Текст книги "Крысолов (СИ)"

Автор книги: Ниамару

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– А если я не хочу… забывать?.. Ладно, не хочешь – не говори. Знаешь, как я тебя для себя называю? – он убрал светлую прядку с его лба.

– Хм… ну вряд ли конечно “господин”. Белобрысый садюга?

Редж не сдержал усмешки:

– Ну, так тоже иногда. А вообще – Синеглазый.

Тармаэл улыбнулся:

– Марвея.

– Что?

– Меня так зовут – Марвея.

– У тебя даже имя чертовски красивое, Марвея – Редж коснулся его уже припухших от поцелуев губ.

– А как меня зовут, тебе не интересно, – констатировал землянин после непродолжительного молчания.

– Реччинальд Мэллок Тендерленд. Извини, я не все буквы твоего имени могу выговорить.

– Черт! – потрясенно проговорил Редж. – Ты… ты что, в голове моей покопался?

– Нет, в личном деле, – усмехнулся Марвея. – Протокол передачи военнопленных уже начался.

– В моем личном деле есть даже фамилия деда?

– А имя тоже дед выбирал? Реч-чи-нальд… боги, как вы это произносите?!

– Можно просто Редж… или Рэй, если не выговорить.

– А ты, оказывается, потомок знатного рода, Рэчч… Рэй.

– И это тоже есть в моем личном деле?!

– Да, очевидно ваши специалисты по межпланетным связям решили, что к аристократу даже в плену будет особое отношение. И, кажется, они не ошиблись, – усмешка снова коснулась его губ.

– Все эти пыльные титулы на нашей планете уже давно ничего не значат, – слегка раздраженно буркнул Редж. – Или для тебя так важно, что ты спал не с простолюдином, а с аристократом? Правда, во мне простолюдинской крови, думаю, больше, чем аристократической… если от нее вообще что-нибудь осталось.

Тармаэл рассмеялся в ответ:

– О даааа, ложась под сморколова, я всегда тайно надеялся, что он окажется принцем!

– Я не принц, конечно, но, надеюсь, мне удалось убедить тебя, что в постели титулы не главное? – Редж перекинул ногу через его бедра и навис над тармаэлом.

Но тот улыбнулся как-то совсем грустно, и землянин виновато поцеловал его в кончик носа и невпопад сказал:

– Тебе, наверно, пора завтракать.

– Скорее уж обедать, – Марвея лениво потянулся под ним, землянин отпустил его и вылез из постели.

Потом Марвея неторопливо собирался, задумчивый и рассеянный. Редж, сидя в кресле, наблюдал за ним. По спальне сновали слуги, но на землянина уже никто не обращал внимания. Казалось, все условности стали неважны. В замке царила атмосфера растерянности – хозяин покидал его, и слугам, и рабам, видимо, было неуютно от некоторой неизвестности в их дальнейшей судьбе.

– А что будет с замком после твоего отъезда? – спросил Редж, когда со сборами было покончено, и они вдвоем устроились в кресле у камина.

– Отойдет к сыну моего брата, – ответил Марвея. Он сидел у землянина на коленях, положив голову ему на плечо, уютно свернувшись в кольце обнимающих его рук.

Редж хотел спросить, неужели на Тармаэллиде не останется ничего, чтобы могло дождаться Марвею на случай возвращения, но передумал – к чему такие вопросы? Они молчали, глядя на огонь, и слова казались лишними…

Редж открыл глаза и в них ворвался дневной свет. Это был его последний день на Тармаэллиде. Марвея еще спал, и землянин долго разглядывал его профиль – то ли не мог налюбоваться, то ли хотел запомнить каждую черточку…

Тармаэл проснулся и, сонно жмурясь на него, улыбнулся, правда, получилось не очень весело.

– Ну, вот и последний день твоего рабства.

– Рабства… – повторил Редж, наклоняясь к мягким, теплым губам.

– Ммм, чувствую, из постели меня сегодня не выпустят.

– Господин… Марвея, а мы можем пойти в тот лес, где мы были осенью?

– Можем, – слегка озадаченно кивнул тармаэл. – Только надо найти тебе теплой одежды. Там мороз на дворе.

