Текст книги "Marvel/DC. Король Пауков (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Я ужас на крыльях ночи

Ра"с аль Гул стар.

Он и сам давно сбился со счета сколько ему лет. Новые лица, новые эпохи, новые смерти, новые войны – все слилось в яркий, постепенно тускнеющий калейдоскоп.

Плюс бессмертия, того бессмертия, когда залечиваешь раны, остаешься молодым, возрождаешься после смерти, становишься сильнее, в том, что если ты стал бессмертным на заре становления человечества, то возглавить это самое человечество, стать серым кардиналом целого мира, до безобразия просто.

Лига Теней – его детище, протянула щупальца во все сферы и отрасли жизнедеятельности. Буквально абсолютная власть. Каждый из Лиги с радостью отдаст за него свою жизнь, выполнит любой приказ. И в отличии от того, что рисуют масс-медиа, бессмертие не отяготило его, не стало проклятием, когда весь мир померк и нет ничего кроме тоски и попыток уйти за грань смерти. Он наслаждался вечной жизнью, беря все от момента.

И Ра"с аль Гул чувствовал, как что-то сгущается у него над головой. Над головой всего человечества Что-то смутное и тревожное пришло с научной революцией XXI века. Что-то, над чем даже он не властен.

Именно поэтому Лига не остановила Тони Старка, возомнившего себя хозяином мира. Он не более чем очередная фигура на шахматной доске, да, не рядовая пешка, но далеко не игрок. Теоретически, в очень отдаленной перспективе, его поползновения могли поколебать позиции Лиги, но аль Гул предпочел закрыть на это глаза. Иногда приходиться чем-то жертвовать.

Старк под плотным колпаком, каждое его действие может быть повернуто в нужную Лиге сторону. Сейчас он предоставлен сам себе – незачем ограничивать техногенный гений.

Земля остро нуждается в защите.

Близится что-то... что-то страшное, с чем не сможет совладать ни ядерные боеголовки, ни армии всего мира, ни Лига, ни Голова Демона, ни его внук Брюс.

Глава 22. Проснись, павук, время сжечь этот город ч. 2

Прилипчивый мотивчик.

–Jawohl, mein Kommandant!* – напеваю полушепотом, выстукивая пальцами подобие ритма по рулю.

Понятия не имею, как перескочил с "Rammstein" на андеграундный "Sturmmann", скорее всего сработала ассоциативная цепочка, зиждящаяся на том, что немецкий язык великолепно подходит для качовых треков. Шел с тренировки домой под "Eisbrecher" и случайно захватил Польшу. This is Deutsch*, мать вашу.

Я чувствую, как у меня едет крыша.

Из Билли хороший психотерапевт, за один получасовой сеанс доставки мух до контрольной точки всю душу наружу вытащил, сладкоречивый дьявол.

Я переоценил себя. Оказался слишком мягок. Слишком жалок. Слишком слаб.

Скрежет тормозных колодок. Мы в переулке рядом с которым на крыше в кучку свалены коконы. За убийство же вроде бы дают пятнадцать лет. Пятнадцать лет в какой-нибудь тюряге для мутантов – кромешный мрак. За массовое – пожизненное или смертная казнь.

Я вываливаюсь из пикапа. Поджилки трясутся. Не смог устоять на ногах, падаю на колени и начинаю блевать. Блевать супом из разжиженной человечины. Моя психика дала ветвистую трещину. Билли сумел пролить свет на потемки моего разума. Ничто так хорошо не обнажает загноившиеся рубцы сознания чем поездка по ночному городу рядом с трупом и багажником, полным нескольких смертных приговоров.

В Соединенных Штатах Америки используется пять видов лишения преступника жизни.

Повешение.

Инъекция.

Расстрел.

Электрический стул.

Асфиксия азотом.

Но в основном инъекция.

Бульон вырывается у меня из пасти прерывистыми толчками, пачкая балаклаву, подбородок и воротник куртки. Неровной лужицей расплескивается по асфальту. На сегодня с меня хватит смертей.

Рукавом вытираю лицо, поправляю маску. Поднимаюсь, прислоняюсь спиной к машине.

