Текст книги "Give me back my life (СИ)"
Автор книги: ONEHuman
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Пес с удовольствием теперь жил в Нью-Йорке. Мы часто гуляли с другими собаками или играли в парке. А еще много бегали. Ему это нравилось. Но дикий восторг у него вызвал снег.
В Лос-Анджелесе это явление не частое. Даже зимой снега там было почти не найти. А в Нью-Йорке он выпал уже в конце ноября. Мой старенький пес с удовольствием бегал всюду и носом зарывался в сугробы.
Что касается Энди… мы снова начали общаться. Переписывались каждый день, созванивались. Он рассказывал как дела у него, я говорила про свои обычные будни. Круг познаний моего братишки в области музыки расширились до неузнаваемости. И ему реально был интересен процесс записи моих треков. Или просто моя жизнь.
В такие моменты я все больше и больше осознавала, как мне не хватало Энди. С его безграничным позитивом, морем энергии и неподдельным интересом ко всему. Мне не хватало брата, не хватало поддержки и простых разговоров обо всем на свете. С его возвращением в мою жизнь это явное чувство одиночества уходило. И возвращалось лишь ночью, под покровом темноты, когда меня снова окутывали клубы сизого дыма.
Ко мне вернулась старая привычка. Курение. Начала курить я в пятнадцать и с тех пор не бросала. До самого нашего развода с Фальвертом. А после той встречи начала опять. И мне, наверное, даже становилось чуть лучше в душе. Но этого было слишком мало, чтобы заглушить все мои чувства.
Боль, которую я ощущала раньше, больше не чувствовалась так явно. Теперь меня вечно захватывала тоска, печаль. Поэтому больше я не могла лить слезы. Ни одна капля не упала с момента нашей встречи, что делало ситуацию еще хуже.
Вот так и шли дела.
Я занималась делами днем, пыталась работать, общалась с братом, начала больше контактировать с Молли и смеялась над возмущениями Калеба, которого беременная невеста гоняла по ночам за всякими вкусностями. А ночью… а ночью снова тонула. Ощущала, как медленно, но верно, меня опять заглатывают эти кошмары, эта боль. Казалось, еще немного – и я сорвусь.
***
Близился конец декабря. И второе по счету Рождество, которое я должна была встретить в гордом одиночестве дома.
Одним вечером я допоздна сидела в гостиной с бокалом вина и сигаретой в зубах, рассматривая фото. Свои фото.
За две недели до этого я поучаствовала в фотосессии.
Чтобы соответствовать тематики альбома, я хотела создать что-то взбалмошное, бунтарское. И мне в голову пришла идея, которую я давно хотела воплотить в жизнь. Фотосессия. В ванной. Голышом, – практически, – в кольцах и цепях. Я сидела в черной ванной и позировала для камеры, стараясь выдать нечто интимное, сексуальное, провокационное.
Да, меня часто слушали подростки. Но и не только они. Я понимала, что эти фото чересчур провокационные… но раньше я бы сделала это, не задумываясь. Так что мешало тогда? Ничего.
Из стопки фотографий я выбирала ту, которую можно использовать в качестве обложки альбома. И остановилась на нескольких вариантах, решая, что из этого лучше подойдет.
На первой меня фотографировали со спины. Открывался вид на небезызвестную всему миру татуировку. Оголенную спину ничто не прикрывало. И, опубликуй я это фото, люди смогли бы впервые рассмотреть тату целиком.
А на второй я уже лежала в самой ваной. Закинув руку и ногу на бортик, положив на него голову. Это фото было менее провокационным, там оказалось меньше оголенных участков кожи. Но там также очень явно виднелись мои татуировки, цепи, кольца и браслеты. А главное – вниз я свешивала правую руку. Ту, на которой раньше носила обручальное кольцо. А тогда его там не было, что подчеркивало мою индивидуальность, отказ от всяких связей с бывшим мужем.
Подумав немного, я решила остановиться на втором варианте. Мне она нравилась больше.
Захлопнув крышку ноутбука, откинулась на спинку дивана и, затянувшись, прикрыла глаза. За окном стояла глубокая ночь. Полная темнота. С улицы пробивался свет фонарей, а через приоткрытую створку доносились голоса. Подростки. У них начались каникулы и теперь почти каждый вечер они гуляли допоздна, веселились, исследуя центр города.
