Текст книги "То, что нас объединяет (СИ)"

Автор книги: Роушин Мини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Отложив сиреневую посылку, Хелен взяла в руки конверт. Она разрезала его с одной стороны, и на стол выскользнул невесомый шарф, в котором сплетались оттенки ярко-малинового, оранжевого и золотого.

Перевернув конверт, она вытряхнула на стол письмо. Пробежав глазами по строчкам, Хелен дошла до места: Прилагаю к письму маленький подарок – так, без повода. Просто я увидела его и решила, что тебе может понравиться.

Подарок. Первый подарок Хелен за много лет, если не считать тех денег, которые она получала от родителей на свой день рождения и Рождество.

Но день рождения ее и поблизости не маячил. К тому же они никогда не обменивались с Сарой подарками на дни рождения и Рождество. Хелен провела рукой по воздушному шарфику, прижала его к лицу. Не из натурального шелка, как тот, какой подарил ей когда-то Кормак. Тот, который она отдала молодой женщине на мосту. И все же похож – яркостью красок и узором.

Прикрыв глаза, она вновь погрузилась в ощущения того дня. В ужас и чувство одиночества, которое было нарушено появлением незнакомки на велосипеде. Как же выглядела та женщина? Хелен помнила только брючный костюм. Синий? Зеленый? Да еще русые волосы. А вот лицо совершенно стерлось из памяти.

Случалось ли ей тоже вспомнить о той странной встрече? Или она забыла о ней сразу, как только добралась до дома?

Но у нее остался шарф Хелен – зримое напоминание о случившемся. Если только она оставила его себе. Может, она сразу же выкинула его в реку. Или привязала к перилам – на случай, если хозяйка вернется за своей вещью.

Открыв глаза, Хелен вновь принялась перечитывать Сарино письмо.

Как развивается твой роман? Надеюсь, ты счастлива.

Ее роман. Как будто Оливер приезжает к ней с цветами и коробками шоколадных конфет, водит ее по театрам и ресторанам, а на выходные покупает билеты до Парижа. Только Сара могла окрестить их отношения столь причудливым образом, хотя Хелен ясно дала понять – то, что происходит между ней и Оливером, далеко от романтической идиллии.

И очень надеюсь, что Элис привыкла к твоему возлюбленному.

Улыбка сошла с ее лица. Ни о какой привычке не могло быть и речи. Последний раз, когда Оливер заглянул на ужин, Элис вовсе не вышла к столу. Выждала момент, когда парочка взрослых удалилась в спальню, и только после этого спустилась в кухню.

Хелен услышала щелчок выключателя, представила, как Элис доедает остатки куриного пирога, но не испытала и капли жалости. Ради Бога, Элис уже двенадцать – не беспомощная малышка. Не желает видеть Оливера, пусть сидит, надувшись, у себя в комнате. Хелен не намерена отказываться от женских радостей только потому, что дочери не понравился ее любовник.

Несколько дней назад Нил ни с того ни с сего поинтересовался, что я думаю об усыновлении.

Итак, им наконец-то пришла в голову мысль об усыновлении. Хелен не сомневалась, что рано или поздно это произойдет. Трех выкидышей вполне достаточно для того, чтобы заставить задуматься об альтернативных способах завести ребенка.

Признаться, я слегка вспылила.

Вспылила? Рассудительная, уравновешенная Сара вспылила? Такое даже представить трудно.

Возможно, я слишком эгоистична и недальновидна…

Это она-то эгоистична? Да Сара комара не сможет убить, чтобы, не дай Бог, не осиротить его деток!

Дочитав письмо, Хелен отложила его в сторону и вернулась к последнему заданию Брина: статья на тему безумия, которое охватило американские магазины игрушек. Родители буквально дрались друг с другом за возможность приобрести куклу, которую якобы обнаружили на «капустной грядке». Игрушка шла в комплекте со свидетельством о рождении.

– Хотите, чтобы я писала о куклах? – изумленно переспросила Сара.

– Ты будешь писать о потребительском безумии. Тысяча слов к концу вторника.

В местной библиотеке Хелен взяла пачку американских газет и журналов и тщательно их просмотрела. Потом она побывала в американском посольстве и нашла, наконец, человека, который поведал ей о так называемом феномене «малышей с капустной грядки».

