Текст книги "Marvel/DC. Король Пауков (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4. Па-аву-ук!

Я не удивился, когда начал ссать кровью.

Боли не было. Струя, в начале темно-желтая, а после сменившаяся на цвет содержимого артерий, шла прерывисто, разбиваясь о стенку унитаза, давясь кровавыми сгустками, заляпывая головку, полувставший ствол и яйца, щекоча гладкую, лишенную волос кожу. Генри выглянул из рукава – была мыслишка таскать его на плече, но возникли резонные опасения появления какой-нибудь участливой мрази, решившей прихлопнуть на месте первого и единственного бойца моей армии.

Я дернул левую руку в сторону, вжимая ладонь в стенку кабинки, мне меньше всего хотелось, чтобы нечто восьмилапое и наделенное жвалами ползало по моему члену. По крайней мере, пока у этого чего-то восьмилапого нет нормальных сисек – ну, а что? Современность, все дела, будущее уже наступило, старик, куда не плюнь везде одни извращенцы и я не отрицаю, что некоторые мои наклонности далеки от нормальных.

Дядя Бен умел правильно бить, так что счастья попасть в больничку со внутренними кровотечениями или разрывами потрохов мне не доводилось, так, переломы, трещины и вывихи. Если быть до конца честным, то как постоянно избиваемый я посещал госпитали удивительно редко, останавливаясь на самолечении и помощи ниггера-травокура из соседнего района, вылетевшего из этой же шараги на втором курсе. Он чутка поднабрался опыта в латании базового набора повреждений человеческого тела и зашивал всякую шпану разной степени отбитости.

Естественно, кому-либо говорить о своих проблемах с мочеполовой системой я не собирался. Тут вообще довольно скользкий момент – либо это мой организм приспосабливается к Дару, в скобках, Дар его медленно разрушает, либо я в полукоматозном угаре еще что-то протупил. Где-то слышал, что, например, разрыв селезенки может произойти от легкого толчка и пациент даже не заметит, как пористое тело этого органа будет захлебываться кровью, растекающейся по всей брюшной полости. Ну, а в конце смерть.

Как говаривал один латинос, тесно сотрудничавший с русскими братками, – есть два стула. На одном я загибаюсь от того, что тело среднестатистического человека просто не создано для таких манипуляций, а на другом, я поднимаю панику и отправляюсь в место, где воняет стерильной болью и лекарствами. Какими бы жирными не были ветеранские льготы моего дяди, позволившие приткнуть меня в более или менее престижное учебное заведение, как полноценная медицинская страховка на родственников они не канают. Краем уха зацепил пару месяцев назад чье-то возмущение по поводу расценок – две тысячи баксов за осмотр или какое-то сканирование. Порядком нулей спишется со счета. И что-то мне подсказывает, что вероятность обнаружения во мне суперспособностей, ну плюс-минус пятьдесят на пятьдесят. Местами да, в правительстве сидят, те еще дегенераты со старческими болячками, но маразматический сдвиг по фазе не отменяет инстинкт самосохранения и жажду наживы.

Только конченый идиот не вдупляет почему даже в днищенских районах, вроде нашего, начинают устанавливать камеры на каждом углу, правда их быстро снимают и продают, ну да не суть, а рядом с ключевыми узлами городской инфраструктуры дежурят полицаи. Очень непростые вооруженные полицаи. Готов поклясться, во всех крупных больницах есть парочка приборов, замаскированных, например под МРТ, определяющая супера. Да там наверняка, если просто показатели сильно скакнули в сторону от анатомической нормы, как за человеком устанавливается скрытное наблюдение на предмет проявления Дара. Мало кому хочется прошляпить момент становления какого-нибудь маньяка, способного перетереть половину Манхэттена в кровавую взвесь, присыпанную бетонной крошкой.

Если я без какой-либо причины начал ссать не мочой, а кровью, значит Дар меняет меня. Меняет серьезно, что плохо и хорошо одновременно. Щедро оторванным куском туалетной бумаги вытереть кровь с Питера-младшего и пальцев, стараясь не заляпать штаны. Смятая бумажка подбитым корабликом идет ко дну, нарезая круги в водовороте, порожденном сливом.