Я слушала их смех, ничем не прикрытую радостью и веселье. Это пробуждало во мне воспоминания, связанные с забытыми временами…
***
10 лет назад. Канун Рождества
– Энди… малыш, не обижайся. Но я не могу.
– Я не обижаюсь, Чарли, – донесся детский, но уже строгий голос с другого конца трубки. – Ты ведь приедешь хотя бы после праздников?
– Конечно! – воскликнула, прижимая телефон к уху одной рукой. – Прилечу сразу, как только смогу. И тогда мы устроим настоящее веселье. Будем кататься в снегу весь день, лепить снеговика на зло отцу. Согласен?
– Согласен, – со вздохом, немного печально отозвался братишка. – Я надеялся, что хоть ты спасешь меня от этого общества снобов.
– Прости, милый, но мне тоже не особо хочется туда. Только если ради ссоры с отцом, но прилюдно – это не по моей части.
– Я догадался, – ответил ребенок. – Тогда, в качестве искупления, ты должна сводить меня на каток.
Вот хитрый! Моя школа.
– Жук! Ладно, так уж и быть, свожу, – изобразив печаль в голосе, ответила ему.
– Вот и порешили! – с усмешкой ответил мелкий. – С наступающим, Чарли.
– И тебя, малыш, – спокойно ответила, растягивая губы в улыбке.
Звонок оборвался. Довольно вздохнув, я кинула телефон в другой конец большой кровати. И невольно вздрогнула, когда спины коснулись холодные пальцы. Я медленно повернула голову в сторону того, кто меня гладил.
Мужчина со светлыми волосами и красивыми голубыми глазами растянулся в довольной улыбке. Не охваченный страстью, он выглядел довольно милым.
Его звали Дрейк, кажется.
Мы тусовались в его квартире вторые или третье сутки. Не вылезали из постели никуда. Только делали перерывы на то, чтобы заказать еду и употребить в пищу. А еще сходить в душ.
Я не знала о нем ничего. Ни фамилии, ни номера телефона. Ни адреса квартиры, где провела с ним все это время. Мы познакомились случайно за пару дней до этого на пьянке в общаге. Мне нужно было расслабиться, ему тоже. Мы нашли выход вместе.
Все эти несколько дней я не брала трубку совсем. Ответила лишь на короткий звонок брата, который снова остался один на Рождество. Точнее, без меня, но, к сожалению, не в гордом одиночестве.
– Почему ты не хочешь поехать домой? Рождество – семейный праздник, – спокойным голосом спросил Дрейк.
Я легла обратно, перевернулась на живот и пристроила подбородок на его груди.
– Только не для меня, – с улыбкой ответила ему.
– Почему?
– Хм… сложные взаимоотношения с отцом. Праздник обещает быть веселым, не хочу портить его поездкой к родителям.
– Вот как…? И какие же у тебя планы на выходные? – самодовольно улыбаясь, вопросил Дрейк.
– Они есть. Я собираюсь устроить нечто грандиозное! – весело прошептала я.
– Да ты что! А я случайно не вхожу в твои планы?
– Прости, малыш, но тебе там места нет, – улыбаясь, я приподнялась, подалась вперед и снова поцеловала мужчину.
Мы провели в постели еще целый вечер и ночь. А на утро следующего дня я исчезла. Да, было весело. Но у меня действительно были планы на эти праздничные дни. И менять их ради него я не собиралась.
Довольная, я вернулась в кампус. Ни черта не изменилось за эти несколько дней, что меня там не было. Все те же спящие люди на полу, все тот же неприятный запах и всюду раскиданы красные стаканчики.
Пробираясь к своей комнате, я невольно морщила нос. Запах был ужасен.
Конечно, не мне их осуждать. В конце-концов, мне тоже предстояла пьянка. Но не с какими-то левыми людьми неизвестно где.
Добравшись до комнаты, я быстро отварила дверь. Там уже стоял мой небольшой собранный чемодан. На тумбочке лежали билеты на самолет.
