сообщить о нарушении
Текущая страница: 72 (всего у книги 185 страниц)
— Как я уже говорила, вы все хорошо потрудились. В силу обстоятельств Гарри Поттер держит наш мир за глотку, а вместе с ним и всех нас. Мир, к которому он испытывает отнюдь не тёплые чувства. Самое страшное, что ему вовсе не обязательно сжимать свои пальцы. Если Гарри Поттер оставит всё как есть, если он не вмешается в ситуацию, через двадцать лет у мира не будет шанса на спасение, а Гермиона со своими родовыми знаниями будет бессильна. Через сорок лет мы начнём умирать. Точнее, нас начнут убивать. Отсюда вопрос. Нахрена Поттеру спасать этот мир, где для него нет близких людей? Чем больше у Гарри здесь будет членов семьи, тем легче будет уговорить Гарри помочь жене.
— Думаешь, у маглов достаточно сил, чтобы…
— А причём здесь маглы? — перебила его Нарцисса. — Убивать будут нас, маглов, волшебных существ, вообще, всё живое на земле. И уверяю тебя, мы будем умирать долго и очень болезненно.
— Кто? — на лбу Снейпа вновь выступили капельки пота.
— Не могу сказать. На мне обет.
— Я по-прежнему не понимаю, зачем Гермионе Драко… живой?
— Драко — часть семьи её мужа, хоть они оба это и отрицают. Точнее, отрицает это мой сынок, потому что Гарри лишь недавно узнал, что я, Драко, Беллатриса — единственная его родня в магическом мире. Ну, ещё Лонгботтомы. Как только он узнал, кем я прихожусь ему, то принял меня, несмотря на моё прошлое. Понимаешь?
— У него ещё есть Тонксы.
— Сам-то понял, что сказал? Где они были, когда погибли Поттеры? Они единственные из его родни, кто не был заляпан войной. Даже Дамблдору нечего было бы возразить на их прошение на опеку.
— Возможно, они посчитали, что авторитет Дамблдора…
— Брось, Северус, БРОСЬ! Гарри Поттер уже четыре года в магическом мире, а от них ни слуха ни духа. Когда Гарри поступил на первый курс, Нимфадора перешла на седьмой. Почему она не подошла к своему дяде? Не важно какой: двоюродный он ей или семиюродный. ОН! ЕЁ! ДЯДЯ! Так в чём же дело? Побрезговала?
— И ты думаешь, что Гарри Поттер будет относиться к вам, как к своей семье?
Нарцисса пожала плечиками:
— Ну, меня он принял.
— Но почему? Ведь ты была на противоположной стороне?
— Именно поэтому. В отличии от волшебников, за чьё спокойствие умерли его родители, я ему ничего не должна, так-как была на другой стороне. Теперь Гарри плевать на всё и всех, кроме семьи. Я захотела стать её частью, он дал мне шанс. А что касается моей помощи ему в прошлом? Я ничем не могла ему помочь, так как сама была в опале. Правда, Драко умудрился всё испоганить. Ведёт себя, как крысёныш. О какой политике может идти речь, когда речь заходит о члене семьи? Лидеры, короли, правители — они приходят и уходят, а семья остаётся! Кстати! Я слышала, что Пожиратели Смерти хотели сделать Гарри Поттера своим новым лидером. Учитывая то, что я теперь знаю о нём, это было бы идеальным ходом. Мозги у него, в отличии от его отца, на месте. Таланты тоже. Сила? Да о такой силе, как у Поттера, лидеры, как и мы, не смеют даже мечтать! Так какого пикси вы профукали его?
— Мы были уверены, что Дамблдор…
— Гарри узнал о магическом мире лишь за месяц до поступления в Хогвартс. Это можно было узнать, лишь просто поговорив с ним. Как и то, что для нас он был не огранённым алмазом. Да за двадцать минут его можно было сделать нашим верным сторонником, который ревностно будет отстаивать наши идеалы, а учитывая его детство среди маглов и того мага, из-за которого он прожил в тех нечеловеческих условиях всё это время… Северус, двадцать минут! Ты слышишь? Максимум двадцать минут разговора со мной, и Гарри Поттер стал бы мечтать лишь об одном. Как перегрызть горло Дамблдору и его прихвостням. Ведь они своим отношением к мальчику показали, что Джеймс и Лили Поттеры совершили ошибку в выборе стороны. Так что же всё это время ты делал? Дементора тебе в жёны!
Тут Снейпу крыть было нечем:
— Когда Поттер появился в Хогвартсе… — заблеял профессор.
— То первое, что ты должен был увидеть, это худого и оборванного ребёнка с голодными глазами, который явно был ниже положенного роста и страдал от недостачи веса. Это я знаю. Дальше!
