сообщить о нарушении
Текущая страница: 66 (всего у книги 185 страниц)
— Да, Гарри надел перстни, но, во-первых, он осуществил привязку лишь к одному родовому алтарю, к родовой силе Слизерина. А, во-вторых, сам знаешь: сила без знаний — ничто.
— А почему он не привязал себя к алтарю с родовой магией Певерелл?
— Дамблдор. Мистер Поттер мог насторожить его раньше времени. Тем более, что привязав себя к родовой магии Слизерин, Гарри стал настолько сильно фонить магией, что студентки из Франции просто не давали ему прохода. Он был вынужден прятаться от них в лаборатории. Амулет едва справлялся с маскировкой его ауры. Лишь беды, которые водопадом свалились на убелённую мудростью и интригами голову нашего долькозавра, не позволили ему рассмотреть ауру Гарри и принять соответствующие меры.
— Но ведь он Лорд Смерть?
— Да. Гарри Поттер — Лорд Смерть. Он мог бы задавить мистера Лонгботтома аурой некроманта, а точнее аурой дементора. Но не факт, что это помогло бы. Как ты понимаешь, мистера Лонгботтома учила боевой магии его многоуважаемая бабушка, чья слава боевого аврора может сравниться лишь…
— Со славой отставного параноика и аврора Аластора Грюма.
— Про Аластора Грюма в народе говорят, что он засадил половину Азкабана.
Фадж хмыкнул и закончил фразу: «В то время, как вторая половина Азкабана была заселена Августой Лонгботтом».
— Но есть одно отличие. В отличии от Аластора Грюма, уважаемая Августа Лонгботтом сохранила все свои конечности, глаза и даже нос, что говорит о том, что она, как боевой маг, куда искуснее, чем гроза Лютного Переулка Аластор Грюм. Она даже уволилась из Аврората, чтобы всё своё время посвятить воспитанию и тренировкам своего внука, и должен признать, что она сделала из него отменного бойца. Как боевой маг, Гарри Поттер ему не ровня. Нет, как Лорд Смерть, он, конечно, мог бы выпить его магию или душу, — представив эту картину Фаджа всего перекосило, — либо привязать себя к родовой магии Певерелл и попытаться задавить мистера Лонгботтома голой силой, но с Тёмным Лордом этот фокус не прокатит.
— Потому, что согласно пророчеству, Гарри Поттер равен Тёмному Лорду по силе и не более.
— Верно.
— Значит, как дуэлянту, против Волан-де-Морта у Гарри нет шанса, если даже чистокровные одногодки могут справиться с Гарри за счёт своих знаний. Дамблдор. Ну, сучёнок! Так всех нас подставить! Крушение нашего общества лишь вопрос времени.
Фадж встал с кресла и нервно прошёлся вдоль стены.
— Тони. Я по-прежнему не понимаю. Зачем ему это? Зачем Дамблдор так поступил с Гарри? Нет, я понимаю, что он делал живую бомбу, но ведь это ненадёжно. Волан-де-Морт уже однажды погиб и мог проявить осторожность, и послать убить Гарри Поттера кого-нибудь из своих сторонников. Я бы на его месте так и поступил.
— Я тоже, — согласился Тревор.
— Ведь после смерти Гарри, Волан-де-Морт станет неуязвим.
— Я думаю, что Дамблдор уверен в том, что Гарри Поттера, как и Волан-де-Морта, охраняет пророчество.
— Всё равно не сходится. Вне всяких сомнений, при следующей своей встрече Тёмный Лорд будет держать Гарри на расстоянии. Отдел Тайн предоставил мне записи о том, что должно было произойти в момент смерти Гарри Поттера. В момент его смерти у Тёмного Лорда останется время, чтобы трансгрессировать с места. Тем более, что теперь он будет крайне внимателен к тому, что будет происходить с Гарри.
— Как я уже сказал, по версии Дамблдора, пророчество защищает своих героев. Это единственное, как можно объяснить поведение Дамблдора. По его предположению, после смерти одного из героев, пророчество будет исполнено и выживший станет уязвим. Его можно просто добить, особенно, если он будет ослаблен. Тем более, что в мировой истории уже были подобные прецеденты.
— Но ведь ты сказал, что…
— Это лишь моя версия. Моё толкование пророчества, которое имеет такое же право на существование, как и толкование Дамблдора. Если Дамблдор прав и после смерти Гарри Тёмный Лорд выживет…
— То тогда Дамблдор вернётся в лучах славы как единственный, кто может защитить нас от чудовища. Всё равно не понимаю. Если Дамблдор считает, что ему по силам остановить Волан-де-Морта, то почему же он не сделал этого раньше?
