Текст книги "Некромант на Великой Войне (СИ)"
Автор книги: Nezloi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 3
Выбравшись на лесную дорогу медленно побрёл в ту же сторону, куда уехали бравые мародёры вермахта. Похоже эта дорога популярностью у немцев не пользовался, так как за сорок минут больше по ней никто не проехал. Остановился я только наткнувшись на развилку, немного поразмыслив решил идти по дороге ведущей в чащу леса, справедливо решив, что скорее всего ведёт она на какой-нибудь хутор, где я точно найду продукты и воду.
Так и оказалось дорога выродившись в тропу, по которой едва ли проедет телега, привела меня на поляну, посреди которой и расположился искомый хутор.
Засев в кустах на краю прогалины, стал наблюдать за домом.
«Похоже я опоздал».
Мелькнула нерадостная мысль.
Возле бревенчатого дома крытого соломой стояли два мотоцикла с колясками, причём на одном был закреплён пулемёт.
Поднявшись, по лесу обошёл хутор с другой стороны. Теперь когда хозяйственные постройки не закрывали мне обзор, передо мной предстала уже привычная за дни войны картина. За домом лежали два тела, судя по всему хозяева хутора, со стороны сеновала доносились женские крики и радостный лошадиный гогот солдат.
«Надо же миры разные, а лицо у войны одинаковое».
Несмотря на кажущуюся безалаберность, немцы все-таки вставили часового, причём заметил я его в самый последний момент, когда уже хотел выйти из кустов. Хитрый Ганс, стоял в тени какой то постройки и на фоне серой стены был почти не заметен, если бы он не шевельнулся, то подслеповатые глаза зомби, его бы так и не заметили.
«Приехали на двух мотоциклах, значит их максимум шесть человек».
Конечно рисковать, связываясь с группой опытных солдат было глупо, но я понимал, что если не достану еды, то скорее всего просто умру, рассчитывать, что немцы мне что-нибудь оставят было по меньшей мере недальновидно.
Пришлось опять углубляться в лес и заходить с другой стороны, прежде чем выйти, долго изучал постройки, боясь наткнуться на ещё один скрытый пост. Никого не обнаружив выбрался из кустов и стараясь не шуршать травой пошёл к сеновалу. У самой стены смог различить всхлипывания и неразборчивую немецкую речь.
«Нужно обойти с другой стороны, может получится подсмотреть сколько их и чем вооружены».
Крадучись пошёл вдоль стены и едва собрался повернуть за угол, как нос к носу столкнулся с солдатом. Тот с довольной улыбкой на лице, одной рукой придерживал растегнутые штаны, а в другой сжимал за горлышко бутыль с мутной жидкость.
«Самогон».
Моя рука, словно действуя сама по себе, поднялась и схватила замершего от страха солдата за горло. Мгновение и довольствие на лице врага сменилось ужасом, под стальными пальцами мертвеца, тихо хрустнула гортань, солдат обмочившись упал на землю и в огонии заскрëб землю ногами, что бы падение покойного не наделало шума, заботливо придержал его, опустив на траву.
Сняв не знакомую винтовку с немца, повертел её в руках, пытаясь сообразить, как не лязгнув затвором проверить, если ли патрон в стволе.
Мои интеллектуальные потуги прервали быстрые шаги.
– Дитрих! Какого хера ты утащил бутылку?
Из за угла выскочил солдат в расстегнутом до пупа кители и винтовкой, небрежно висящей на спине.
– Дитрих.
Увидев перед собой стоящего мертвеца, голос немца упал. Не давая опомниться я как копьём ударил солдата в грудь стволом винтовки. Благодаря бычьей силе зомби ствол легко проломил рёбра и на две ладони вошёл в тело.
Выдернув своё импровизированное «копьё» бросился к воротам сеновала. Как я и рассчитывал никто не ожидал нападения.