— Когда я его увидел… — ссутулился Снейп.
— То, конечно же, сразу подумал: «Вот он! Сын Лили! Сын женщины, которую я любил! Сын женщины, ради которого она пожертвовала своей жизнью, закрыв собой от чудовища! Её кровь и плоть! Её глаза! Её талант! Её любовь, что живёт в нём! Её душа! Единственное живое свидетельство того, что Лили вообще существовала в этом мире!» Это я тоже знаю. В конце концов, на протяжении четырёх лет обучения Гарри в Хогвартсе я только и слышу о его храбрости и безрассудной самоотверженности ради друзей и абсолютно незнакомых ему людей. О храбрости, которую он, без сомнений, унаследовал от своей матери. И не нужно меня убеждать, что эту черту характера он унаследовал от своего непутёвого отца. ДАЛЬШЕ!
Северус не знал, в какую щель забиться. Он не мог отказать Нарциссе в объяснении. Она была третьей и последней женщиной после матери и Лили, которая отнеслась к нему с теплотой и пониманием.
— Нарцисса, — проскулил Снейп, — я думал, что Гарри Поттер вырос копией своего отца.
— Ах ты ду-у-у-мал! — голос Нарциссы сочился ядом и сарказмом.
— Когда Драко рассказал о своей ссоре с Поттером… — но от взгляда Нарциссы следующие слова застряли у него в горле.
Две минуты Нарцисса молча рассматривала крёстного своего сына, и эти две минуты показались Снейпу вечностью.
— Сейчас догадаюсь, — голосом Нарциссы можно было заморозить всю Африку и прилегающие океаны, — Драко, впервые не получив желаемое, прибежал вытирать сопли к тебе. А ты решил отомстить паршивцу, обидевшему твоего крестника. Вместе с Драко ты начал унижать Поттера. Вы превратили Поттера в изгоя среди аристократии. Драко очернил его репутацию среди слизеринцев, в чём крёстный ему активно помогал. Теперь я понимаю, почему Дамблдор молчал. Вы сами толкали Поттера в его паутину. У растерянного Гарри просто не было выбора. Дамблдор, при всём своём желании не смог сделать того, что сделали вы двое. Это вы настроили Гарри Поттера против аристократии волшебного мира! А пока Драко поливал Поттера грязью, — глаза Нарциссы сузились, — ты настроил наш «клуб» против него.
— Нарцисса, я просто…
— Высказал своё мнение о Гарри Поттере, — Нарцисса закончила за него фразу. — Мнение, к которому прислушиваются если не все, то очень многие. А после того, как Драко напел в уши отцу свою версию знакомства с Гарри, к тебе присоединился и Люциус, и будущее Гарри Поттера было решено. БЫТЬ РАБОМ У АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА!
Выброс родовой магии Блэков волной прошёлся по гостиной.
— Нарцисса, — Снейп испуганно смотрел на осыпающие обломки мебели, стоявшей вдоль стен. Нетронутыми оказались лишь два кресла в центре комнаты и столик с Омутом Памяти. — Нарцисса, — испуганный Снейп вжался в кресло, — я не знал о контракте. Я не хотел… не желал сыну Лили…
Вокруг волшебников поднялся ветер, который стал перерастать в торнадо.
— Нарцисса… — Снейп видел, что торнадо подхватило остатки его мебели, и его сила с каждой секундой стала увеличиваться.
В гостиной раздалось рычание волшебницы рода Блэк:
— Ещё ни один родич, — голубая радужка глаз Нарциссы заполнилась тьмой, — носящий в себе благородную кровь рода Блэков, — волосы уже стояли дыбом и жили своей жизнью, как у Медузы Горгоны. С них сыпались фиолетовые искры электрических разрядов, — не был унижен до уровня Гарри Поттера, — вдоль стен засверкали фиолетовые молнии.
В гостиной стоял оглушительный грохот. Остатки мебели от соприкосновения со стенами уже давно превратились в пыль. Но даже эта пыль, пропитанная родовой магией, была в разы опаснее летающих лезвий. Столь чудовищна была её скорость. Но не это пугало Снейпа, а та, кто сидела перед ним. Самая опасная волшебница их страны, находящаяся, в данный момент, на пике своего бешенства.
— Нарцисса, — шёпотом взмолился Снейп. — Пожалуйста. Аккуратней. Ты можешь навредить не только нам, но и Драко.
Целых десять минут Нарцисса боролась со своими эмоциями, пытаясь взять их под контроль. Ещё двадцать, чтобы взять под контроль родовую магию. И вот пыль осыпалась вдоль стен.