Щелчок щеколды. Я выплевываюсь из вертикального гробика.

Пол и стены в туалете хорошие, выложены аккуратной белой плиткой, чем-то напоминая больничную палату. Кабинки, писсуары, раковины. Зыркнув в рукав, предусмотрительно отогнал Генри в область локтевого сустава, я не хотел чтобы его смыло куда-то в канализацию. Теплая вода, экстаз. Выдавливаю в ладонь немного жидкого мыла, размазываю его по коже и остервенело оттираю под тугой струей воды. Иногда мне кажется, что кровь въедается в мою кожу. Что я весь в крови, липкой, густеющей, запекающейся крови. Что она стекает с краев моей одежды, от нее слипаются волосы и ресницы, она забивается в уши, рот и ноздри. Что после меня остается вереница темно-красных отпечатков подошв и россыпь капель. Умываюсь. Сука, охуенно. Брызнул немного за шиворот и на голову.

Проведя пару экспериментов я понял, что моя власть над паучком простирается только в зоне прямой видимости. Какая-либо преграда или я просто переставал различать его на фоне местности и все, он становился простым пауком, спешащим заняться паучьими делами. Печально.

Скрип петель.

Вильгельм протискивается в уборную боком, цепляясь объемным брюхом за дверной косяк. Вильгельм Уимбридж – отличное имя для горы чернокожей плоти, мышцы и жир в соотношении плюс-минус один к одному. Блять, да в нем два, если не три, таких как я поместятся. У него короткий ежик волос, толстые губы, широкий приплюснутый нос, квадратный подбородок, мутноватые глаза, сюрреалистично белые и ровные зубы. А еще сведенная наколка "Rammstein" и шрам под лопаткой от чьей-то заточки. Я со сломанными пальцами заскочил к подпольному врачевателю как раз в тот момент, когда он зашивал Вильгельма, не поделившего что-то с конченым нарком. Не опасное, но болезненное режущее.

Мы обмениваемся нейтрально-вежливыми кивками.

Однажды он сломал мне руку, а я разбил ногами его лицо в кашу. Можно сказать, у нас были добрососедские отношения.

С его габаритами забраться в туалетную кабинку оказалось чем-то крайне неординарным, но он таки умудрился ужаться, закрыться и начать тихо выдавливать из себя личинку под аккомпанемент монотонного бубнежа из включенного "YouTube". Говорили опять что-то про Ближний Восток и что там видели Железного Человека, залпом ракет разобравшего вражеский бронетранспортер по винтикам. Соответствующие кадры прилагались – то ли с телесных камер бойцов, то ли снова в страну где жрать нечего как-то затесались телефоны.

Я знаю, что Бенджамин Паркер торгует оружием благодаря старым армейским связям. "Грязным" оружием, стоит отметить. И старательно делаю вид, что в душе не информирован почему меня не прессует всякая шушера, а нигга-врач по кличке Индус делает мне персональную скидку в оказании первой медицинской помощи.

Сука, знать бы где дядя держит деньги... там точно хватит на пару годков безбедной жизни, чай не в особняке проживаем и у меня буксует воображение куда такой человек, как Бен может сливать такую кучу бабла.

Все посторонние мысли выбило у меня из черепа.

Я увидел паука.

Глава 5. ПАВУК!!!

Я часто слышал выражение, что между людьми «пробегает искра». Страсть, симпатия и гормональное безумие. Любовь с первого взгляда или что-то типа того.

Меня повело в сторону, чуть ли не опрокидывая в стену, я успел намертво вцепиться в раковину. Ладони мокрые, чутка заскользили, но я держал крепко. Побелели костяшки, проступило каждое мышечное волокно, туго обтягивающее кости фаланг. Взгляд инстинктивно сместился вперед, уперевшись в залапанное зеркало. Я бледнее обычного. Рожа так и просит кислоты, еще отчетливее проступили острые скулы и впалые щеки.