В скором времени из школы вернулась Элис. Зайдя на кухню, она молча уставилась на посылку в сиреневой обертке.

– Почему бы тебе не развернуть ее? – спросила Хелен. – Разве не интересно, что тебе прислали?

Элис принялась развязывать ленточку.

– С какой стати она прислала мне подарок? Она совсем меня не знает, и сегодня не мой день рождения. Да и выглядит все как-то глупо.

Мысленно досчитав до десяти, Хелен произнесла ровным тоном:

– Зато она знает меня. Наверняка она поступила так от чистого сердца. Думаю, ей пришлось потратить немало времени, чтобы как следует завернуть покупку.

Бедная, невинная Сара: она-то думала, что ее подарку тут искренне порадуются!

Девочка убрала обертку, и в руках у нее оказалась книга.

– Тут на обложке мое имя.

Это было превосходное издание с твердой обложкой.

– Очень известная книжка, – сообщила Хелен. – Я прочла ее как раз в твоем возрасте.

Элис взяла листок бумаги, который выпал из книги. Заглянув ей через плечо, Хелен прочла: Счастливого Недня рождения, Элис, – прочти книжку и поймешь, о чем это я! С любовью, Сара Флэннери (подруга твоей мамы).

Выронив записку, Элис начала листать страницы.

– О чем она?

– О девочке, которая обнаружила удивительное место под названием «Страна чудес». Там она встретилась с говорящим котом, с ребенком, который превратился в свинюшку, и со странным парнем по имени Безумный Шляпник. Поверь, это очень занимательная вещь!

Хелен напрочь забыла про «Алису в Стране чудес». Забыла о том, как с упоением читала ее в постели, когда за окном лил осенний дождь. Ее дочь редко брала в руки книгу. Сможет ли она осилить хоть одну главу?

– Это вы в честь нее назвали меня Элис?

– Да.

Маленькая невинная ложь. На самом деле ее назвали в честь рок-певца Элиса Купера, чью музыку Хелен просто обожала. А Кормак должен был выбрать имя для следующего ребенка. Но пусть лучше Элис думает, что источником вдохновения послужила героиня Льюиса Кэрролла – возможно, это расшевелит в ней интерес к подарку Сары.

– Напиши ответное письмо и скажи «спасибо».

– А почему бы тебе не передать ей мое спасибо? Она же твоя подруга.

– Потому что она прислала книжку тебе, а не мне. А еще потому, что можешь забыть о карманных деньгах, пока не выполнишь мою просьбу.

И так каждый день. Такое чувство, будто они только и делали, что ругались.

Сара

Оба письма пришли в один день, где-то через неделю после того, как она отправила посылки. Адрес на обоих конвертах был написан рукой Хелен – Сара хорошо знала этот бисерный почерк. Взяв письма, она принесла их на кухню.

– Что-нибудь для меня? – поинтересовался Нил.

– Нет, – покачала она головой.

Первым Сара вскрыла конверт с обратным адресом Хелен.

Сара,

сразу два чудесных подарка – притом что наши дни рождения еще Бог весть когда. Вот уж сюрприз так сюрприз! Огромное тебе спасибо. Шарф просто очарователен. Похож на тот, который я потеряла много лет назад, так что твой станет ему прекрасной заменой.

Элис в восторге от книги. Еще ей очень понравилось, как ты все упаковала. Увидев, что именно ты ей прислала, я решила было, что ты впустую потратила деньги – моя дочь не из тех, кто читает запоем. Как ни странно, она начала в тот же вечер и с тех пор не выпускает книжки из рук. Так что с подарком ты угадала.

Она тоже написала тебе письмо – я отсылаю его вместе со своим. Прошу прощения за ошибки – наверняка их там немерено (Элис не позволила мне прочесть ее каракули). Правописание никогда не было сильной ее стороной. По правде говоря, единственное, что хоть как-то интересует мою дочь, это рисование. Признаться, наброски ее действительно недурны. Но много ли ты знаешь людей, которые зарабатывают на жизнь рисованием? Такое чувство, что мне придется содержать дочь до глубокой старости. Надеюсь, она все-таки обретет свое призвание в старших классах!