В просторном полупустом помешении, на кучке прошлогоднего сена лежала молодая девушка, в разорванном платье, с широко раздвинутыми ногами. Между ног пристроился здоровяк со спущеными штанами и ритмично двигал волосатой задницей. Его товарищ с блестящими от возбуждения глазами топтался рядом, явно ожидая своей очереди.
– Где ты ходишь…
Повернулся ко мне не занятый немец. Глаза мужчины в ужасе округлились, быстро вскинув оружие нажал на спусковой крючок, вместо выстрела винтовка в холостую щелкнула курком.
«Предохранитель»!
Двумя широкими шагами сократил дистанцию и ударом приклада размозжил голову оцепеневшему от страха солдату. Громила привлечённый звуком удара повернул голову, но я уже успел размахнуться и засадить прикладом ему в лицо. Хруст лицевых костей прозвучал для меня как музыка. Сброшенный с девушки ударом, немец мешком упал на пол.
«Наповал».
Ещё через мгновение девушка увидела своего спасителя, несмотря на некоторую тугоухость, визг раскалённой иглой ввинтился в мозг. Подавив желание «отоварить» прикладом и девушку, стал разглядывать винтовку, пытаясь сообразить где у неё предохранитель. К счастью Василий ещё в школе видел на учебном плакате эту винтовку в разрезе, покопавшись в памяти вспомнил поясняющие надписи на немецком, но если тогда мне не хватило знаний их прочесть, то сейчас такой проблемы не возникло. Разобравшись сдвинул флажок на затворе освободив скобу и выскочил из сеновала. На против дверей стоял солдат и целился мне в грудь из МП-40.
«Часовой».
Успела мелькнуть у меня мысль, прежде чем автомат разразился длинной истеричной очередью на весь магазин. Похоже внешний вид моего зомби сильно впечатлил бойца.
Не обращая внимания на пули рвущие гимнастерку, вскинул винтовку и не целясь нажал на спусковой крючок. Промахнуться я не боятся с такого расстояния даже случайно не промажешь, я и не промахнулся, грохнул выстрел легко перекрыв стрекотания пистолета-пулемета с несерьёзным калибром. Удар тяжёлой пули отбросил немца назад, рухнув на спину солдат хекнул, разбрызгав кровь из рта.
«Не жилец. Лёгкое пробито».
Передëрнув затвор выбросил стреляную гильзу, перезарядившись, обошёл весь хутор, но больше живых врагов не нашёл.
«Теперь самое приятное, сбор трофеев».
Сначало собрал в кучу всё оружие с боеприпасами, после приступил к личному досмотру, немцы оказались не из бедных, кроме пары хороших сапог подходящих мне по размеру, я стал обладателем камуфляжной плащ-палатки, трёх наручных часов, двое были неизвестной мне фирмы Longines с удобными кожаными браслетами, производителя третьих часов определить не удалось, зато у них
прямо на циферблате были изображены фашистские кресты.
Кроме часов мне досталась небольшая пачка немецких марок и горсть монет с орлами.
Всё время пока я собирал трофеи, девушка зажмурив глазам и закрыв уши руками сидела на сене, что-то неразборчиво бормоча на дикой смеси польского и русского языков. Причём кажется напрочь забыла, что она практически голая, оценив мужским взглядом тяжёлую налитую грудь в твёрдую троечку, отвернулся и продолжил марадерку.
За пятнадцать минут собрал всё, что на мой взгляд представляло ценность, но в итоге куча получилась слишком большой. Пришлось оставить часть оружия, остальное уложил в вещмешки немцов предварительно выкинув оттуда некоторые личные вещи. Загрузил всё боеприпасы, взял одну винтовку, пистолет-пулемет, его взял только потому, что нашёл к нему три магазина патронов. Снял пулемёт, с коляски забрал тяжеленный ящик с лентой на двести патронов. В коляске второго мотоцикла нашёл мешок под завязку набитый продуктами.
«Пожалуй хватит».
Обвешавшись вещмешками и оружием, взял снаряженный пулемёт в руки и пошатываясь от тяжести награбленного пошёл обратно.
Интерлюдия.