Дрожащими пальцами вытаскиваю из нагрудного кармана пачку сигарет. "Winston". Извлечь никотиновую палочку, приподнять балаклаву, складывая ее на уровне носа. Зажимаю фильтр губами, щелчок зажигалки. Второй. Третий. Язычок пламени взметнулся у меня в кулаке, жадно облизывая компактный рак легких. Затягиваюсь. Слишком глубоко. Захожусь в приступе кашля. Проходит. Вторая затяжка. Пытаюсь перебить куревом вкус желчи и смерти, растекшихся по ротовой полости. Получается плохо.

Временное помутнение рассудка, своеобразный аффект берсеркиера, разжал когти, выбрасывая меня в холодную пустоту реального мира.

Одиноко.

Грустно.

Стараюсь думать о чем-то постороннем. О чем-то кроме того сколько людей я завалил и ради чего. Не выходит. Мысленный фокус все время смещается обратно на лица покойников. Я сломан. Меня сломали до появления Дара, меня доломал Дар, но видно не до конца. Выдыхаю дым в небо. Бесконечный небосвод, испещренный россыпью звезд. Я чувствовал, как Паутина скрепляет осколки моей личности, собирая ее как кубик Рубика. Стресс и глобальное потрясение – самая благодатная почва для взращивания ручного чудовища.

И больше всего меня пугало то, что я не хотел ее останавливать.

Мне это нравилось.

Сигареты, увесистый кастет, зажигалку, выкидной нож а-ля итальано стилетто и скомканные баксы я извлек из карманов злополучной четверки. У одного даже водительское удостоверение на имя Карлоса Турнера нашлось. Их мобильные телефоны нашли покой тремя улицами раньше, жалобно треснув сенсорными экранами под подошвой моего берца.

Убивать выгодно. Не считая дядиных деньжат, долларов пятьдесят я точно поднял, плюс, несколько центнеров высококалорийной пищи.

Смотрю в пустоту, пока не начинает обжигать пальцы. Щелчком отправляю окурок куда-то во тьму, описав широкую дугу он врезается в асфальт, разбрызгивает во все стороны яркие крошки и неторопливо затухает. В кромешном вакууме черепной коробки обрывками транслируются куплеты. Музыка помогает справиться с психоэмоциональным грузом, норовящим сломать позвоночник силы воли об колено.

Ich weiß, wie man den Stolz vergisst.

Ich weiß, wie man geduldig ist.

Пора делать дела.

Выдыхаю ошметки дыма вместе с горячим дыханием в темную прохладу. Отлепляюсь от пикапа. С жертвой и длинным проблем не возникает. По старой схеме, взваливаю по одному себе на горб и играю в маленького покорителя Эвереста. Одна ходка. Вторая. Паучки чутко наблюдали за всеми подступами к месту действия и в мое отсутствие приглядывали за коконами.

Мне немного жалко этих людей. Ну, жалко, пока я не вспоминаю кем они являются.

Нет, это не оправдание моих действий. Паутина перекроила меня, частично провела апгрейд от морального урода до конченого подонка. Но какая-то часть... оборвал себя, стремительно уменьшающаяся часть. Во мне говорят остатки человечности. Человек слаб. Паук силен. Только паук сможет выступить против всего мира и победить. Или выжить, чтобы потом вернуться с новыми силами и новым подходом к решению проблемы.

С бычарами сложнее. Здоровые, мордатые ребятки, жир и мышцы в пропорции примерно один к одному – природные характеристики помноженные на много белка и нерегулярные походы в качалку. Я просто сложусь гармошкой, если попытаюсь их поднять. Точнее, сначала высру свой позвоночный столб, а потом уже сложусь гармошкой. О перемещении на крышу с такими вводными и говорить нечего.

Пришлось импровизировать. Обмотать тушу веревкой из паутины, залезть на верх и потянуть на себя. Благо, она не выскальзывала у меня из рук.

Ich weiß, wie man Befehlen folgt.

Ich weiß nicht, wie ich leben soll.

Ja... Jawohl!

