Текст книги "Соль между нами"
Автор книги: Оливия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Минут через тридцать вдалеке послышался визг изношенных тормозов и рокот старого двигателя. К ним, поднимая облачко рыжей пыли, подкатила машина цвета выцветшей морской волны – старый универсал. Ржавчина уже вовсю вела свою войну с краской. Бампер едва держался, а одно из задних стёкол было заклеено скотчем. За рулём сидел Джо. Его лицо было красным от жары – в салоне явно не работал не только кондиционер, но, кажется, и нормальная вентиляция. Короткие тёмные волосы прилипли ко лбу, а на его слегка округлом, добродушном лице расплылась широкая улыбка, от которой глаза будто зажглись изнутри, когда он увидел Силию.
Арабелла помахала ему и направилась к переднему пассажирскому сиденью. Открыв дверь, её встретила волна спёртого, раскалённого воздуха, пахнущего бензином, старым пластиком и чьим-то забытым яблочным пирогом. Едва она захлопнула дверь, стекло в рамке податливо ёрзнуло и перекосилось. Девушка виновато взглянула на Джо и быстро поправила его, надавив ладонью.
Силия, скривив губы от брезгливости, устроилась на заднем сиденье, стараясь не касаться облупившейся обивки.
– Ну что, нашли хоть одно гнездо? – глаза Джо снова оживились, когда он через зеркало заднего вида поймал взгляд Силии.
– А? – на секунду Арабелла растерялась, забыв на ходу собственную легенду, но тут же сообразила. – Нет, ни одного. Похоже, в этом году черепахи обходят это место стороной.
Джо нахмурился, его брови сдвинулись. Он бросил задумчивый взгляд в сторону океана, мелькавшего за окном, пока машина, поскрипывая всеми пружинами, тащилась по грунтовой дороге. Вода под палящим солнцем искрилась и переливалась, а небольшие волны лениво бились о берег.
– Может, это из-за «Грейс», – тихо произнёс он. – Я слышал, их суда в последнее время рыщут как раз в тех районах, где черепахи обычно откладывают яйца. Ловят всё подряд, сети ставят где попало… Шум моторов, всплески – такого беспокойства они не выносят.
Арабелла ахнула, и внутри неё вспыхнул яростный огонь. «Грейс». Это была не просто компания, это был главный враг, имя, от которого сводило челюсть. Ей до боли захотелось в ту же секунду сорваться с места, приплыть к их судам и использовать силу Сердца Океана, чтобы разнести их проклятые судна в щепки.
– Но как такое возможно? – вырвалось у неё, и голос прозвучал резче, чем она планировала. – Разве шериф не должен за этим следить? Существуют же законы, запретные зоны!
Джо печально усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.
– Белла, иногда мне кажется, что ты словно с другой планеты, – он произнёс это беззлобно, скорее с лёгкой усталой грустью. – Шерифу… шерифу осталось пару месяцев до пенсии, а его дочь как раз выходит замуж за старшего сына Грейс. Скоро они станут одной большой и счастливой семьёй.
Девушка бросила гневный взгляд в сторону океана. Даже на расстоянии вода всегда успокаивала её, но сейчас это не работало. Вдалеке, на фоне синевы, она ясно видела белоснежный корабль с позолоченной носовой фигурой. Над ним кружила назойливая стая чаек – они знали: где корабли «Грейс», там всегда будет лёгкая добыча. Символ волны на её запястье отозвался на эту ярость, слабо тлея под кожей голубоватым светом. Это свечение едва не заметил Джо, когда она машинально подняла руку. Но сверху её ладонь мягко накрыла рука Силии. Подруга наклонилась вперёд между сиденьями, будто поправляя сумку, и успокаивающе провела пальцами по её горячей коже.
Джо от неожиданной близости – от того, что пепельные волосы Силии коснулись его плеча, – залился такой густой краской, что казалось, пар пойдёт от его ушей. Он резко опустил левую руку и с силой дёрнул старую ручку механизма окна. Раздался противный, скрежещущий скрип, и стекло со стоном опустилось, впустив в салон поток горячего, но свежего воздуха с запахом соли.