Никифоров Иван Сергеевич сержант Красной Армии, отличник боевой и политической подготовки, совсем не походил, на того молодцеватого образцового военного, каким был всего три недели назад. Двадцать дней непрерывного отступления, иной раз переходящего в откровенное бегство превратило его в грязное, озлобленное существо. Он давно уже понял, что война проиграна и даже подумывал перейти на сторону победителя, но ходили упорные слухи, что всех партийных немцы расстреливали на месте. А он состоял в партии с тридцать восьмого года, о чем уже неоднократно пожалел, он и в партию то пролез, только потому что это давало некоторые преференции да и в званиях этот факт помогал расти.
Собрав вокруг себя немногочисленных выживших бойцов, сообща решили идти к своим, хотя где находятся свои твёрдо не знал никто, поэтому шли лесами ориентируясь на канонаду.
– Сергеич! Здесь кажись жмурик.
Голос бойца, идущего впереди, вырвал сержанта из невеселых мыслей. Иван как никто понимал, что выйти к своим это пол дела, главное без потерь пережить проверки товарищей из НКВД, вряд ли к солдат вышедших из окружения будут встречать салютом.
Когда Иван дошёл до своего «авангардного охранения», то застал как рыжий боец, ловко шарит по карманам покойника. Неожиданно «мертвец» застонал, рыжий с матом отскочил в сторону.
– Э-э да он живой!
Не смотря на то, что покойник оказался не совсем покойником это никого не остановило.
Забрали обе плащ-палатки, сухари и пустую фляжку. Один из бойцов ухватившись за край матраса, на котором лежал раненый, рывком перевернул тело солдата, свалив его на землю.
Поймав недовольный взгляд сержанта боец нагло ухмыльнулся щербатым ртом.
– Ему уже ни к чему, к вечеру отойдёт.
Задерживаться рядом с ограбленным солдатом не стали, быстро поделили сухари и ушли дальше.
Поздно вечером я добрался до места где оставил своё бренное тело, к моему удивлению меня обокрали, прямо посреди глухого леса.
Свою тушку я нашёл лежащей на голой земле, матрас, плащ-палатки и вещмешок со всеми вещами бесследно пропали.
Задвинув подальше вспыхнувшую злость, первым делом напоил своё тело, после чего наломав веток удобно устроил себя на этой куче.
Непослушными руками зомби, полил из фляжки заскорузлые бинты, немного подождав когда они пропитаются водой, стал слой за слоем разматывать эти грязные ленты. Конечно было бы проще просто разрезать их, но я боялся, что из за неловкости мясной куклы истыкаю своё бедро ножом.
Рана встретила меня тошнотворным запахом гниющего мяса и чёрной поражённой некрозом плотью. Вытекающий гной с кровью дополнил неприглядную картину.
Несмотря на предпринятую ранее попытку убить вредоносные микроорганизмы, особой пользы это не принесло, хотя температуру сбило.
«Выхода нет, придётся в самое ближайшее время, где-то достать жизненной энергии, иначе я просто умру».
Как мог почистил рану и поменял бинты на свежие, вытаскивать осколок не рискнул, имея из инструментов один нож, был риск задеть артерию и тупо истечь кровью.
Чтобы нормально поесть пришлось вернуться в живое тело, хорошо, что я был морально готов к боли, но всё равно первые мгновения я едва смог удержать себя в сознании, от сводящей с ума боли.
С трудом абстрагировавшись от ощущений измученного тела, стал буквально по крошке глотать трофейные галеты, запивая всё это водой. В том же пайке, откуда я взял галеты, нашлась банка с тушеным мясом и овощами. В маленьких бумажных кубиках из вощëной бумаги было немного кофе и соли.
За пол часа смог вместить в свой организм весь немецкий паёк. После чего снова покинул свое тело и уже в теле зомби сёл разбираться с пулемётом.
Сбоку на корпусе перед прикладом были выбиты латинские буквы
DF. M. G. 39 rh
1165 b
ar.
