Текст книги "Полное погружение в Хвост феи (СИ)"
Автор книги: Nikyliya
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
Она говорила все это, отвернувшись к окну, словно рассказывая о несчастной судьбе своей лучшей подруги крупным снежинкам, которые так любила Люси, частенько по-детски ловя их языком. Закончив свой монолог, аловолосая обернулась и смерила парня, опустившего глаза в пол, выжидающим взглядом.
Он молчал.
Между ними повисла гнетущая тишина. Руки Нацу непроизвольно сжались в кулаки, демонстрируя выступившие побелевшие костяшки. Эльза могла физически почувствовать злость, которая поднималась в парне, окутывая его тело незримым огнем. Она еще никогда не видела его таким.
– Ты знаешь, где она сейчас? Дома? – Наконец, подал голос Нацу, все еще сверля взглядом светлый деревянный паркет. Ему с трудом удавалось сдержать свою злость. У него в голове никак не укладывалось, что подобное было возможно в двадцать первом веке.
«Моя жизнь мне не принадлежит» – всплыл в воспоминаниях ее тихий мягкий голос. Эта фраза взрывалась в его голове, усиливаясь в геометрической прогрессии. Это был тихий крик о помощи, который он тогда не понял. Не придал значения. Он просто не думал, что все может быть так серьезно.
– Я так понимаю, ты ни новости не смотришь, ни радио не слушаешь? Уже второй день только о ней и говорят, – отозвалась Эльза, прибавляя звук радиоприемника.
– …вые новости о знаменитом приеме в особняке Хартфилиев, в честь помолвки красавицы Люси Хартфилии и блистательного Стинга Эвклифа. Да-да, дамы и господа, я скорблю вместе с вами. Самый завидный жених уже занят, так же, как и самая завидная невеста. Но, хоть мое сердце и разбито, это не мешает мне радоваться за эту прекрасную пару! Присылайте к нам в студию ваше мнение по поводу этого неожиданного для всех союза, обсудим это вместе, – задорно вещал из динамиков писклявый голос ведущего радиоэфира. – А для тех, кто в танке, напоминаю вам, что прием состоится уже завтра, но присутствовать там сможет далеко не каждый. Увы, но вход только по приглашениям. Насколько я слышал, это будет костюмированная вечеринка, идея невесты. Ох уж эти романтичные барышни. Что ж, а нам остается лишь пожелать молодым счастья!
– Я туда не приглашена, – хмуро заметила Эльза, убавляя звук.
– Она точно не хотела этой помолвки? – Что-то для себя решив, вкрадчиво поинтересовался Нацу, на лице которого появилась хитрая ухмылка. В его глазах заплясал привычный озорной огонек, заставляя Эльзу вспомнить того Нацу, которого она знала еще с детства.
Тогда она поняла, что сделала правильный выбор, доверившись ему.
– Точно, – уверенно заявила Эльза, заставляя Нацу улыбаться еще шире. – Что ты задумал?
– Как что? – Наигранно удивился парень, задорно взъерошивая свои волосы. – Давненько я не бывал на костюмированных вечеринках, а ты?
***
– Это вообще законно? – Взволнованно спросила Эльза, стоявшая за спиной Нацу, постоянно оглядываясь, будто представители правопорядка могли в любую минуту ворваться в компьютерный класс их универа.
– Нет, конечно, – фыркнул Грей, сидящий рядом со своим другом, пальцы которого быстро стучали по клавиатуре.
– Если есть варианты позаконнее, с радостью выслушаю, – усмехнулся воодушевленный Нацу. Наконец, он чувствовал себя в своей тарелке, чувствовал, что все делает правильно. На душе, в которой, уже целую неделю, бушевал ураган чувств, наконец, стало легко и спокойно. Он чувствовал уверенность в своих действиях на кончиках своих пальцев, которые ловко перебирали клавиши клавиатуры. – Есть!
Наконец, его двухчасовые старания принесли свои результаты. Грей, Эльза и Жерар, которые все это время увлеченно наблюдали за работой своего розововолосого друга, придвинулись ближе, уставившись в экран ноутбука. Если Грей и Жерар одобрительно хмыкнули, то Эльза не понимала ровным счетом ничего.
