Текст книги "Соль между нами"

Автор книги: Оливия Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 7

Едва Арабелла вернулась в подсобку, как её взгляд упал на Силию. Та сидела на высоком табурете у стены, разглядывая свой маникюр, в то время как рядом, весь вспотевший и покрасневший от усилий, Джо разбирал и сортировал корм в большие пластиковые лотки. Казалось, он делал работу за двоих. Силия лишь изредка покосилась на него, и кончик её аккуратного носа подрагивал от едва сдерживаемого негодования – видимо, запах сырой рыбы всё ещё был для неё пыткой. Увидев подругу, она тут же соскочила с табурета и бросилась к ней, схватив за перебинтованную руку, и внимательно осмотрела чистую повязку.

– Ну что, не отрезала ничего важного? – прошептала она, нахмурившись.

Арабелла выдернула руку и скрестила руки на груди, бросая на неё неодобрительный взгляд.

Силия раскрыла рот и беззвучно спросила: «Что?»

Арабелла лишь кивнула в сторону Джо, который, улыбаясь в их сторону своей простодушной улыбкой, продолжал фанатично и аккуратно раскладывать розовые кусочки кальмара.

– Он сам захотел! – тут же оправдалась Силия, понизив голос до шёпота. – Прибежал, как только услышал, что кто-то поранился, и прямо накинулся на эту вонючую кучу. Я его не заставляла, клянусь морскими звёздами!

– Ты совершенно неисправима, – вздохнула Арабелла, но в уголках её губ дрогнула улыбка. Джо действительно был тем ещё добряком.

– Знаю, знаю, но сейчас не обо мне, – Силия стала серьёзной. – Ты выглядишь так, будто увидела призрак акулы. Что случилось в медпункте? Или после?

Лицо Арабеллы сразу потемнело. Она взяла подругу за локоть и отвела чуть в сторону, за высокий стеллаж с вёдрами и инвентарём, где их точно не было слышно.

– Айла мне кое-что рассказала, – начала она, но Силия её тут же перебила.

– Айла? Серьёзно? – в голосе подруги прозвучало лёгкое, почти привычное издевательство. – Ты так расстроилась из-за того, что тебе что-то нащебетала та дельфиниха? Она что, пожаловалась, что её плохо кормят? Или что вода в её бассейне недостаточно голубая?

– Да послушай же меня, наконец! – не выдержала Арабелла, стиснув зубы. – Она рассказала, что на банкете, послезавтра, будут показывать какое-то особенное, диковинное животное. Такое, которого никто никогда раньше не видел!

Силия смотрела на неё круглыми, непонимающими глазами, медленно моргая.

– И… что? Они же постоянно кого-то вылавливают, Белла. Что в этом такого? Новый вид рыбы, моллюск какой-нибудь редкий…

– Ты что, правда не понимаешь? – прошипела Арабелла, наклоняясь ближе. – Его держат в строжайшей тайне! В Карантинном блоке А! Туда даже я с моим пропуском не могу попасть. Никто из обычных работников о нём не знает. Мы с тобой всегда в курсе, если что-то происходит в океанариуме, а тут – полная, оглушительная тишина!

– Совсем не понимаю, к чему ты клонишь, Белла, – Силия покачала головой, и в её взгляде засветилась искренняя тревога уже за саму подругу. – Может, ты перегрелась на солнце или от стресса? Пора бы тебе в родную воду окунуться, голова прояснится. – Она даже потянулась рукой, чтобы потрогать её лоб, но Арабелла резко отстранилась.

– Я не перегрелась! Я говорю серьёзно! – её шёпот стал резким. – А вдруг это… русалка?

Силия отошла на шаг назад, и она посмотрела на неё, как на сумасшедшую.

– Ты думаешь, это та самая, про которую ходят слухи? Та, что пропала месяц назад у северных рифов? – скептически, почти не веря, протянула она. – Ты сама-то в это веришь? Многие просто уплывают подальше от берега, если надоедает опека старейшин, ты же сама это знаешь.

– Отец хочет закрыть воды! – в сердцах выдохнула Арабелла, вскинув руки. – Он опасается охоты на нас. Всё это неспроста!

– Ладно, ладно, успокойся, – Силия махнула рукой, но её собственные глаза выдавали нарастающую тревогу. – Допустим, ты права. Но как ты хочешь это проверить? У нас же нет доступа в этот самый блок.