Почти час я просидел над пулемётом, прежде чем понял как заправлять ленту, выставлять прицел на дальность огня, смог самостоятельно разобраться где у него предохранитель.
На мой взгляд оружие было слишком сложным и требующее постоянного и квалифицированного ухода.
Кроме всего прочего к пулемёту прилагался запасной ствол и почему-то толстая асбестовая рукавица, назначение которой я так и не понял.
На следующий день, несмотря на то что мне стало лучше, я так никуда и не пошёл. Оказывается моя мясная кукла не может за раз унести всю ту массу вещей, продуктов, боеприпасов и оружия, точнее унести то может, но в таком случае не хватало «места» для меня.
Сымитировав мясной куклой тяжёлый вздох, стал собираться за телом ещё одного носильщика. Искать решил, поближе к дороге.
Сменив повязку и накормив своё тело, на этот раз маленькими кусочками сала, упаковал всё своё имущество в немецкие плащ-палатки и спрятал в кустах. Тайник конечно получился ниже среднего, но делать серьёзный схрон не было времени.
Через несколько часов я снова был у лесной дороги, «газона» с двумя трупами уже не было, а дорога стала куда как оживлëннее. Каждые пять-десять минут кто-то проезжал по ней в основном это были грузовики с разнообразным военным имуществом, но пару раз мимо меня проехали и лёгкие танки Pz.lll Aust.A.
их я узнал, потому как видел на плакатах, в учебном классе в части где проходил срочную службу.
Выглядели они какими-то несерьёзными с смешной кургузой пушкой, гремя гусеницами и рыча моторами маленькая колонна проползла мимо оставив после себя вонючий бензиновый выхлоп.
«Похоже, что здесь мне ничего не обломиться».
Пришлось долго идти по лесу вдоль дороги, продираясь через кусты, добравшись до развилки, на этот раз выбрал дорогу ведущую к юг. Хотя сначало мою мёртвую голову и посетили мысли вернуться на хутор и взять для мясной куклы труп цивилизованного человека с замашками животного, но поразмыслив решил не рисковать, сейчас на хуторе скорее всего было не протолкнуться от солдат в мышиной форме.
Почти два часа мне пришлось брести по лесу, стараясь держаться поближе к дороге, извиваясь как змея тракт вывел меня к какому-то посёлку, судя по столбам чёрного дыма,что поднимались над ним, не так давно там прошёл бой. Колонна разбитых грузовиков на выезде из населённого пункта это подтверждала.
На кабине первого грузовика-фургона, я разглядел красный крест.
«Похоже госпиталь раздолбали».
Устроившись в кустах на опушке стал терпеливо ждать ночи.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда из посёлка выехал полугусеничный тягач из кузова, словно горох из дырявого мешка, посыпались солдаты.
Под лающий мат фельдфебеля, споро стали цеплять грузовики к тягачу, после чего мощная машина стаскивала их на обочину, освобождая дорогу. За полчаса полтора десятка грузовиков было перемещено в сторону.
«Вот он какой знаменитый орднунг».
Только когда темнота укутала землю я спотыкаясь, это притом, что в темноте тело зомби видело лучше чем днём, поплёлся к расстрелянным грузовикам.
Как я и предполагал колонна принадлежала госпиталю и судя по наваленным вповалку окровавленным телам в кузовах эвакуировала раненых.
Оценив характер ранений и пробоин в крышах, и полу грузовиков, догадался, что здесь явно поработала авиация. Несмотря на начало войны, в своей новой памяти, я смог отыскать пару случаев когда немецкие штурмовики бомбили гражданские колонны.
Поэтому был нисколько не удивлён немецкому способу ведения войны, приняв это как должное, но мысленно пообещав им, расплатиться той же монетой, только с запахом некромантии.