Они позавтракали вместе в спальне, потом тармаэл пропадал с полчаса в недрах замка и явился в серебристой с белыми подпалинами шубе, а Реджу достался подбитый темным мехом тулуп.

– Ничего лучше на твой размер не нашлось.

– Главное, чтобы теплый был, – отозвался десантник, накидывая тулуп на плечи.

Тармаэл протянул руку, Редж сжал ее в своей ладони, и ощутил знакомый вихрь перемещения. Холодный воздух коснулся кожи, землянин огляделся: их окружали деревья – в тармаэльском лесу не было хвойных, и клочки лиловато-серого неба обрамляли лишь тонкие ветки в хрустальных иголочках инея. На земле чистым, пушистым покровом лежал снег, в морозном воздухе разливалась первозданная тишина.

– Жалко, сегодня пасмурно, – заметил Редж, представляя, как бы это все переливалось в лучах солнца.

– Да, может, еще даже посыплется, – тармаэл запрокинул голову, разглядывая облака. – Ну, вот тебе лес, ты здесь чего-то определенного хотел? – он повернулся к землянину.

– Нет, просто… зимний лес, – Редж пожал одним плечом. – Осенью нам тут было так хорошо…

– Да, хорошо. Только драться я с тобой больше не буду. Секс на снегу это слишком.

– А ты не поддавайся, – землянин расплылся в мечтательной улыбке и притянул его к себе.

– Хочешь поваляться в снегу в гордом одиночестве? – светлая бровь саркастически взлетела вверх.

– Ладно, забыли про драки, – поспешно согласился Редж. – Пойдем, лучше прогуляемся, снег, вроде, еще неглубокий.

– Пойдем… а знаешь, тут не очень далеко есть водопад. Может, он еще не совсем замерз. Можем туда сходить.

– Давай.

Под ногами уютно захрустело свежим снежком. Они углубились в лес, тармаэл легко скользил между деревьев, а Редж вяз в снегу, и ему иногда приходилось запыхаться, чтобы не отстать. Марвея оглянулся, и его лицо озарила улыбка.

– Неуклюжий, как койя, – он подождал землянина и пошел медленнее.

– Что такое койя?

– Зверь такой. Большой, сильный и неуклюжий.

– Ясно, что-то вроде медведя, хотя, говорят, неуклюжесть их только кажущаяся. Твоя шуба случайно не из него?

– Нет, это мех яртанга. Это ловкий и опасный хищник. Вернее их было двое. Я сам их убил.

– Ты этим гордишься?

– А что, охота – достойное занятие для воина.

– Здесь они водятся? – Редж огляделся, вдруг сообразив, что он безоружный в инопланетном лесу.

– Да. Но не бойся, они не нападут на того, кто носит на плечах шкуру их собрата.

Редж рассмеялся и сгреб тармаэла в охапку, целуя:

– Иногда ты говоришь восхитительно первобытные вещи!

Марвея с улыбкой пожал плечами, синие глаза заискрились.

– Я буду по тебе скучать, – Редж уткнулся носом в морозно-холодный поток его волос.

– Ты будешь свободен, – тармаэл погладил его по щеке.

– А ты?

– Я…

– То, куда ты уезжаешь навсегда… это ведь не ссылка? Не изгнание? – Редж с тревогой заглянул ему в лицо.

– Не-ет, просто отправляют на службу на другую планету. И я совсем не против – устал от интриг при дворе, устал каждый день доказывать… – он махнул рукой, не собираясь продолжать фразу.

– Ты… ты едешь воевать?

– Нет, это мирная миссия. У меня слишком часто бывают травмы, принц решил, что там я буду полезнее.

– Слава богу… прости, я знаю, ты потомственный воин, для тебя это наверно не очень хорошо, но я хоть буду чуть меньше волноваться за тебя.

– Не надо за меня волноваться, я уже взрослый мальчик, справлюсь сам, – усмехнулся Марвея.

– Каждый человек, хоть иногда нуждается в… том, чтобы о нем кто-то переживал и заботился.

– Наверно… А ты? Ты опять пойдешь в наемники?

– Нет. Я проиграл и должен был сдохнуть в плену, но судьба дала второй шанс, и не стоит ей перечить. Найду себе какое-нибудь другое занятие. В космосе приключения можно найти не только на войне.