Снова тачка, снова компания Билли. Облокачиваюсь на спинку, растекаясь по сидению сгустком вялой биомассы. Прикрываю глаза. Веки слипаются. Мертворожденный зевок сводит облепливающие челюсти мышцы. Еще не успел привыкнуть к ночному образу жизни. Днем я буду отсыпаться в логове, посасывая пойманные мешочки. А ночью... после этой ночи действовать придется аккуратно. Запас на случай чрезвычайных ситуаций уже сделан, а жрать людей нон-стопом, полностью переваривая их внутренности, не получится чисто физически. Максимум два-три похищения покуда город спит. Ноль следов, минимум шума и тело больше никогда не найдут, ведь кроме моего стремительно растущего организма нужно кормить восьмилапую свиту.

Завожу мотор.

Машину оставлю на приметном месте. Утром, максимум днем, ее найдут и поднимут панику. Найдут обыватели – возбудятся полицейские. Найдут коллеги Билли по ремеслу, возбудятся те, кому захочется в экстренном порядке узнать у кого это настолько большие яйца, чтобы показательно валить члена не последней в Бруклине группировки и оставлять его изуродованное тело на всеобщее обозрение.

Думаю о своем арсенале. Хелицеры, паутина и симбиотические когти не играют против огнестрельного оружия. Вспышка желания покрасоваться перед самим собой прекрасно это продемонстрировала. Три выстрела и три человека перестали представлять для меня угрозу. Что мешает кому-то оказаться чуть быстрее в извлечении из кобуры волыны и направлении ее в мою сторону?

Пару недель жирования на костях Бруклина, если повезет линька и я сваливаю куда-нибудь подальше, в тот же Квинс – охотничьи угодья нужно расширять, пропажи людей в определенных местах привлекут внимание. Куда больше внимания, чем пистолетная пальба и отсутствие трупов, пусть с бродягами этот эффект настигнет меня с заметным запозданием. Логово покидать не хочется, буду скитаться от района к району. Машину бы достать, нормальную машину и без мутного прошлого... это сразу закрывает кучу вопросов. Может высадить где-нибудь старину Билли и кататься на его колымаге, покуда она окончательно не развалится?

Мозг кипит.

Стресс, некоторая степень паники, Паутина, состояние шока и далее по списку. Это ломает. Судорожно перебираю генерируемые идеи.

Jawohl, mein Kommandant!

Ich folge deiner Hand.

Сколько оружия в моем распоряжении?

У меня есть ножи. Ножи – довольно сокровенная тема в среде бруклинского отребья, да и наверняка, всего Нью-Йорка. Нож – это сила, нож – это статус, нож – это показатель того, что ты более или менее серьезный человек и не зассышь пустить его в ход. Нож – полезный в повседневности инструмент и куда опаснее голых кулаков. По карманам мух было много ножей. Охотничьи, армейские, складные, выкидные и перочинные огрызки.

Есть кастет. Тяжелый. Свинцовый. Отливающий холодной уверенностью. Без украшений, надежный рабочий инструмент, неоднократно показавший, что добрым словом и прямым в челюсть можно добиться довольно многого при правильной эксплуатации.

И пистолеты. Глупо рассчитывать на нечто большее. Залупаться на тех, кто может позволить себе более серьезные стволы еще рано. Часть моих пушек от Бенджамина Паркера, остальное от огнепоклонников. Естественно, у последних, оказавшихся крайне щедрыми на подобного рода подгоны, даже в бардачке пикапа вместе с самокруткой обнаружилась горсть нестареющей классики 9×19 мм Parabellum, качество оставляет желать лучшего, их бы разобрать, смазать и собрать, но всего необходимого для качественного техобслуживания просто нет. Кстати, наличие наркоты меня удивило, информаторы клятвенно заверяли, что подсосы Эль Диабло исключительно алкашкой балуются и то в редких случаях. Не порядок.

Естественно старый добрый "Glock" в абсолютном, подавляющем большинстве, не придумали еще более распространенную в Штатах пукалку. Семнадцатый, двадцать шестой, тридцать четвертый, далее уже знакомый револьвер "Webley", SIG Sauer P250 вместе с SIG Sauer P320 и одинокая Beretta 92. К дядиным стволам есть патроны. Много патронов, половину рюкзака нераспечатанными и полупустыми пачками забил. Трофейные таким похвастаться не могут, только у одного предусмотрительного молодчика нашлась вторая обойма. Но в любом случае – хвала Второй Поправке!..