Долго выбирал самое целое тело, так как чем лучше состояние исходного материала, тем более качественным получится изделие. В идеале, если без сторонних вмешательств поднимать зомби из только что умершего человека, целостность тела которого была не нарушена, то опытный некромант, может поднять зомби который сохранит часть навыков и памяти, которыми обладал при жизни. А если на это же тело потратить больше времени, то от живого такой мертвец будет отличаться, только отсутствием пульса. Конечно полноценный разум к нему не вернётся, но с таким мертвецом, можно будет даже поговорить и получить осмысленные ответы на простые вопросы.
Из кузова «полуторки» вытащил тело красноармейца с пулевым ранением груди, взвалил его на спину и побрёл обратно. На этот раз пошёл по дороге, я уже заметил, что немцы предпочитают ночью не ездить. Редкие машины, по свету фар, замечал издалека и успевал сойти с дороги и укрыться в лесу.
К утру добрался до своей стоянки, свалив труп неизвестного красноармейца рядом со своим телом, «вернулся» в родную шкурку. Не теряя времени принялся плести заклинание подъёма. Легко внедрившись в тело, плетение заставило мышцы трупа судорожно задёргаться, словно через них пропускали электрический ток, лицо покойного исказилось в дикой гримасе ярости, а рот распахнулся в беззвучном крике едва ли не шире, чем было задумано природой. «Живая» мимика на лице трупа меня порадовала, это первый и самый верный признак «свежести» тела.
Такие сокращения мыщц были не типичные для подобного подъёма, но вполне объяснимы, иногда сильные эмоции испытанные перед смертью, проявлялись у тела при подъёме в виде вот таких вот запоздалых реакциях.
Через минуту я почувствовал как рядом вспыхнуло ещё одно подконтрольное «сознание». Этот мертвец отличался от моего первого отличной управляемостью и высокой чувствительностью органов слуха, зрения и осязания.
По попавшись в ещё относительно целом разуме мертвеца, даже смог найти кое-какие обрывочные воспоминания.
Быстро «пролистав» всё доступные фрагменты памяти убедился, что мне достался кадровый военный в звании сержанта.
Глава 4
Не мудрствуя дал покойному имя «Сержант». Хотя в обрывках памяти нашёл его прижизненное имя, но мне казалось странным называть «живого» мертвеца Олегом. Немного погоняв на различные реакции Сержанта, убедился, что подъём прошел штатно и в моём распоряжении теперь имеется средней паршивости зомби. Примерно таких поднимали мои малолетние ученики после полугода обучения. О первом своём мёртвом слуге, я даже думать не хотел, такие умертвия, обычно поднимались произвольно в местах с повышенным некротическим фоном. При сноровке, с таким «мертвяком» мог справится даже простой крестьянин, вооруженный дубиной.
«Ничего, мне бы, только здоровье поправить да времени чуток, я таких химер сваяю, что танки, будут рвать как старые тряпки».
Убедившись, что Сержант, полностью функционален, оставил своё тело под охраной первого мертвяка, а сам в теле Сержанта, побрёл к населённому пункту, где была разбита колонна медсанбата.
Мне срочно нужен был донор жизненной энергии или праны, как называли её адепты магии жизни, других вариантов выжить и встать на ноги я не видел. Из оружия взял с собой только штык-нож, с ножнами, что я позаимствовал у немецких солдат на хуторе. Так как большую часть пути мне пришлось проделать по лесу, из за вдруг активизировавшихся немцев, то дорога заняла в двое больше времени, чем планировалось, поэтому к городку я вышел, когда вокруг была уже глубокая ночь.
"Интересно, с чего это у немчуры, такая активность, вроде бы, по ночам они воевать не любят. Наверняка вылавливают, какое-нибудь крупное соединение окруженцев.
Я давно уже понял, что нахожусь в глубоком тылу, догадаться было не трудно, всё отдаляющаяся артиллерийская канонада и отсутствие в небе наших самолётов, на это толсто намекали.
«Будет очень не просто выбраться к нашим. А с каких это пор, эти люди стали "моими»?