Заметив ее непонимающий взгляд, Жерар, невзначай придвинувшись к девушке ближе, решил прояснить ей ситуацию:
– Нацу только что взломал сайт, на котором проходит кастинг обслуживающего персонала на прием.
– И что нам это дает? – Все еще не понимая, поинтересовалась Эльза, слегка краснея от того, что рука Жерара едва уловимо касалась ее ладони, заставляя мысли путаться.
– Да как что?! – Взревел Нацу, оскорбленный тем, что Эльза не стала восторгаться его успехам. Он обиженно обернулся к ней и поднял взгляд, убеждаясь, что она не шутит. – Мы сейчас добавим в эту базу свои имена, при этом поместим их в самые топы рейтингов. Таким образом, нас, с вероятностью девяноста девяти целых и девяти десятых процентов, возьмут на эту работу, и мы сможем попасть на бал!
Брови Скарлетт удивленно поползли вверх. Неужели Нацу был настроен настолько серьезно, что готов был пойти на такой рисковый шаг, нарушать закон ради Люси? А готова ли она сама пойти на это ради своей подруги? Да и чем их присутствие могло ей помочь?
– Хорошо, – задумчиво протянула Эльза, начав мерить комнату широкими шагами, которые помогали ей думать. – Но что нам это даст? Что мы будем делать, попав на прием?
– Хороший вопрос, – подтвердил Грей, начинающий сомневаться в том, что у его друга не съехала крыша за эту неделю одиночества.
– Честно говоря, я пока не знаю, – признался Нацу, но, вопреки всему, его лицо озарила широкая улыбка.
«Точно тронулся» – пронеслось в голове Грея.
– Я не вынуждаю вас идти туда со мной, – уже более серьезно продолжил Драгнил, неосознанно теребя край своего светлого шарфа. – Если нас поймают, будет очень плохо. Мы нарушаем закон. – Парень обвел свою новоиспеченную «команду» оценивающим взглядом. Ребята сомневались, и он их не винил. Это была его цель, не их. – Но я иду туда. Не знаю, как, но я не могу оставить в беде свою напарницу.
Решимость в его глазах, то тепло, что он излучал, когда говорил о ней. Это невозможно было подделать. И он заражал этим и других, зажигал их своим огнем, словно потухшие свечки. Твердость его голоса вызывала непонятные мурашки по всему телу. Неужели это Люси сделала его таким? Вернула того самого Нацу, которого они все знали когда-то? Еще не разочаровшегося в жизни, с огнем в глазах и пылающим огромным сердцем, которое всегда было открыто для друзей?
– Я с тобой, – уверенно заявила Эльза, становясь похожей на Титанию, с нотками стали в голосе.
Жерар и Грей встали рядом с ней.
========== Глава 15. Свобода ==========
Солнце клонилось к закату, играя в заснеженном саду причудливыми бликами. Смотря на них со второго этажа особняка Хартфилиев, Люси ненароком заулыбалась, впервые за эту мучительную неделю. Эти переливы света казались ей настолько волшебными, что хотелось взмахнуть рукой и, в одночасье, слиться с ними воедино. Так же как они, сверкать на белоснежном покрывале, дарить улыбки тем, кто смог обратить внимание на такое маленькое и простое чудо.
Но долго задерживаться на ее лице улыбке было не суждено. Закрыв за собой балконную дверь, девушка, шурша тяжелой юбкой, вернулась в свою комнату, заставленную цветами. Их запах, который заполнил каждый уголок небольшого помещения, казался бы ей невероятно сладким и приятным, если бы не было так горько.
В очередной раз, Люси встала перед огромным зеркалом в пол, которое совсем недавно принесли сюда служащие, осматривая свое отражение печальным взглядом.
Перед ней стояла статная принцесса, иначе и не назовешь. Вся ее внешность так и кричала о своей красоте, блистательности, идеальности, о своем статусе. Волосы были собраны в высокую прическу, редкими прядями небрежно спадая на ее плечи. Круги под глазами были мастерски замаскированы, делая тон ее лица идеально ровным, а зарумяненные щечки подчеркивали ее точеные скулы. Золотое платье в пол причудливо переливалось на свету, превращая ее в драгоценную скульптуру.