– In deiner Macht ist mein Verstand. Jawohl, mein Kommandant! – улыбаюсь Билли, мне кажется наши пути разошлись на хорошей ноте.

Глушу движок, оставляю ключи, вылезаю из салона, захлопываю за собой дверь. Буквально за углом притон Большого Дугласа, черножопика, подмявшего под себя рэкет, угоны, кражи, лохотроны, контрабанду, торговлю крэком и марихуаной в близлежащих трех кварталах. Не самый интересный персонаж, за исключением разногласий с неким Индейцем Джо, любителем снимать скальпы и цельнометаллических томагавков, ну и да, он реально большой, по слухам, эту увешанную золотыми цепями груду жира пытались продырявить конкуренты, но пуля просто увязла в складках сала.

Растворяюсь в подворотнях.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Перехожу на бег трусцой, постепенно наращивая темп. Привычно петляю, хотя уже не особо вижу в этом смысл, но тут скорее дело полезной привычки, лучше сделать, чем не делать. Немного теряюсь – темные силуэты зданий до боли похожи друг на друга, но выбираюсь на старый маршрут. Прохожих нет, только собаки где-то в двух улицах отсюда лают.

Иногда мне начинает казаться, что суперы – болезнь. Точнее, особо яркие и отчетливые симптомы некоей болезни, уже пустившей метастазы в человеческую цивилизацию. То самое нарушение логики и здравомыслия, практически во всем, что касается существ со сверхспособностями. Они разъедают мироздание вокруг себя, подстраивают его под свои рамки и нормы. Некоторые вещи просто не могут происходить и тем не менее они происходят. Будто фильм смотришь, безусловно качественно поставленный, с раздутым бюджетом, сворой гримеров и декораторов, но фильм с "сюжетной броней" и прочим, попахивающий фальшью, который не может утянуть тебя, заставить верить что именно так все и есть. Грязный, жестокий, циничный, мрачный, безжалостный и понятный реальный мир уподобляется чему-то комиксному, слишком яркому, слишком красочному, слишком абсурдному, слишком суперскому... слишком слишком. И я понятия не имею хорошо это или плохо.

Тело колотила крупная дрожь послевкусия. Это пугает и заводит одновременно. Я кутался в куртку, утопляя ладони в карманах. Шаг за шагом. Ноги ватные. Я на месте. Поднимаюсь по стене. Вокруг "тишина" ночного города. Время от времени в поле зрения павуков-шпионов появлялись люди, но они быстро удалялись.

Определенно, было бы куда удобнее перевезти всех на машине, но тут взыграла паранойя. Крайне избирательная, стоит отметить, паранойя, для которой подъехать на угнанной машине с трупом на пассажирском – это палево, а делать с десяток ходок туда-сюда, таща на себе познающий все грани паники кусок мяса – уже более или менее приемлемая авантюра. Усложняю на ровном месте.

Подхватываю собачьи консервы. Они скулят и извиваются.

Ладно, погнали.

Примечание автора:

* Sturmmann – Kommandant

* Eisbrecher – This is Deutsch

Зог

Виргак Кровавая Длань умел считать до четырех, а поэтому сразу понял, что с этими Четверыми что-то определенно не так. Возможно, потому что их было четверо, а не пятеро, но Виргак предпочитал думать, что их три. Виргак был не самым умным варбоссом, но он был сильным варбоссом и поэтому продолжал быть варбоссом.

Эти Четверо были не теми Четверыми с которыми он стукался и о которых так часто говорили юдишки.

Среди них не было большого и красного, который умеет стукаться и бойзы которого уважают орков, потому что с ними можно нормально стукаться.

Среди них не было большого и зеленого, но не орка, бойзы которого плохо стукаются. Их почти нельзя постукать, стукаешь, а чоппа застревает в гное. И сами они не стукают, а блюют чем-то вроде сквигов и воняют ямой для говен.