Арабелла, почувствовав прохладу, сделала глубокий вдох и кивнула Силии, беззвучно шевельнув губами: «Спасибо». Самообладание медленно возвращалось. Она ещё раз бросила взгляд на сверкающую вдали гладь – на свой дом, который сейчас казался таким недосягаемым, – и в душе повисла тихая, ноющая грусть.
Тем временем машина, преодолев грунтовку, выбралась на асфальт и въехала в город. Порт-Клейр встретил их полуденной жарой, которая висела в воздухе густой, зыбкой дымкой. Белоснежные двухэтажные домики с черепичными крышами стояли вплотную друг к другу, их яркие ставни – бирюзовые, кораллово-розовые – были наглухо закрыты. Тротуары пустовали. Город словно вымер, спрятавшись от зноя в кондиционированных комнатах. Они проехали мимо центральной площади с фонтаном, где струи воды висели вялыми прозрачными лентами, а голуби сидели в тени пальм, раскрыв клювы. Мимо ряда сувенирных лавок с выцветшими на солнце футболками и гирляндами из ракушек, которые тихо позвякивали на редком ветерке.
Вот уже показалась набережная, усыпанная золотистым песком, и знакомый, ослепительно белый силуэт «Морской жемчужины». Но Джо не свернул к парадному входу с его фонтанами и пальмами. Вместо этого он ловко юркнул в узкий проулок между океанариумом и соседним складом, где асфальт сменялся потрескавшейся бетонной плиткой. Мир здесь был другим. Пахло уже не океаном, а рыбой – острой, сладковато-гнилой нотой смешанной с едким хлоркой и прогорклым моторным маслом. Они подъехали к невзрачной металлической двери, заляпанной непонятными пятнами. Возле неё громоздились пластиковые мусорные баки и ящики с оборудованием.
– Всё, девчата, вылезайте здесь, – сказал Джо, глуша двигатель. Мотор ещё несколько секунд содрогался, будто не желая затихать. – Я быстро припаркуюсь у забора и догоню. Постарайтесь пройти внутрь, пока Медуза в главном зале.
Арабелла и Силия выбрались из машины на раскалённый, отдающий жаром в ступни бетон. Джо дал задний ход, и его старый универсал, поскрипывая, пополз искать спасения в скудной тени забора, поросшего диким плющом.
– Ну почему именно рыбный цех, – страдальчески прошептала Силия, разглядывая свои красивые, но теперь обречённые руки. Её бледная кожа, казалось, уже впитывала этот тяжёлый, тошнотворный запах. От одной мысли о том, что ей придётся возиться с холодной, скользкой рыбой, по её спине пробежала судорога отвращения. Она едва не расплакалась и от бессилия резко топнула ногой.
Арабелла лишь закатила глаза, устав от вечных истерик подруги. Она крепко схватила Силию за запястье и практически втолкнула её внутрь.
Глава 5
Подсобное помещение встретило их густым, въедливым запахом свежей рыбы, резкой хлорки и морской соли, которая щекотала ноздри. Работники в синих, забрызганных пятнами фартуках и белых шапочках сновали между длинными столами из нержавейки, под ногами у них хлюпала вода, смешанная с рыбьей слизью. Арабелла на мгновение застыла у входа, поражённая масштабами и мрачной картиной. На столах громоздились целые серебристые горы – сотни рыб: сельдь, скумбрия, сардины, их чешуя тускло поблёскивала под яркими лампами. Повсюду лежали вспоротые брюшки, стеклянные, ничего не видящие глаза, груды отделённых голов и хвостов, сложенные в отдельные вёдра. И всё это – просто корм. Еда для тех самых обитателей сверкающих аквариумов, которые томятся этажом выше, за толстыми стёклами, в чистой и яркой, но чужой воде.
