Текст книги "У любви свои планы (СИ)"

Автор книги: ОчумелаЯ Лина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

========== Часть 1 “В темноте” ==========

Величественное здание, вековой замок, в котором хранятся секреты, тайны и история семьи, которой уже нет.

Теодор остался один, совершенно один. Тот, кто был близким, стал дальше чем звёзды, а потом сгинул в чужой мести, исчез с лица земли. Теодор помнил отца, но не понимал.

Отец любил его, несмотря на свою приверженность к Тёмному Лорду. Однажды он ему сказал: «Никогда не иди за властью, тот, кто обещает тебе весь мир, сделает своим рабом. Живи только своим умом, не поклоняйся никому. Сохрани величайший дар – свободу.»

Слова отца он помнил и ненавидел Волан-де-Морта, режим, что он создал, людей, которых он поработил.

Величественные семьи распадались из-за того, что подчинялись какому-то полукровке, с жаждой кровавой власти. Волшебники шли за ним от страха, ради власти, ради величия и собственных мелких выгод, проливали кровь и исчезали в тёмной бездне небытия.

Он знал, что всё окончится именно так. Одержимость разрывает человека на куски, он становиться слабым от собственной зависимости. Лорд сгинул и потянул в бездну своих последователей, тех, кто служил верой и правдой, и тех, кто жаждал нового уровня власти.

Теодор сидел у камина и смотрел на пламя, которое плясало, словно было высшей властью над жизнью.

– Агуаменти!

Языки огня затрещали, словно огрызаясь, злобно зашипели и исчезли. Всё погрузилось в темноту, огонь был единственным источником света в этой комнате.

За темнотой обязательно приходит холод, потому что огонь дарует свет и тепло, и он – это власть. Но Теодор был уверен, что может противостоять этому. Он волшебник, может согреться и осветить себе путь с помощью магии. И ему не нужен огонь. Ему не нужна власть…

Он уснул, вот так в кресле у потухшего камина, и во сне он слышал её голос, видел её руки и даже ощущал запах. И это была единственная власть над ним, терпкая и нежная одновременно. Власть женщины над мужчиной самая непреодолимая из всех, и он это признавал.

Он проснулся среди ночи от неудобного положения, и открыв глаза понял, что находится в густой темноте. Нужно только сфокусировать взгляд и привыкнуть, даже в темноте ты обязательно увидишь очертания силуэтов, надо только сосредоточиться.

Теодор различил силуэт стола, камина, книжного шкафа и снова погрузился в сон.

Он был удовлетворён тем, что может победить такие незначительные препятствия, совладать с собой, не растеряться и полностью доверять только самому себе. Он специально создавал себе неудобства, по возможности уходил от комфорта, чтобы потом ни в чём не разочароваться и быть готовым ко всему.

И он был готов к тому, что та, о которой он думал, та, что приходила к нему во снах, даже в них никогда не приближалась к нему, не трогала его, и исчезала как только он протягивал свою руку. Он знал, что это препятствие он не преодолеет, но не мог перестать чувствовать. Чувства – это то, что контролировать становится с каждым дней сложнее.

Когда эти чувства появились он не заметил, они подкрались незаметно, словно на цыпочках, и в один миг накрыли его невидимым покрывалом. Он слабо представлял что такое любовь, и знал её только от отца. И то, любовь от него была в виде почестей и богатства. Отец не умел любить по-другому. Он оберегал своего сына и вкладывал в него вековые знания и наследие своего рода, связи и умение выжить. Нежность и заботу Теодор не знал с детства. И когда он почувствовал что-то к ней, ему казалось что это любовь. Та самая, которая приходит однажды и остаётся на всю жизнь. Он действительно так думал, и казалось, что нужно просто подождать.

Время играет важную роль, порой оно расставляет всё по своим местам. Иногда, упустив время, больше невозможно ничего вернуть, а иногда наоборот, стоит только подождать, и со временем всё получается именно так, как ты хочешь. Теодор выбрал третий вариант, и спокойно ждал, присматривая за ситуацией.