Я улетала в Нью-Йорк. Город ночных огней и новогоднего настроения. Гигантских небоскребов и нескончаемого потока машин.
Там меня уже ждали те, кому я действительно была дорога. И кто был дорог мне. Мои друзья. Лучшие из всех, что были в этом мире.
Камила и Джош. Мы должны были встретить это Рождество вместе. Весело, чтобы точно так же провести и этот год. Нью-Йорк должен был полыхнуть, и мы с Кэм были готовы помочь ему в этом. А Джош стремился помешать нам. Вот и сошлись. Два дебила и адекват.
Та Рождественская ночь была чуть ли не лучшей в моей жизни. Мы тусили до утра, пили, веселились, гуляли. Рассказывали смешные истории, запасы которых, казалось, не иссякнут никогда.
***
Вспомнив те дни, я невольно усмехнулась. Казалось, что это было не со мной. В другом мире, в другой вселенной. Как же мне хотелось вернуться в то время. Когда я была свободна, довольна жизнью. Делала что хочу и с кем хочу.
Но то время прошло, наступило новое. Как бы печально это не звучало….
========== Часть 17 ==========
Ночь длилась бесконечно долго. А уснуть мне удалось всего лишь на час и то, после нескольких таблеток мощнейшего снотворного.
Утром настроение было, как обычно, отвратительным. Все действия я выполняла на автомате. Выгуляла собаку, вернулась, сходила в душ, заварила себе кофе, перекусила и, чмокнув Тома, вышла из дома. Я отправилась на студию. Там меня уже ждал Калеб. Мы должны были утрясти последние мелочи, после чего отправить новый альбом в сеть.
Город уже шумел. Всюду гудели машины, шныряли люди. Витрины небольших магазинчиков сияли яркими огоньками, много где стояли елочки, а с картинок во всех проходящих мимо таращился Санта. В городе царила рождественская атмосфера. Только вот я этого не ощущала.
Праздничного настроения не было совсем. Из-за усталости, опустошения, одиночества. И наверное осознания банальной вещи. Все эти люди, все ребята, с которыми я работала… они уже тщательно спланировали, как проведут праздники. И даже если почти все время они планировали тусоваться, то в один из них они отправятся к своим семьям. Мамам, папам, друзьям. А у меня такой возможности не было….
Их всех ждали дома, в то время как меня даже некому было ждать. Да и место, которое я бы смогла назвать домом, как такового у меня тоже не было. Пристанище, убежище – да. Дом – нет.
Я стояла на перекрёстке, ожидая нужного сигнала светофора, когда поняла это.
– К черту. Люди живут и ты проживешь, – успокаивала себя.
Конечно. Таких одиночек, как я, в мире пруд-пруди. Они смогли. И я смогла бы.
В салоне автомобиля тихо играло радио. И в какой-то момент диктор произнес мое собственное имя. Я прибавила громкость и стала слушать его пустую болтовню.
– Кстати, продюсер Чарли заявил, что совсем на днях они выпускают новый альбом. И, честно говоря, я в предвкушении. Очень люблю эту девушку, ее музыку. Есть в ней что-то. И совершенно не согласна с теми, кто говорит, что вся эта популярность и крутость Чарли только благодаря ее бывшему мужу. Ребят, давайте будем реалистами. Не он ее породил, не он присвоил ей такие данные, такой голос.
– На самом деле, я полностью согласен с тобой, Кармен. Последний раз я видел мисс Вестман… лет пять назад. И у нее уже тогда были все данные, чтобы стать успешной певицей. Крис только немного подтолкнул ее, – услышала я знакомый голос. Нет, правда. Очень знакомый. Только не могла вспомнить, чей.
– Дэкс, а как ты считаешь….
Точно, Декстер! Старый друг Фальверта, с которым мы познакомились на концерте в Майами.
Мы с ним очень редко пересекались. Обычно, когда мы с бывшим мужем организовывали какие-то семейные праздники, он всегда был либо в туре, либо на морях с очередной длинноногой красоткой. Крис виделся с ним раз в несколько месяцев, когда они ходили в бар. Я же последний раз видела Дэкса, кажется, на нашей свадьбе.