– Опять приключения, – Марвея улыбнулся. – А почему ты не заведешь семью? У тебя ведь не должно быть с этим проблем.

– Не встретил пока… человека, с которым можно остаться навсегда.

Тармаэл кивнул:

– Береги себя, Рэй… Я хочу, чтобы кому-то повезло.

– В смысле? Кому повезло?

– Девушке, на которой ты женишься, – его губ коснулась нежная улыбка, и у Реджа отчего-то вдруг тоскливо сжалось сердце. Он на секунду сильнее сжал объятия, и они так простояли пару минут, пока Марвея не сказал:

– Пойдем. Ты так замерзнешь – стоять на морозе.

Им пришлось спускаться с горки, Редж поскользнулся и съехал вниз на заду. Марвея снова рассмеялся и обозвал его койей, подавая ему руку. Землянин дернул его к себе, и он упал в его объятья:

– И хитрый, как йелска, – добавил тармаэл в перерывах между поцелуями. Редж скользнул ладонями по шелковистому меху яртанга и попытался забраться под шубу.

– Мы не дошли до водопада всего сотню шагов – прошептал Марвея.

– Давай дойдем, – Редж убрал руки, и они поднялись из снега, отряхиваясь.

Шума слышно не было. Лесная речушка, низвергающаяся в глубокий овраг, на дно которого они спустились, замерзла и медленно сочилась сквозь ледяной панцирь, в который превратился водопад. Потоки воды застыли причудливым нагромождением пойманных морозом наплывов, а припорошивший их снег казался пеной – и чудилось, что водопад еще бурлит в остановившемся мгновении. Здесь внизу образовывалось крошечное озерцо, покрытое ледяной корочкой только по краям, от него змеилась еще не замерзшая полоска реки, убегающей дальше по дну оврага меж нависающих по склонам деревьев. От темнеющей среди белых снегов воды поднимался едва различимый парок, добавляя ирреальности открывавшемуся виду.

– Наверное, надо было прийти сюда осенью, – заметил Марвея.

– Ничего, и так очень красиво… необычно. Такое не забудется.

– Да… – тихо согласился Марвея, вздыхая о чем-то своем.

Редж обнял его сзади и прижался щекой к виску, продолжая безмолвно созерцать застывший водопад.

Дома их ждал разожженный камин, горячий обед и подогретое вино со специями.

Зимой солнце садилось рано, и за окном уже спустились синие сумерки. Марвея задумчиво потягивал вино из керамического кубка, а Редж следил, как он подносит его ко рту, как осторожно слизывает красные капли с губ, как тонкие пальцы с перламутровыми когтями сжимают чашу.

– Марвея…

– Мм?

– Иди ко мне.

Тот улыбнулся, поставил кубок на столик и перебрался к землянину на колени. Редж обнял его и уткнулся лицом ему в шею. Говорить не хотелось, слова казались тяжелыми, тягучими и бессмысленными. Вечер неумолимо таял и без всяких разговоров, и ничего с этим поделать было нельзя.

Никто из них не сказал ни слова о том, что это их последняя ночь. Они просто легли в постель и занялись любовью.

Редж думал о том, что через много лет он не вспомнит, как острые когти впивались ему в болевые точки, он запомнит, как они нежно царапали ему плечи… Он не будет помнить, как его заставляли унизительно вымаливать прощения у господина, целуя ему ноги – в памяти останется блеск цепочки на изящной лодыжке… И запах его кожи, и тихие вздохи, и шорох шелка, и этот взгляд нестерпимо синих глаз… Редж неотрывно смотрел в них, пока медленно двигался в нем, растягивая удовольствие в одну сверкающую бесконечность, и в сердце что-то тоскливо сжималось, стоило заглянуть в эти синие бездны чуть поглубже… в тот миг, когда с губ Марвеи срывался стон, и он ничего не мог спрятать от любовника…

Утро неминуемо наступило.

– Просыпайся, Рэй, у нас мало времени, – и тармаэл быстро выскользнул из объятий, не дав даже поцеловать.