Вязкий ком подкатил к горлу. Опять привкус желчи на языке и, кажется, к нему примешивается кровь. Не так сильно, как при разбитых губах, скорее, будто щеку прикусил.

Паршиво. Блять, будто въебал три рюмки вискаря натощак разом. Сглотнуть. Сушняк сжимает кадык. Что-то влажно ободрало гортань. Отпустило так же быстро, как и накрыло. Секунды две-три, не больше. Включить холодную воду и умыться, разгоняя фантомные ошметки этого состояния.

Сука, если так будет с каждым новым пауком...

Нет, не будет.

Я замер от этой необычно твердой и уверенной мысли, зародившейся у меня в мозжечке.

Паутина.

Вокруг моего сознания соткалась паутина. Стандартная такая, как ее стилизованно в мультиках рисуют. Только у меня грубее и меньше. Коллективный разум центром которого был я. И на самом ее крае набухло крошечное черное пятно, не больше булавочной головки. Сложно это описать и объяснить даже самому себе. Просто я знал, что вот это пятнышко при кратном приближении окажется двумя микроскопическими точками, связанными тонкой полупрозрачной нитью. Одна точка – Генри, вторая – пока еще безымянный паук. Мой разум ощущал их, как часть себя. Новый пласт мыслей, если угодно. Примитивных мыслей насекомого.

И я, следуя какому-то подсознательному наитию, устремился в этот пласт.

Голод. Первым я почувствовал голод. Смутное желание на уровне вбитых в подкорку инстинктов сплести паутину и спрятаться в ней, поджидать муху и едва она запутается в липких нитях наброситься на нее. Оплести еще сильнее, завернуть в кокон, а после впиться хелицерами в податливую тушку. Ввести желудочный сок, превращающий ее внутренности в питательный супчик и высосать его, как коктейль через трубочку из стаканчика с красивеньким зонтиком.

Потом пришла картинка и я судорожно сглотнул загустевшую слюну.

Я увидел себя. Ну как увидел – у пауков паршивое зрение. Если научные статьи в Интернете не врут, а я редко замечал за ними попытки в сокрытие каких-либо биологических фактов, то что-то относительно четко они воспринимают сантиметрах так в двадцати от себя и то не все виды. Этот не стал исключением и моя необъятная туша вместе с монструозными монолитами кабинок представали перед очередным домовым паучком некими размытыми силуэтами. Плюсом шел эффект восприятия сразу восьми глаз, благо изображение с них как-то складывалось в нечто более или менее четкое, удобоваримое двуглазым мной.

Стоит отметить, что вид из глаз Второго не перекрывал изображение передаваемое в мозг уже моими глазами. Скорее был эдаким маленьким экраном-иконкой на периферии, который становился больше стоило лишь мне об этом подумать. Интуитивно понятный интерфейс, хе-хе. Если серьезно – мутация затронула и мой разум, приспособила к Дару, чтобы он не казался рудиментарным отклонением, еще один плюс в копилку мыслей, что я не простой хер с горы. Будем честны, ущербных мутантов тоже хватает и долго они жить не способны на физиологическом уровне, не особо хочется пополнить их число.

Я на каком-то подсознательном уровне знал, как заставить сделать пауков то или иное действие. Наши сознания, ну точнее, развитый и сложноорганизованный разум человека XXI века, благодаря постоянной бомбардировкой информации знавший все и обо всем, пересекся с набором простейших алгоритмов уровня "пожрать-поспать-не сдохнуть". Естественно, я доминировал над ними во всех аспектах и, скорее всего, даже будь мы примерно на одном интеллектуальном уровне, то вряд ли они записались в мятежники, все же от них шла волна непоколебимой покорности, я их Владыка и Хозяин. Король, мать его, Пауков. Генри был первым, эдаким введением или прелюдией, если это так можно назвать. Второй, которому я тоже, может быть выдам запоминающееся имя, стал катализатором, тем что сорвало предохранительную пленку с моих возможностей, образовав подобие коллективного разума, в котором вопреки устойчивым шаблонам не растворился мой мыслепоток, опустив меня на одну ступень с паукообразными – я эдакий надмозг, командный центр.