Правда, ходили слухи уже после нашего развода, что между Фальвертом и Миллом произошел какой-то конфликт и больше они не общались. Тогда я не обратила на это внимания. Но вспомнив об этой ситуации поняла, что это странно. Крис и Декстер дружили с колледжа. А тут вдруг раз – и конфликт. Никакой дружбы.
Хотя, возможно это все были лишь слухи.
Но, тем не менее, я даже обрадовалась, услышав голос этого парня. Да, мы не общались очень уж много. Но я часто влезала в их разговор с Фальвертом по видео-чату. И мне нравилось общаться с Дэксом.
Погрузившись в мысли я и не заметила, как Милл и ведущая перестали трепаться. Теперь там играла моя песня. Последняя из выпущенных. И, признаюсь, звучала она классно. И я там была другой. Юной, счастливой. Свободной.
***
Спустя полчаса я уже припарковалась напротив студии. Но стоило покинуть салон, как в глаза бросилась одна машина. Большой черный внедорожник. Вполне в стиле человека, которого в данный момент мне хотелось видеть меньше всего.
Почему-то мне сперло дыхание. Сердце на секунду екнуло. Казалось, оно стучало так громко, что этот звук слушали все люди шнырявшие мимо.
«– Ну нет, такого быть не может. Он должен был прилететь после Рождества» – успокаивала я себя.
Это не помогало. Комок все равно подкатывался к горлу, все внутри скручивалось от странного предчувствия.
Посильнее укутываясь в куртку, я поставила машину на сигнализацию и направилась с студию. Как и везде, там уже все было украшено, вокруг царила праздничная атмосфера, которая начинала меня бесить.
Но что-то было не так. За стойкой не было администратора. Девочка, обычно приветствовавшая всех входящих натянутой улыбкой, куда-то упорхнула. Это напрягло еще сильнее.
На ходу развязывая шарф и стягивая куртку, я направилась в комнату, где уже должен был сидеть Калеб. Но лишь открыв дверь, застыла в проеме.
На меня смотрели сразу три пары глаз. Я глядела лишь в одни. Темно-синие, потемневшие, когда я вошла. Те, которые снились мне по ночам.
Их обладатель, – мой самый худший кошмар, – открыто таращился на меня. Я на него. Мы испепеляли друг друга взглядами, не обращая внимания на окружающих.
– Вы долго, – недовольно протянул Нейт, отвлекая.
Я очень быстро переключила все внимание на него, и, скрещивая руки на груди, ответила.
– Я приехала вовремя, даже на несколько минут раньше, – ответила ему, демонстративно опуская взгляд на часы. – А почему вы не сказали, что приедете? Я бы тогда точно сегодня осталась дома.
На мое высказывание Нейт усмехнулся, а Крис и Калеб смотрели недовольно. Впрочем, первого я старалась игнорировать и переводить все внимание на своего продюсера.
– Ничего объяснить не хочешь? – возмутилась я, еще сильнее приваливаясь к дверному косяку.
– Я бы объяснил. Только перед этим тебе надо будет научиться отвечать на звонки.
– Беззвучный, не услышала, – я пожала плечами и, пройдя вперед, села рядом с Фаннингом. – Ну так что? Чем обязаны столь ранним визитом? Работа начинается только после Рождества.
– Нет. Мы договаривались, что начнем запись совместного альбома сразу после выхода твоего личного. Если я не ошибаюсь, его слили в сеть еще ночью, так что… ничто не мешает нам заняться делом, – весело, до отвратного беззаботно, язвил бывший муж. Его губы расплывались в улыбке по мере того, как вытягивалось мое лицо.
– Ты же вроде хотел еще какие-то детали доработать? – уточнила, поворачиваясь к Калебу.
– Да. Но нам оставалось только выбрать фото для обложки, с этим ты разобралась. Так что альбом вышел еще ночью. Опять же – если бы брала трубку, ты бы знала.
– Очаровательно, – прошипела я в ответ, устало потирая переносицу.
Жалела, что приехала. И что так торопилась закончить альбом.
Но работа есть работа, а психоанализ и долгожданное освобождение – то, что мне было необходимо.
Поэтому я не стала противиться, отговариваться или делать что-то еще, дабы отсрочить начало работы. Именно поэтому два продюсера хлопнули по рукам и стали активно обсуждать, с чего начать. Я же сидела неподвижно и рассматривала Криса, сидевшего напротив.