========== Часть 2 “Я, не она” ==========

Теодор шёл по какому-то магловскому району, шаг за шагом отдаляясь в никуда. Он не знал куда идёт, и не знал к чему придёт в самом конце. И мысли эти были не об улице, и не том неизвестном пути, по которому он сейчас шёл. Ведь он точно знал, что время, с которым он играл и на которое возлагал надежды, просочилось сквозь пальцы.

Теодор знал: та любовь, которую он нарисовал в своей голове, никогда не существовала.

Гермиона не будет принадлежать ему, не будет его любить, потому что её голова, душа и сердце были заняты другим.

Ему казалось, что он должен ненавидеть Малфоя, должен что-то сделать, уничтожить, растоптать, стереть его, но ненависти он не испытывал. Потому что сделать больно Гермионе он не мог, и Малфою тоже не мог, потому что тот стал частью Гермионы и её миром, светом, сердцем.

Иногда он вспоминал тот мир, который ему показывал отец. Где правят ненависть, безразличие, эгоизм, и умение идти по головам. Но Теодор не хотел, он знал, что счастье – оно не в разрушении, и решил, что больше никогда не сделает чего-то, чего она не захочет.

Пусть будет так, как есть, а он переживёт.

Он дышал холодным воздухом, пропуская через себя, и ёжился от этого ощущения. Теодор не любил холод. Ему нравилось тепло, он любил тёплое время года, солнце и таких тёплых людей, как она.

Он продолжал идти, игнорируя холод, и не стал доставать волшебную палочку, чтобы согреться, он всё ещё тренировал себя.

Он учился не испытывать страха, чувства дискомфорта от холода, и не нуждаться ни в чём, без чего он может обойтись. Единственное, что ему было нужно – это волшебная палочка, потому что он был Волшебником, и не собирался ничего менять.

Резко появилась громко нарастающая музыка, и он знал, что такие заведения называются ночные клубы, увеселительные заведения для маглов.

«А почему бы и нет?» – сам себе задал этот вопрос Теодор, и пошёл на этот теребящий нервные клетки звук.

***

Он проснулся от какого-то странного, жужжащего звука. Открыв глаза, осмотрелся и резко вскочил с кровати. Комната, в которой он находился, была ему не знакома. А в голове что-то сжималось и странно болел глаз, какая-то пульсирующая, неприятная боль.

Картинки воспоминания пролетели в его голове так быстро, что он сначала даже не смог разобраться, что происходит.

Музыка. Теодор вспомнил ночной клуб, и алкоголь, много алкоголя. Магловские напитки были приятными, обжигающими и казалось похожими на такие, к каким он привык, но почему же так плохо? Эффект был не таким, как обычно, и это было странно. Неужели Маглы пьют это, чтобы потом умирать от боли?

Он хотел выпить пару зельев, но понял, что находится… Понятия не имел, где он находится, но оглядевшись он понимал это – магловский дом.

Этот неприятный, жужжащий шум закончился и наступила тишина. Теодор ещё раз осмотрелся и понял, что он находится в очень светлой и уютной комнате бежевых оттенков. Здесь всё было мягкое, нежное и пахло цветами.

Яркий свет, громкая музыка, какая-то стойка, маглы называют это бар. Да, всё точно также, как и у них, только нет волшебства. И кто говорил, что они совершенно другие? Такие же, точно такие же, как и волшебники, просто всё немного сложнее.

Он вспомнил как к нему подошла девушка. У неё были красивые волосы и очень мягкая улыбка.

– Доброе утро? Ты извини, я, наверное, тебя разбудила. Просто встаю очень рано, потому что нужно выгулять собаку, а потом в университет, – нежный голос прерывал его воспоминания.

Посмотрел на ту, которая вошла, он понял – это та самая девушка с красивыми волосами и мягкой, трогательной улыбкой. Она держала в руках поднос, и Теодор ощутил приятный аромат.

– Что это?

– Это кофе и тосты с сыром. Извини, я не знаю, что ты любишь, – она снова улыбнулась.