Люси видела в отражении совершенно другую девушку.
Белоснежная венецианская маска ждала своего часа на прикроватной тумбочке. Только ей одной была рада Люси. Под ней она могла, хоть и частично, но спрятать свое лицо. Спрятать за ней эту принцессу, которой она не хотела быть.
Сегодня был тот самый день. День ее помолвки.
В комнату ворвалась запыхавшаяся Мари, занося очередной букет от людей, которые спешили поздравить ее с помолвкой, которых сама Люси даже не знала. Женщина изо всех сил пыталась выглядеть веселой, но Люси слишком хорошо ее знала, чтобы не заметить едва проступившие морщинки на лбу. Она грустила вместе с ней. Наблюдая за этой теплой доброй женщиной, словно источающей свет, девушка в очередной раз убеждалась, что делает все правильно.
Когда отец заговорил о помолвке со Стингом, Люси словно взорвалась. Копившееся годами раздражение, наконец, нашло свой долгожданный выход. Тогда она впервые высказала отцу все, что думает о нем.
– Можешь делать со мной, что хочешь, но я не выйду за него, – категорично заявила девушка, смело смотря в его холодные глаза, вмиг наполнившиеся яростью.
– Как скажешь, Люсьена, – спокойным голосом отозвался Джуд, но, от его холодного тона, девушке захотелось забрать все свои слова назад и съежиться от страха. – Ты уже взрослая и вправе сама делать выбор. – Люси непонимающе уставилась на него, не веря своим ушам. А тем временем мужчина, насладившись ее реакцией, продолжил. – Только вот очень жаль Мари и ее троих детей, которых ей будет нечем кормить, если она лишиться работы. Потому что, если ты откажешься, я буду вынужден уволить ее, так как решу, что это она не справилась с твоим воспитанием. И можешь мне поверить, больше ее никуда работать не возьмут, я об этом позабочусь.
Для пущего эффекта, мужчина протянул своей дочери фотографию, где Мари обнимает своих сыновей, старшему из которых, на вид, не было и пятнадцати.
Ей было до слез жаль эту женщину, которая все эти годы заменяла ей мать. Она понимала, что это неправильно. Поддаваться на шантаж, рушить свою жизнь, ради благополучия другого. Но в этом была вся она. Она не могла бросить ее в беде, если была возможность помочь. Она была обязана этой женщине, пахнущей свежей выпечкой и добром.
– Какая же вы красавица… Люси, – со слезами на глазах пролепетала Мари, наклоняясь к девушке, чтобы расправить ее юбку. Столько искренности было в ее голосе, что девушке стоило огромных усилий не разрыдаться. Она сделает все, чтобы защитить тех, кто для нее дорог.
Спустя час, когда из холла начали доноситься голоса и смех прибывших гостей, девушка натянула на лицо маску и, в сопровождении Мари, покинула свою комнату. Было тяжело и боязно покидать ее стены. Ей предстояло огромное испытание. Сейчас она выходила на большую сцену, на которой должна была мастерски сыграть свою роль. Она уже делала это раньше, только вот публика была поменьше, а на кону не была ее судьба.
Банкетный зал встретил ее буйством красок, вспышками фотокамер и счастливыми аплодисментами. Отец постарался на славу, устраивая для нее этот, последний, праздник. Все гости были в масках, даже обслуживающий персонал нарядили в одинаковые фиолетовые камзолы, шляпы и маски с длинными носами на все лицо. Со сцены лилась чудесная живая музыка под предводительством симфонического оркестра. Столы-фуршеты ломились от всевозможных угощений, стены были увиты тяжелыми бархатными тканями, в которых запутались маленькие фонарики, создавая волшебную таинственную атмосферу.
Это все было так прекрасно, словно в сказке, если бы не было так грустно.
Это был ее личный пир во время чумы.
За осмотром зала, девушка и не заметила, как сзади к ней подошел ее отец и мягко опустил свои ладони ей на оголенные плечи, заставив ее вздрогнуть.