Я закрыл глаза, погружаясь в знания, чуждые прямоходящей обезьяне. Темнота обратной стороны век испещренная нитями кровеносных сосудов идеально сочеталась с тяжелым дыханием и глухим стуком сердца. Либо мой мозг спечет в кашу, либо это первые шаги становления суперзлодея...

Тихий бульк куска говна, вывалившегося из чернокожего жиртреста, и бесславно сгинувшего в недрах канализации.

Пидор. Такой момент испортил.

Теперь мне не нужен прямой визуальный контакт для прямого управления. Мы связаны с пауками в единую Сеть, которую разорвать сможет только моя смерть. И чем больше будет пауков в этой Сети, Паутине-Имени-Меня, тем сильнее возрастут мои навыки.

Второй галопом семенит по стене, приостанавливаясь у прямоугольника зеркала. Я протягиваю ладонь и он, мило ее щекоча лапками, шмыгнул ко мне в рукав. Генри в правом, а... Ричард в левом. Пауки Генри и Ричард, такое себе, если честно, но в любом случае лучше какого-нибудь "Глазастик" или "Мухожор".

С прямой спиной я выхожу из туалета под аккомпанемент срывающихся с конца Вильгельма капель мочи и следующем новостном видео, где уже засветился Капитан Америка.

Проблема с ограниченностью действий моих питомцев отпала. Одной мыслью я мог заставить их выполнить все что угодно. Укусить, сплести паутину, передвигаться к указанной точке или вовсе нагружать их крошечный вычислительный процессор более или менее сложными алгоритмами.

Власть опьяняет. Хотя нет, скорее она показывает истинное человеческое нутро. Конкретно сносят башню два вида власти – абсолютная, по типу бога или человека, чей палец занесен над самой большой в мире красной кнопкой со злобно ухмыляющимся черепком, или ничтожная, та которая лишь незначительно выделяет из толпы, младший помощник младшего помощника заведующего общественным сортиром.

А когда они вступают в симбиоз...

Я распробовал этот сладкий вкус власти, разжег в себе аппетит и знал, что могу возвыситься, стать кем-то или чем-то большим, нежели студент Питер Паркер из грязных закоулков Нью-Йорка, о которых предпочитают не упоминать при туристах.

Мне понравился... титул?.. суперское прозвище?.. Король Пауков.

Звучит. Нет, правда, звучит.

Глава 6. Джонни, павуки на деревьях!

Я не удивился, когда почувствовал паука. Не увидел, не услышал, не заподозрил факт его существования в непосредственной близости от себя, а почувствовал. Понял, что рядом со мной есть форма жизни, которая будет тянуться ко мне, как к родителю и сдохнет за меня, последнее, к слову, льстило, пиздец, как льстило. Еще одно пятнышко добавилось к узору моей Паутины.

Домовые пауки... они есть везде, буквально везде, где не загибаются от природных условий. Практически в каждом доме, каждом здании и заведении. Идеальные новобранцы для моей формируемой армии.

Точка с лапками осторожно выглянула из щели в плинтусе и, сноровисто форсировав открытую местность участка пола с повышенным риском пасть смертью храбрых под чьей-нибудь подошвой, запрыгнула на край моего кроссовка, черные "Adidas", наверняка китайские, но мне как-то посрать, урвал у знакомого латиноса за пять баксов и хожу в них полтора года. Дальше штанина и я внезапно понял, что переживаю за паучка.