В этот момент её плечо резко дёрнулось в сторону – её задел здоровенный пластиковый ящик, полный колотого льда и рыбы, который нёс мускулистый парень. От толчка одна путассу выскользнула из груды и шлёпнулась на мокрый, скользкий пол. Работник с татуировкой якоря на загорелом предплечье бросил на неё раздражённый, усталый взгляд и даже не остановился. Арабелла мгновенно присела, подняла бедную, уже закоченевшую рыбу и мысленно, от всего сердца, попросила у неё прощения за эту нелепую и бессмысленную смерть. Мужчина уже скрылся за углом, а она, потирая ушибленное плечо, чувствовала, как к горлу подступает знакомый, горький гнев.
– Медуза идёт! – прошипел кто-то у дальней двери, ведущей в административный коридор, и словно по мановению волшебной палочки в шумном помещении воцарилась напряжённая, звенящая тишина, а затем началась лихорадочная суета. Кто-то натянул скомканный фартук, кто-то схватил швабру и начал яростно тереть уже чистый пол, заскрежетали ножи, зазвенела посуда. Все срочно наводили видимость безупречного порядка, которого здесь никогда не было.
Девушки встрепенулись. Силия посмотрела на Арабеллу большими испуганными глазами и метнулась к стене, где на крючках висели жёсткие резиновые фартуки. Они наскоро надели их поверх своей формы и встали к свободным стойкам, стараясь слиться с общей массой работников. Арабелла схватила длинный, острый нож и, стиснув зубы, принялась разделывать очередную скумбрию. Силия, ненавидя само прикосновение к сырой, холодной рыбе, нашла себе менее противное занятие – она встала к соседнему столу, где сортировали и взвешивали специальный корм для морских черепах и скатов: розовых кальмаров, оранжевых креветок и кусочки специального, прозрачного витаминного желе.
Цок-цок-цок.
Отчётливый, властный, неспешный звук женских каблуков разнёсся по цеху, заглушая даже шум воды. Сначала в дверном проёме показался острый нос чёрной лаковой туфли на вызывающе красной подошве, затем – стройная, чуть смуглая нога в тонком чулке, и, наконец, появилась сама обладательница. Это была худая, тщательно ухоженная женщина лет тридцати пяти. Её волосы пепельного оттенка были убраны в тугой, идеальный пучок у затылка, губы подчеркнуты алой помадой. Её округлые, но подтянутые формы были облачены в чёрный, отутюженный до хруста приталенный костюм-двойку с юбкой-карандаш, обрисовывавшей каждую линию. Медуза – как звали её за глазами все сотрудники – медленно вошла, и её холодный, сканирующий взгляд скользнул по каждому сантиметру помещения, выискивая малейшее пятно, соринку, нарушение порядка. Она направилась прямиком к столу Силии. Её тонкие, выщипанные брови чуть приподнялись, когда она заметила небольшой, но кричащий кусочек розовой креветки, лежащий среди белых, аккуратных кубиков желе для скатов. Длинный палец с безупречным алым маникюром резко указал на нарушителя порядка.
– Креветка в желе для скатов? Это недопустимо! – её голос прозвучал резко.
Силия вздрогнула всем телом и резко обернулась, её и без того круглые глаза расширились от испуга до предела. Она, не думая, схватила злополучную креветку дрожащими пальцами и швырнула её в соседний пластиковый лоток с кормом для черепах.
Медуза будто сверкнула ледяными глазами, молча, с явным презрением повернула голову и продолжила свой неспешный, грозный обход. Её взгляд скользнул по Арабелле, которая изо всех сил пыталась не выдавать волнения, но слишком сильно сжала ручку скользкого ножа. Вместо того чтобы ловко отделить голову у очередной скумбрии, лезвие соскользнуло с твёрдой чешуи и впилось в её собственный указательный палец. Раздался тихий, противный хруст, и тут же на белой перчатке показалось алое, быстро растущее пятно крови.
– Ай! – ахнула она, инстинктивно прижимая пораненную ладонь к груди, чувствуя резкую, жгучую боль.
– Мисс Спирс, – голос начальницы прозвучал прямо над ухом. – Вас не учили в самом начале смотреть, что вы режете? Или вы считаете, что ваша кровь – это новый деликатес для наших обитателей?