– Надеюсь, что тебе понравилось, – тихо сказал он ей, чтобы слышала только она. – Знаешь, я познакомился с твоей мамой на подобном балу. Я старался воссоздать тот вечер, чтобы этот день запомнился тебе надолго. Я желаю тебе только счастья, Люсьена.
Не поверив своим ушам, Люси удивленно обернулась назад, чтобы убедиться, что сзади нее действительно ее отец, а не плод ее воображения. Но, лишь поймав на себе ее взгляд, Джуд тут же вернул на свое лицо непроницаемую маску, покрытую корочкой льда.
Показалось.
Когда она вернула разочарованный взгляд на ярко украшенный зал в поисках местечка поукромнее, к ней уже успел подойти Эвклиф, грациозно ей поклонившись. На его лице сияла ослепительная улыбка, когда он галантно прикоснулся горячими губами к тыльной стороне ладони Люси, приветствуя свою «невесту». Стинг был одет в белоснежный костюм, а его лицо прикрывала элегантная черная маска. Он не сказал ей ни слова, задержавшись дольше положенного у ее руки, пока не стихли вспышки фотокамер. Затем, обняв свою «невесту» за талию, он развернул девушку лицом к журналистам, которые принялись остервенело их фотографировать. Вспышки сильно ослепляли, хотелось зажмуриться, отгородиться от них, сбежать. Девушка чувствовала неловкость, в то же время, отмечая про себя, что Стинг – отменный актер. Такой отменный, что даже тошно от его лицемерия.
К горлу девушки подступила непрошенная тошнота. Ей было противно его прикосновение, ей была противна его фальшивая игра на фотокамеры.
– Простите, мне нужно отойти, – объявила она, натянув на лицо улыбку, и спешно удалилась в сторону ванной комнаты, не дав Стингу и журналистам опомниться.
Включив воду, чтобы разбавить тишину, девушка прислонилась лбом к холодному кафелю, с силой прикусив нижнюю губу, чтобы, наконец, начать мыслить рационально. Большего от нее сегодня не требовалась, но и с этой задачей она не смогла справиться. Ее начали терзать сомнения. Она думала, что готова к этому, готова пожертвовать собой ради Мари, но, едва столкнувшись с этим лицом к лицу, поняла, что ей не хватает решимости. Стинг был точной копией ее отца. Ни капли искренности, одна фальшь, от которой ее просто выворачивало. От мысли, что ей придется прожить с этим человеком всю жизнь, хотелось бежать. Просто выйти на улицу и бежать. Бежать до тех пор, пока будут силы, туда, куда глядят глаза.
Но она не могла позволить себе такой роскоши.
В одном ее отец был прав. Она уже взрослая и должна была принимать взрослые решения. Поэтому, собрав рассыпавшуюся было решимость в кулак, она вернулась в банкетный зал уверенной походкой.
Веселье было в полном разгаре, так что ее появления никто не заметил. Воспользовавшись этой счастливой возможностью, Люси подошла к окну и стала наблюдать за собравшимися гостями.
Сама по себе атмосфера была ей приятна. Приятное оформление в сочетании с чудесной классической музыкой вызывали у нее непроизвольный восторг. Музыка вообще всегда была ее слабостью. Люси очень тонко чувствовала мелодии, разделяя их на два типа: в которые вложили душу и посредственные. А в классической музыке она редко встречала посредственные композиции. Сейчас, слушая тонкое переплетение звуков пианино и скрипки, она физически ощущала, как трепещет ее душа. Она видела наяву те чувства и душевные терзания, которые вложил в свою мелодию композитор.
Пальцы невольно запорхали по воздуху, изображая движение пальцев пианиста. На мгновение ей удалось перенестись в другой мир, наполненный таинством и волшебством этой мелодии. Лишь на мгновение ей удалось убежать из этого дома, наполненного теми людьми, общения с которыми она всегда избегала.