Мне как-то безразличны остальные люди, а я безразличен им – мы предпочли сохранять с обществом вооруженный нейтралитет. Если кого-то будут резать на куски... ну, бывает, такова жизнь и вся хуйня. Но когда меня посетила мысль, что Джек, да, сука, паук Джек, может сорваться с плотной ткани и полететь вниз... это не навредит ему, пауки не люди и падение с высоты в несколько десятков раз превышающей его габариты точно не окончится множественными открытыми переломами, разрывом внутренних органов и костными отломками ребер, забившихся в легкие. И тем не менее я боялся за него. Это странное щемящее чувство, поднявшееся у меня в грудной клетке. Джек – часть Паутины. Пока еще слабой и неокрепшей Паутины, для которой каждый член жизненно важен, его потеря катастрофична. Паутина должна продолжать существовать, не смотря ни на что. А Паутина, по сути, – это я, так что, можно сказать, что мой инстинкт самосохранения как-то совсем уж изуверски вывернуло наизнанку, натягивая на трио членистоногих.

В какой-то мере это может стать проблемой. Будет очень неприятно если я попытаюсь перегрызть кому-нибудь глотку за своих пацанов. Блять, а Дар времени не теряет, во всю обосновываясь в моих извилинах, Генри, Ричард и Джек отныне идут со мной одним комплектом и воспринимать их как-то иначе нежели близких корешей, с которыми прошел огонь, воду и медные трубы, просто физически не представляется возможным.

Джек все же сумел преодолеть рубеж моих ног и свихнувшимся альпинистом покорял торс. Плечо, предплечье, запястье, рукав с дружеской компанией Генри. Хорошо сидеть в самом конце аудитории, хрен его знает, какая последовала бы реакция, заметь кто-то нечто подобное. Ну, блять, по чуваку пауки ползают и под одежду заползают – определенно нездоровая херня.

Сука, а вот чем мне их кормить?

Очень хороший вопрос.

Вроде бы, они должны есть один-два раза в неделю. Это дает несколько дней форы, но что дальше? Отправить свою гвардию плести сети?

Задумался.

Пауки задуматься не могли, но я чисто по приколу приказал им сделать вид, что они задумались. Играю в кукол, а они и не особо против. Звонок прозвучал внезапно, вырывая меня из взвешивания всех "за" и "против", болезненно резанув расплывчатым флешбеком чужих воспоминаний и ассоциаций. Эта картинка надолго застрянет у меня в памяти, полумрак, смутный силуэт дяди Бена, запах виски и голос, рассказывающий каково это терять друзей и убивать других людей. Ветераны никогда не возвращаются домой, разве что в цинковых гробах. Кто остается там лежать костьми, кто расстается со здравым рассудком.

Может быть, я мог бы понять Бенджамина. Но нет, двум мудакам сложно ужиться в замкнутом пространстве. И эта власть... если раньше во мне царила пустота, то теперь смешиваются охотничий азарт, жажда большего и больные фантазии, которые я не против воплотить в жизнь. Весомый плюс бытия психически сломанным человеком – ты не дрогнешь там, где другие не сумеют перешагнуть через себя.

Что бы для меня не делал Паркер-старший я в состоянии перерезать ему горло. Ему и любому другому. Потому, что могу. Потому, что хочу. Потому, что так будет лучше для Паутины.

Сгрести ручку и конспектную тетрадь в распахнутую пасть рюкзака. Я продолжал думать. С прокормкой плюс-минус определился – есть одна мыслишка. Но немного тревожило другое, а как я буду действовать зимой? Нью-Йорк в плане погоды довольно щадящее место, но не тропики, снег, дожди и температура в минус не редкость. При таких обстоятельствах мое альтер-эго Паучьего Короля ближе к ноябрю, если не октябрю, станет полностью беспомощным. Проблема. Но ладно, придумаю что-нибудь, проблемы лучше всего решать по мере их поступления.

Может рвануть в Мексику?