Он делал вид, что ему очень интересна беседа Калеба и Нейта. Но периодически он тоже бросал взгляды на меня.
Так начался еще один новый этап в моей жизни. Пришло время расставить все точки над «и».
========== Часть 18 ==========
Комментарий к Часть 18
Доброй ночки всем, кто еще остался!
Простите, пожалуйста, за долгую задержку. И еще раз извинюсь за запоздалое поздравление, но все же…
С Наступившим 2022 Годом всех вас! Счастья, улыбки, печенек!
Я пока что пытаюсь поймать хотя бы настроение каникул и праздника, но что-то идет не так. Мне грустненько, печальненько. Хочется лежать, спать и смотреть Гарри Поттера. Все. Надеюсь, у вас не так же.
Желаю всем хорошего настроения и приятного прочтения. Заранее извиняюсь за ошибки, в ближайшие дни все исправлю. Спасибо вам всем большое за терпение🔥❤️
– Да почему? Ты только мои тексты критикуешь, а сам нихрена не пишешь! – взорвалась я.
Мы с Крисом сидели в одной из комнат огромного гостиничного номера. И он опять критиковал мой текст, говорил, что это не то. И «в этот альбом такое не подходит». Тоже мне, эксперт.
– Я тоже пишу кое-что, – спокойно сказал мужчина, вальяжно развалившийся на диване. – А этот текст не годится, потому что… Чарли, суть альбома в другом.
– Да?! – снова возмущалась я, падая на диван напротив. – И в чем же? Может расскажешь о своей задумке? Ну же, поделись секретом. Так работать будет куда проще.
Фальверт ухмыльнулся. Опять! Казалось, он получает удовольствие. Наслаждается моим бешенством. Черт подери, как же он меня раздражал! Мы работали вместе всего пару недель, а он уже задолбал. А альбомы записываются несколько месяцев. И как, прикажете, его терпеть?! Господи, он достал меня. И Крис прекрасно знал об этом. Знал и радовался непонятно чему. Мне хотелось взять какую-нибудь вазу потяжелее и запустить ему в голову, дабы стереть эту ехидную ухмылку с его лица.
Делая глоток бренди, Крис подался вперед. Он сложил руки на коленях, чтобы поведать мне свою «тайну».
– У нас есть история, милая моя. Ты должна пережить ее заново и рассказать о своих чувствах в те времена, а не сейчас. Пройди через себя, окунись в воспоминания, слетай в Лондон – плевать. Делай что хочешь, но выдай искренние чувства.
– Ты хочешь альбом, наполненный песнями о том, как ты меня бесил?!
Крис хмыкнул, а затем опять посмотрел на меня. На его губах играла улыбка, а в глазах плескалась серьезность и… печаль. Мне вдруг показалось, что его кольнули мои слова. Если это так, то он заслужил. Однозначно.
– Чарли, очнись. Куда делись все слова, что ты говорила мне? А? – ёрничал мужчина. – Давай. Напиши об этом. Ты недооцениваешь свою фантазию. И если хотя бы капля этих слов о любви и верности, что ты наговорила мне за два года, правда – у тебя несомненно все получится.
– Да пошел ты!
Психанув, я снова вскочила, схватила со столика кипу листов, исчерканных вдоль и поперек, и ушла. Выйдя из комнаты, я попала в другую. Там сидели Калеб и Нейт, о чем-то переговаривались. Но их голоса стихли, стоило мне с силой распахнуть дверь. В бешенстве, я на них не обратила никакого внимания. Просто запихала листки в сумку, что стояла в углу комнаты, и наконец-то покинула номер.
Только стоя в лифте успокоилась. Прислонилась лбом к холодной стене, немного приходя в чувство.
Он меня достал. Конкретно вымотал нервы. Я будто на эмоциональных качелях снова оказалась. То все нормально, мы можем сидеть в тишине и игнорировать друг друга, а потом раз – и его несет. Он что-то критикует, ухмыляется. А я злюсь и все. Ничего кроме злости не чувствую. Она прожигает меня насквозь, выворачивает наизнанку так, что мой мозг просто отключается.