Из приятного: я попросила Брина о прибавке и получила ее! Даже не знала, на что могу рассчитывать, пока не получила на днях очень даже солидный чек – это больше, чем я предполагала. Похоже, с возрастом он становится добрее. Не то чтобы Брин был так уж стар – пожалуй, пятьдесят с небольшим. Просто такого неприятного типа еще поискать! Но какая мне разница? Лишь бы платил вовремя.

Кстати, о неприятных типах. Мой сосед этим утром бросил на меня особенно мерзкий взгляд. Заметил, должно быть, моего молодого приятеля, который ушел от меня часом раньше. То ли старикашка шокирован тем, что я наслаждаюсь здоровым сексом, то ли злится, что сам может рассчитывать только на компанию кота.

Ладно, шутки в сторону. Нил предложил тебе подумать об усыновлении, а ты об этом и слушать не желаешь. Мне кажется, ты из тех женщин, которые просто рождены, чтобы стать мамами. Конечно, тебе хотелось бы родить собственного ребенка, но пока это не получается (заметь, я пишу «пока»).

Ты пишешь, что усыновить чужого ребенка – все равно что признать свое поражение. Лично я этого не понимаю. Что ужасного в том, чтобы принять в семью какого-нибудь малыша? Как это может повлиять на попытки зачать и выносить собственного ребенка? Вы с Нилом можете и дальше двигаться в этом направлении, просто жизнь вашу разнообразит появление в доме «уже готового» младенца.

Только представь такую возможность! Сколько времени уйдет у тебя на то, чтобы полюбить чужого малыша? Спорим, не больше пяти минут! И раз уж с его появлением твоя жизнь заиграет новыми красками, так ли важно, что не ты, а кто-то другой позволил ему появиться на свет? Представь, то же кормление, пеленание, те же бессонные ночи… все преимущества материнства (если можно это так назвать), и никакой боли! Поверь, родить ребенка – это открыть для себя новую гамму болезненных ощущений.

В скором времени ты привыкнешь к тому, что никогда уже не сможешь по-настоящему выспаться. А эти бесконечные вопли, падения, простуды! Старинная ваза, превратившаяся в груду осколков, и твоя любимая помада, утопленная в унитазе. Словом, все радости появления в доме маленького человечка.

Разумеется, я описываю свой случай. Если сочтешь, что я преувеличиваю, можешь просто отмахнуться от моих слов.

Ладно, мне пора. Брин заказал статью на тему о разводах. Через три часа отправлять, а я не написала еще и половины. Боюсь, если буду так работать, он снова урежет мне зарплату! Даже не спрашиваю, как именно ты проголосовала на референдуме о разводах, миссис Пока-Смерть-Не-Разлучит-Нас.

Удачи тебе. И еще раз спасибо за подарки.

Хелен.

Сложив первое письмо, Сара вновь убрала его в конверт, после чего взялась за второе.

– Еще чаю? – спросил Нил.

Покачав головой, она принялась читать коротенькую записку, густо заляпанную чернилами.

Дорогая миссис Флэннери,

мама сказала я далжна написать вам, а то ни получю своих денег. спасибо за книжку. Меня назвали Элис вчесть ее героини. Это хорошая история но мне ни панравилось, что ребенок привратился в свинью. Кот мне панравился, он классный. Ладно, мне пара делать уроки.

от Элис Фицпатрик.

– Хорошие новости?

Сара бросила взгляд на мужа.

– Ты улыбаешься, – пояснил он.

Сара протянула ему записку.

– Я послала дочери Хелен «Алису в Стране чудес».

Он пробежал глазами по неровным строчкам. На губах его тоже заиграла улыбка.

– Подарок на день рождения? – спросил он.

– Нет… Просто мне захотелось чем-нибудь их порадовать.

Нил сжал ее руку.

– Я люблю тебя, – улыбнулся он. – И я не заслуживаю такой жены.

На мгновение она онемела от неожиданности. Столь романтические заявления были вовсе не в его духе.

– Разумеется, заслуживаешь, – она потянула его за руку, и Нил послушно поднялся из-за стола.