Голубые глаза Арабеллы озорно сверкнули в полумраке подсобки.

– А вот и есть. Я буду работать на том самом банкете. Миссис Вэнс только что дала мне разрешение, и я своими глазами увижу, кого они поймали.

Силия ахнула и прикрыла рот ладонью.

– Ты совсем обезумела! Забыла, что у нас есть всего три дня? А если банкет затянется, и ты не успеешь вернуться к воде к сроку? Хочешь остаться здесь, на суше?

– Нет, – твёрдо произнесла Арабелла. – У меня всё продумано. Пока я буду на банкете и выясняю, кого они поймали, ты займёшься основной частью нашего плана. Это идеально! Все охраняющие и внимательные глаза будут отвлечены на мероприятие, животные останутся под минимальным присмотром.

Силия снова вытаращила глаза, на этот раз от настоящего ужаса.

– Ты шутишь! Я одна?! Белла, я даже дорогу до служебных тоннелей толком не запомнила! Я помню только до рифового перевала. А если что-то пойдёт не так? Если сработает сигнализация? Если меня поймают? Я… я не справлюсь одна, это слишком.

В её голосе послышалась настоящая, детская паника, граничащая с истерикой. Арабелла видела, как мелко дрожат её пальцы, и понимала – Силия была храброй в споре, ловкой в играх, но только в привычных рамках, а этот план был прыжком в пропасть. Она крепко положила руки ей на плечи, заставив встретиться взглядом.

– Ты справишься. Ты же помнишь план? Ты проходила маршрут со мной уже несколько раз. Ты гораздо сильнее и умнее, чем сама о себе думаешь. А я… я просто должна увидеть, кто там. Если это действительно наша сестра, мы обязаны спасти не только животных, но и её. Иначе всё это не будет иметь смысла.

Силия молчала, её нижняя губа предательски подрагивала. Она бросила беглый, беспомощный взгляд в сторону Джо, который, закончив с кормом, вытирал руки о тряпку и смотрел на них с той самой простодушной, тёплой ухмылкой, и вдруг в её глазах мелькнула новая мысль – отчаянная, безрассудная и полная наивной надежды.

– А что, если нам поможет Джо?

Арабелла резко, почти грубо покачала головой, её глаза расширились от ужаса при одной этой мысли.

– Нет! Силия, ты с ума сошла! Джо – человек. Он не знает, кто мы на самом деле, и мы не можем ему сказать. Если мы его впутаем, и он случайно узнает правду… Мы не можем рисковать. Ни его безопасностью, ни нашей тайной. Это непредсказуемо.

– Но он поможет! – настаивала Силия, понизив голос до едва слышного шёпота. – Он знает здесь каждый угол лучше нас! Он работает тут годами. И он уже влип по уши, видишь, как на нас смотрит? Он готов на всё! Мы можем просто… не говорить ему всей правды. Скажем, что мы активисты по защите океана! Что хотим спасти животных из неволи и выпустить их. Это же почти правда.

– А если он догадается? – прошипела Арабелла, сжимая её плечи так, что Силия вздрогнула. – Если увидит что-то странное? Если задаст вопрос, на который у нас не будет логичного ответа? Или, что хуже, если его поймают вместе с нами? Слишком опасно. Слишком много «если».

Силия потупила взгляд, её первоначальная, импульсивная решимость угасала, сменяясь знакомой, гнетущей беспомощностью и растерянностью.

– Но я не справлюсь одна, Белла. Я знаю себя. Я подведу тебя в самый ответственный момент. Я испугаюсь и всё испорчу, и тогда нас обоих ждёт та самая стеклянная клетка.

Арабелла замолчала, глядя на её испуганное лицо. Она понимала, что Силия не притворяется, страх был настоящим. И тогда её газа её загорелись, в них будто пылал огонь.

– Ты не будешь одна.

Силия уставилась на неё, не понимая.

– Что?! О чём ты? Мы же только что выяснили, что Джо нельзя…

– Не Джо, – перебила её Арабелла, и на её губах появилась едва заметная улыбка. – Вспомни, Силия. У меня была целая ночь на размышления, пока ты мирно спала в своих кораллах. После разговора с отцом я не могла просто ждать. Я послала гонцов.

– Что?!

– Я нашла других. Других наших сестёр, которые согласились помочь.