Черт подери этого гада! Мне уже казалось он организовал эту историю с альбомом только ради того, чтобы меня позлить. И от этого бесилась еще сильнее. А Крис ловил кайф, его ничто не заботило.
Мало того, что приходилось его терпеть, так еще и папарацци эти мерзкие присосались ко мне. Желтые газетенки заподозрили неладное, стоило Фальверту задержаться в Нью-Йорке дольше трех дней. Они каким-то образом раздобыли адрес его гостиницы. И нет бы только за ним следить. Эти пираньи теперь гонялись и за мной. Еле ушла от них с Томом утром.
Все. Теперь я не могла ни на студию съездить, потому что работать дико не хотелось из-за него, ни из дома выйти без, как минимум, «аварийного флакончика». А все ради чего? Ради альбома, который должен был освободить меня от этого придурка. Воспоминаний, ставших кошмарами, и всего прочего. То есть, говоря коротко, полностью изменить мою жизнь.
Боже… мне уже с трудом верилось, что это была хорошая идея. Я жалела, что согласилась. И совсем не представляла, как выдержать его несколько месяцев.
Радовало одно. Рождество. Праздники начинались через два дня. И Фальверт должен был улететь домой в Лос-Анджелес утром следующего дня. Хоть что-то хорошее. У меня появился шанс отдохнуть от него.
Домой каждый раз я приходила вымотанная эмоционально, уставшая хрен знает от чего. И обессилено падала на диван, прикрывая глаза.
Боже, он меня утомлял. Он меня раздражал! Крис выкачивал из меня все силы, вызывал лишь злость. И это чувство просто заставляло кипеть кровь в моих жилах.
Порой, в тот самый момент, когда сил сдерживать мысли у меня уже не было, я задавалось вопросом – «За что любила его?». Этот человек невыносим! Он придурок, портящий жизнь всем, кто ему не угодил. Он не умел доверять, вел себя, как мальчишка, даже в свои тридцать с хреном. И игрался со мной. Снова, черт возьми, игрался! Манипулировал мной, моими чувствами и эмоциями. Как тогда, пять лет назад. Только тогда за моей спиной не стояла жизнь с ним, любовь, брак, развод и потерянный ребенок….
А потом эти мысли отступали. Потому что я знала, за что полюбила его. То, что он демонстрировал мне – это маска. Та самая его часть, которую показывал всем. Но полюбила я не такого Криса. Я полюбила его другую сторону. Открытого, честного, заботливого. Да, до сих пор имеющего проблемы с доверием к людям, собственника. Но это не мешало мне любить его. Крис был сильнее меня характером. Когда я сомневалась – он брал и делал так, как лучше для нас обоих. Тот Фальверт умел заботиться, любить. Но эта его сторона открывалась не всем. Я бы даже сказала – он открыл ее лишь мне и никому больше.
Того Криса я любила. Но сейчас он был другим. Этот злобный придурок. Он ненавидел меня, потому что все еще верил в ложь Винса. В ту самую ложь, что разрушила наш брак. Фальверт изменился за эти почти три года. И сейчас он показывал всему миру свою темную сторону, но еще хуже он становился со мной. И это не то же самое, что было пять лет назад. Тогда он специально раздражал меня, чтобы вывести на эмоции и добиться желаемого. Сейчас он меня ненавидел. А я ненавидела в ответ.
Забавно, да.
Гребаная ирония судьбы.
Не так давно я наспех схватила в кофейне газету. Схватила, потому что там на первой полосе красовалось мое фото. Оно было из коллекции, откуда я выбирала обложку для альбома.
Признаю, не сдержалась, и опубликовала в соцсети весь фотосет. Он просто мне нравился.
Под фотографией красовался заголовок: «Прошла любовь…». Банально, как день. Но я решила прочитать. И почему-то текст именно этой статьи из огромного числа запомнился мне лучше всего.