Друзья и партнеры отца составляли особую нишу людей. Это были жадные до богатств люди, уже давно продавшие свои душевные качества на низменные, физические. Ей было не стыдно грести их всех под одну гребенку, она слишком хорошо успела изучить их. Ей бы очень хотелось навсегда убежать из этого общества, не иметь с ними ничего общего, но судьба, усмехнувшись, снова толкала ее в их объятия. Больше всего она боялась стать такой же, как они.
Здесь не было никого из ее друзей. Только лишь незнакомые ей люди, которые пили и ели, заливаясь в наигранном громком смехе. Прямо перед ней танцевала пара, где немолодой мужчина в открытую щупал свою молоденькую спутницу за филейную часть. Девушка заливисто смеялась от его действий, нисколько не стесняясь того, что их могут увидеть. Люси было противно и стыдно смотреть на них, поэтому ей пришлось искать новое укромное место. Это так странно, когда ведут себя непристойно другие люди, а стыдно почему-то тебе.
– Вот ты где, – перед ней, внезапно, выросло препятствие, мешающее ей продолжить свой путь. Светлые волосы спадали на темную маску, а на лице появилась самодовольная ухмылка, такая свойственная Стингу Эвклифу. От него сильно пахло дорогим парфюмом и алкоголем, от которого захотелось чихнуть, но она сдержала этот порыв, так же, как и непроницаемую маску на своем лице. – Потанцуем?
– Спасибо, но я пока не хочу, – мягко отозвалась Люси, надеясь от него отделаться, но не тут-то было.
– Послушай меня, принцесса, – похолодевшим голосом отозвался блондин, при этом, не убирая с лица улыбки. Со стороны казалось, что они просто мило общаются. – Я, конечно, понимаю, что у нас с тобой как-то не заладились теплые отношения, но сейчас на нас смотрят десятки журналистов. Поэтому, будь так добра, нацепить на лицо милую улыбку и подарить мне хотя бы один танец. Будь хорошей девочкой, не расстраивай меня.
Не дожидаясь ее ответа, парень с силой сжал ее ладонь в руке и повел ее в центр зала, где уже кружились в танце подвыпившие гости. Их смазанные движения были далеки от грации, которая должна была быть присуща людям их статуса.
Люси было больно от его грубых прикосновений, но она не должна была подавать вида. Как бы тошно ей не было от Стинга, но он был прав. Она знала, что идет на спектакль, где она должна была сыграть главную роль, и настало время сделать это.
Словно специально для них, оркестр сменил мелодию на более плавную, а остальные пары расступились в стороны, позволяя Стингу закружить свою невесту в танце. Надо отдать ему должное, танцевал Эвклиф превосходно. Люси оставалось только плыть за ним по залу, ведомой сильными мужскими руками. Ее платье искрилось и бликовало на свету, разлетаясь по залу золотыми искрами. На миг, Люси даже поймала себя на мысли, что ей нравится этот уверенный точеный танец. Но то был лишь миг.
Замедлив темп танца, Стинг медленно закружился на месте, ласково улыбаясь своей невесте. Его холодные голубые глаза требовательно смотрели в ее карие, словно приказывая не сводить с него взгляд.
– Только попробуй дернуться, милая, – плотоядно прошептал он ей, начиная медленно сокращать сантиметры между их лицами.
Вспышки фотокамер стали все чаще, назойливо зарябив в глазах. Осознание того, что задумал Эвклиф, заставило Люси замереть на месте, прекращая плавные движения. Страх быстро распространился по ее телу, сковав его на месте.
«Нет»
Она была готова к чему угодно: улыбаться, смеяться весь вечер, танцевать, даже принять от него обручальное кольцо, но не это. Ей и в голову не пришло, что Стинг может потребовать у нее ее первый поцелуй. То, что она годами берегла для одного, для того самого. Но не для него. Только не сегодня, она не была к этому готова.
Даже музыка стихла, акцентируя внимание на их паре. Из зала послышались ахи и вдохи умиления. Время замедлило свой ход, когда губы Стинга неумолимо приближались к ее покрасневшему лицу. Она уже могла чувствовать на своих губах его ровное дыхание с ароматом ментола и алкоголя. Не сдержав рвущихся наружу эмоций, Люси отчаянно дернулась, но руки парня крепко сковывали ее, сжав свои тиски еще сильнее, лишь заподозрив сопротивление.