Среди них не было высокого и тощего, чьи бойзы тоже не умели стукаться. Они поголовно состояли из чудил, но чудилы хорошо стукают и превращают всех в сквигов на безопасном расстоянии и не могут дальше стукать колдунством с чоппой в голове.

И среди них не было розовой с сиськами и писками, чьи бойзы... бойзы ли?.. вообщем, они тоже не умели стукаться, но им почему-то нравилось когда их стукают. Но нравилось, не как оркам или тем большим и красным, а нравилось как-то по-другому.

Это были другие Четверо, о которых никто среди варбоссов с которыми был знаком Виргак никогда не слышал.

Когда они появились перед Кровавой Дланью он решил их постукать, но быстро понял, что это они скорее постукают его вместе с Горкой и Моркой, чем он их. Виргак не был самым умным варбоссом, но он был варбоссом, которых хотел и дальше вести бойзов стукаться в Вааагх. Другие Четверо сказали, что они хотели от варбосса и варбосс задумался. Потом варбосс согласился, потому что это звучало очень хорошо. А очень хорошо – это, когда много стукаются. А что может быть лучше чем постукать весь мир, пусть и чужой?

Корпус Нова, отчет разведывательного дрона С-9243/75629

На руинах планеты Криптон обнаружена новая агрессивная форма жизни.

Запрашивается поддержка.

Класс угрозы – желтый. Возможно вид биологического оружия.

Примечание автора:

Ну вы поняли? Поняли? Орки из Вархаммера, согласитесь, такой ереси вы не ожидали? Блять, мой градус абсурда пробил потолок, нахуй.

Глава 23. Проснись, павук, время сжечь этот город ч. 3

Гамак подобострастно принимает меня в воздушные объятия.

Послевкусие блевоты больше не беспокоило, ему на смену пришел вкус усталости, отдающий металлом и сухой пылью. Я сделал это, операция "Паутина и мухи" успешно выполнена. Быстро, чисто, без шума и жертв. Я чувствую, как распрямляется мой позвоночник, пытаясь принять привычное положение. Гудят мышцы. Это была долгая ночь.

Верные паучки голодными точками снуют по стенам, вяло двигающимся коконам, полу и потолку. Ночной кошмар арахнофоба, да и простой человек точно бы не вошел в этот рассадник членистоногой мерзости без огнемета. Но меня это успокаивало. Складывалось такое почти материальное ощущение, что я дома, в уюте, безопасности и кругу семьи. Мое логово – моя крепость. Дизайн, конечно, оставляет желать лучшего, хе-хе, но пауки это быстро исправят, они уже сооружают себе домики, опутывая паутиной каждый свободный клочок пространства, все кроме стола. Пришлось немного поработать уборщиком, ибо ложить оружие на грязный кусок рассохшейся древесины у меня рука не поднималась. Отскоблил не до блеска, но приемлемо, вывалив на неоднократно заблеванную столешницу с намертво въевшимися пятнами пролитого пива и пожранным огнем краем все что могло убивать. С методичностью хирурга разложил свой арсенал, пушки к пушкам, патроны к патронам, ножи к ножам. Впечатляющее зрелище, почему-то представлял себя в процессе каким-нибудь гангстером или наркобароном, вон, даже сигареты валяются. Придурь молодой человеческой особи, не более.

Я закрыл глаза.

Гамак едва-едва качается из стороны в сторону, будто я кораблик на волнах или решил прилечь на облако. Успокаивает. Умиротворяет. Темнота сцепленных век, в которой есть место только неторопливому потоку мыслей, стуку моего сердца и выравнивающемуся дыханию.

Вырубило моментально.

Мрак лишенного ярких образов и картинок сна выхаркнул меня обратно в гамак.

Еще день.

То ли перекрученный Даром организм нуждался в меньшем количестве сна, нежели рядовой Homo Sapiens, либо сказывается резкое изменение режима. Скорее второе, ибо проснулся я размокшим кусочком мяса, который еще минут семь смотрел в потолок, собираясь с мыслями и силами.

Вывалиться из гамака и подойти к мухам.