«Кажется, все, кто хоть чуть-чуть интересуется миром шоу-бизнеса, знает кто такие Чарли Вестман и Крис Фальверт. Безусловно, каждый слышал об их разводе, который поразил весь мир вот уже два с половиной года назад. Этого не ожидал никто. Потому что не было со стороны пары никаких намеков ни на ссоры, ни на расставание. На всех телешоу они улыбались, папарацци регулярно ловили супружескую пару на прогулках, отдыхе. Чарли следовала за своим мужем даже на гастролях (в то время мисс Вестман еще не начала свою карьеру певицы). На самом верху вы можете увидеть фото женщины сейчас. Признаться, по моему мнению она сильно поменялась за весь этот период. Чарли часто исполняла свои песни на концертах мужа. И тогда они были наполнены добротой и любовью. Я бы сказала, что она легко могла отнестись к поп-исполнителям. Но сейчас музыка девушки стала более грубой. Чарли Вестман почти погрузилась в панк-рок, а ее песни полны боли, рассказов о тяжелой жизни. Инсайдеры часто говорят о проблемах со сном и питанием, с которыми девушка борется.
Кроме того, необходимо отметить ее изменения в общении с бывшим мужем. Если отношения, которые демонстрировала пара, будучи в браке, правда, то при хорошем раскладе, они вполне могли остаться хорошими друзьями. Но любой может сделать вывод о том, что дружеские взаимоотношения у Чарли и Криса не сохранились. Для примера мы рассмотрим их общение на шоу Алисы, которое вышло в сеть несколько месяцев назад. Там Чарли подтвердила, что не видела бывшего мужа с момента развода. А все оставшееся время интервью она была сильно напряжена. И причиной тому явно был Крис. Лишь в конце они стали иногда высказывать что-то друг другу. Комментарии были довольно язвительны, причем, с обеих сторон.
Вот так. Пара, которую все считали идеальным примером настоящей любви, распалась. И теперь Крис и Чарли стали истинными врагами. А почему – ответ не может дать никто. Ни один из бывших супругов не комментировал и никогда не отвечал на вопросы о причине распада их брака» – вот что писала о нашей паре юная журналистка по имени Сьюзи Паркер.
От настоящей любви до врагов. Такую динамику приписала нам мисс Паркер. И она была права. Так и было.
В этом ирония и заключалась.
Первый раз в жизни я полюбила так сильно, что готова была быть с ним хоть вечность. Где угодно, когда угодно. Но нам не суждено было быть вместе столько, сколько мне того хотелось. В меня швырнули мои же чувства, раздавили и растоптали.
И все, что мне осталось, это давиться горечью, продолжать умирать внутри от нестерпимой боли и тоски. Врать себе и остальным, что со временем это пройдет. И понимать, что нихрена.
Такое само не проходит….
***
В ночь перед Рождеством мне не хотелось сидеть дома. Действительно не хотелось. Крис улетел утром того дня. И я ощутила некоторую свободу, облегчение и, одновременно, разочарование. Он улетел домой. К друзьям, близким. К людям, которые мне тоже раньше были дороги, а потом в один момент – раз, и отвернулись от меня. Остались с ним, уйдя по-английски. Практически, молча.
Чтобы не думать о нем, о них, я решила заниматься делом. Работать. Фальверту ведь нужны были мои настоящие чувства. И я собиралась выдать все. До последней капли. Уж лучше ощущать пустоту, чем мучаться от воспоминаний.
Но в канун главного праздника для всей страны мне совсем не хотелось снова углубляться куда-то, падать. И решила писать о том, что испытываю сейчас. Писать правду.
Текст выливался на бумагу сам собой. Я просто представляла его лицо, потом выдергивала из клубка чувств что-то одно, и, отстукивая возможный ритм песни по подоконнику, записывала. Да, это получалось интересно. И для полноты картины можно было снова уйти в подобие рока, а не попсу. Например, добавить помимо гитары еще барабаны. И пианино, для разнообразия. Мелодия складывалась в моей голове, как пазл. И я бы даже попробовала ее наиграть хотя бы на гитаре, но, увы, в моем убежище не было никаких инструментов. Я не хотела играть дома. Ведь стены квартиры видели слишком много моей слабости и боли. Здесь сосредоточиться я бы точно не смогла.
Но решение проблемы все же было. Студия. Там всегда оставались инструменты для таких вот случаев. А в канун Рождества я бы вряд ли с кем-то пересеклась.