Девушка побледнела.
– Простите, миссис Вэнс, я не знаю, как это вышло… он просто соскользнул…
– Оставьте эти пустые, глупые оправдания, – отрезала миссис Вэнс, даже не глядя на рану. – Чего вы стоите, как вкопанная? Немедленно в медпункт, обработать и перевязать. Я не потерплю антисанитарии на моём объекте ни в каком виде.
– Д-да, миссис Вэнс, – испуганно прошептала Арабелла и, бросив Силии полный вины и немой тревоги взгляд, пошла к выходу из цеха, прижимая к горящей ране кусок чистой марли, который сунул ей молчаливый сосед по столу. Каждый цокот каблуков за её спиной отдавался в висках отдельным ударом.
Она вышла в длинный служебный коридор с голыми бетонными стенами. Запах рыбы и хлорки здесь смешивался с другими, более сложными – лекарств, влажной шерсти и стоячей морской воды. Она прошла мимо двери с табличкой «Кухня для млекопитающих», откуда доносилось громкое чавканье и плеск, будто кто-то огромный полоскался в ванне. Свернула за угол и оказалась перед зоной, отгороженной высокой стеклянной стеной. За ней плескалась неглубокая голубая лагуна, а на искусственных, тёплых скалах грелись под специальными лампами маленькие пингвинята – пушистые, неуклюжие комочки в серых «смокингах», похожие на живые игрушки. Один из них, самый любопытный и бойкий, заметил её и подплыл к стеклу прямо напротив Арабеллы. Он постучал острым клювом по прозрачной преграде и прочирикал тоненьким, жалостливым голоском:
– Боля-боля? Ты плачешь? Не надо плакать. Мы тебя защитим!
Другой, толстенький и более степенный, важно добавил, барахтаясь в воде и пытаясь выглядеть грозно:
– Да! Мы – грозные! Мы – пингвины-воины! Мы прогоним всех, кто тебя обидел! У-у-у!
Их наивная, искренняя забота, пробившаяся сквозь стекло и обстановку чужого места, тронула Арабеллу до глубины души, на миг отогнав и острую боль в пальце, и гнетущий страх от разговора с отцом. Она не сдержала улыбки, прижав свою неповреждённую ладонь к холодному стеклу напротив маленьких чёрных ласт.
– Спасибо, мои храбрые воины. Я скоро вернусь к вам, обещаю.
Пингвинята радостно захлопали ластами, создавая в воде весёлые брызги. Девушка, согретая этой короткой, неожиданной встречей, с новыми силами двинулась дальше по коридору, следуя зелёному указателю «Медпункт» со стрелкой. Её палец пульсировал ровной, навязчивой болью, но в голове уже крутился практичный план: пока она здесь, под предлогом поиска медпункта, можно незаметно осмотреть ещё несколько служебных помещений, запомнить расположение труб, вентиляционных шахт, замков. У них с Силией оставалось так мало времени, каждая минута была на счету.
Вскоре, найдя нужную дверь с простой белой табличкой «Медпункт», Арабелла негромко постучала костяшками пальцев и, не дождавшись ответа из-за шума вентиляции, осторожно нажала на ручку и открыла её. Маленький медпункт встретил её почти звенящей тишиной и резким, едким запахом антисептика, который наконец-то перебивал въевшийся в кожу и одежду запах рыбы. Она невольно скривилась, морща нос. Кабинет был небольшим и стерильно-белым, без лишних деталей. Яркий свет падал из большого квадратного окна, выходящего в серый внутренний двор. Вдоль одной стены стояли два закрытых металлических шкафа с аптечками, на противоположной – две обычные медицинские койки с железными спинками, застеленные голубыми, накрахмаленными одноразовыми простынями. И на одной из этих коек, закинув руки за голову и устроившись поудобнее, мирно лежал и, кажется, даже дремал юноша. У него были тёмные, слегка вьющиеся, непослушные волосы, загорелая, гладкая кожа и такие широкие, мощные плечи, что они казались чуть ли не шире узкой больничной койки. Он едва на ней помещался, и его расслабленная, но от этого не менее мощная фигура сразу притягивала взгляд, нарушая своей небрежной красотой всю стерильную безликость помещения. Арабелла невольно застыла на пороге, заворожённо разглядывая незнакомца, которого явно не видела раньше среди других работников.