Силия ахнула, прикрыв рот ладонью. Мысль была одновременно безумной и гениальной.

– Но… как они выйдут на сушу? Как мы их встретим? И если король узнает, что мы вовлекли в это посторонних… – паника снова накатила на неё, смешиваясь с ошеломлением.

– Он не узнает, – уверенно перебила Арабелла. – Помнишь старый разрушенный причал, что мы нашли месяц назад, когда исследовали берег к северу отсюда? Тот, что скрыт скалами?

Силия медленно кивнула, её глаза стали сосредоточенными, вспоминая.

– Они приплывут туда сегодня ночью, ровно в полночь, когда луна будет в зените и осветит вход в бухту. У нас будет целый день завтра, чтобы встретиться, объяснить им всё и подготовиться.

В этот момент к ним подошёл Джо, вытирая влажные, красные от холодной воды руки о потрёпанное полотенце. Его лицо светилось простодушным энтузиазмом и лёгким смущением.

– Я всё закончил, девочки. Арабелла, как палец, всё нормально? Не болит?

– Всё в порядке, спасибо, Джо, – мягко улыбнулась ему девушка, и в этой улыбке не было ни капли её истинных, кипящих внутри тревог. – И спасибо за помощь, ты нас очень выручил.

Джо зарделся и замялся, переминаясь с ноги на ногу.

– Да что вы, это ерунда… Эй, Силия, – он робко повернулся к девушке, – может, после смены сходим за мороженым? В киоске на набережной, говорят, новую партию завезли, с солёной карамелью, как ты любишь…

– Спасибо, Джо, но мы сегодня… очень устали, – вежливо, но с холодком ответила Силия, избегая его открытого, надеющегося взгляда. – В другой раз, обязательно.

Разочарование мелькнуло на его открытом лице, но он быстро справился, сделав вид, что это неважно, и махнул рукой.

– Джо, – произнесла Арабелла, делая шаг ближе и стараясь звучать естественно. – Я буду работать на банкете.

Юноша вмиг преобразился, его глаза снова загорелись искренним интересом.

– Круто! Я тоже буду там дежурить. Мне доверили следить за животными в соседних залах – чтобы шум их не беспокоил.

– Правда? Это же здорово, – Арабелла на миг забыла об осторожности, и в её голове молнией пронеслась мысль: «Если Джо будет там, у него наверняка будет служебный доступ и к другим помещениям. Возможно, даже к тем, что ведут в Карантинный блок или рядом с ним.»

Она тут же тряхнула головой, прогоняя непрошенную мысль. Чувство жгучей, тошнотворной вины тут же накрыло её с головой.

«Нет, нельзя. Он же мой друг. Единственный настоящий друг здесь, на суше.»

Она внезапно почувствовала себя ужасно, глядя на его простодушное, доверчивое лицо. Вот уже полгода, как они знакомы, и Джо был тем, кто всегда приходил на помощь – то подменит на смене, то принесёт чай с лимоном, когда она, притворяясь, кашляла, то просто молча выслушает после тяжёлого дня под ледяным взглядом Медузы. Он работал в океанариуме уже несколько лет и горел своей работой, но не так, как другие. Ему искренне, до глубины души, хотелось помочь тем, кто оказался за стеклом, скрасить их скучные, однообразные дни. Он был единственным человеком, который навещал всех, даже самых невзрачных и «непопулярных» обитателей, подкармливал их лишней рыбкой и разговаривал с ними, как с равными, делился какими-то своими маленькими тайнами. За это его считали странным, нелюдимым чудаком, и друзей он находил не среди коллег, а именно среди тех, кого все считали просто экспонатами.

– Джо, – осторожно начала она, пытаясь звучать просто любопытно, но не слишком заинтересованно, – а ты был недавно в Карантинном блоке? Просто интересно, что там сейчас.

– Что? Нет, – ответил Джо, и на его лице появилось лёгкое, неподдельное удивление. – Там сейчас вообще никого нет. В прошлую неделю перевезли последнюю партию новых рыб в общие аквариумы, так что моя помощь там пока не нужна. Только техники иногда заглядывают, системы проверяют, а что?