Часть прилеплена к полу, но в большинстве своем они подобием колонн подпирают стены, мне не хотелось постоянно спотыкаться об них. Паучки продолжали ремонтные работы – дело шло медленно, пусть их пара сотен, но размеры и производственные мощности не позволяют превратить хотя бы одну комнату в сплошную паутину за несколько дней, что тут говорить о часах.

Первой сожрал одну из собак. Паутина проглатывала приметные детали, но насколько помню, она была рыжей, с уродливым пятном лишая на черепе и разорванным ухом. Хвала Дару болячку я от пищи не подхвачу, ибо в противном случае пришлось бы прореживать состоятельных граждан, не экономящих на своем здоровье. Было бы довольно глупо Королю Пауков умереть от длинного списка заболеваний, подхваченных по мере захвата мира. Хелицеры вонзаются под ребра. Короткая судорога, отчаянный писк пополам со сдавленным рычанием и она умирает. Умирает быстро. Внутренности, мышцы – все растворяется и впитывается в меня, оставляя шкуру и кости. Этого мешка надолго хватит моей армии. Обычно пауки не едят млекопитающих, но повышенная концентрация арахнидов на квадратный метр и ментальное воздействие Паутины творят чудеса. Пикантный гарнир из липкого животного ужаса распространяется от остальных коконов. Люди не видят, но прекрасно слышат, что происходит вокруг и непонимание, неизвестность, гипертрофированные картинки воображения пугают их до дрожи в коленках. Собачатина проигрывала человечине во всем – вкус, питательность и количество. Мерзость. Словно киселя из покрытой островками плесени воды хлебнул. Информации у пса не было, только смутные, расплывчатые образы в серой палитре.

Следующим я "надкусил" жертву трех злобных ниггеров.

Его плоть поведала многое.

Знания в ней скомкались и слиплись под действием эффекта самокопания – если бы я не делал этого, а сделал это, то не оказался бы хер знает где и хуй пойми с какими шансами на хэппи-энд. Это походило на клубок, который я вырвал с корнем и распутывал его нити уже в собственном разуме.

Он информатор.

Джон Рассел, тройной агент низшего уровня – введен в одну криминальную структуру, сливая инфу другой при этом не забывающий мутить свои темки. Окучиваемый им человечек из рядовых бойцов, услышавший крайне интересные расклады, вывалил "корешу" все под чистую, а потом отрубился и на следующее утро ничего не вспомнит – эффект одного из барбитуратов, активно используемого в шестидесятых, при смешении с бухлишком у цели зияющий провал в памяти. Довольно удобно, сложно подкопаться, обычно все сваливают на паленую алкашку. Рассел направлялся к знакомому человечку, которому можно было слить скоропортящийся товар за наличку, но его подловили парни во главе с выходцем из Гарлема, которому Джон задолжал денег. А дальше появился я.

Новоприобретенные знания пронырливого негра с хрустом сложились с инфой от всезнающих бомжей.

Уже знакомый Меченый готовит нечто серьезное.

Про колумбийцев ни бомжи, ни мой пленник не знали, но как-то всплыли его мутки со Светлячком, конченым пироманьяком, продавшим мутанту-революционеру почти весь своей арсенал легковоспламеняемых веществ. А теперь вот это – Меченый договорился с неким Пугалом, новым для Нью-Йорка персонажем, и предлагал бешеные бабки за честно сворованное оружие Hammer Industries.

Что-то назревало в кровавой клоаке Готэма, восьмимиллионого города греха и порока. Что-то, что заставляет довольно крупных рыб, все же любитель рваных мешков вместо масок не последняя там фигура, сваливать с нагретых мест. Что-то мне подсказывает, что Пугало – один из первых и за ним последуют другие, что грозит ворохом проблем для всего криминального мира и новыми перспективами для меня лично. Готэмские головорезы привыкли к анархии, где каждый творит что хочет и убивает кого хочет, шутка ли, у них Джокер, псих без суперспособностей, буквально на улицах открыто беспределит против полицаев и бандитов, и еще не упокоился под двумя метрами грунта, диктатура Амбала им вряд ли придется по вкусу.