Теодор откинул покрывало и понял, что обнажён. Это было бы понятно, ведь он провёл ночь в чужом доме, с человеком противоположного пола, и совершенно не помнил той самой ночи. Но всё-таки было некомфортно, и это чувство посетило его впервые за долгое время. И он постарался не показывать ей свое удивление и странную реакцию.

– Извини, а где моя одежда?

Девушка смутилась и на минуту её улыбка исчезла, а потом она снова улыбнувшись, засмеялась.

– Всё в порядке! Ты мне ничего не должен, и если хочешь, всё останется как есть. Мы сейчас выйдем, как будто ничего и не было. Я всё понимаю, ничего страшного, – но в её голосе была какая-то тихая грусть.

– Нет, ты не поняла,– он старался сказать это мягче, – Я просто ничего не помню, и у меня очень сильно болит голова, потому что даже не знаю, что пил. Я впервые был в таком месте, и алкоголь, я впервые пробовал такой алкоголь.

– Такой? – она пожала плечами. – Обычно я тоже не люблю, – она запнулась на минуту. – Но вчера… Я рассказывала тебе, но ты наверное не помнишь. Человек, которого я любила предал меня, изменил, и я подумала, мне посоветовали, что… – она прервалась. – Пей свой кофе, и если ты не любишь сыр, то я могу тебе сделать просто тост с маслом. Приятного аппетита, Теодор.

И она как ни в чём не бывало стала заниматься своими делами. Открывала ящики, доставала одежду, открыла окно, и он слышал как где-то отдалённо журчит вода. Потом она принесла его одежду.

– Ты знаешь, вчера, увидев тебя в таком костюме, я была очень удивлена. В ночной клуб, как на бизнес встречу – это было странно и необычно.

– О, значит дело всё в костюме, буду знать, – он наконец улыбнулся и расслабился. – Послушай, я ничего не помню. Смутно и эпизодами. Но когда я проснулся, до того как ты вошла, я вспомнил тебя, твои волосы, твою улыбку. Я не помню, что было ночью, и вообще мне кажется, что моя голова сейчас разорвётся на части, но я никогда ни о чём не жалею. И спасибо тебе за то, что было.

Она улыбнулась и засмеялась, звонко, и очень нежно. Так что Теодор больше ни о чём не думал.

Он взял свою одежду и встал. Он больше не стеснялся своей наготы, потому что понимал, что с этой девушкой у них всё уже случилось и время не повернуть вспять.

Когда он привёл себя в порядок, оделся, то подошёл к ней. Девушка сидела у зеркала и расчёсывала свои красивые волосы: они были каштанового цвета с медным оттенком. Он дотронулся кончиками пальцев до них.

– У тебя очень красивые волосы!

– Ты мне говорил. Как у неё. У меня волосы, как у неё.

Эти слова словно стрелы проникли в сознание Теодора, и он всё понял.

– О, эти напитки не только стирают память, ну и развязывают язык. Нет, твои волосы красивее, их оттенок другой, и ты другая.

– Да, я другая, и я – не она, а ты – не он. И для меня это впервые, когда я привожу кого-то в свой дом, – она замолчала и улыбнулась самой себе, своему отражению. – Но всё случилось, и мне ты нравишься, просто так. Мы можем с тобой никогда больше не увидеться, но я буду вспоминать, что ты подарил мне столько тепла, которого мне хватит на целый год. Спасибо, Теодор, – она улыбнулась снова, откинув свои волосы назад так, что они коснулись его и он почувствовал этот нежный, цветочный запах.

========== Часть 3 “Веление души” ==========

Теодор отпустил Гермиону в тот момент, когда написал ей письмо. Он все объяснил, и обязательно постарается исправить. Нельзя вмешиваться во что-то, что не подвластно ему.

Ему были неподвластны чувства Гермионы и Малфоя, и он сделал несколько шагов назад.

Он уже не знал, что испытывает, но не мог игнорировать то, что чувствует она. И он сделал шаг навстречу им, что означало сделать несколько шагов назад для себя.

Он погрузился полностью в свою жизнь, выстраивание стратегий и дальнейших планов. Следующий год для него – это год обучения в высшей школе волшебства, потом снова Министерство, новый отдел и карьерная лестница, по которой он хотел подниматься и только вверх.