Арабелла нахмурилась, и внутри всё похолодело. Чем больше она узнавала, тем меньше ей нравилась эта ситуация. Айла не могла ошибаться – дельфины отлично слышали и различали голоса даже сквозь стены. Значит, Джо либо не в курсе, либо… его намеренно не посвятили в эту часть. Или же «экспонат» находился не в самом карантине, а в каком-то особом, секретном отсеке внутри него, о котором знали лишь несколько высших лиц, вроде семьи Грейс.

– Странно, – пробормотала она, глядя куда-то мимо него, в сторону мокрого пола. – Мне казалось, я слышала разговоры, что туда что-то новое, очень ценное, привезли. Как раз для того самого банкета.

Джо пожал плечами, его добродушное лицо выражало полное неведение.

– Может, и привезут, но пока – тишина полная. А если что-то и будет, то, наверное, в самый последний момент, прямо перед банкетом, чтобы сохранить сенсацию и чтоб никто не проболтался.

Он произнёс это так просто и логично, что Арабелла почти поверила в его искренность. Почти. Но тень сомнения уже легла на её сердце. Что, если он тоже что-то скрывает, не хочет её пугать или втягивать? Или, что ещё хуже, что, если его просто используют, как и всех остальных, держа в блаженном неведении о самом главном, о той жуткой игре, что разворачивается прямо у него под носом?

– Наверное, ты прав, – наконец сказала она, делая вид, что успокоилась и приняла его объяснение. – Ладно, нам пора заканчивать и сдавать смену. Увидимся завтра?

– Обязательно! – Джо снова улыбнулся во весь рот, его разочарование, казалось, полностью испарилось. – И удачи на завтрашней репетиции с Медузой.

Он дружески махнул рукой и засеменил прочь к раковинам мыть руки, оставив девушек наедине с гудящими холодильниками и запахом рыбы.

Силия посмотрела на Арабеллу долгим, проницательным взглядом, и произнесла единственное.

– Не нравится мне всё это.

Глава 8

Город Порт-Клейр зажигал вечерние огни, когда Дилан свернул с шумной набережной на широкую, плавно взбирающуюся вверх аллею, обсаженную стройными пальмами. Чем выше, тем реже становились дома, а их размеры и показная роскошь росли в геометрической прогрессии. Дорога упиралась в массивные, высотой в три метра, кованые ворота с переплетённой монограммой «Г» – «Грейс». Они беззвучно разъехались перед его чёрным кабриолетом. Дом, вернее, особняк, стоял на самом вершине холма, открывая панорамный, почти царственный вид на весь залив и сверкающую внизу «Морскую жемчужину». Он был выстроен из светлого, почти белого камня: три этажа, огромные панорамные окна, отражавшие закат, плоские крыши и холодная строгость линий. Ничего лишнего, ничего тёплого или уютного, только демонстрация безграничной власти и денег.

Дилан въехал в подземный гараж, где рядом с его кабриолетом стояли несколько новеньких внедорожников и длинный чёрный лимузин. Воздух пах полиролью, холодным бетоном и той особой, гнетущей тишиной, которая всегда царила в этом доме. Он вошёл в лифт, поднялся на первый этаж и направился к главному холлу, надеясь проскользнуть наверх, в свою комнату, не встретив никого. Надежда рухнула мгновенно. Из-за тяжёлых дубовых дверей отцовского кабинета доносились приглушённые, но резкие голоса. Дилан замер, намереваясь развернуться и пойти через кухню, но в этот момент дверь бесшумно распахнулась, и на пороге, словно тень, появился их дворецкий, старый Эдгар, всегда безупречный в своём строгом костюме.

– Мистер Грейс, вас ждут, – произнёс он без единой интонации, отступая и жестом приглашая войти.

«Ждут». Это слово в устах Эдгара всегда звучало как холодный, неоспоримый приговор.

Дилан внутренне вздохнул, чувствуя, как знакомое напряжение сковывает плечи, и переступил порог. Кабинет отца был огромным, холодным и безупречным. Стены из тёмного полированного дерева, пол из мрамора цвета грозового неба. Вместо картин на стенах висели схемы судов, карты морских путей с пометками и графики улова, напоминавшие скорее военные карты.

За массивным столом сидело четверо. В центре, откинувшись в кресле из чёрной кожи, был его отец, Говард Грейс. Мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и аккуратно подстриженной бородкой. Лицо могло бы быть благородным, если бы не каменная холодность в глазах и вечная, тонкая складка у рта. Он был одет в безукоризненно сидящий тёмно-синий костюм. На его запястье поблёскивали часы, стоимость которых могла бы прокормить небольшой посёлок.