Редж вылез из постели и оделся. Пришел слуга, помог Марвее облачиться в строгие официальные одежды. Им принесли завтрак, тармаэл откусил хлеба с сыром и долго пережевывал единственный кусочек, глядя в пространство и машинально запивая горячим чаем. Больше он к еде не притронулся. Встал и вышел из спальни, бросив, чтобы Редж ел, а он скоро вернется.

– Ты готов? – Марвея стоял на пороге. Осанка идеально прямая, на лице бесстрастная маска.

– Да, – Редж подошел к нему.

– Идем, – Марвея уже развернулся, когда землянин поймал его за локоть.

– Подожди.

– Что? – тонкие брови нахмурились.

– У нас ведь больше не будет возможности попрощаться.

Марвея закусил губу и несколько секунд неотрывно смотрел на землянина.

– Прощай, сморколов, – наконец проговорил он. – Удачи тебе, и береги себя.

– И ты… береги себя и… – Редж сгреб его в объятия, на мгновенье прижав к груди и вдохнув запах его волос. – Будь счастлив, господин.

Они вышли из спальни, прошли по коридорам и оказались в просторном вестибюле. Там их ждали другие тармаэлы. Марвея поговорил с ними о чем-то на своем языке, подписал какие-то бумаги, потом взял землянина за руку, и после мига головокружения они оказались в незнакомом космопорте. Редж увидел землян – официальные лица в костюмах с нашивками дипломатической службы и военные. Им его и передали. Вокруг него немедленно засуетился какой-то парень в штатском, судя по вкрадчивому голосу и дежурным фразочкам – психолог. Реджа подвели к трапу шатла и велели подождать здесь. Он оглянулся. Марвея все еще был в космопорту. Редж с тоскливо сжимающимся сердцем смотрел, как тармаэл о чем-то говорил с дипломатами, затем подписывал какие-то бумаги. А потом он последний раз вежливо кивнул и ушел прочь, на полушаге растворившись в воздухе. На его месте осталось только дрожащее марево, и на Реджа внезапной волной накатило осознание, что он больше его не увидит никогда…

Кто-то вдруг сгреб его в объятия, он вздрогнул и обернулся – это был Леха – улыбающийся от уха до уха и что-то радостно вопящий ему в лицо.

Если можешь, живи без меня -

Я тебе подарю свободу.

Мы с тобой не минули огня,

Так минуем хотя бы воду.

Твои пальцы коснутся лица,

Но глаза я оставлю сухими.

Я хотел разорвать до конца,

А ты увозишь с собой мое имя.

Отчего солон вкус моих губ,

Я надеюсь, что ты не узнаешь.

И кольцо твоих рук разомкнув,

Я тебя навсегда отпускаю.

За спиной догорают мосты,

В сердце ниточки тайные рвутся.

Сколько стоило, знал бы ты,

Мне уйти и не оглянуться

Полет домой, к старушке Земле, оказался весьма утомительным. Военные не теряли времени даром, и майора Реджинальда Мэллока ждали надоедливые допросы – то с дознавателями, то с психологом. Редж упрямо отвечал, что сидел на цепи и ловил местных крыс, и ничего, кроме пары коридоров и места своего основного заточения, не видел. Что этим местом являлась спальня господина, землянин решил не распространяться – сказал, что просто комната для отдыха, и от него вскоре отстали. Психологу пришлось доказывать несколько дольше, что с ним в общем прилично обращались и пара болезненных наказаний и сидение на цепи в течение нескольких месяцев никакой психологической травмы ему не нанесли. Через некоторые время Редж просек – все, что интересовало военных – это сколько им все это будет стоить – то есть размер компенсаций морального ущерба, ну и вообще, как настроены тармаэлы относительно землян – Земля не собиралась воевать с опасным противником. С теми, кто мог дать отпор, Земля предпочитала сотрудничать и торговать. Скоро и психолог решил, что с Мэллока хватит, и его, наконец, оставили в покое, выдав визитку с телефоном горячей линии психологической помощи военнопленным. Редж засунул ее куда-то и забыл.