Вечерами он много читал, и не только книги из библиотеки мэнора Ноттов, а также те самые, обычные, магловские.

Он уже несколько раз ходил в магловский кинотеатр и смотрел фильмы. В компании с разными девушками. Каждая была прекрасно собой и своим внутренним миром. Маглы стали его досугом.

Но он так и не смог перейти ту грань, которую он перешёл тогда, в ту ночь, с той девушкой с красивыми волосами и мягкой улыбкой.

Что-то мешало ему, как невидимая тонкая цепь, что держала его на привязи.

Одним вечером он познакомился с девушкой, совершенно противоположной той, с кем он провёл ночь, и той, о ком запрещал себе думать. Её волосы были светлые, а глаза светло-голубые, она непринуждённо общалась и часто смеялась. Она пригласила его к себе, и это был абсолютно другой дом, в котором царил бардак и пахло краской. Он впервые был натурщиком и впервые видел как работает художница, и эти несколько часов были для него благодатными. Теодор запоминал её черты лица так же, как она его. У них ничего не было, и они остались добрыми знакомыми, но то, что между ними было, для него значило намного больше.

Никто из этих девушек даже не знал, что испытывают Теодор когда общается с ними, что каждый раз он ставит точки между тем миром и тем воспитанием, которое получил.

Ещё одно знакомство произошло случайно в парке, одним тёплым вечером. Эта девушка также пригласила его домой, но это был другой дом, с множеством квартир и видом с высоты. Прикасаясь к ней, он не испытал совершенно ничего, и рассказал ей о том, что чувствует. Они проговорили несколько часов, каждый из них рассказал свою историю, а потом она научила его готовить пиццу. Это было удивительно и необычно для него, она постоянно смеялась. Ей было весело смотреть, как он натирать сыр или удивлённо открывает холодильник. Ей было весело, а ему спокойно.

Так протекала жизнь Теодора Нотта, и с каждой минутой отдаляла его от Гермионы Грейнджер, и он даже не замечал, что всё налаживается.

***

Где-то в глубине души Теодор прятал желание быть с ней.

Возможно, чувство Гермионы останутся без ответа, и тогда у них непременно что-то может получиться. Не потому что он был неуверен в её чувствах, а потому что он не доверял Малфою.

Все эти годы он для него был человеком загадкой, непредсказуемым и совершенно нечитаемым. Его эмоции трудно было предугадать, а поступки были порой внезапными. Так и его чувства к Гермионе оказались неожиданными. Нотт всё ещё не был в нём уверен, и казалось, что мираж под названием Гермиона Грейнджер может оказаться реальным.

Но сегодня, когда Малфой предложил Гермионе сходить с ним в книжный магловский магазин, Теодор понял – всё потеряно навсегда, потому что для Гермионы это был шаг навстречу к ней и её миру, и десять шагов вперёд от их совместного прошлого.

Это был ход конём, который Малфой грамотно сделал. Делал это он специально, или просто хотел приблизиться к Гермионе, Теодор Нотт не знал наверняка. Только вот знал точно, что этот шаг их обязательно сблизит.

Он не почувствовал ярости внутри, или сердца, разбивающегося на куски, просто опустошение и тишину в голове.

Сразу после книжного клуба он оказался в своём родном Нотт мэноре, в этих тёмных стенах, в полумраке и с запахами прошлого. Он хотел побыть наедине, и ни один домашний эльф не посмел бы нарушить уединение Нотта.

Так он провёл несколько часов в полной тишине и бездействие. А потом вспомнил мягкую улыбку и красивые медные отливы волос, и ему непременно захотелось снова оказаться в том доме. Он решил, что веление души нужно непременно исполнить, и аппарировал.

========== Часть 4 “Близость” ==========

Теодор стоял на пороге крыльца, смотрел на дверь её дома и думал: зачем он здесь оказался?

Желание было таким неоспоримым, таким колющим, что он даже не думал сомневаться. И вот, он тут.