– Чего застыла, заходи, Лора скоро подойдёт, она пошла на склад за новыми бинтами, – произнёс низкий, бархатистый, немного сонный голос, в котором слышалась ленивая, спокойная усмешка.
В неё уставились притягательные, тёмно-карие глаза, с густыми ресницами. Волосы упали юноше на лоб, когда он приподнялся на локте, и он небрежно, привычным движением откинул их назад, лениво потягиваясь, будто только что проснулся. В лучах солнца, пробивавшихся через окно, чёткий рельеф мышц на его плечах и груди мягко переливался под тонкой серой тканью простой футболки. Он широко, без стеснения зевнул, обнажив ровные зубы, и устремил на неё прямой, вопросительный взгляд.
– Ты так и будешь стоять в дверях, будто приклеенная? Или войдёшь уже?
Она не сдвинулась с места, мозг будто на мгновение отказался обрабатывать происходящее, смешав боль, усталость и неожиданность этой встречи. Юноша скользнул внимательным взглядом по её синей рабочей форме, заметил алое пятно крови на грязном фартуке и её ладонь, которую она всё ещё инстинктивно прижимала к груди.
– Ты что, немая? Или просто от потери крови сознание теряешь? – спросил он, и в его ровном тоне не было злобы или раздражения, скорее живое любопытство и лёгкая, добродушная насмешка.
Арабелла дёрнулась, и кровь в её жилах вспыхнула от дерзкой фразы.
– А что, если и да? Тебя не учили, что такое чувство такта? – колко бросила она, наконец переступив порог и оказавшись внутри маленького кабинета.
Юноша широко, беззаботно улыбнулся, обнажив ряд ровных, ослепительно белых зубов. Его ухмылка стала ещё шире и наглее.
– Вот именно этот урок я, как назло, постоянно прогуливал в школе.
В этот момент сзади, из соседней комнаты с приоткрытой дверью, вышла Лора – немолодая, полноватая женщина в слегка помятом белом халате, с добрым, усталым лицом и очками в тонкой металлической оправе на цепочке.
– А, новенькая? С порезом? Проходи, садись на свободную койку, сейчас всё обработаем, – сказала она.
Арабелла послушно прошла внутрь и села на край холодной койки напротив незнакомца, стараясь смотреть куда угодно, только не в его сторону, но всё равно краем глаза замечала его каждое движение. Впервые она видела настолько притягательного и в то же время вызывающего человека. От этого юноши, казалось, исходила волна дерзости и спокойной, врождённой уверенности, будто весь мир лежал у его ног и это его совсем не удивляло, а даже слегка забавляло.
– Я Дилан, кстати, – вдруг сказал он и протянул свою широкую, сильную ладонь для приветствия. На ней виднелись старые, зажившие царапины и светлые следы от верёвок или тросов.
Девушка посмотрела на его руку, будто ей предложили взять раскалённый уголь, но медленно, почти против собственной воли, протянула свою. Едва её холодные пальцы коснулись его тёплой, сухой кожи, она почувствовала жар, исходящий от него. Она машинально подняла голову, и её взгляд зацепился за маленькую, аккуратную тёмную родинку прямо под его полной нижней губой. Сердце в груди замерло на долю секунды, а потом рванулось в бешеной, хаотичной скачке, забившись о рёбра. В памяти всплыла ночь: кромешная темнота леса, мокрые листья, его напряжённое, серьёзное лицо, освещённое жёлтым светом фонаря, и этот же низкий голос, сказавший тогда: «Здесь пусто». Это был он. Тот самый юноша, что спас их тогда от погони.
«Как я могла не узнать его сразу?! Он же стоял прямо передо мной!»