Отогнав ненужную, сейчас мысль, продолжил красться по темной улочке, стараясь держаться ближе к заборам. Пару раз меня облаяли собаки, но как-то неуверенно, видимо чуяли, что с объектом облаивания, что то не так. Благодаря ночному зрению, что любой умертвие получает по умолчанию, кстати одна из загадок некромантии, на которую так и не нашли ответа, я практически не плутал. Через двадцать минут, здесь же на окраине населённого пункта, наткнулся на длинное каменное здание с железной крышей и часовым у ворот.
«Похоже на склад».
Время от времени солдат включал фонарик и быстро «пошныряв» лучом света вокруг, снова выключал его. Терпеливо прождав почти пол часа, понял, что ни какой дополнительной охраны нет, а судя по тому, как солдат безбоязненно закурил, догадался, что и смена придёт ещё не скоро.
Нескрываясь, но при этом стараясь не шуметь направился к солдату, я знал, что курящий человек из за огонька сигареты перед лицом, практически слепнет в темноте.
«Не зря комбат, говорил, что устав написан кровью».
Мощный удар в солнечное сплетение заставил солдата сложится пополам и сдавлено за сипеть, выронив из рта сигарету. Буквально вырвав из его брюк ремень, я без усилия свалил на землю бойца и туго стянул ему руки за спиной. После чего его же оторванным рукавом, заткнул ему рот. Действовал резко и грубо и кажется заталкивая кляп, порвал солдату рот.
Закинув немца, на плечо как мешок с картошкой, практически не скрываясь пошёл обратно.
Легко обошёл не многочисленные патрули, что при отсутствии уличного освещения и наличии ночного зрения у «Сержанта», было сделать не трудно, попетляв по улочкам
без приключений покинул город. В какой-то момент боец пришёл в себя и принялся отчаянно сопротивляться, извиваясь у меня на плече как червяк и всячески пинаясь. Изобразив тяжёлый вздох, сбросил солдата на землю, и не примеряясь несколькими ударами подошвы, сломал ему колени. Немец замычал и потерял сознание. Снова забросив безвольное тело на плечо, я бодро зашагал в тёмный лес.
Уже в лесу, выдал Сержанту задание принести пленного на стоянку, после чего покинул его тело и переместился в Первого. После «удобного» Сержанта тело Первого, было адски неуклюжим и раздражающе медлительным. Больше часа мне понадобилось с такой оболочкой, что бы развести костер и на заранее очищенной от лесного мусора площадке нарисовать ритуальную печать. Как я не старался, но печать получилась нестабильная из за криво прорисованных линий и косых сигилов.
«В прочем сработает и это, правда потери энергии будут большими, но в любом случае, в таких условиях большего мне не добиться. Даже если все перерисую руками Сержанта, максимум добьюсь сокращения истечения энергия на пару-тройку процентов, зато времени потеряю не один час».
Вальден Шеффер.
Вальден считал себя сильным и смелым человеком, поэтому когда его, нагло, прямо с поста похитили, решил, что как только отдышится, будет сопротивляться. Правда намного смущала невероятная сила русского, тот без малейшего напряжения, словно Вальден, достаточно крупный мужчина, ничего не весил. Ни тяжелого дыхания, ни малейшего признака утомления. «Словно и не человек».
Мелькнула трусливая мыслишка в голове Шиффера. Устыдившись своей секундной слабости солдат вермахта принялся из-за всех сил извиваться, стараясь сорваться с плеча русского и громко мычать. Непроизнеся ни слова и ни как не выказав своего неудовольствия, темная фигура сбросила его на землю. Сильный удар, о твёрдую поверхность, выбил из Вальдена дыхание, а через секунду невыносимая боль в коленях и хруст ломаемых костей заставил его сознание погаснуть.
Очнулся Вальден, от боли в сломанных ногах, громко застонав, открыл глаза, что бы в неверном свете костра увидеть самого натурального живого мертвеца, что стоял от него буквально в двух метрах и сверлил его тусклыми, подёрнутыми плёнкой, мёртвыми глазами. От накатившего ужаса у Вальдена зашевелились на затылке волосы и в следующий миг он снова потерял сознание.