Может быть, её нет дома, ведь он понятия не имел чем она занимается. То, о чём она ему рассказала тогда ночью, он не помнил, но узнал из рассказа утром, что её предал возлюбленный. Это всё, что он знал о ней.

Теодор понимал, что такая боль и одиночество повлияли на её поступок. Опрометчивый, необдуманный, но именно это решение свело их, даже если на одну ночь.

И это уединение совершенно с посторонним мужчиной, за которое он её не осуждал. Теодор вообще никогда не осуждал. Каждый человек решает что ему делать, и с кем ему проводить время. И эта ночь была для неё необходимой, а для Теодора осталась тайной. Он так ничего и не вспомнил.

Он так и стоял бы на пороге её дома, в тишине приближающейся ночи. Она открыла ему сама, возможно, видев его из окна или испытав то самое предчувствие.

– Проходи, я могу накормить тебя ужином, или мы можем просто попить чаю. Я рада тебя видеть, Теодор, – всё та же мягкая улыбка.

Он вошёл, и с порога почувствовал цветочный запах и светлый уют этого дома. Теодор был рад её видеть, рад тому, что послушал своё внутреннее чувство и вот сейчас он здесь.

– Я просто захотел тебя увидеть, особо не думал.

Она улыбнулась ему и поставила чашки на стол.

– У меня есть травяной чай, правда не знаю, любишь ты… – он прервал её.

– Я люблю чай, и не люблю алкоголь, особенно… – он запнулся, чтобы не сказать магловский, и добавил – После прошлого раза не люблю вообще. Знаешь, я предпочитаю помнить все события, которые происходят в моей жизни.

Она смущённо улыбнулась и робко посмотрела на него.

Она была красивая. Её кожа с лёгким загаром была тёплой и манящей, а эти игривые веснушки на носу… Глаза такие большие и, несмотря на боль и пережитое расставание, весёлые. Робкие движения, и этот навязчивый цветочный запах, который ему очень нравился.

– Я могу остаться на ночь?

– Да, оставайся. Я живу одна, ты мне не помешаешь, даже наоборот.

Они пили чай, говорили обо всём, о том, что не касалась их двоих. Просто обо всём простом, и совершенно неважном.

Она рассказывала ему как нужно правильно заваривать чай, о том как недавно съездила в Индию. Ему нравились подобные истории, многие он не понимал, потому что не знал всех тонкостей магловского быта, но ему было интересно.

Он хотел рассказать о себе, но не знал с чего начать, ведь многого рассказать он не мог, а говорить что-то было нужно. Врать ему не хотелось, впрочем, Теодор это дело не любил и не умел, а чтобы придумывать, на это нужно было время. А время всё так же торопилось, и за ночью следовало утро. Утром всегда всё по-другому.

Теодор любовался ей, и в один миг, когда она встала и пошла что-то взять, просто встал и подошёл к ней так близко, что её запах одурманивал. Он дотронулся ладонями до её скул, провёл по ним большими пальцами, словно проверяя её реальное существования. Она прижалась к нему, словно ждала этого, и её руки проскользнули по его спине. Это движение было доверительным, он понял, что она хочет того же, чего хочет он.

Теодор взял её за талию и, приподняв, посадил на стол. Её мягкие губы, жаркое дыхание, закрытые глаза и снова этот запах, который обволакивал и будоражил его изнутри. Его мысли словно остановились, и он слышал только её дыхание: мелодичное, прерывистое.

Всё произошло очень быстро.

Он даже не помнил как сжал её бельё в своей руке и скинул на пол, а она поддавалась ему, каждое движение говорило о том, что она согласна. Это молчаливое согласие было для него бальзамом и возбуждало ещё больше.

Всё продлилось недолго, ритмичные толчки и её стон. Казалось, это не может закончиться. Но это кончилось в один момент. Он прижал её тёплое тело и окунулся в аромат её волос. Они были мягкие и, теряя равновесие, он уткнулся в них, ладонями упираясь в стол, удерживая самого себя.

– Прости, я не знаю, что должен говорить, но кажется я сделал что-то неправильное.

– Если ты про этот казус, то не переживай, я принимаю таблетки.

– Что?