Рядом сидела Анна Вэнс, та самая «Медуза». В своём строгом чёрном костюме она выглядела здесь ещё более ядовитой и важной. Справа от отца сидел управляющий их флотом, коренастый, молчаливый Бруно, чьи руки, сложенные на столе, больше походили на две гранитные глыбы. Слева – его старший брат, Кайл. Такой же чопорный, с холодными карими глазами и безупречным пробором – вылитая молодая копия отца.

– Наконец-то, – произнёс низким и ровным голосом Говард, даже не глядя на вход. – Ты опоздал.

– Я… – начал Дилан, но договорить ему не дали.

– Садись, – голос отца не повысился ни на децибел, но в нём прозвучала та самая сталь, против которой не было возражений в этом доме.

Дилан молча опустился в свободное кресло у самого края стола, чувствуя себя одновременно лишним и пойманным в расставленный капкан.

– Речь идёт о послезавтрашнем мероприятии в «Жемчужине», – продолжил Говард, глядя на разложенные перед ним какие-то отчёты. – Оно имеет исключительное стратегическое значение. Мы покажем нашим… партнёрам и всем, кто ещё сомневается, что «Грейс» – это не просто крупнейшая рыболовная компания на побережье. Мы – первооткрыватели. Мы не добываем рыбу, мы владеем самыми сокровенными тайнами океана.

Юноша почувствовал, как по спине пробежал знакомый, противный холодок. Он знал, о каком «экспонате» идёт речь. Слухи ползли по порту уже больше недели.

– Анна доложила, что подготовка идёт по плану, – кивнул Говард в сторону миссис Вэнс. Та с достоинством склонила голову. – Но одного эффектного показа мало. Нужна абсолютная гарантия, что всё пройдёт безупречно, и что наш новый экспонат не доставит нам… неожиданных сюрпризов в самый ответственный момент.

Он наконец поднял глаза от бумаг и уставился прямо на сына. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, как будто Дилан был очередным активом на балансе.

– Именно ты должен проследить за этим лично, особенно после того провала у скал, – Говард нарочно, с лёгким ударением, упомянул ту самую неудачную ночную охоту, где его младший сын якобы «упустил» двух русалок, позволив им скрыться в лесу. В кабинете повисло напряжённое молчание.

– Нет… – тихо, почти шёпотом, но очень чётко произнёс Дилан, и сам удивился звуку собственного голоса.

В кабинете повисла тишина. Бруно не шелохнулся, Вэнс лишь тонко улыбнулась одними уголками губ, наслаждаясь зрелищем, а Кайл, старший брат, расплылся в хищной, довольной ухмылке. Он ненавидел Дилана всегда – за его непокорность, за то, что тот не желал слепо следовать правилам отца, за его странную, по мнению Кайла, слабость. Кайл был идеальным приемником империи Грейс, надеясь, что именно ему достанется всё наследство, пока его мятежный брат будет отстранён.

Говард Грейс медленно, с ледяным спокойствием, поднялся из-за стола. Он был невысок ростом, но его тяжёлое, властное присутствие казалось, заполняло каждый уголок огромной комнаты, давило на плечи.

– Ты отказываешься? – Говард произнёс это тихо, будто услышал нечто совершенно абсурдное, немыслимое в этих стенах. – Ты, Дилан Грейс, мой сын и наследник доли в бизнесе, отказываешься выполнить простую задачу? Задачу, от которой зависят миллионные контракты и будущее этой семьи?

– Это не моё будущее! – вырвалось у Дилана, и он тоже резко встал, стул с грохотом отъехал назад. – Ваше будущее – это деньги и власть, добытые любой ценой, даже если эта цена – чья-то свобода, чья-то жизнь! Я не слепой, отец. Я видел то, что вы привезли. Это не просто «экспонат» для развлечения толпы!

– Именно поэтому ты и будешь там! – голос отца прогремел, впервые за весь вечер потеряв спокойствие. В нём зазвучала настоящая, сдерживаемая годами ярость. – Чтобы лично убедиться, что наша инвестиция в полной безопасности! Чтобы никто, и я имею в виду абсолютно никто, не посмел испортить нам этот триумф! Ты думаешь, я не знаю о твоих… сантиментах к этим существам? О том, как ты таскаешь им лишний корм втихаря, как разговариваешь с ними, будто они тебя понимают? Это слабость, Дилан, и она тебя погубит. Я пытаюсь сделать тебя сильнее, заставляя смотреть правде в глаза. Наш мир строится на силе, а не на жалости.