— А ты ещё не понял?
— Чего?
— Он ждал.
— Чего ждал?
— Когда вы все начнёте умолять его о помощи.
Фадж скривился
— Мы его просили.
— Но не умоляли. Я уверен, что он даже свой зад помыл в ожидании, когда вы начнёте его целовать, а пока он крутил своей задницей перед вашими лицами, намекая на то, что он ожидает от вас…
Фадж злорадно усмехнулся.
— Гарри Поттер обосрал ему всё малину. Неудивительно, что он взъярился на мальчика и превратил его детство в АД.
— К вопросу об Аде, Корнелиус. У меня к тебе просьба.
— Всё, что в моих силах.
— Корнелиус, у тебя есть доверенные лица среди отдела по стиранию памяти, которые умеют держать язык за зубами?
— Зачем тебе это?
— Родственники Гарри Поттера и то, во что они превратили его жизнь. Понимаешь, даже для маглов это не нормально. За последние пятьдесят лет у маглов многое изменилось. Более того. Теперь маглы относятся к своим сиротам с не меньшим трепетом, чем маги к своим детям.
— Я слышал, что наказание розгами у маглов теперь не пользуются популярностью.
— Розгами? Корнелиус! Да если взрослый поднимет руку на ребёнка, то его засадят за решётку быстрей, чем он успеет осознать свою глупость. Больший срок можно получить разве что за убийство и изнасилование. Даже родители теперь наказывают своих чад с оглядкой.
— Ты серьёзно?
— Были прецеденты когда ребёнок не только лишал своего родителя-садиста родительских прав, но и засаживал того за решётку на весьма длительный срок. Были прецеденты. Причём не один и не два. Так что эти Дурсли не могли не понимать, что их ожидает, если правда выплывет наружу.
— Думаешь, они под заклятьем?
— А вот это и нужно выяснить. Но сделать это нужно аккуратно. Да и магловскую школу с соседями не мешает проверить.
— Я понял, Тони. Я понял. А результаты расследования?
— Думаю, что Гарри Поттер очень высоко оценит, если ты позволишь ему самому решить то, как поступить с Друслями.
Корнелиус мрачно кивнул головой, и какое-то время маги сидели в тишине, обдумывая свои мысли. Спустя время Корнелиус заговорил:
— Тони. У меня к тебе очень деликатный вопрос. К сожалению, ты единственный, к кому я могу обратиться с ним.
— Всё, что в моих силах, друг мой.
Фадж поёрзал в кресле и смущённо продолжил:
— Это касается Нарциссы.
— Я слушаю.
— Понимаешь, она очень много сделала для меня. Нет. Люциус сделал не меньше, но с ним проще.
— Кажется, я начинаю понимать.
— Да. Я хочу как-то отблагодарить эту изумительную женщину. Деньги я ей дать не могу. Во-первых, она богата, да и не примет она их от меня. Более того, она считает меня своим другом. Она воспримет это как оскорбление и будет права.
— А учитывая, что она замужем…
Корнелиус согласно кивнул головой.
— А учитывая, что она замужем, драгоценности я подарить ей не могу. Но забодай меня единорог, я же должен как-то отблагодарить её! Я уже все мозги себе вывихнул, но ничего не смог придумать!
Тревор понимающе кивнул головой.
— Корнелиус, это действительно проблема. Должен признать, что ты в своём желании отблагодарить эту достойную волшебницу не одинок.
Фадж посмотрел на Тони и, схватившись руками за ручки кресла, подался вперёд.
— Тони? У тебя есть идея? Пожалуйста, скажи, что это так! Ну же, Тони! Я ведь вижу по твоему лицу, что у тебя есть идея!
— Ну… — задумчиво протянул Тревор.
— Значит есть!
— Вообще-то, есть.
— Да! — воскликнул Фадж. — Тони, я знал, что могу рассчитывать на тебя.
— Всё не так просто, друг мой.
— Если у тебя есть достойный подарок, то с моими возможностями это не будет проблемой.
— Корнелиус, всё зависит от того, насколько ты благодарен Нарциссе и насколько далеко готов зайти, чтобы отблагодарить её?
Фадж нахмурился, но своего взгляда не отвёл.
— Достаточно далеко, Тони. Достаточно далеко.
Тревор встал из своего кресла и с задумчивым лицом стал расхаживать по кабинету.
— Как мне известно, из тех данных, что сумели собрать мои люди, у Нарциссы есть сестра. Беллатриса Лестрейндж, урождённая Блэк.