Её тело будто окаменело. Она не могла пошевелиться, не могла сделать вдох. Холодный, липкий страх сдавил грудь, будто гигантский спрут обвил её своими щупальцами и сжал. Она не представляла, что могло бы произойти дальше, если бы между ними не встала Лора, решительно взяв её за пораненную руку. Дилан разжал ладонь, и рука Арабеллы безвольно упала ей на колено. Девушка едва соображала, что происходит вокруг.
Лора взяла её руку, ловко и быстро обработала неглубокий порез перекисью, которая зашипела и запенилась, и начала накладывать лёгкую, почти невесомую повязку. Всё это время Арабелла кожей чувствовала на себе пристальный, неотрывный, изучающий взгляд. Дилан не сводил с неё глаз. Его тёмные глаза скользили по её волосам, мокрым от пота у висков, по её нервно сжатым, побледневшим губам, задерживались на странном, едва заметном, будто внутреннем перламутровом отливе на скулах, который проявлялся только при определённом свете.
– Так-то лучше, – наконец сказала Лора, закрепляя последний пластырь. – Старайся не мочить сегодня и не напрягать палец, и всё быстро заживёт. А тебе, Дилан, – она обернулась к юноше, строго поджав губы, – я чётко сказала отдыхать ещё полчаса после укола, а не вербовать в моём кабинете новых пациентов для светских бесед.
Тот только усмехнулся, так и не отводя заинтересованного взгляда от Арабеллы.
– Я не вербую, честное слово. Просто проявляю здоровый интерес к новым коллегам. Особенно к таким… сосредоточенным на своей работе.
Арабелла почувствовала, как по спине, от шеи и до самого копчика, пробежали ледяные мурашки, но это было уже не то странное, смутное волнение, что было секунду назад, а ужас узнавания и опасности. Она поспешно спустила ноги с койки, её кроссовки глухо стукнули по линолеуму.
– Спасибо вам, – коротко кивнула она Лоре и, так и не подняв взгляд на Дилана, почти побежала к выходу, ощущая его взгляд у себя на затылке.
– Увидимся, немая! – бросил он ей вслед, и в его голосе снова звенела эта вызывающая, бархатистая, полная тайного смысла усмешка.
Она резко, с силой захлопнула дверь, прислонилась спиной к прохладной бетонной стене коридора и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях. Палец больше не болел, боль растворилась в море адреналина. Теперь всё её внимание, каждый нерв, занимала одна мысль: Дилан.
«Он знает. Он должен был узнать меня по глазам, по коже в тот раз в лесу… Он охотник. Один из них. И он здесь. Нам нужно бежать. Прямо сейчас!»
Арабелла дёрнулась всем телом, чтобы бежать обратно к Силии, схватить её за руку и умчаться прочь, к выходу, к воде, к единственной безопасности, но её ноги будто вросли в пола. Она резко остановилась, схватившись руками за голову, сжимая пальцы в своих тёмных, ещё пахнущих рыбой волосах, пытаясь вдавить в себя хоть крупицу здравого смысла.
«Не могу. Я ещё не спасла детей океана. Я не выполнила обещание, которое дала им глазами.».
Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Она живо представляла, как Дилан, улыбаясь, поднимает тревогу, как сюда сбегаются все охотники, как их с Силией хватают за руки, заковывают в холодный металл, грубо запихивают в чёрный фургон и увозят в неизвестном направлении. Потом – бесконечные белые стены, стеклянный аквариум вместо комнаты, сотни исследующих, холодных взглядов учёных, уколы, пробы, эксперименты… Судьба, которая была хуже любой смерти. Но тут же, перебивая ужас, всплывали другие, не менее яркие картины: грустные, умные глаза дельфинихи Айлы, смотревшие на неё сквозь толстое, неодолимое стекло, бесконечные, тоскливые круги молодой акулы в её бетонном цилиндре, где негде было развернуться, и маленькие, пушистые пингвинята, звавшие её своим «воином». Она дала им слово. Отец дал ей три дня. Всего три дня!