Люси сжалась в комок, пытаясь нашарить глазами хоть какое-то спасение. Но спасение, как ему и свойственно, пришло оттуда, откуда его не ждали.
Один из официантов, видимо, о чем-то сильно задумавшись, споткнулся всего в паре сантиметров от их пары о платье одной пожилой женщины и опрокинул поднос с напитками прямо на светлый костюм Стинга. Опешивший Эвклиф выпустил одеревеневшую девушку из своих объятий и приглушенно зарычал, безуспешно пытаясь отряхнуть свой пиджак от разлитого по нему шампанского. На Люси попало совсем немного напитка, забрызгав ей руки, и она не сразу смогла понять, что спасена.
– Ой, я такой неуклюжий, пожалуйста, простите, мистер, – запричитал официант с растрепанными темными волосами, выглядывающими из-под шляпы, поднимаясь с пола.
– Идиот, пошел вон, с глаз моих, – зарычал блондин и спешно удалился из зала, чтобы найти, во что переодеться.
Джуд, дабы сгладить ситуацию, раздраженно замахал руками в сторону оркестра, который тут же продолжил свою игру, сменив мелодию на более веселую. Гости, перешептываясь, начали расходиться по своим делам. Только тогда Люси смогла выйти из оцепенения, поняв, что спасена, и заметить, что нерадивого официанта за шкирку уводит в сторону выхода охрана.
Ей хватило не больше секунды, чтобы сообразить, что к чему. Пусть неосознанно, но этот несчастный неуклюжий парнишка спас ее. И она не могла остаться перед ним в долгу.
Ей удалось нагнать стремительно удаляющегося охранника уже у выхода из зала. Мужчина, на плечо которого она требовательно опустила руку, требуя к себе внимания, сначала грубо скинул ее ладонь с плеча. Но лишь завидев, кто стоял позади него, виновато обернулся, потупив взгляд.
– Прошу прощения, госпожа Люсьена. Чем я могу вам помочь? – низким басом обратился к ней широкоплечий мужчина, продолжая сжимать в кулаке ткань одежды официанта. Брюнет же, лишь завидев ее, спешно отвернул лицо в сторону, поправляя на лице маску.
«Наверное, стесняется из-за случившегося» – подумала девушка, улыбнувшись скуксившемуся охраннику.
– Я лишь хотела попросить вас, простить этого молодого человека на этот раз, – Люси старалась придать голосу властных ноток, чтобы произвести должное впечатление на мужчину. – Пожалуйста, позвольте ему продолжать работу, я не держу на него зла.
Широкоплечий мужчина неуверенно покосился в сторону Джуда, который обсуждал что-то с компанией статных мужчин и не смотрел в их сторону. Наконец, взвесив все «за и против», он отпустил брюнета и вернулся на свой наблюдательный пост.
– Благодарю вас, госпожа Люсьена, – брюнет едва заметно поклонился ей и удалился, не позволив ей ответить ему. Девушка устало сморщилась, услышав и от брюнета это пресловутое «госпожа».
Ближайшие полчаса Люси смогла насладиться игрой оркестра и великолепными закусками. Она обнаружила укромное местечко сбоку от сцены, где она смогла укрыться за складками ткани от занавеса. В двух шагах от нее находился и стол-фуршет, к которому она периодически наведывалась. Несколько раз она замечала вдалеке Стинга, который, сменив пиджак, мило беседовал с какими-то барышнями и больше не предпринимал попыток найти ее в толпе. Оно и к лучшему.
– Прошу прощения за беспокойство, принцесса, – неожиданно к ней подошел очередной официант с подносом в одной руке. Люси удивленно подняла взгляд на его серо-зеленые глаза, видневшиеся через прорези маски. Он что, назвал ее принцессой? – Я просто не мог не предложить вам фирменный коктейль от нашего шеф-повара. Он приготовил его по особенному рецепту и велел угостить им именно вас, – голос парня был бархатным и ласкал слух, а в глазах она заметила озорной огонек. Видимо, парень улыбался, чего нельзя было сказать наверняка из-за маски.