Дав Снейпу отдышаться, Нарцисса спросила:
— Северус, — в её голосе вновь хрустнул лёд, — скажи честно. Ты говорил с Гарри по душам? Как единственный друг его матери.
Снейп попытался что-то возразить, но Нарцисса подняла ладонь:
— Не надо, Северус. Ты был единственным другом Лили. Джеймс не в счёт. Он муж. А его дружки никогда не были для Лили друзьями. Это для всех было очевидно. Я видела их. Я помню. Ты единственный из окружения Гарри, кто мог рассказать ему о матери во всех подробностях. Даже Джеймс не смог бы рассказать столько, сколько можешь рассказать ты. Признай, Северус. Всё это время, издеваясь над сиротой, и в этом ты превзошёл даже «Мародёров», ты мстил не только Джеймсу. Ты мстил Лили.
— Я любил Лили!
— Нет, ты хотел её.
— НЕТ! — закричал Снейп, вжался в кресло и закрыл лицо ладонями, пряча предательские слёзы. — Я ЛЮБИЛ ЕЁ! ОНА БЫЛА ДЛЯ МЕНЯ ВСЕМ!
— Нет. Ты хотел её. Если бы любил Лили, ты бы не стал издеваться над её сыном, — и эти слова вошли раскалённым прутом в мозг Снейпа. — Даже если бы Гарри был абсолютной копией своего отца, в первую очередь, он сын матери. Если ребёнка заставить сделать выбор между родителями, он почти всегда выбирает мать, как и мать — сына.
Какое-то время Нарцисса рассматривала крёстного своего сына:
— Любил, говоришь? Знаешь, Северус, у тебя весьма извращённая философия о почтении памяти женщины, которую ты, как утверждаешь, любил. С любимыми людьми так не поступают. Только с нелюбимыми. Но лучше подумай вот о чём, Северус. Возможно, причина, по которой Лили ушла от тебя, была в тебе, а точнее, в твоей ненависти к детям. Возможно, она стала бояться тебя, точнее, твоего отношения к ребёнку, которого она могла подарить тебе, если бы связала с тобой свою судьбу.
Нарцисса смотрела на то, что сидело в кресле в позе эмбриона. На сломленный, сжавшийся и раздавленный комок, что когда-то был Северусом Снейпом. Нарцисса покачала головой. Подойдя и положив свою ладонь на его голову, она начала нежно поглаживать его волосы. В её голос вновь вернулись теплота и сочувствие:
— Подумай об этом, Северус. Она видела, в кого ты превращаешься. Мы все это видели. То, во что ты превратился… Знаешь, ты должен благодарить Тёмного Лорда за то, что Лили не увидела нынешнего тебя и того, что ты сделал с собой и её сыном. Ладно, пойду я.
Нарцисса перестала гладить его волосы и подойдя к выходу, обернулась:
— Передай Драко, пусть не ищет встречи со мной. Во всяком случае, не сейчас. Я ещё не готова к разговору с ним.
Спустя десять минут, дверь в спальню приоткрылась, из неё выглянул напуганный Драко. При виде крёстного, глаза Драко расширились, а волосы стали дыбом.
— Крёстный?
Северус Снейп сидел в кресле и, не моргая, смотрел в одну точку. Его волосы были абсолютно седыми.
— Драко, — не глядя на крестника, сказал Северус голосом живого мертвеца, — папку о жизни Поттера можешь взять с собой, но постарайся, чтобы её у тебя никто не увидел. У Вас скоро собрание. Тебе пора!
========== Падение Серебряного принца. Часть четвёртая. ==========
— Ага, так вот где вы обитаете, — с этими словами директор Тревор вошёл в кухонный зал и благодушно осмотрел всех домовых эльфов, — а то я чуть ли не отчаялся, выискивая вас.
Домовые эльфы поспешили к новому директору. Некоторые домовики настолько торопились, что уронили несколько пустых кастрюль.
— Да шучу я, — Тревор поднял ладони, — шу-у-учу!
— Директор, — домовики спешили поприветствовать гостя низкими поклонами, но тут вышел самый пожилой эльф из присутствующих и с достоинством поклонился.
— Директор пришёл к домовым эльфам, — прохрипел домовик, — чем мы можем помочь директору?
Тревор тепло улыбнулся:
— Как тебя зовут?
— Старейший, директор.
— Хорошо, пусть будет Старейший. Для начала я хочу поблагодарить вас всех за вашу заботу о наших студентах и о замке, ну и заодно узнать, может нужно что-нибудь?
Домовик нахмурился:
— Директор, как Вы наверняка знаете, у нас одна из старейших и многочисленных общин в Англии.
— Сейчас догадаюсь: Вас беспокоит источник, а точнее его слабость.