На Земле десантник только успел повидаться с родственниками и немногими гражданскими друзьями. Их, собственно, было немного, потому что Редж вечно мотался по рейдам, месяцами, а то и годами, не бывал на Земле, а все нормальные люди обзаводились семьями, детишками, бизнесом… в общем, уходили от его образа жизни настолько далеко, что при редких встречах им и поговорить-то было не о чем. Реджа снова потаскали по инстанциям, заставили подписать ворох бумаг, а потом его и остальных освобожденных военнопленных отправили на курортную планету поправлять здоровье. Военнопленных, кстати, было совсем немного – Леха, Майкл и Родеску с их отряда. И еще парочка парней с того, что отправили на разведку еще раньше массированного десанта. Редж помнил, что в плен к тармаэлам сдалось гораздо больше бойцов, но то ли они рабство не пережили, то ли хозяева не пожелали расставаться со своими трофеями. Последнее заставляло задуматься – Марвея оказал ему неоценимую услугу… только почему-то эта мысль вселяла в сердце не только радость…

Отпуск на курорте пронесся как пестрая карусель – они дружной компанией кутили по барам, клубам и борделям – благо, все было за счет МОЗа (Министерства Обороны Земли). Ребята делились возмущенными рассказами о рабстве, у Родеску на спине красовались шрамы от плетей, его отправили работать на какую-то стройку и там ему досталось от надсмотрщика. Леху дрессировал еще и сам тармаэл, так что он испробовал и тармаэлльских когтей – в его обязанности входило убирать за тесоками – животными, использующимися в качестве лошадей – и он не раз сталкивался на конюшне с недовольным господином. Редж, натянуто улыбаясь, высказал, что его заставили крыс ловить в какой-то кладовке – один раз он возмутился, получил когтями по шее и с тех пор сидел тихо, и рабство его протекало на редкость скучно. К нему немедленно прилипло прозвище “Крысолов”, и почему-то оно неприятно резало слух в устах товарищей. А через пару месяцев Крысолов вернулся на Землю и оказался предоставленным самому себе. Родеску остался в десанте и улетел в рейд, Леха решил прикупить домик на тихой колониальной планетке, с разведчиками они как-то особо не подружились. Так что на Реджа, приехавшего в свою холостяцкую квартиру, внезапно навалилось одиночество. Пару дней он отсыпался после перелета, и вот настал вечер, когда заняться было ну совершенно нечем. Он позвонил старинному своему другу – Дику. Но тот с семьей сейчас отдыхал где-то на другой планете и вернуться обещал только через неделю. Десантник вышел прогуляться, каменные джунгли мегаполиса ослепляли яркими огнями – на Земле никогда не было темно, даже ночью. В душе поселилось что-то неуютное, муторно ворочающееся где-то в глубине. Думать об этом было нельзя… глупо было об этом думать… Марвею он больше никогда не увидит. Нет никакой возможности найти его – Вселенная велика, вероятность случайной встречи равна абсолютному и непреклонному нулю, а направленные поиски невозможны, да и опасны – объявят шпионом или психом. Да и о чем он? Какие поиски?! Интрижка между рабом и господином… кажется, это что-то сродни Стокгольмскому синдрому…

И пока он смотрел себе под ноги, разглядывая проплывающий под ботинками мокрый после дождя асфальт и цепочки огней, отражающиеся в лужах, в мысли ненароком прокрались воспоминания… и синие глаза, и редкая улыбка, и водопад струящихся по спине волос, и взмахи светлых ресниц, и легкая поступь… ощущение, когда тебя случайно задевает шелковый рукав… изящные пальцы с перламутровыми когтями… под его губами… цепочка на лодыжке… тихий вечер у костра… какие же у него глаза иногда бывали грустные… и усталые… и замкнутые… и одинокие… Как Синеглазый терпел боль, потому что нельзя было показывать слабость… как его строгая осанка ломалась на пороге спальни, где только Крысолов мог видеть, что тармаэл тоже живой человек… ему плохо и больно… позволял таскать себя на руках… раздевать, когда и пальцем не мог шевельнуть от усталости… как уснул первый раз у него на плече, пока Редж держал компресс со льдом и согревал его своим телом…

Горло сдавил какой-то подозрительный комок. Редж мотнул головой – надо было зайти куда-нибудь выпить… выпить и найти себе девчонку – нормальную, веселую девчонку… и выкинуть все это из головы… потому что невозможно-невозможно-невозможно его найти… и никогда уже не повторится это сумасшествие и надо жить дальше… раз уж дали ему второй шанс на нормальную жизнь, вернули свободу… а он не отказался от нее… нет, ну что за глупости?! Рабом что ли просить остаться?! Чушь какая – Мэллок не хотел сдохнуть на цепи. Он решительно зашагал к призывно горящей вывеске – бар «Любовный нектар» – дурацкое, но зато многообещающее название. Рюмка-другая, Редж поболтал с какой-то симпатичной брюнеткой, она улыбалась ему, но без особого энтузиазма, а сам десантник еще не решил, стоит ли клеиться к ней всерьез.