Она своими тёплыми ладошками как бы отодвинула его, и мягким взглядом, всё таких же улыбающихся глаз, посмотрела на него.

– Теодор, ты не перестаёшь меня удивлять своими странными вопросами, но мне это нравится. Противозачаточные таблетки, женщины иногда их принимают, чтобы не забеременеть. Нежеланная беременность, понимаешь? – она вздохнула.

– Извини, я понял, просто…

– Не то, чтобы я не хочу ребёнка. Просто, я не хочу вот так… Ты знаешь, я всё-таки человек консервативный, хотела полюбить одного человека, прожить с ним всю свою жизнь, и чтобы он был моим единственным мужчиной. Но, к сожалению, у жизни свои правила, – она пожала плечами. – Я по привычке принимаю таблетки, и знаешь, всё-таки это хорошо. Например, твой казус… – и она мягко улыбнулась.

– Прости! – он прижал её очень сильно и погладил по голове, ему нравилось, что между его пальцами скользят волосы. – Да, я не должен был… – он сказал это тихо.

Он понимал, что забывает, что это маглы и у них всё по-другому, это не взмах волшебной палочкой и всё нейтрализуется. И ведь даже у волшебников есть такие зелья, как же он мог про это забыть.

– Я просто не очень опытен, и это странное поведение, наверное, это последствия моей неопытности, – он сказал это уверенно и спокойно.

– Я не поняла, если честно… – сказала она. – Это невозможно понять, потому как ты себя ведёшь. Ты был уверен, и сейчас, и в ту ночь.

– Мне очень жаль, что я не помню той ночи, ведь это был мой первый опыт. Хреново, что я его не помню.

Она отстранилась и посмотрела на него. И в этом её взгляде что-то было нежное и волнительное, он обхватил её голову руками и прижал к своему лицу.

– Ничего не говори, давай просто помолчим.

И они молчали столько, сколько было нужно, а потом просто пошли в её кровать и уснули.

========== Часть 5 “Неожиданно ” ==========

Теодор сидел в кафе похожем на средневековый замок. Именно поэтому оно ему и приглянулось – навеяло воспоминание о Хогвартсе. Эти имитированные свечи, картины в позолоченных рамках, тональность – всё напоминало о былых временах. И пусть вокруг были люди в современной одежде, напоминали Теодору о том, что это обычные маглы, ему это даже нравилось. Было непривычно комфортно находиться здесь, и он заказал вино, по словам официанта, самое лучшее в этом заведении. Продегустировав его, он удивился богатому и яркому оттенку, тонкому аромату, и вздрогнул, когда чья-то ладонь легла на его плечо. Он не обернулся, лишь поставил бокал на стол.

– Я знаю, что ты женщина. Твоя ладонь лёгкая, и небольшого размера, а ещё я чувствую твой парфюм: он очень резкий, пряный и похож на мужской, но в нём есть что-то определённо женское. Кто ты, незнакомка?

– Нотт, у тебя определённо есть талант прорицания, зря ты ему уделял так мало внимания в Хогвартсе.

Нотт закатил глаза – это была никто иная, как Пэнси Паркинсон. И несмотря на то, что она не вышла из-за спины, Теодор узнал её голос.

Странно то, что он не узнал её духи, ведь Пэнси была всегда рядом, все школьные годы, и он должен был их узнать. У Теодора была память на запахи, в его голове на любой аромат была моментальная ассоциация. Но запах Пэнси он не узнал, и это говорило о том, что она была ему безразлична как человек и как девушка.

Она присела рядом и положила свои руки на стол, словно показывая, что она безоружна. Теодора эта выходка насмешила.

– Что ты, смеёшься? О, магловские напитки пошли в ход, да ты деградируешь, Нотт. Это заведение… – она развела руками. – Вино, что дальше? Возлюбленная магл?

– Знаешь, Пэнси, а я уже полностью деградировал. Ведь последнее, что ты сказала, у меня уже есть.

Пэнси сдвинула брови и поджала губы. Ей явно такой ответ не понравился.