Он быстрыми, чёткими шагами подошёл вплотную. От него пахло дорогим, терпким одеколоном и той самой холодной, неумолимой решимостью, что двигала всей империей Грейс.

– Ты будешь на банкете. Ты будешь лично следить за каждым движением вокруг изолятора. Ты доложишь, если что-то, малейшая мелочь, пойдёт не так. И если я услышу, что ты саботировал это поручение или проявил хоть каплю той дурацкой мягкотелости… – он сделал паузу, и его глаза, обычно холодные, стали совсем пустыми, как у акулы, – …то твои ключи и доступы ко всем объектам «Грейс», включая ту машину, на которой ты разъезжаешь, будут немедленно аннулированы. Ты будешь нищим. И я заставлю тебя стоять и наблюдать, как всё, что ты так наивно пытаешься «спасти», будет разобрано на сувениры и продано с аукциона коллекционерам. Понятно?

Дилан стоял, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, глядя прямо в эти бездушные, пустые глаза. В горле стоял горячий, горький ком. Он ненавидел этот дом, ненавидел этот пронизывающий холод, ненавидел всю гнилую суть бизнеса отца. Но он знал – в словах Говарда не было ни капли пустой угрозы. Он всегда выполнял обещанное, особенно когда дело касалось дисциплины.

– Понятно, – сквозь стиснутые зубы, почти беззвучно, выдавил он.

– Отлично, – мужчина мгновенно снова стал деловито-холодным, как будто только что обсуждал поставку консервов, а не судьбу разумного существа. – Все детали и расписание тебе передаст Анна, можешь идти.

Дилан вышел из кабинета, и дверь бесшумно закрылась за его спиной. В груди бушевала глухая, бессильная злость. Он прошёл через холл, поднялся по мраморной лестнице и свернул в длинный, слабо освещённый коридор. Его комната находилась в самом дальнем крыле.

Дверь открылась, и его встретил тёплый, влажный ветер с океана, врывающийся в распахнутое окно. Лёгкие белые шторы колыхались, как паруса, но главное, что бросалось в глаза, было не вид на ночной залив, а то, что находилось внутри самой комнаты, вернее, под ней. Юноша пересёк просторное помещение, и его босые ноги ступили на особый пол – толстое, прозрачное бронированное стекло, холодное на ощупь. Под ним, на глубине нескольких метров, расстилался целый подводный мир, слабо освещённый синими светильниками. Это была часть гигантского аквариума-лабиринта, опутывавшего весь особняк Грейсов – личная прихоть его отца.

Аквариум не был просто резервуаром с водой. Это была искусно созданная экосистема с коралловыми рифами, тёмными подводными гротами и сложной системой подсветки, имитировавшей смену дня и ночи. Редкие, яркие рыбы медленно и важно плавали среди декораций. Стеклянные тоннели уходили в стены, в другие комнаты, в кабинет отца, в парадную гостиную. Из любой значимой точки дома можно было наблюдать за этой искусственной, идеально контролируемой жизнью. Для Говарда Грейса это был наглядный, живой символ его власти.

Всё это безумие началось после смерти матери Дилана. Элеонора Грейс, женщина, любившая море искренне и бескорыстно, погибла в сильнейшем шторме, упав за борт. После этой потери Говард Грейс словно сошёл с ума. Его деловая хватка превратилась в маниакальную одержимость. Он больше не просто ловил рыбу – он начал охотиться на тайны самого океана, и, в конце концов, нашёл.

Русалки.

Для всего мира они были мифом, но для него они стали новой, самой важной графой в отчёте о доходах, самой ценной «биоресурсной находкой» века. Пока что только «Грейс» охотилась на них в строжайшей тайне, но после банкета, когда «экспонат» покажут избранным, Дилан был уверен – на них начнётся охота по всему миру. Его отец откроет ящик Пандоры, из которого уже не будет возврата.

Юноша подошёл к стеклянному ограждению балкона и сжал холодный металлический поручень. Он вглядывался в тёмную, дышащую даль океана.

– Что же они сделали с тобой, отец? – прошептал он.