– Интересно, – Люси благодарно улыбнулась, принимая изящный хрустальный бокал с протянутого ей разноса. – Что же это за особенный коктейль, если не секрет?
– О, уверяю вас, вы будете просто в восторге, – парень слегка наклонил голову, изображая некое подобие поклона. – Он называется «Свобода».
С этими словами официант удалился, оставив ее наедине с ее напитком. Задумчиво покрутив бокал в руке, девушка сделала первый неуверенный глоток, смакуя малую часть напитка, пытаясь понять его вкус. Внезапно появившееся перед глазами воспоминание яркой вспышкой прошлось по ее телу электрическим зарядом.
Показалось?
Следующий глоток был уже более уверенным. Она с наслаждением перекатывала теплый напиток на языке, подозревая, что вкусовые рецепторы ее обманывают. Но нет. Вкус был точно таким же, как и у «скумы», которую она так часто пила в «Хвосте феи». Тогда она думала, что в реальной жизни никогда не сможет повторить тот незабываемый вкус груш и корицы на кончике языка. Забавно, что этот напиток нашел ее именно сегодня.
Он согревал ее так же, как горячие ладони Саламандра когда-то. Или ей следует называть его Нацу? Нет, пускай, хотя бы в ее воспоминаниях, он останется для нее самым близким другом, а не ненавистным Драгнилом.
Напиток вызывал в ее теле приятные мурашки, разливаясь теплом в каждой ее клеточке. Как он назвал этот напиток? Свобода? Это название, как никакое другое, подходило этому напитку. Этой «скуме». От нахлынувших воспоминаний девушка глупо заулыбалась, возведя глаза к потолку. Ей не хотелось видеть всех этих людей в сочетании с этим чудесным напитком. Они были из разных миров и не имели права пересекаться друг с другом.
Вместе с теплом в ней зарождалась уверенность, взявшаяся из ниоткуда. Внезапно, на нее свалилось осознание всего, что здесь происходило. Всей глупости своего поступка. Быть может, если она покажет отцу синяки от грубых прикосновений Эвклифа, он одумается? Быть может, он лишь блефовал, грозясь сломать жизнь Мари? Ей было стыдно за такие мысли, но сейчас, почувствовав контраст между этим напитком, напоминающим ей о ее свободной жизни в Хвосте феи, и этими фальшивыми людьми, она осознала, что не сможет дальше так жить.
Свобода.
Такое привычное слово, а как много в нем смысла. Такое привычное слово, а только лишь его ей не хватало, чтобы быть счастливой.
Движимая неведомым ей порывом, она уверенно направилась к сцене. Эта мысль уже давно, призраком, металась в ее голове, но только после напитка обрела четкую форму. Она написала эту песню три дня назад. В этой песне была вся ее боль, все ее мысли, она вложила в нее душу. И ей хотелось, хотя бы напоследок, чтобы отец услышал этот крик ее души.
Долго уговаривать оркестр уступить ей одну песню, не пришлось. В этом доме она являлась хозяйкой, а ее слово было законом. Ее боялись так же, как и ее отца.
Едва ее пальцы неуверенно коснулись прохладных клавиш пианино, вся неуверенность куда-то улетучилась. Она больше не видела любопытных гостей, которые придвинулись ближе к сцене, желая понять, что же задумала «невеста». Она больше не видела яркие вспышки фотокамер, которые старались запечатлеть каждый ее вдох на этой сцене. Она больше не видела сердитый взгляд Джуда, который с силой сжал бокал в своей руке, заметив своевольный поступок своей дочери. Она не видела четверых официантов, которые, настороженно переглянувшись, постарались продвинуться ближе к сцене.
Здесь была только она и черно-белые клавиши под ее тонкими пальцами.
Зал заполнила уверенная мелодия, плавно вытекающая из-под ловких пальцев девушки (Willow Smith – I Am Me). Сначала ее голос звучал тихо, но, уже спустя пару нот, приобрел уверенность и силу. Уверенность в саму себя и в слова, которые она стремилась донести до своего отца.
Я есть я, я есть я, и только такой я могу быть.
Я есть я, быть собой – моя единственная способность.