Решив, что идея почти гениальна, я наскоро натянула джинсы, толстовку, куртку и прочую верхнюю одежду. Просто так решила взять с собой Тома. Старичку не помешало бы развеяться. Пес с удовольствием отправился со мной.
Мы спустились вниз, сели в машину. Пока двигатель грелся, я искала в сумке запасной ключ от студии. Ее владельцы знали о моей привычке иногда заявляться туда ночью. Мы были в дружеских отношениях, и они не побоялись доверить мне ключи.
Том удобно устроился на пассажирском месте. Я улыбнулась, почесала его за ушком, и мы тронулись.
Преодолев расстояние за чуть большее, чем обычно, время, я мягко остановилась на парковке. Да, никого не было. И мы спокойно попали в студию звукозаписи.
Тома распирало от впечатлений. Он с любопытством обнюхивал все вокруг. Но когда мы вошли в маленькую комнатку, где я обычно записывала треки, угомонился. Пес спокойной лег на полу у моих ног в маленькой звукоизолированной комнате и задремал. Я же села на невысокий табурет, взяла акустическую гитару и настроила под себя.
Мотив песни все еще звучал у меня в голове. Я попыталась его наиграть, потом кое-что изменила и получила мелодию. Короткую, подходящую лишь для начала, но это было уже что-то.
Решила наложить текст на музыку и, вытащив свои листки из сумки, настроилась.
– I still burn for you, like the sun burns in the sky. I still burn for you, ooh-ooh, – пела я громко, не страшась того, что кто-то это услышит сейчас. – I still burn for you, my whole life I’ve been on fire. I still burn for you, ooh-ooh…{?}[отрывок из песни «Flames» – Avril Lavigne & MOD SON]
Я открыла глаза, пропев последнюю строчку. Да, получилось красиво. Мне даже нравилось. Клянусь, если бы Крис не пропустил и этот текст, я бы лично выпихнула его в окно. Давно хотела, а тут бы повод подвернулся.
Но спросить его о чем-то, что касается этой песни, я даже не успела. Потому что с другой стороны от меня, возле двери, что вела в комнату и которую я опрометчиво оставила открытой, раздались хлопки. Эдакие аплодисменты.
Услышав их, я резко дернулась и подняла голову. Моя собака же оказалась шустрее. Том уже встал и почти бежал к тому, кто застукал нас «на месте преступления». К Крису. Своему обожаемому бывшему хозяину. Как ни странно, тот тоже был рад видеть пса. Он с улыбкой погладил его по голове и позволил лизнуть свою противную физиономию. Только после того, как их ритуал приветствия был завершен, и Том вернулся на свое место, Фальверт выпрямился.
Он смотрел на меня. Серьезно, твердо и изучающе. Я глядела в ответ. Только смущенно и удивленно. Не ожидала увидеть его здесь. Да что он там забыл, черт возьми?! Этот ужасный человек должен был быть в Лос-Анджелесе, за несколько сотен миль от меня.
– Красиво, – задумчиво протянул Фальверт, подпирая собой дверной косяк. – Покажешь текст?
========== Часть 19 ==========
– Что ты здесь делаешь? – зло отчеканила я, немного придя в себя.
– Знаешь, хотел задать тот же самый вопрос, – ответил он спокойно и даже… с улыбкой.
– Ты ведь должен быть в Лос-Анджелесе и закупаться подарками на Рождество для своих друзей, разве нет?
– Нет, не должен, – ответил мужчина. – Все мои друзья празднуют в кругу семьи, а Оливию вызвали что-то вести завтра. Поэтому я решил остаться здесь на праздники. Встречать Рождество в пустой квартире не очень приятно, согласись.
Боже мой… как же мне хотелось стукнуть этого урода по башке гитарой, которую все еще сжимала в руках. И не важно, к чему он говорил последнюю фразу. Может хотел подразнить в своей обычной манере, хотя сейчас он был, на удивление, спокоен и слишком расслаблен для этого. А, вполне вероятно, даже не догадывался, что я лучше него все это понимаю. Потому что последние три года именно так и справляю Рождество. Одна, в пустой квартире. Со старым фильмом по телеку и шампанским в руке с самого утра и до поздней ночи.