Как первопроходцу, Пугалу повезло, успел зарекомендовать себя, как более или менее адекватный человек, в отличии от большей части своих коллег, с которым можно вести дела, да и какие-никакие связи имелись, как-то умудрился спеться с Камиллой Ортин, более известной, как Мим. Какие точки соприкосновения связывали любительницу черно-белого грима, бальных танцев и заказных убийств с лидером Церкви Ужаса доподлинно никому неизвестно. Вполне возможно, что они потрахивали друг друга, образовав великолепный в своем абсурдном безумии дуэт.

Ходящие под Мимом и Пугалом разномастные ублюдки слились в единую группировку, с ходу вцепившись в глотку мужчика по имени Энрико Родригес. Мексикашка в край попутал берега, картели за него не впрягутся и Амбал, скажем так, доверительно сообщил, что будет не против если кто-то помножит его на ноль. Мим-Пугало успели раньше всех. Яростная атака на все точки и голова Родригеса на следующее же утро уже пачкает кровью стол короля Нью-Йорка. Территория покойного тут же отходит Церкви.

Сделка намечена через два дня. Все стороны приверженцы старой школы и новомодными интернет-сделками, с биткоинами, сайтами и прочим не увлекаются. Лейтенант Пугала и лейтенант Меченого. Стволы и деньги. Нейтральная территория Ржавого Пустыря – свалки старых колымаг, где из этого металлолома делали аккуратные кубики. Подставы быть не должно и все же некоторые опасения сами собой наклевывались. Усиление Мима, гнилые телодвижения Меченого и сложнопросчитываемый фактор в виде того, что Пугало припас в рукаве просто не может оставить заинтересованных лиц равнодушными. Возможны некоторые сюрпризы.

А я... а я тоже хочу поучаствовать, вдруг повезет что-нибудь урвать. Во-первых, мне интересно, что там за оружие такое, все же Hammer Industries – это Stark Industries на минималках, пусть и упорно делающее вид, что они держат одну планку. А что в трущобах можно нахуевертить с такого калибра технологиями сложно представить. Во-вторых, деньги. Пусть это и маловероятно, но вдруг понадобятся? С моим положением купить определенного рода услуги сложно, но если изъебнуться, то что-то да выгорит. Паутина и паранойя во мне в один голос твердят, что ни при каких обстоятельствах не должно всплыть, что Питер Паркер жив. И чем больше баксов у меня в кармане, тем легче провернуть несколько акций и остаться анонимным. В-третьих, что будет если я сожру мутанта? Меченый – лидер радикально настроенных мутантов-террористов, которые по трупам пойдут, лишь бы урвать свой кусочек светлого завтра, в его свите просто не может не быть мутантов. Другое дело какого они качества – тут скорее всего будет совсем уж мелочевка, но чем богаты.

Ну и наконец, в моих же интересах, чтобы началась полномасштабная война банд, в которой никто не озадачится регулярным исчезновением людей. Амбал – не первый среди равных. Он вожак вечноголодной стаи волков. Иногда вспыхивают небольшие потасовки, но сила и авторитет альфы пресекают их на корню. Иногда он сам их незаметно создает, чтобы ослабить слишком ретивых. Завалить Амбала не выйдет даже в мечтах. Но локальный конфликт... серия локальных конфликтов, чисто теоретически, могут поколебать его влияние в некоторых регионах, а там того и гляди, как вылезет очередной сепаратист и пойдет резня.

Хм... в принципе есть один вариант как насрать в штаны Меченому-Миму-Пугало и при этом не выковыривать из себя подарки со свинцовыми сердечниками. Почему бы не стравить их с Суперпауками? Подохнет кто-то из женского трио, либо бандюков заставят плакать кровью – так и так я в выигрыше. Даже если не получу материальных благ можно будет в принципе не париться на счет Паутинострелов, одно дело кошмарить мелочь, другое, залупаться на серьезных людей. А там и мусора активнее подключатся, как-никак с глоткорезами в одной лодке. Может "Щ.И.Т." вообще решит их на месте завалить и не тратить время на разговоры, понимание ситуации и переманивании суперов под свои знамена.