Видя, что Фадж собирается что-то возмущённо сказать, Тревор поднял ладони и сказал:
— Выслушай меня, Корнелиус, а потом решай, что в твоих силах.
Покрасневший Министр хмуро кивнул головой и приготовился слушать.
— Как мне известно, между Нарциссой и Беллатрисой весьма тёплые чувства. Более того, когда Беллатрису отдавали замуж за этого мудака Лестрейнджа, Нарцисса впервые показала свой нрав. Тихая и послушная девушка превратилась в ядовитую мегеру.
— Да, я слышал об этом, — Фадж хмуро кивнул головой, — что-то связанное с брачным контрактом.
— Да. Лестрейндж не мог справится с Беллатрисой. Слишком сильна. Слишком темпераментна. Плюс отпечаток от родовой силы и целого букета родовых проклятий. В общем, Беллатриса была неуправляемой, как и все Блэки. По сути, она смотрела на Лестрейнджа, как на слизняка.
— Но договор был заключён, — проговорил Фадж, — как мне известно, они были обручены ещё в детстве.
— Верно. И, дабы сохранить лицо, как Лестрейнджей, так и Блэков, было решено привязать Беллатрису к мужу контрактом, дабы мужу было легче укротить её нрав. Нарцисса очень любила, и как я понимаю, по-прежнему любит свою старшую сестру. Узнав о контракте, у Нарциссы взбурлила кровь Блэков. Подобное отношение к своей сестре и потомственной Блэк она стерпеть не смогла. Как мне стало известно, она посчитала, что контракт, это было слишком низко по отношению к Белле, что, собственно, она и высказала в лицо своей семье. Причём высказалась весьма жёстко.
— Как я понимаю, семье её слова не понравились.
— Блэки, — усмехнулся Тревор. — В общем, Нарциссой можно было бы гордиться. Она защищала честь сестры до последнего.
— Но семья этого не оценила, — понимающе сказал Фадж.
— Слово за слово… В общем, жена действующего на тот момент лорда Блэка, леди Вальбурга Блэк, решила поставить на место вздорных девиц. Леди Вальбурга Блэк с которой особо яростно ругалась Нарцисса, смогла наказать её, ударив по её самому больному месту.
— По старшей сестре.
— По её старшей сестре, которую она так самоотверженно защищала. Не знаю как, но Вальбурга Блэк убедила своего мужа создать самый жёсткий из всех возможных брачных контрактов.
У Фаджа от изумления отвалилась челюсть.
— Тони, ты же не хочешь сказать, что они взяли…
— Именно. Они отдали Беллатрису как бесправную рабыню. Как я уже говорил, они думали, что это поможет её мужу в укрощении бешеного темперамента жены.
Фадж явно был шокирован.
— Тони, это же Блэки. Подобные контракты, это исключения. Должны быть… Тони, это же Блэки. Это невозможно! Лорд Блэк не мог так поступить со своей племянницей. Свою кровь… Я даже не знаю, что сказать!
— Корнелиус, как ты совершенно верно заметил, это Блэки. Их безумие и кровожадность вошло в мировую магическую историю. Слишком много они пролили крови, в том числе и волшебной. Слишком много проклятий висит на их роде. Возможно, позже, они и пожалели о своём решении, но на тот момент….
— Тони, но откуда ты знаешь, что…
— Мне рассказала Андромеда Тонкс, урождённая Блэк. Она присутствовала при скандале. Когда контракт был подписан, а безумие ещё не схлынуло, Нарцисса провела ритуал отречения от рода.
— Нарцисса отреклась от рода Блэк?!
— Нет. Она призвала в свидетели Родовую Магию Блэков и призвала её отречь от рода лорда и леди Блэк, как недостойных.
— Но ведь у неё ничего не получилось. В смысле, лорд и леди Блэк… Ну ты меня понял.
— Верно. У неё не получилось лишить их титула Лорда и Леди, но Родовая Магия услышала её.
— То есть?
— Тебя не удивляло то, что Андромеда Блэк столь беспрепятственно смогла покинуть родовое гнездо и выйти замуж за маглорождённого. Пойти против воли Лорда и Леди нереально. Их власть над семьёй абсолютна. Но лишь в том случае…
— Благодаря Нарциссе Родовая Магия лишила лорда и леди Блэк права решать судьбу племянниц и своих сыновей. Андромеда, получив свободу, немедленно покинула дом, как впрочем и Сириус Блэк.
— Но вернёмся к Беллатрисе, теперь уже, Лестрейндж. Лестрейндж не забыл то, как Беллатриса относилась к нему.
— Как к слизняку.
— Как к слизняку. А получив над ней абсолютную власть, он решил отомстить.