Туалет в баре имел общий вестибюль с женским. Комнату с зеркалами заливал яркий белый свет, рядом мыла руки блондинка с длинными высветленными до жемчужного блеска волосами. Редж задумался, насколько этот потрясающий цвет искусственный, а потом она подняла взгляд, и он задохнулся – на него смотрели синие, как васильки глаза…

«Нет-нет-нет-нет, это сумасшествие! – кричал внутренний голос. – Найди себе брюнетку! Брюнетку с темными глазами! Чтобы ничто не напоминало… зачем искать замену?! Суррогат! Что за бред?!»

Но рот Реджа уже болтал какие-то очаровательные комплименты, уже спрашивал, насколько близко она видела звезды… потому что сам он видел немало из них также близко, как солнце… но самая яркая сейчас перед ним. Она смеялась, лучилась осознанием своей красоты, молодости и того, что вся жизнь впереди и весь мир у ее ног. Она позволила себя угостить… и потанцевать, обнимая за талию и привлекая близко-близко… и увести гулять по ночным улицам… Ее звали Аника, и Редж чувствовал, что она не против поехать к нему домой, но что-то заставило его повременить с этим. Хотелось вызвать в себе настоящий интерес, привязаться, дать шанс развиться чувствам, которые могли бы вытеснить… лишнее… – ну по крайней мере Редж так себе объяснил внезапный приступ сентиментального романтизма.

Он взял у Аники номер телефона и вызвал ей такси. Вернувшись домой уже почти под утро, он завалился в постель, сиротливо обнимая подушку… но почему-то не возникло ни тени сожаления, что отпустил девушку. Ладони бессознательно скользнули по ткани наволочки – простой, не шелковой… «Марвея» – зачем-то прошептали губы. Редж вжался лицом в подушку – это все пройдет, забудется, нужно время… просто нужно время…

Утро у Реджа было позднее, он решил спуститься и позавтракать в кафе, напротив своей квартиры. Ароматный кофе с шоколадными кексами напомнил ему, как прекрасно быть свободным человеком. Через пару часов он позвонил Анике и сообщил, что соскучился. Договорились встретиться вечером, у десантника еще оставалось время, чтобы зайти в магазин и купить себе новую рубашку. Свидание все-таки! Первое настоящее многообещающее свидание за год. Он купил цветы… последний раз он покупал цветы девушке… Редж не помнил, обычно ему казалось, что хватает собственного обаяния. Через пять минут ожидания за столиком маленькой итальянской кафешки Крысолов почувствовал себя крайне глупо – белоснежная рубашка, букет роз – он так себя никогда не вел… Возникло острое желание метнуться в ближайший магазин и купить себе простую черную футболку. Но Аника уже шла от входной двери и лучезарно улыбалась. Она приняла шикарный букет, как должное, взгляд пронзительно синих глаз был довольным и одобрительным.

Они болтали о каких-то пустяках, Аника распространялась о том, что инопланетные курорты конечно более экологичные и «дикие», но зато оставшиеся курортные заповедники на старушке-Земле сохранили очарование многовековой культуры человечества. Редж кивал, улыбался, но взгляд его становился все рассеянней. Аника была умной девушкой, и, заметив, что собеседник заскучал, перевела тему.

– Для тебя, наверное, то, что я назвала эти курортные планеты дикими – смешно. Ты ведь видел по-настоящему дикие планеты, да?

Редж снова кивнул и начал рассказывать ей, как десант зачищает полные опасных тварей джунгли, прежде чем они становятся курортами. Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами и деликатно восхищалась его мужественностью. А Крысолов вспоминал снег, тихо падавший за окном.