Одеваюсь поприличнее – темная мастерка, черные спортивные штаны, берцы оставляю, короткий нож в ножнах на голени, "Glock" за пояс, две обоймы по карманам. Вообще, нужно будет озаботиться гардеробом. Одежды я прихватил достаточно, но кто знает с какой скоростью она будет превращаться в месиво ниток и лоскутов – на М-65 без страха не взглянешь. Балаклаву на лицо, капюшон на голову, не собираюсь светить лицом, как-никак официально мертв.

Риск не сказать, что высокий, неразлучное трио я знаю, как облупленных и вполне могу просчитать их реакцию. В голове уже назревает железобетонный вариант – закинуть удочку "Щ.И.Т."-а.

Они точно еще не успели выйти на Пауков – времени прошло слишком мало, вряд ли в принципе обратили внимание, все же Мстители занимаются более серьезными угрозами, чем троица каких-то придурков в трико. Представиться агентом, вывалить, что их заметили и есть возможность вступления в организацию, но для поверки пойдите туда и размотайте вон тех. Ну что-то вроде этого. Даже не сомневаюсь, что проканает – да, девчонки не тупые, местами поумнее меня будут, но доверчивые, слишком добрые, слишком... не люблю оптимистов и идеалистов. С ними тяжело не только вести дела, но и просто общаться. По крайней мере мне. Раздражают. Но лучше говорить с кем-то конкретным, так и процент внушения побольше будет и если дойдет до открытой конфронтации сбежать смогу. Возможность убить... тут сложно. Разве что успею задержать ее выбросом паутины с критически близкой дистанции и уткну дуло пистолета в черепную коробку. И то не уверен. После уклонения от СНАЙПЕРСКОГО, БЛЯТЬ, ВЫСТРЕЛА я не верю ни во что.

Гвен? Нет. Меня напрягает холодный ум временами проскальзывающий в ее взгляде. Не по возрасту цепком и расчетливом взгляде. А потом она с подружками творит, какую-то дичь и ощущение рассеивается. Одно из двух – либо влияние на неокрепший разум папы-полицейского, либо она только выглядит молодым экс-панком с некоторыми заскоками.

Фелиция? Даже не смешно. Если отошедший от дел и переключившийся на мелкий экспорт торговец оружием сделал меня таким, какой я есть, кто его знает, что там навоспитывал мирового уровня вор.

Да, я знаю очень много о них.

Но риск... не хочу рисковать, так что останавливаю выбор на наиболее просчитываемом факторе.

Мэри Джейн Уотсон.

Вылез я из логова, когда немного стемнело. Руки в карманы, капюшон натянуть на брови, особо не вертеть черепом и пойдет. Где дом рыжей я знал. Пешком идти долго. Подмывало сделать крюк и посмотреть на свое прежнее жилище. Подавил в себе этот порыв – ни к чему оно. Как бы пафосно это не прозвучало, но человек умер в том пожаре и родился паук. В сознание сам собой влезла очередная музыкальная пауза. Сказывается информационный голод. Ночные похождения, безусловно, крайне интересная вещь, но когда человека XXI века резко лишают привычных гаджетов и доступа в Интернет начинается лютейшая психологическая ломка, выворачивающая наизнанку. Сознание уже привыкло к килотоннам контента и жаждет возобновления потока.

Wir halten euch die Treue

Wir halten daran fest *

Бодрым шагом продвигаюсь окольными путями, время от времени пересекаясь с группами мясных мешков, спешащих по своим делам. Я поймал себя на мысли, что чувствую презрение к ним. Такое фантомное ощущение, которое может возникнуть у сверххищника к жалкому травоядному скоту. Я чувствовал, как у меня интенсивнее начинала вырабатываться слюна, как шевелились хелицеры в шее, стоило лишь задержать взгляд на чьем-то лице.

Вкусные.

Сочные.

Мясистые.

Сколько там сейчас людей на земном шарике? Миллиардов десять? Я не глупый и предпочитаю над некоторыми вещами думать заранее, а не когда они дышат в спину. Я возвеличу род пауков. Но моим легионам потребуется пища. Будет война с людьми, тут даже спорить глупо. Возникает логичный вопрос – что будет, когда я эту войну выиграю? Что будет после того, как Земля падет на колени перед паучьими армиями, чем их кормить?