– Было бы это правдой, – она сделала небольшую паузу, и на два тона выше ответила, – Но ты всё ещё ходишь третьим у этой сладкой парочки, и как только они пошли уединиться, ты пришёл сюда и купил вино. Что-то празднуешь, Нотт?

– А ты что, шпионила в кустах? Тебе не даёт покоя то, что маглорождённая смогла завладеть самим Драко Малфоем? Пэнси, а я думал, с годами ты становишься умнее.

Она хотела что-то ответить, очень резко ответить, но в этот момент подошёл официант, и поинтересовался, желает ли она что-нибудь.

– Мне что-нибудь покрепче, не вот это красное… – и она хотела сказать что-то очень едкое, но посмотрев на Теодора поняла, что ему это не понравится. – Что-нибудь покрепче, пожалуйста, и ещё мясо с кровью.

Теодор засмеялся и Пэнси поёживалась, так как будто замёрзла.

– Я жду эту щепетильную историю о том, как ты проводила время в кустах.

– Отстань и заткнись, Теодор. Я не хочу об этом говорить.

– Правда? Ты пришла, села за мой столик, в это кафе, которое выбрал я, и говоришь мне заткнись? Тебе не кажется это странным?

– Мне всё это кажется странным, – и она развела руками. – Ты, я, и это маггловское кафе.

– Тихо, тихо, Пэнси, а то подумают, что мы какие-то сектанты. Кафе как кафе, кстати, между прочим, не дешёвое и весьма неплохое.

Пэнси лишь фыркнула и уставилась на бокал, как будто разглядывая цвет вина.

– Как думаешь, у них всё серьёзно?

– Да, – тихо сказал он и сделал глоток из своего бокала. – Более того, нравится тебе это или нет, Малфой её, кажется, любит.

– Кажется? Ты сказал кажется, а это означает, что ты не уверен. Ты не уверен в нём или в ней?

– А ты хорошо знаешь Малфоя?

Пэнси пожала плечами.

– Это странно, Пэнси Паркинсон. Ведь ты не отходила от него ни на шаг, всегда была рядом. Можно было подумать, что ты знаешь его лучше, чем себя.

– Это было давно, – она замолчала, а потом подняв на него свой взгляд, вздохнула, – Просто его отец и он, ну, они были… – снова это короткая пауза. – Для меня было важно, что обо мне говорят, а Малфой был идеальным вариантом для брака и для отношений о которых бы говорили. Но потом… Всё изменилось.

– Потом, это когда он стал пожирателем смерти?

– Нет, не поэтому. Ты же знаешь, что я не боялась этого и… – он оборвал её на полуслове.

– Да, я знаю, что твои родители, как и мой отец, фанатели от того самого Лорда, который хотел изменить мир и истребить вот это всё! – он развёл руками. – Я знаю, что на последнем курсе ты поддерживала его режим и хотела чтобы все сдали Гарри Поттера и массово встали на ту самую, тёмную сторону. Я всё знаю, Пэнси, так что же сделал Драко не так?

– Ничего! Просто не до этого стало. После войны было тихо, не было больше того, что было раньше. Мы стали изгоями, и игра в любовь с Малфоем стала бессмысленна. У нас же с ним ничего не было, Теодор. Все твои ухмылки, усмешки, они на пустом месте, – ее голос немного дрогнул. – Да, я была всегда с ним рядом, мы росли вместе, как и с тобой, и мне казалось, что он идеален, но потом… – она замолчала, взяла бокал Теодора и сделала большой глоток.

Поморщилась и, тихо поставив бокал, продолжила:

– Я благодарна Малфою, что он вовремя остановил меня и мы не зашли слишком далеко. Он пошёл своей дорогой, а я своей. Мы попали с ним в Министерство по условиям суда, и подписали договор. Тогда я поняла, что ничего не почувствовала. И наконец, я впервые посмотрела на другого мужчину. И мне не нужен Малфой, мне нужен тот, за кем я сегодня следила.

Между ними наступила тишина. Вокруг было много звуков, кто-то говорил, тихий шёпот за соседнем столиком, звон бокалов и стук приборов. Официант подошёл, поставив мясо с кровью и виски для Пэнси Паркинсон. Они смотрели друг на друга, не отрывая взгляд.