Прижавшись щекой к его груди, Сара замерла. Без сомнения, из них получатся превосходные родители, способные окружить ребенка любовью и заботой. Пожалуй, она подумает об усыновлении. Вреда от этого точно не будет.

1987

Хелен

Она прищурилась, разглядывая в окно соседний участок. Неужели у дома Мэлоуна вырос одуванчик? Хелен с недоверием смотрела на яркий желтый кружок, запятнавший этот безупречный газон. Когда она вообще в последний раз видела соседа?

Как минимум, неделю назад – уж в этом-то она была уверена. За эти семь дней она выдала рецензии на три книги, написала по настоянию Брина статью о распространении СПИДа среди ирландского населения, а потом еще разгребала эту историю с Элис. Нет, с Мэлоуном она не пересекалась неделю, а то и две.

Хелен нахмурилась, разглядывая этот немыслимый одуванчик. Неужели Мэлоун болен? А ей, собственно, какое дело? Хелен понятия не имела, есть ли у соседа близкие – посетителей она у него точно не видела. Не то чтобы она подглядывала. Просто, когда дома расположены рядом, а ты день-деньской работаешь у себя на кухне, трудно не заметить, что происходит на соседнем участке.

Если у Мэлоуна и бывали гости, то только по долгу службы: почтальон, к примеру, или человек, проверявший показания счетчиков. Если близились выборы, к нему мог постучаться кто-то из агитаторов. Вот, собственно, и все. Судя по всему, друзей у Мэлоуна было не больше, чем у самой Хелен.

Куда-нибудь уехал? Тоже вряд ли. За все те годы, что они жили по соседству, самое дальнее, куда выбирался Мэлоун, – ближайший супермаркет. Боялся, должно быть, что в его отсутствие воры утащат его пожитки или вынесут из дома старую, если не сказать древнюю, мебель.

Пожалуй, стоило бы заглянуть к нему – убедиться, что все в порядке. Не для того ли и нужны соседи? Это ее долг, даже если самой Хелен глубоко плевать, отбросил Мэлоун копыта или нет. С другой стороны, она будет выглядеть полной идиоткой, если окажется, что старик просто не заметил проклятый одуванчик.

Сара на ее месте уже точно спешила бы к соседнему дому с домашним пирогом в руках и выражением искренней тревоги на лице. Какая досада, что Мэлоун живет по соседству с Хелен, а не Сарой! Жаль, что нельзя отправить его наложенным платежом в Килдэр.

А может, он начал впадать в старческое слабоумие. Бывает и такое. В этом случае ему уже плевать на сорняки… как и на потуги Хелен выглядеть хорошей соседкой.

Нет уж, лучше она оставит все как есть. Если Мэлоун не объявится в ближайшие дни, может, кто-то еще обеспокоится его отсутствием? Вряд ли, конечно, это будут другие его соседи – тот дом, насколько Хелен могла заметить, уже много лет сдавался одиноким молоденьким женщинам. Как только одни выезжали, на их место заселялись другие. Вряд ли они вообще знают, как зовут их престарелого соседа. Но специалист по счетчикам может поднять тревогу, если ему не откроют. Или почтальон заметит, что письма скапливаются за дверью.

Хелен решительно зашагала на кухню. Что ей за дело до Мэлоуна? У нее и без того забот хватает. Стоит подождать, не появятся ли на лужайке новые одуванчики. Еще можно сделать музыку погромче и посмотреть, не отреагирует ли он на это безобразие.

Элис на кухне лениво перелистывала страницы журнала. В раковине громоздилась посуда, оставшаяся после завтрака. Глупо было рассчитывать, что Элис помоет ее без понукания. По радио запел Джонни Логан. Парень готовится ко второму штурму «Евровидения». Ну не сумасшедший ли?

Хелен наполнила раковину водой.

– Мне скучно, – заявила Элис, не глядя на мать.

– Ничего не желаю слышать, – Хелен выдавила на губку гель для мытья посуды.

– Можно мне позвонить Карен?

– Нет.

Элис тяжко вздохнула. Хелен, включив погромче радио, принялась подпевать Джонни Логану.