С помощью Сержанта, аккуратно поместил бессознательное тело немца в центр печати, привязав его раскинутые руки и ноги к специально вбитым колышкам. За пару минут, орудуя острозаточенным трофейным ножом, срезал всю одежду с тела пленного, после чего тем же ножом, стал вырезать на плечах, груди и животе ритуальные глифы. Инструмент оказался не самым подходящим, но выбора не было и пришлось пользоваться тем что есть. Пленный тихо стонал под ножом, но в сознание так и не пришёл. Последним штрихом, вскрыл солдату паховые вены и пробормотал слово активатор, вообще-то само слово смысла не имело, но ученическая привычка, вербально активировать ритуал, привитая мне ещё моим дважды покойным учителем, осталась, помогая мне концентрировать магию. И если раньше когда, я был магистром это было не нужно, весь ритуал, я мог сократить до одного мысленного усилия, то теперь когда моё магическое ядро еле теплилось, это было обязательным условием.
Тело человек выгнулось и захрипело, я в теле Сержанта поспешно покинул печать и подскочив к своему телу, нарисовал у себя на обнаженном животе, пальцем намоченном в крови жертвы, сигил «Врата».
Через мгновение чужая жизненная энергия, прохладным ручейком стала вливаться в моё измученное тело, конечно из за топорно нарисованной печати ритуала, потери энергии были колоссальными, но, я считал, что для печати изображённой руками низшего умертвия, результат был очень не плохой.
«Интересно, кто нибудь рисовал печати таким извращённым способом? Хотя вряд ли, ни кто в здравом уме не станет настолько усложнять себе жизнь».
Через пол часа солдат умер, превратившись в иссохщую мумию, ритуал выпил из него буквально всю жизнь до капли, даже мельчайшие микроорганизмы живущие в каждом живом существе погибли иссушенные магическим ритуалом.
«Жаль конечно, что большая часть энергии, впустую ушла в землю».
Несмотря на чудовищные потери, мне всё же хватило что бы убрать воспаление и кое-как закрыть рану.
Правда ходить нормально, я по прежнему не мог, но по крайней мере умереть от заражения крови мне больше не грозило.
«Эх, а ведь в лабораторных условиях, энергии, молодого и сильного мужчины, хватило бы на полное исцеление трёх смертельно больных человек».
Немного по печалившись о своей лаборатории, оставшейся в родном мире, о моём оборудовании, большую часть из которого я изобрёл сам, незаметно для себя заснул.
Утром уничтожив следы ритуала, отправились в путь, я на волокуше, влекомой Первым, что заодно был увешан вещмешками с моим имуществом. А Сержант в авангарде с пулемётом в руках.
Время от времени приходилось останавливаться и проверять «Поиском жизни» местность. Мой путь лежал на восток. Несмотря на теплые чувства к новоприобретённой родне, были у меня мысли сбежать от войны и поселиться где ни будь в Европе или вообще уехать в Америку. Но после недолгих размышлений, понял, что бежать в Европу смысла нет, так как на текущий момент она целиком была захвачена немцами, а до Америке, мне было физически не добраться, по крайней мере, я так и не смог представить себе безопасного маршрута.
«Ладно, Аргумазду с ним, выберусь к „своим“ попробую комиссоваться. А там будет видно, может быть и здесь найду себе занятие по вкусу».
Так как мои слуги не нуждались ни в еде ни в отдыхе, остановились, только один раз, когда я быстро накормил своё живое тело и снова его усыпил. Несмотря на весь совершённый марш-бросок, прошли мы не так уж и много, всё-таки по лесу особо не разбежишься, а если учитывать медлительность Первого, чья крейсерская скорость была почти в двое меньше, чем шаг у обычного человека, то становилось ясно, что таким темпом, я рискую вообще не догнать откатывающийся фронт.
Окинув оценивающим взглядом тело Первого, решил, что тратить время и силы, на его модификацию, не рационально.
«Нужен, кто-то посвежее».