«Что же делать?» – жгучая, слепая паника снова подступила к самому горлу, перехватывая дыхание.
Она медленно, с усилием выдохнула, пытаясь заглушить оглушительный рёв крови в собственных ушах. Нужно было думать. Хладнокровно. Не как испуганная девчонка, а как наследница престола, как та, кому доверена миссия. Дилан ведь не подал вида, что узнал её. Он вёл себя как обычно. Почему? Может, он не уверен до конца? Может, у него здесь свои, собственные планы? Или… он просто ждёт чего-то, чтобы действовать наверняка?
«Три дня, – жёстко напомнила она себе. – У меня есть детальный план и полный доступ, и теперь появилась ещё одна задача – избегать его. Любой ценой. Но сбежать сейчас – значит всё погубить».
Она с силой оттолкнулась от холодной стены, выпрямила плечи, заставив себя сделать глубокий, ровный вдох. Каждый шаг назад, в сторону шума и вони рыбного цеха, давался с огромным трудом, будто она шла против сильнейшего течения, но иного выбора у неё не было.
ДИЛАН
Едва дверь закрылась с тихим щелчком за незнакомкой, Дилан остался в кабинете один с Лорой. Он ещё долго смотрел на матовые створки, за которыми она скрылась, пытаясь поймать и понять, что именно так вцепилось в его внимание и не отпускает. Может, эти миндалевидные, невероятно выразительные глаза цвета самого штормового моря – слишком глубокие и печальные для простой работницы рыбного цеха? Или тот едва уловимый, странный перламутровый отлив на её скулах и шее, который он сперва принял за простую игру света от окна? Всё в ней казалось до боли знакомым, будто из давнего, важного сна, но мысль упрямо ускользала, как скользкая рыба из рук.
Лора поправила свой белый халат, сняла очки, протёрла их краем ткани и устало, с неодобрением посмотрела на него поверх стола. Он сразу уловил безмолвный смысл этого взгляда и мирно поднял ладони в знак полной капитуляции.
– Всё, всё, я понял. Ложусь обратно и не беспокою благородную леди, – заявил он и с преувеличенной, театральной покорностью растянулся на жёсткой кушетке, поправив под головой плоскую, безразмерную подушку. На его лице снова играла привычная, беззаботная ухмылка. Лора лишь тяжело, с обречением выдохнула, как человек, давно и хорошо привыкший ко всем его выходкам.
– Лора, – не выдержал Дилан минуты молчания, глядя в белый, потрескавшийся потолок. – Ну подскажи хоть немного, кто это была? Совсем новенькая? Никогда раньше не видел её.
Женщина отрицательно покачала головой, даже не глядя на него, и принялась наводить бессмысленный порядок на и так чистом столе с лекарствами, перекладывая пузырьки с места на место.
– И не подумаю даже начинать. Нечего смущать и без того загруженных моих работников. Она у нас, между прочим, одна из самых ответственных и тихих. Животные её просто обожают – стоит ей только появиться у любого аквариума, как все сразу же подплывают к стеклу, будто чувствуют что-то. Такого я редко видела за все годы.
– Ну вот, ты уже её похвалила, а имя-то какое? – не унимался Дилан, перевернувшись на бок и подперев голову согнутой в локте рукой. – Неужели это такая государственная тайна? Я же просто из вежливого, человеческого любопытства спрашиваю.
Лора бросила на него долгий, испытующий, предупреждающий взгляд. Она знала Дилана слишком хорошо – наследник семейного дела, выросший на палубах рыболовных судов, вечный сорванец и балагур с по-настоящему добрым сердцем, но и с упрямством десяти быков, если что-то запало ему в голову.
– Любопытство, особенно твоё, до добра ещё никогда не доводило, – проворчала она, но в её голосе послышалась слабая, неохотная уступка. – Ладно уж, скажу. Только если ты её хоть одним глупым словом обидишь или напугаешь своими дурацкими шуточками – сама покалечу. Медсестра я или нет! Обещаю, я всегда сдерживаю свои слова.