Сара

Сара,

надеюсь, мое письмо застанет тебя в состоянии того же безмятежного счастья, в котором ты пребываешь все эти месяцы. Ну а у нас тут, можно сказать, без изменений. Я по-прежнему одинока. Только подумай: ни одного мужчины с тех пор, как Оливер решил вернуться к своей бывшей. А ведь прошло уже почти два года с момента наших пылких встреч. Хотела бы я знать – он все так же наслаждается семейной жизнью или жена снова выставила его за дверь?

Наверняка ты расстроишься, когда узнаешь, что мой сосед, этот несносный старикашка, куда-то пропал – вот уже две недели о нем ни слуху ни духу, а на лужайке перед его домом красуется одуванчик. И что тут такого, спросишь ты? Да он просто без ума от своего газона – за все эти годы я не видела там ни одного сорняка! Пожалуй, мне стоило бы заглянуть к нему и проверить, на этом ли он еще свете, но сама эта мысль приводит меня в содрогание. Подожду еще немного: а вдруг кто-то другой попадет туда первым? И не суди меня строго – в целом, я очень даже добра (нет, конечно, но если бы ты знала моего соседа, наверняка поняла бы мою нерешительность).

Теперь к более веселым известиям. На прошлой неделе мне позвонил управляющий нашего местного супермаркета. Они поймали Элис, когда та пыталась стащить губную помаду. Я выжала пару слезинок и разыграла карту несчастной вдовы. В результате обошлось без полиции, только Элис недвусмысленно предупредили, чтобы она держалась подальше от их магазина.

На две недели она у меня под домашним арестом: никаких прогулок после школы, никаких звонков подругам. Не знаю даже, кого я наказала этим больше – ее или себя. Элис клянется, что никогда не делала так прежде, но меня куда больше беспокоит, чтобы она не поступала так впредь.

Не знаю, писала я тебе или нет, но в прошлом месяце я обнаружила у нее в кармане сигареты. Ну что я могла сказать на это? Только то, что сама начала курить, когда была постарше. Я не уточнила, правда, что была постарше всего на год, тогда мне было семнадцать (прости, что шокировала тебя своим признанием). Остается надеяться, что ее дурные пристрастия ограничатся одними лишь сигаретами.

Даже не знаю, за что мне это наказание? Я-то думала, что подростковый возраст – это самое страшное. Чего только стоила та буря негодования, которая обрушилась на меня после того, как я запретила ей прокалывать уши! Или тот случай, когда она попыталась выбелить волосы, и стала вместо этого желтой. А все эти неприятности с учителем истории?

Единственный проблеск света – уроки рисования. У Элис определенно есть талант (поверь, это вовсе не материнская похвальба). Пару раз она уже упоминала художественный колледж, но я сразу же растолковала, что у нее нет никаких шансов на поступление, если она не сдаст как следует еще несколько предметов. Через три недели начнутся промежуточные экзамены, и Элис в кои-то веки взялась за учебу. Самое ужасное, что девчонка напоминает мне себя лет в шестнадцать-семнадцать. Только я, как мне кажется, была посимпатичнее.

Ну что, не желаешь поменяться со мной местами? Я бы на твоем месте не рискнула. Да и мне не очень-то хочется возвращаться в самое начало. Будь счастлива со своей малышкой так долго, как только сможешь. Если мне не изменяет память, Элис была вполне управляемой до двух с половиной лет. Это дает тебе еще с полгода относительно спокойного времени.

Сара с улыбкой отложила письмо. В эти дни она только и делала, что улыбалась. Даже известие о том, что Элис пыталась стащить губную помаду, не слишком ее огорчило. Девочке всего шестнадцать – рано или поздно она перерастет эти глупости. Может, стоит написать ей? Может, Элис нужен кто-то, кто проявит к ней искренний интерес?

Она потянулась, наслаждаясь непривычным покоем. Когда еще удастся выпить в тишине чашечку чая? Домашние скоро вернутся с прогулки. Пора подумать, что приготовить на обед. Однако мысли ее продолжали крутиться вокруг того, как изменилось все за эти последние годы.