— И отыгрался от души. А откуда ты…
— Это не было секретом среди Пожирателей Смерти. Лестрейндж узнал или догадался, что лорд Блэк более не властен над своими сыновьями и племянницами, и он отдал её Волан-де-Морту.
Фадж налил себе бокал огневиски и залпом выпил его.
— Лорд Поттер попросил одного из некромантов допросить парочку Пожирателей из внешнего круга. Лестрейндж не делал из этого тайны. Он злорадствовал, что Тёмный Лорд весьма высоко оценил его преданность и за предоставленный … материал для экспериментов в области легилименции.
Фадж стал судорожно наливать новый бокал.
— Знаешь, что самой страшное, Корнелиус? Нарцисса наверняка видела, как Волан-де-Морт своими экспериментами сводит с ума Беллатрису. Как он превращает её сестру в свою шлюху, а затем и в кровожадное чудовище. Но не это самое страшное.
Фадж выпил уже третий стакан огневиски и хрипло спросил:
— Да что может быть страшней?
Тревор хмуро посмотрел на Фаджа тяжёлым взглядом и сказал:
— Нарцисса понимала, что это её вина.
— Что? Но…
— Нарцисса призвала Магию Рода и лишила лорда Блэка права распоряжаться судьбами своих племянниц. Но сделала она это уже после подписания контракта.
— Как лорд Блэк, он больше не мог разорвать брачный контракт, — прошептал вспотевший министр, — даже желая помочь племяннице, он был не властен разорвать брачный контракт и освободить её от мужа.
— Представляешь, что творится в душе Нарциссы все эти годы.
— Бедная Нарцисса, — прошептал Фадж и на его глазах выступили слёзы, — какой же груз она несёт на своей душе все эти годы?
— И в нашей власти помочь ей, Корнелиус. Помочь так, как способны помочь только истинные друзья.
Фадж задумчиво посмотрел на пустой бокал и отложил его в сторону. Спустя минуту он полез во внутренний карман и, достав отрезвляющее зелье, выпил его. Через пять минут трезвый Министр Магии твёрдым шагом расхаживал по кабинету директора Хогвартса и размышлял вслух:
— Беллатрису нужно вытаскивать из Азкабана, Тони.
— Но мы этого сделать не можем.
Фадж резко развернулся и впился взглядом в Тревора.
— И вовсе не потому, что мы не хотим, Корнелиус. Беллатриса сумасшедшая. Мы не знаем, что с ней сделал Волан-де-Морт. Мы не знаем, что у неё в голове. Мы просто не имеем права выпускать её в мир!
Фадж вновь начал расхаживать по кабинету.
— Должен быть выход, Тони. Это я тебе как Министр Магии говорю. Я знаю, какие слухи обо мне ходят в магическом обществе. Но уверяю тебя, я вовсе не размазня.
— Сейчас догадаюсь. У слишком многих политических группировок свой взгляд на то, какая должна быть политика у Магической Англии. Ты, каким-то чудом, всё это время умудряешься сглаживать их острые углы. Ты постоянно идёшь на компромиссы и уступки. Ты принимаешь все их удары на себя, сглаживая трения между ними, но эти глупцы не понимают, что лишь благодаря тебе, они до сих пор не перегрызли друг-другу глотки и не ввергли эту страну в хаос.
Фадж вновь остановился и устало посмотрел на Тревора.
— Знаешь Тони. Лишь два волшебника знают о том, через что мне приходится пройти, чтобы эти пауки смогли договориться между собой и были довольны. Теперь я вижу, что этих волшебников трое.
Пройдя вдоль кабинета ещё несколько раз, Фадж решился.
— Я подпишу приказ и Беллатрису переведут в больницу Святого Мунго. Пусть посмотрят, что можно сделать.
— Корнелиус, она была левой рукой Тёмного Лорда. Общественность не оценит твоего поступка. Да и супруги Лонгботтомы будут в соседней палате.
— Тони, я всю жизнь шёл на уступки. Их очередь.
— Следовательно, нужна причина, которая позволит тебе не просто на законных основаниях увезти Беллатрису из Азкабана, но и вывернуть это дело так, чтобы общественность ещё и оценила твой благородный жест.
В своём походе из угла в угол Фадж словно налетел на невидимую стену.
— Ты это о чём?
— Как я уже говорил тебе, я тоже хочу отблагодарить Нарциссу, а потому уже давно обдумываю этот вариант.
— У тебя есть идея? Ты что-то придумал?
— Да, у меня есть идея. Должен признать, что она появилась ещё до знакомства с Нарциссой Малфой.
— Ты о чём?