– Аника, а ты видела когда-нибудь снег?

– Нет, я предпочитаю теплые курорты.

– А поехали… на Аляску? На выходные!

– Ты серьезно? – она рассмеялась.

– Да, почему нет?

Это было дорого, но на что еще ему тратить деньги?

– Там наверное так холодно, – задумчиво протянула девушка.

– Ну ладно, если…

– Хотя, знаешь, можно купить много модных теплых вещей! И с мехом!

– Ради одних выходных?! Там есть комбинезоны в прокат, я узнавал…

– Ой, ты мужчина, тебе не понять. Когда едем? Сколько у меня времени?!

Они ехали всего на три дня, но Аника тащила с собой целый чемодан – огромный ярко-сиреневый. В аэропорту пришлось заплатить за перевес. Аэровокзал Аляски встретил их обычной земной слякотью, но в заповеднике, куда их доставил турбомобиль, пушистым ковром лежал снег. Редж вдохнул его холодную свежесть, подставил лицо падающим с неба снежинкам, стараясь не думать, что падают они на самом деле со снеговых пушек, установленных на искусственных высотах. Снежинки таяли на щеках, а сердце тоскливо сжималось, но он отогнал это ощущение и взглянул на свою спутницу. Аника уже переоделась в новенькую шубку и пушистые сапожки и с интересом поглядывала по сторонам.

– Что теперь? – спросила она, сверкая улыбкой.

– Давай просто погуляем…

Аника утопала в сугробах и очень скоро утомилась и запросилась уже пойти домой или хотя бы взять мотосани. Редж вздохнул – да, легко бегать по снегу умели только эльфы и…

– Пойдем, камин затопим, – сказал Редж, подхватывая девушку под локоть и помогая ей выбраться из заснеженного леса на дорожку.

Деревянный коттедж обогревался электричеством, но Редж растопил камин, Аника в это время колдовала над глинтвейном.

Наконец, они оба устроились у огня с бокалами ароматного напитка.

– Не понимаю, что тут люди находят? Здесь же ску-у-учно, – протянула Аника, допивая свою порцию.

– Как это скучно? – Редж мягко отобрал от нее бокал и привлек девушку к себе.

И все было – и синие глаза, и светлый водопад волос, и шелковая кожа, и изящные лодыжки. Аника хихикала, когда Редж самозабвенно облизывал ее изящные пальчики на ногах, а потом нетерпеливо потянула его к себе.

Редж проснулся и с теплой улыбкой посмотрел на светлую макушку, покоящуюся на его плече. Зря он не хотел знакомиться с блондинкой, она была восхитительным светлым лучиком. Мужчина провел кончиками пальцев по ее волосам, убрал непослушные прядки от лица. Уголки ее губ поползли вверх, и она открыла глаза… Простые человеческие голубые глаза…

– Что же я такое сделал с тобой прошлой ночью? – Редж чуть растеряно улыбнулся.

– Ну это было классно, – кокетливо протянула она. – И я очень не против повторить! – ее пальчики пробежались вниз по его животу.

– А что случилось с твоими глазами?

– А, о господи, Редж! Я ношу линзы. Ты же не думаешь, что у людей и правда бывают такие глаза?! – она рассмеялась заливистым смехом. А потом с озорством тигрицы начала вылизывать его грудь, опускаясь все ниже. Редж зажмурился, шумно дыша. Но на него неотвратимо накатывало ощущение фальши всего происходящего… все было ненастоящим, как и те две синие льдинки под ее ресницами, которыми он любовался еще вчера… не в ее глаза он смотрел, пока медленно двигался в ней… не в ее… Фальшью был последующий утренний секс – механический акт… легкая судорога удовольствия.

Девушка упорхнула в душ, а потом, накинув, халат варила ему кофе и мастерила завтрак из продуктов, оставленных в холодильнике заботливым персоналом. Редж подошел к ней, обнял сзади, она обернулась и чмокнула его в подбородок.

Еще два дня тянулись почему-то очень медленно, и Реджу все труднее было улыбаться. Сердце рвала тоска, и он не мог больше видеть этот искусственный синий цвет в ее глазах. Потом они еще некоторое время встречались, и как-то незаметно все сошло на нет.