Я свободна,
И вам меня не остановить.
Я свободна, и только такой я могу быть.
День за днём я пытаюсь понять, кто я такая,
И уже некоторое время ищу ответ на этот вопрос…
Людям не нравится, как я одеваюсь,
Но это неважно, ведь я в поиске себя.
Я есть я, я есть я,
Я свободна.
Да, я есть я,
Я свободна.
Последняя нота повисла в воздухе, а Люси не спешила переводить взгляд в зал, не спешила встретиться взглядом с отцом. Она застыла, прикрыв глаза, хотелось растянуть этот момент. На душе стало легко, словно она, наконец, скинула со своих плеч тяжелый груз недосказанности. Наконец, скинула с себя ненавистную маску. Да, она свободна.
Словно в подтверждение своим чувствам, Люси стянула с лица белоснежную маску и мягко опустила ее на пол, поднимаясь на ноги. Из зала послышались бурные овации и свист. Один лишь Джуд не изменился в лице, поднимаясь на сцену и вставая рядом со своей дочерью. Ее было не обмануть улыбкой, растянувшейся по его лицу. Она чувствовала его напряжение кончиками своих пальцев, видела плотно сжатые кулаки. Ощущала опасность, которая от него исходила. Он был в ярости. Он не услышал ее.
– Благодарю, благодарю, – мужчина вытянул руку вверх, прося у гостей тишины. Найдя взглядом в толпе напрягшегося Стинга, Джуд дернул головой, подзывая его к себе. Как только Эвклиф поднялся к, вмиг похолодевшей, Люси и приобнял ее за талию, мужчина продолжил, выдавливая из себя приторную улыбку. – Настал момент, ради которого мы все здесь собрались. Стингу уже не терпится задать моей дорогой дочери главный вопрос сегодняшнего дня, правда сынок?
– Конечно, – заулыбался блондин и выпустил Люси из своей стальной хватки, доставая из заднего кармана брюк белую бархатную коробочку. Девушка почувствовала, как кровь, вмиг, отлила от ее лица, когда Стинг встал перед ней на одно колено. – Люсьена Хартфилия, ты согласна стать моей женой?
По залу прокатился вздох умиления, но Люси слышала только сильнейший гул в ушах. Если утром она была уверена в ответе, который даст ему, то сейчас ей до смерти не хотелось терять ту жалкую крупицы свободы, которую она почувствовала на кончике языка вместе с коктейлем, и на кончиках пальцев вместе с пианино.
Ее напряженное молчание затянулось, заставляя гостей приглушенно зашептаться. Девушка чувствовала, как десятки глаз прожигают ее, ожидая хоть каких-то действий, но она не могла вымолвить и слово. Ее обреченное «да» могло навсегда перечеркнуть ее счастливую жизнь. Она просто не могла выдавить его из себя, не могла так поступить с собой. Одеревеневшие, в миг, губы, не хотели ее слушаться, словно защищая свою хозяйку от главной ошибки в ее жизни. Побелевшие щеки обожгли горячие слезы, которые непроизвольно потекли из ее глаз.
– Люси? – Скорее прорычал Стинг, уже в открытую прожигая ее сердитым взглядом.
– Я не могу, – тихо выдавила она из себя, пытаясь найти в толпе Мари. Но ее нигде не было.
Она скорее почувствовала, чем увидела, как Джуд, одним шагом сократив между ними расстояние, занес руку, чтобы влепить ей пощечину. Лишь боковым зрением она увидела, как перекосилось его лицо от гнева. Лишь инстинкты заставили ее прикрыть глаза, чтобы не видеть стремительно приближающуюся ладонь. Ей было все равно. Пускай делает с ней, что хочет, но она не даст своего согласия на этот брак.
Но вот, секунды продолжали тянуться, а удара не последовало. Неужели передумал?
Вновь распахнув напуганные глаза, Люси врезалась взглядом в чью-то широкую спину в фиолетовом камзоле. Все произошло настолько быстро, что девушка никак не могла понять, откуда взялся этот официант и почему он встал между ней и ее отцом, с силой сжимая его занесенную для удара руку.