Кто бы мог подумать, что ребенок настолько изменит их жизнь? Вот уже год, как в доме царил беспорядок. В гостиной скопилось бесчисленное количество игрушек, детских книжек, карандашей. Здесь же валялись крохотные куртки, шапки и ботинки. Нашлось место и для детской коляски. Взрослым порой приходилось лавировать, чтобы добраться до дивана. На ковре виднелись пятна (там явно что-то пролили), а на плитке вокруг камина красовались отпечатки детских пальчиков.

Разделочный стол на кухне выглядел не лучше. В одном углу лежала стопка пеленок, рядом с ней громоздились баночки с присыпкой и кремами, призванными бороться с сыпью, опрелостями, экземой и прочими детскими недугами. В холодильнике выстроились ряды банок с фруктовым пюре и чашечки с домашним мороженым.

Комнаты наверху тоже были далеки от идеальных. Резиновые утята соседствовали в ванной с разноцветными губками, пластмассовыми лодочками и прочими безделушками. Спальня Нила и Сары пополнилась детской кроваткой, креслом-качалкой и очередной порцией игрушек.

После долгих размышлений Сара решила не бросать готовку в доме престарелых – сократились только рабочие часы. Теперь она заканчивала в обед и возвращалась домой к половине третьего. Меньше часов, меньше денег. Общение с постояльцами тоже пришлось урезать, и это расстраивало Сару больше всего.

Но домашняя жизнь никогда еще не была такой чудесной. Денек сегодня тоже не подкачал. Суббота, у Нила выходной, и солнце решило порадовать их своим теплом. После обеда они собрались съездить в гости к Брайану и Кристине, поздравить Тома с днем рождения. А вечером Нил планировал посмотреть «Евровидение» – Джонни Логан второй год подряд представлял там Ирландию. Не сказать, чтобы они надеялись на его победу – никто еще не выигрывал «Евровидение» дважды. Но Сара ничуть не расстроилась бы, займи он даже последнее место.

Услышав стук входной двери, она поспешила в коридор. Нил аккуратно перетаскивал через порог детскую коляску. «Ну вот вы и дома», – наклонившись, Сара поцеловала в щечку свою раскрасневшуюся после прогулки дочь.

* * *

Дорогая Элис,

не знаю, помнишь ли ты меня? Я – подруга твоей мамы. Та самая, что послала тебе несколько лет назад «Алису в Стране чудес». Ты еще написала мне в ответ очень милое письмо (я храню его до сих пор). Вот я и подумала, что могу черкнуть тебе пару строк – просто так, узнать, как ты поживаешь.

Поверить не могу, что тебе уже шестнадцать! Даже не помню, чем я занималась в шестнадцать – такое чувство, что было это миллионы лет назад. Помню только, что смотрела самое первое наше «Евровидение». Звучит так, будто я уже древняя старушка! На прошлой неделе, кстати, был очередной конкурс. Не видела? Джонни Логан выиграл второй раз подряд – я-то думала, это попросту невозможно.

Не знаю, говорила ли тебе мама, что два года назад мы с мужем удочерили маленькую девочку. Это событие раз и навсегда изменило ход нашей жизни. Хоть я ей и не родная мать, малышка прочно угнездилась в моем сердце. Еще до удочерения твоя мама написала мне письмо, которое я никогда не забуду. Она писала, что мне потребуется от силы пять минут, чтобы проникнуться любовью к своему ребенку (должно быть, именно столько времени ушло у нее на то, чтобы проникнуться любовью к тебе). И знаешь, она была права!

Посылаю тебе фото дочки. Видишь, какая очаровательная малышка живет у меня дома! Мы назвали ее Мартой в честь моей матери, которая умерла девять лет назад. Моя сестра безумно мне завидует – у нее трое мальчишек, и она просто мечтает о дочери. Твоей маме повезло, что у нее есть ты. Она часто упоминает о тебе в своих письмах.

Ладно, пора заканчивать. Стоит мне заговорить про Марту, и меня уже не остановишь!

Желаю тебе всего самого лучшего.

С любовью, Сара.

P.S. Ты вовсе не обязана отвечать мне – честно-честно!

Хелен

– Ну, что с учебой? Как успехи?

– Неплохо, – пожала плечами Элис.

– Не успеешь оглянуться, как уже сдавать экзамены. Сколько еще ждать, недели три?

– Две.

– Две? Думаю, ты будешь просто счастлива, когда все закончится.