Для поисков третьего пришлось свернуть к дороге. Я уже был в паре сотнях метрах от проселочной дороги, когда впереди неожиданно вспыхнула стрельба и я несмотря на расстояние, почувствовал как одна за другой гаснут жизни. Такое без всяких заклинаний и ритуалов может чувствовать каждый некромант. Я в свою бытность магистром мог почувствовать даже смерть мыши, за десятки километров от себя. Вскоре звуки боя стихли, выждав ещё с полчаса пошёл на разведку.
Четыре тела с пулевыми ранениями, в грязных гимнастёрках, я нашёл на обочине дороги.
«Кажется два танкиста, пехотинец и связист», определил, я рода войск по петлицам. Причём один из танкистов был капитаном. Самым целым оказался связист, всего лишь с двумя пулевыми отверстиями в животе и груди, его и выбрал, кроме того, при жизни он был крупным мужчиной, что не маловажно для немертвого. Чем больше тело низшего умертвия, тем физически он сильнее. Кстати к более продвинутым немертвым, это не относится, тот же рыцарь смерти может быть мелким худым подростком, если конечно кому-то придёт в голову делать из такого некачественного материала, дорогостоящую нежить, и при этом мелкий «доходяга» будет на порядок сильнее модифицированного гиганта из низших.
Тут же на месте в течении часа, поднял его и внедрил несколько матриц, отвечающих за управление и поведение. Что гарантировало, что такой «мертвяк» не «сорвётся». Вообще, если держать немертвых на голом «контроле» без управляющих программ, то рано или поздно, можно дождаться такого «срыва», после чего для некроманта всё может закончиться печально.
«Надо будет Первому, также программу внедрить, его то я вообще поднимал со всеми нарушениями техники безопасности, какие только есть».
За Сержанта я был спокоен, из за моего постоянного присутствия в его теле, шансы ухода из под моего контроля были ничтожны, к тому же управляющая программа была и у него, точнее её упрощённый вариант.
Уже поздно ночью, меня утащили на волокуше в глубь леса, где я и забылся тревожным сном под сенью могучей ели.
Проснулся я от какой-то возни рядом с собой и первое, на что обратил внимание, это на то что примитивное сознание Первого, больше не под моим контролем.
«Так и знал! Сорвался гад».
То что меня сейчас может порвать мой же мертвяк меня не беспокоило. Сторожевые программы Сержанта и Связиста, не дали бы Первому причинить мне вреда, что впрочем и случилось. Первый сорвавшись с «поводка», сразу же попытался перегрызть мне горло, но Сержант и Связист напали на него и скрутив прижали к земле, команды уничтожить «взбунтовавшегося» товарища не было поэтому они просто придавив его к земле удерживали на месте.
Небольшим усилием воли вернул контроль на место и хотел было заняться управляющей программой, но в последний момент подумал, что полуразложившийся труп Первого не стоит этого. «Лучше подобрать что-нибудь посвежее».
С этой мыслью остановил течение некроэнергии в магистралях немертвого, от чего Первого сначала парализовало, а ещё через минуту окончательно упокоило. Кстати с боевыми некрохимерами, что я делал для армии, такой трюк был не возможен, так как в обязательном порядке, в каждое своё изделие, я устанавливал многослойную защиту, как от собратьев некромантов, так и от других магов.
Избавившись от Первого, приказал Связисту оттащить труп подальше от стоянки и снова расслабился на куче веток, в надежде урвать еще немного предрассветного сна. Что любопытно, что во время, всей этой возни, я даже не оторвал голову от круглого бока вещмещка, заменяющего мне подушку.
Проснулся я уже когда солнце стояло высоко в небе, а в кустах надрывалась какая-то лесная пичуга.
Медленно поднявшись, что бы не потревожить раненую ногу, умылся, заставив Сержанта полить мне на руки из трофейной фляги, тем временем Связист «оживил» костёр и подвесил над ним котелок, куда ловко вытряхнул банку немецкой тушёнки. Привалившись к стволу вековой сосны, с удовольствием прихлебывал кофе из железной кружки, не забывая о печенье.