В этот момент его голую ногу коснулось что-то тёплое, мохнатое и настойчивое. Дилан вздрогнул, но тут же расслабился. Из тени вынырнул Риф, его золотистый ретривер. Пёс, названный в честь кораллового рифа, который так любила его мать, тыкался влажным носом в его ладонь. Юноша с лёгкой улыбкой опустился на колени. Он обнял собаку, зарывшись лицом в её густую шерсть, и принялся чесать её за ухом.

Русалки…

Память отбросила его на много лет назад. Ему было лет шесть. Они были на семейной яхте, в спокойных, лазурных водах. Мать сидела с книгой, а он свесил босые ноги с палубы. И тогда он увидел Её. Это было лицо девочки, чуть старше его. Оно мелькнуло среди изумрудной толщи всего на секунду – бледное, почти сияющее, с огромными, тёмными глазами. Длинные, тёмные волосы облепили её щёки и плечи, потом она улыбнулась быстрой, застенчивой улыбкой и исчезла.

Он закричал от восторга, позвав мать. Элеонора подошла, положила руку на его мокрые волосы и мягко улыбнулась.

«Иногда, мой мальчик, океан решает раскрыть нам свои самые сокровенные секреты, – тихо сказала она. – Но такие секреты… их лучше хранить в своём сердце. Никому не рассказывай, потому что не все смогут их понять и не все захотят их беречь.»

Он тогда кивнул, унося в себе это видение как самую драгоценную тайну. Теперь он понимал, что мать, возможно, знала гораздо больше, чем говорила. Он никому не рассказал, даже отцу. Эта тайна осталась тёплым воспоминанием, пока годы спустя он не начал находить в документах отца пугающие, засекреченные отчёты. Пока не услышал в порту сдержанные шёпоты старых моряков о «странных уловах».

Говард Грейс сам, когда Дилан подрос, посвятил его в суть своих «исследований». Юноша до сих пор с содроганием вспоминал тот день, когда отец привёл его в секретную лабораторию. В центре стерильного помещения, на холодном металлическом столе, лежало существо с бледной кожей и мощным хвостом. Это была русалка. Дилан едва смог сдержать ужас, но ещё страшнее был взгляд отца – не скорбь, а холодное, алчное безумие охотника.

«Совершенно бесполезна для изучения их истинной силы. В следующий раз должны привести живую, и непременно молодую, жизнеспособную особь» – сказал тогда Говард своим ровным, безэмоциональным голосом.

С тех пор охота началась по-настоящему. Отец использовал наработки матери – её дневники, карты течений. Она изучала океан с любовью, а он цинично превратил её научное наследие в точный, безжалостный инструмент для охоты.

Как же Дилан тайно радовался, когда каждая такая экспедиция заканчивалась пустыми трюмами! Он сам, улучая момент, «случайно» сбрасывал за борт хлам, создавая на сонарах помехи. Он шептал в набегающие волны бессмысленные предупреждения. Он тихо саботировал оборудование. Та же самая, унаследованная от матери, любовь к океану привела его в исследовательский институт. Он мечтает стать морским биологом, но не таким, каким его видит отец. Его мечта иная – постигать лишь те секреты, которые сам океан, добровольно, позволит ему раскрыть.

И теперь, глядя в вечернюю темноту, он вспомнил лицо девушки с работы, Арабеллы. Её странный, едва уловимый отлив кожи, когда луч солнца падал из окна медпункта. Её глаза – не просто голубые, а цвета самой изменчивой морской глубины. Её моментальная, ледяная паника при их мимолётном рукопожатии, которая была глубже обычной человеческой застенчивости.

«Это точно она»

Уверенность росла с каждой прожитой секундой, наполняя его не страхом, а странным интересом. Русалка. Здесь, на суше, прямо у них под носом. Работает в их же океанариуме, носит их форму, дышит воздухом их мира. Ирония судьбы была настолько горькой, совершенной и невероятной, что Дилан сначала лишь фыркнул, а потом не смог сдержать короткий, хриплый, почти безумный смешок. Он запрокинул голову назад, и его тёмные, непослушные волосы упали на лоб. Проведя большим пальцем по той самой маленькой родинке под нижней губой, он прошептал имя в ночную тишину своей комнаты:

– Арабелла…

Его карие глаза в этот миг озорно и решительно блеснули.