Теодор был человеком, который не переспрашивал, а если и делал это, то хотел услышать ещё раз то, что ему говорят. Он всё понял, понял, почему она пришла в этом магловское кафе.

========== Часть 6 “Нравится?” ==========

Теодор проснулся с первыми лучами солнца, и открыв глаза, увидел перед собой мирно спавшую Пэнси Паркинсон. Она расположилась на большой двуспальной кровати, места на которой ей было определённо мало. Она умудрилась занять столько места, сколько двум взрослым людям будет много, и это вызывало у Теодора улыбку.

Рассматривая её черты лица, он понял, что никак не мог вспомнить, какая она была в школе.

Она всегда была рядом. Балы, собрание, дружески посиделки отца, и везде были Паркинсоны со своей единственной, взбалмошной дочерью – Пэнси. Эта девчушка всегда держалась рядом с Драко Малфоем, следуя за ним по пятам и вторила ему, только ему.

Теодор всегда был нейтрален, держался от них в стороне. Книги, его всегда больше интересовали книги.

В школе Пэнси была агрессивной, самодовольной и острой на язык, а Теодор по-прежнему держался в стороне.

Вздохнув, он подумал, что Пэнси Паркинсон повезло, что Волан-де-Морт проиграл, а она не познала всех прелестей тёмной власти. Эта девочка не понимала, что власть – это кровавая смерть, мучение, и беспросветная тьма. Когда она в Хогвартсе хотела поддержать Волан-де-Морта-Морта и подговаривала слизеринцев пойти на этот шаг, то не понимала, о чём она говорит и на что соглашается. «Выскочка с горячим сердцем и полным отсутствием мозгов», – так о ней тогда думал Теодор.

И сейчас она мирно спала, а спящая Пэнси Паркинсон нравилась ему куда больше, чем та, которая вот-вот сейчас проснётся.

У неё была красивая, чистая кожа, пухлые губы, и определённо смешные черты лица. Её волосы стали длиннее, а сама она стройнее. Но даже у спящей Пэнси была какая-то власть и сила, было что-то в ней мужское.

Пэнси резко открыла глаза, совершенно не подавая признаки того, что просыпается. Просто распахнула их и уставилась на Теодора.

– Ты на меня пялишься? – спросила она тихо и грубо.

– Я бы хотел сказать, что любуюсь тобой, но да, я пялюсь, – он ответил и засмеялся.

Пенсия пошевелилась, её глаза округлились, и она быстро посмотрела на Теодор, а потом приподняла одеяло.

– Какого хрена я голая?

– Послушай, мужчина и женщина находятся в отеле, и это нормально, что на утро они обнажены, – почти шёпотом сказал он.

– Ты охренел? – ещё громче спросила она. – Ты что, притащил меня в отель? – она осмотрела комнату быстрым взглядом. Магловский отель? – голос стал ещё громче.

– Да, это магловский отель, и думаю, что это самое важное для тебя, судя по поставленным вопросам. А то, что ты… – и он указательным пальцем прочертил что-то непонятное в воздухе.

– Мы, что… —она резко прервала то, что хотела спросить.

Теодор ничего не ответил, а просто смотрел на неё.

– Успокойся, Паркинсон! Между нами ничего не было, если ты про физический контакт, то не было. Просто ты, которая любит крепкие напитки, мягко сказать, не подтвердила свою приспособленность к ним. Тебя вырвало, и я еле унёс тебя. Я побоялся куда-либо аппарировать, потому что ты была не в самом лучшем состоянии, и в общем мы оказались тут.

– Ты можешь это всё говорить своим магловским дурочкам, но не мне! Ты мог воспользоваться заклинанием и очистить, или высушить мою одежду, но никак не раздевать меня, – она злилась и слова были резкими.

– Я как-то об этом не подумал…

– Правда? Знаешь, есть несколько вариантов: либо ты это сделал специально, либо ты совсем охренел со своей любовью к маглам и Гермионе Грейнджер, – последние два слова она сказала так презрительно, что была похожа на фыркающую жабу.