– Клянусь честью моряка, – с напускной, почти комичной серьёзностью произнёс Дилан, приложив руку к груди, где под футболкой билось ровное, спокойное сердце.
– Зовут её Арабелла, – наконец сдалась Лора, снова надевая очки на нос и принимаясь что-то быстро заполнять в толстом журнале. – Арабелла Спирс. Работает здесь не так давно, но вкладывает в дело всю душу, видно сразу. И сейчас, – она подняла на него строгий, материнский взгляд поверх стёкол очков, – ты немедленно забываешь это имя и оставляешь бедную, перепуганную девушку в покое. Она и так сегодня порезалась из-за общей суеты, а ты тут со своими ненужными допросами.
«Арабелла…» – мысленно, медленно повторил Дилан. Имя прозвучало необычно, мелодично, будто эхо далёкой волны, бьющейся о скалу. Оно отозвалось где-то в самой глубине памяти смутным, тревожным, непонятным звоном. Он всё ещё смотрел в потолок, но привычная, беспечная ухмылка с его лица медленно сползала, уступая место сосредоточенной, глубокой задумчивости. Глаза цвета штормового моря… Та самая паника, мелькнувшая в её взгляде, когда их руки соприкоснулись… Они уже встречались? Или просто испугалась незнакомого мужчины, как многие тихие девушки?
– Спирс… – пробормотал он себе под нос, ворочая в голове все знакомые фамилии портового городка. – Никогда не слышал такой фамилии в порту.
– Потому что она не отсюда, – отозвалась Лора, не отрываясь от бумаг и что-то помечая в журнале. – Приехала с дальних островов, говорит, что ищет простую работу и тишины. Так что дай же ты ей наконец эту тишину, Дилан. Мирно отлежи свои положенные полчаса и иди. У меня, слава богу, других пациентов сейчас нет, а дел невпроворот.
Дилан молча кивнул, делая вид, что полностью согласен и успокоился, но в голове у него уже крутились совсем другие мысли.
«Дальние острова…»
Он с детства плавал с отцом на их судне и, казалось, знал все окрестные берега и бухты как свои пять пальцев, но такого нежного, перламутрового отлива кожи, такого странного, почти неземного изящества в каждом движении, даже когда она просто сидела, он не видел ни у одной девушки. Он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться и вызвать в памяти тот смутный, обрывочный образ из прошлой ночи. Тёмный, сырой лес, погоня, крики… Он так и не разглядел толком их лиц в темноте и зарослях, но одна из них, та, что была старше и защищала младшую, была такого же хрупкого телосложения.
«Не может быть… Это же полное безумие», – мысль казалась дикой, нелепой, но чем дольше он думал, сравнивая детали, тем меньше она казалась совсем уж невозможной.
Дилан приоткрыл один глаз и украдкой, из-под полуопущенных ресниц, взглянул на Лору, погружённую в заполнение каких-то форм. Его назначенный час отдыха ещё не истёк, но кое-что, совсем небольшое расследование, он мог начать прямо сейчас, не вставая с этого неудобного ложа. Осторожно, чтобы не скрипнули пружины койки, он достал из кармана джинсов свой телефон и быстрым движением большого пальца начал набирать короткое сообщение, своему другу Лео, который работал в портовой администрации и имел доступ ко всем базам данных по трудоустройству.
«Эй, Лео, – напечатал он, стараясь не издавать звуков. – Проверь по своей волшебной базе, есть ли у нас зарегистрированный работник по имени Арабелла Спирс, и если есть её документы – откуда она родом, когда прибыла. Стало любопытно».
Он отправил сообщение, убрал телефон и снова улёгся на спину, глядя в белый потолок уже с совершенно другим выражением лица. Простое любопытство теперь смешивалось с острым, почти физическим охотничьим инстинктом, тем самым, что будил в нём азарт разгадки сложной тайны. И это чувство разгоралось в нём всё сильнее, вытесняя усталость и сонливость.
«Арабелла Спирс… Кто ты на самом деле? И что скрывают твои глаза цвета самой опасной и красивой морской глубины?»