– М-м-м.

– А какой у тебя любимый предмет?

– Рисование.

Улыбка деда слегка потускнела.

– Рисование? Ну-ну.

Хелен, потягивая крепкий кофе, сидела на кухне у родителей. Пусть себе отец пытается разговорить Элис. В конце концов, она – единственная его внучка. Прислушиваясь к обрывкам фраз, Хелен думала о Мэлоуне.

Прошел месяц с тех пор, как она заметила у него во дворе первый одуванчик. За это время весь газон успел зарасти цветами. Кот Мэлоуна орал вчера вечером у ее задней двери, пока Хелен не швырнула в него полотенцем. Что-то явно случилось, но кроме нее, похоже, никто об этом не догадывался.

– Еще кофе?

Хелен взглянула на мать. В свои семьдесят шесть та не утратила и капельки элегантности, как не утратила способности поддерживать свой большой дом в идеальном порядке.

– Нет, спасибо, – покачала головой Хелен.

Всякий раз, когда они с Элис приходили в гости, мать предлагала налить еще чашечку. И всякий раз Хелен отвечала отказом.

Неужели Мэлоун умер? Что если он лежит у подножия лестницы со сломанной шеей или растянулся вдоль кухонного стола с костью в горле? Пожалуй, стоило заглянуть к нему пораньше, когда на лужайке только-только появился первый одуванчик.

Прошел целый месяц, а она и пальцем не пошевелила, чтобы хоть чем-то ему помочь.

– Хелен.

Она бросила взгляд на отца.

– Я спросил, не попадалась ли тебе в последнее время какая-нибудь интересная книжка.

Книги. Последнее прибежище для всякого, кто отчаялся поддержать разговор на другие темы. Может, стоило рассказать отцу о не самом законопослушном поведении его внучки? Наверняка их беседа приняла бы более оживленный характер.

– Да я сейчас читаю только то, что рецензирую. В основном, сплошная ерунда, – Хелен поднялась из-за стола. – Ладно, мы, пожалуй, пойдем. Элис еще уроки готовить. Спасибо за кофе.

Пока Хелен отъезжала от дома, родители бок о бок стояли у входной двери и махали им на прощание. Наверняка рады избавиться от них… как Хелен с Элис рады поскорее покинуть этот дом. Тирания родственных связей. Это она заставляет людей поддерживать отношения, даже если те давно превратились в обузу.

Хелен выехала на шоссе.

– Подбросить тебя до центра? Ты вроде встречаешься с Карен?

– На выходные она уехала в Килкенни, к отцу.

– Стало быть, едем домой?

– Да.

Хелен притормозила у поворота.

– Ты, случаем, не видела в последнее время мистера Мэлоуна?

– Нет. А что такое?

– Просто спросила. Такое чувство, что он куда-то запропастился.

Никакой реакции. Хелен тоже замолчала. Интересно, что заставило Сару написать Элис второе письмо?

Пришло оно как раз накануне. Увидев знакомый почерк, Хелен едва не открыла конверт и лишь в последнюю секунду заметила, что письмо адресовано не ей. Никаких тебе подарков – только тоненький конвертик с парой страниц. Положив письмо на стол, Хелен стала ждать возвращения Элис.

Та, придя из школы, молча взяла конверт и понесла его наверх. За весь вечер она так и не упомянула о том, что же было в письме, а Хелен мысленно поклялась не спрашивать ее. Элис исполнилось шестнадцать, и Хелен старалась не лезть без нужды в жизнь дочери. И все же было любопытно, что такого могла написать ей Сара.

Она свернула на дорогу, идущую вдоль канала.

– У тебя нет, случайно, моих фотографий? – неожиданно спросила Элис.

– Фотографий? – удивленно взглянула на нее Хелен. – Школьных, ты имеешь в виду?

– Нет, когда я была совсем маленькой.

По стеклу забарабанили капли дождя.

– Есть, – сказала наконец Хелен. – Мы часто тебя фотографировали. В общем, не столько мы, сколько твой папа – ему это удавалось куда лучше, чем мне. Он тогда много снимал.