Вернулся из отпуска Дик, они с Крысоловом встретились, поболтали о старых-добрых временах. Но жизнь их была такая разная… у Дика семья, дети, всякие хозяйственные заботы…

Редж пришел домой, сел на кровать и уставился в одну точку. Он его больше не увидит. Никогда. Они все равно что умерли друг для друга. Как он там? Все также один, со своей железной осанкой на людях и невыносимо грустными глазами в одиночестве. Есть ли там сморки, и он опять спит при свете? Редж вспомнил одинокую, сгорбленную на окне фигурку – сколько боли было в этом одиночестве… и как он голову ему на плечо откинул…

«Я уезжаю… похоже навсегда…»

А ведь он отпустил его… и имя свое все-таки сказал… Марвея… Марвея…

И между ними миллионы километров безымянного космоса и звезд… И тысячи жизней не хватит, чтобы отыскать…

Редж не знал, куда деться от воспоминаний. Они преследовали его, не давали спать по ночам. Он как подросток обнимал подушку, гладил ее горячими ладонями и сходил с ума, зажмуривая глаза и скользя рукой по возбужденному члену… и выдыхал его имя в конце…

Он знал, что все это совершенно бессмысленно и саморазрушительно. Что нет ни малейшего шанса что-то вернуть. Это надо было забыть, как сон. Но время почему-то не лечило, а наоборот делало тоску все невыносимее. Однажды, пытаясь залить это сумасшествие алкоголем, к нему пришла мысль, что раз не выходит с девушками, то, может, ему теперь переключиться на парней?!

Чувствуя себя окончательным безумцем, Редж отправился гей-клуб с твердой установкой – никаких блондинов с синими глазами и с голубыми тоже. Вернулся домой он предсказуемо не один. Хорошенький азиатский юноша, изящный как куколка, с аккуратной короткой стрижкой. Скромный, даже немного застенчивый, он понравился Реджу гораздо больше развязных, накрашенных парней, извивавшихся на танцполе. Юношу звали Кит, Редж угостил его коктейлем, и сказал, что тот не похож на местных завсегдатаев. Кит признался, что первый раз здесь и ему самому не очень уютно. Редж увел его домой, напоил чаем, а потом юноша сидел, сложив руки на коленях, и никакой инициативы не проявлял. Крысолов даже залюбовался, как он хлопает длинными ресницами и робко улыбается. Редж подошел и присел на корточки перед ним, улыбка на губах Кита стала шире, мужчина погладил его по бедрам и почувствовал, как тот внутренне напрягся.

– Ты первый раз, что ли? – шепнул Крысолов.

– Нет… просто… – Кит покраснел и еще больше съежился, пряча сложенные ладони между коленями, – Я мало тебя знаю…

– Хорошо, не будем торопиться тогда. Ты еще чай будешь или тебе постелить… на диване?

– Нет… я не имел ввиду, что не… ну просто я немного смущаюсь… потому что у нас с ТОБОЙ будет первый раз… – запинаясь, пробормотал юноша.

– А мы знакомы всего несколько часов, – закончил за него Редж. – Ладно, чудо, ты завтра учишься, работаешь?

– Я вообще учусь, но завтра же выходной…

– Извини, забыл. Я сейчас не работаю. В отставке.

– Понятно… а почему ты спросил?

– Хочу быть уверенным, что ты не убежишь с утра, когда я еще буду спать.

– Я могу номер телефона оставить… если хочешь…

– Я хочу, чтобы ты и сам завтра остался. А сейчас идем спать. Пятый час уже, – он поднялся, – Кто первый в душ? Или хочешь вместе пойдем.

– А можно я…

– Можно.

Кит встал со стула, нерешительно потоптался на месте, а потом прильнул к мужчине, обвивая его шею руками, и потянулся к нему губами. Редж мягко поцеловал его, гладя по узкой спине.

– Я не хочу спать на диване, – тихо пробормотал юноша.

– Ладно, будешь спать со мной… я тебя обниму… и на этом пока ограничимся. Идет?

– Ты такой хороший… – Кит ткнулся носом ему в плечо, – Я тебе глупым кажусь, да?

– Нет, просто еще маленьким. Иди и перестань морочиться. Ты мне нравишься.