— Да, директор. Магии очень мало. Нам едва хватает. Её и раньше было немного, а теперь… — и домовик разочарованно развёл руками.
— Как я понимаю, именно из-за дефицита магии большая часть замка заброшена и заросла паутиной и пылью?
Домовик виновато кивнул головой.
— Понимаю. А теперь её вообще крохи. Это одна из причин, почему я здесь. В связи с … кризисом магической энергии, который нам оставил в наследство предыдущий директор, у меня есть несколько предложений.
— Директору совсем не обязательно предлагать, достаточно приказа.
— Не для меня, Старейший, не для меня. Итак. До полного восстановления источника с вас будет снята уборка замка. За вами остаётся лишь готовка и уборка спален.
Домовики поникли головами. Старейший посмотрел на сородичей и обратился к волшебнику:
— Позволено ли мне задать вопрос, а точнее, просьбу, директор?
— Для этого я здесь.
— Нам необходима хоть какая-то работа. Для нас это очень важно.
— Хм, — Тревор задумался перебирая варианты. — На вас держится всё хозяйство в замке. Проблема в том, что начни вы колдовать, то без должной магической подпитки вы получите магическое голодание. А это риск не просто заболеть: Вы можете погибнуть. Вы должны колдовать… дозировано.
Посмотрев на окончательно поникших домовиков, Тревор улыбнулся:
— Но, возможно, есть выход, который устроит нас всех.
В глазах домовиков появилась надежда.
— Ведь для вас важно не просто работать. Главное — это приносить пользу.
Домовики дружно закивали головами.
— А пользу, как известно, можно приносить по-разному. В ближайшее время в программу Хогвартса вернётся предмет о бытовых чарах. В них войдут такие разделы как домоводство, кулинария, строительство, не говоря уже о разделе связанном с комфортом. Ведь далеко не у всех есть родовые дома, где могут жить ваши сородичи. Следовательно, мы получаем просто потрясающий полигон для оттачивания мастерства для наших студентов. Но, мы имеем дело с очень древним, живым и, — Тревор внимательно осмотрел домовиков, — раненым замком. За студентами нужен глаз да глаз. Ваша задача будет стать для студентов своеобразным гидом и прорабом в одном лице. Мы разобьём студентов на группы. Для младших групп вы укажете на проблемы с уборкой и ремонтом, которые необходимо произвести. Для старших — восстановление чар. Всю их работу вы должны проконтролировать, указать на ошибки и недостатки, в нужный момент дать совет, а после окончания работы дать своё заключение.
Заметно повеселевшие домовики стали переглядываться и шептаться.
— Тихо! — Старейший охладил своих сородичей и вновь обратился к Тревору. — Директор, это замечательная идея, но Вы сказали, что это одна из причин Вашего прихода?
— Да. Тут такое дело. Я нигде не могу найти портреты Основателей. Просто мистика какая-то.
***
Спустя сорок минут в подземельях Хогвартса.
Тревор стоял напротив одного из многочисленных тупиков коридоров и смотрел на стену.
— Значит, это здесь?
Старейший кивнул головой и щёлкнул пальцами. Спустя мгновение в стене стала появляться замаскированная дверь.
— Но почему?
— Вы слышали о рабских контра… — домовик запнулся и испуганно посмотрел по сторонам.
— Да, Старейший. Более того, мне, а точнее, нам с Гарри Поттером и Гермионой Поттер удалось уничтожить их все.
— Хозяева вернулись! — Старейший счастливо зажмурился. — Если бы Вы знали, директор, как давно мы ждали этого дня.
Тревор понимающе кивнул головой:
— Так какое же отношение контракты имеют к тому, что портреты Основателей запихнули в этот чулан?
— Не только портреты Основателей, но и многих директоров прошлого, — Старейший снял последнее из заклятий и открыл дверь, — но я уверен, что они и сами Вам всё объяснят.
Тревор вошёл в небольшой зал, стены которого были увешаны портретами и, с удивлением, присвистнул. На первый взгляд, портретов было не меньше восьмидесяти. И это не считая пустых натюрмортов. В центре этой компании выделялись четыре портрета. Два волшебника и две волшебницы смотрели на вошедших глазами, наполненными властью и силой. И их взгляды не обещали гостям ничего хорошего.
Тревор закрыл дверь, наложил на неё несколько заклятий и твёрдым шагом отправился к одному из портретов. Волшебник, с абсолютно лысой головой и поседевшей бородкой, попытался пронзить Тревора своим взглядом. На что Тревор усмехнулся:
— Хорошая попытка, лорд Слизерин.
— Вы знаете, кто я?
— Разумеется.
— Но откуда? Ведь моих портретов не осталось. По крайне мере, мне так кажется.