В первые месяцы после рождения дочери Кормак частенько брался за фотоаппарат. Элис спит, прислонившись к груди матери. Элис вдохновенно зевает. Элис плачет, Элис ест, Элис лежит на спине, сосредоточенно разглядывая пластмассовые погремушки, развешанные на тонкой леске.

Да и позже было немало снимков. Элис сидит на полу. Элис ползет. Элис пытается встать на ноги. Элис шагает по дорожке и тащит за собой куклу. Элис восседает на высоком стульчике. Перед ней, на столе, праздничный торт с двумя свечками.

Десятки, если не сотни снимков. За эти годы Хелен успела забыть о них. Да и фотоаппарат давно уже не попадался ей на глаза. С чего вдруг Элис заинтересовалась старыми фотографиями?

– А можно мне взглянуть?

– Конечно. Они у меня в комнате. Как приедем, я принесу их на кухню.

С полдюжины альбомов, обтянутых искусственной кожей, валялись на дальней полке у нее в шкафу, за кучей шарфов, колготок и старых перчаток. Прихватив всю стопку, Хелен отнесла альбомы вниз и разложила их на кухонном столе.

– Все, что есть.

Закурив, она встала у окна и принялась наблюдать за дочерью. Элис медленно переворачивала страницы, по очереди вглядываясь в каждый снимок. Светлые волосы ее были острижены совсем коротко, по-мальчишески. Разглядывая фотографии, она рассеянно потирала шрам на левой руке.

– Я помню эту куклу, – сказала Элис. – Забыла только, как ее звали.

– Жужу, – имя само всплыло у Хелен в голове. – Вообще-то ее звали Жюли, но ты никак не могла это выговорить. Твоя любимая кукла. Ты даже спать без нее не ложилась. Как-то раз мы забыли ее на пляже. Ты кричала и плакала так, что нам пришлось специально ехать за ней. К счастью, она быстро нашлась – кто-то завернул ее в пакет и оставил на берегу.

– Я совсем этого не помню.

Элис перевернула страницу.

– О, Господи!

– Что такое?

– У меня все лицо то ли в мороженом, то ли в йогурте, то ли в чем-то еще.

Хелен улыбнулась.

– Ты была совсем крохой. Дети все такие.

Ну надо же, в кои-то веки они ведут нормальную беседу! Никто не кричит, не дуется. Когда еще такое было?

– Его нет на этих снимках, – сказала Элис, берясь за последний альбом. – Моего папы.

– Обычно он выступал в роли фотографа, – заметила Хелен. – Но кое-где все же есть, правда?

Элис снова принялась листать страницы. Внезапно она замерла, разглядывая один из снимков. Хелен с трудом подавила желание подойти поближе. Перевернув страницу, Элис снова застыла над фотографией. С пару минут вглядывалась она в лицо человека, которого совсем не помнила.

Наконец она захлопнула альбом.

– Можно мне взять его к себе в комнату?

Хелен выбросила окурок.

– Ради Бога.

Из коридора раздался телефонный звонок.

– Я подойду, – встала Элис.

Карен, должно быть, или кто-то еще из подружек. Элис вообще звонили куда чаще, чем Хелен. Правда, мужских голосов в трубке она пока не слышала.

В свои шестнадцать Хелен уже вовсю целовалась с мальчиками. В то время это казалось очень даже смелым, ведь все, что порядочные девушки разрешали своим ухажерам – это невинно чмокнуть их в щечку после танца в местном клубе. Но Хелен всегда рвалась вперед: ей хотелось узнать, что же кроется за очередным табу.

Достав из холодильника яйца, Хелен разбила их в чашку и принялась взбивать с помощью вилки. Она уже натирала сыр, когда на кухню вернулась Элис.

– Собираюсь делать омлет, – сообщила дочери Хелен.

– У папы Карен новая подружка, – сказала в ответ Элис.

– Серьезно?

В свое время Джонатан Наджент и ей делал весьма недвусмысленные намеки. Хелен как-то заехала к нему домой, чтобы забрать Элис с вечеринки по случаю дня рождения Карен. Дверь ей открыл мистер Наджент. Было это года три назад, когда он еще жил – на первый взгляд, весьма счастливо с матерью Карен, а Хелен регулярно привечала у себя в спальне Оливера.