Грабануть пару наркокартелей и жить в свое удовольствие, выращивая коноплю параллельно с армией паутиноплетов. Вот местные мучачос охереют, когда волна пауков затопит их особняки, сожрет живьем и еще до кучи деньги спиздит. Хотя, тут опять же скользкая тема. Одна из причин, почему подавляющее большинство низкосортных супергероев меситься с такими же по качеству суперзлодеями или крошит зубы всякой шушере – это страх с двух ног влететь туда, куда лучше даже через щель в заборе не заглядывать. Почему весь из себя такой пафосный ломатель колен карманникам не возьмется за по-настоящему серьезных ребят? Потому, что знает, стоит ему замахнуться, например, на оружейного барона, оборвав один из ручьев поставок чистейшей смерти, как напяливание маски его не спасет. Среди криминала очень много талантливых ребят – и не таких вычисляли. А что делают горячие мексиканские парни, когда у кого-то оказались достаточно крепкие яйца, чтобы смачно харкнуть им в лица? Правильно, они отрезают эти яйца и заталкивают их в глотку живому трупу. Дальше по маленьким частям отрубают руки и ноги, вырезают язык, выкалывают глаза, после чего вешают агонизирующий кусок мяса где-нибудь в людном месте, в назидание.

Коридоры, классы и толпы будущих медработников. Мне некомфортно среди них. Пауки лучше, пауки гораздо лучше.

Спрессованный комок свежего предмайского воздуха влетел мне в лицо. Освежает и щекочет короткую шевелюру.

Двери колледжа выпускали студентов дозированными порциями, растекающимися по асфальтированному куску территории и неторопливо отчаливающих по домам. Привычно зацепился взглядом за Пятно и Харди.

Фелиция Харди, белокурая бестия, лучшая подружка Гвен и Мэри Джейн. Она немного старше их и уже тянет лямку честного журналюги в "The Daily Bugle". Изредка мы вот так пересекались по касательной, когда в ее графике вырисовывалось окно для времяпровождения со Стейси и Уотсон. Ах да, еще небольшой факт из ее биографии, о котором я узнал только благодаря сомнительному источнику информации в виде оговорок и подслушанных разговоров Бенджамина Паркера. Уолтер Харди, ее папаша – медвежатник из высшей лиги, причем известный медвежатник. А когда вор экстра-класса становится известным, то зачастую живет не очень долго. Никто точно не знает от чего он загнулся, то ли отошел от дел, инсценировав свою смерть, то ли реально скопытился от пули или проблем с организмом, но дочурка по его стопам не пошла и, что самое удивительное, не огребла за родственные связи. Проживает где-то недалеко отсюда, время от времени навещая мать Лидию.

А Пятно, коренастый ирландец с родимым пятном на скуле, напоминающим зарубцевавшийся ожог, поджидал Вильгельма. Пусть громила вроде как "ступил на светлый путь" это не множит на ноль риск повстречать знакомых из старой жизни, а как говорит великая уличная мудрость, толпой, со спины, со стволом или ножом можно завалить любого амбала.

Он вообще довольно примечательный персонаж, как и каждый представитель социального дна. Одна охуительная история на другой, жаль, что подробности может и разные, но основа всегда одна – боль, отчаяние и безнадежность.

Его мать была ирландской шлюхой, ну по крайней мере, подругам по ремеслу, тусующимся в окрестностях Адской Кухни, настойчиво доказывала, что приплыла из Ирландии, а англичашки поголовно конченые мрази. Кто отец так и останется загадкой. Она умерла при родах, как и его два брата, тройняшки и осложнения. Интересный, но бессмысленный факт, тогда еще молодой Индус, принявший какую-то дурь, прикололся и заорал "Гасите лампы, они лезут на свет!"

Меня, что Пятно, что Фелиция не заметили.

Повезло.

Немного перестроил привычный маршрут, свернув на окраины соседнего района, в нашем, увы, такого понятия, как зоомагазин в принципе не существовало. Прыщавая жердь в очках с тонкой оправой смела с прилавка в кассу горсть мелочи, обнаружившейся у меня в карманах и рюкзаке. Корм для пауков у него был, какие-то сверчки или типа того, а вот самих пауков нет, чисто рыбки, крысы с хомяками и змеи. Наверное, это к лучшему – подключись они к Паутине... я не настолько хорош во взломе и вполне мог погореть на попытке вломиться сюда дабы разбить террариумы.

Настроение просто великолепное. Впервые за долгое время я передвигаюсь не ссутулившись и избегая взглядов прохожих. Сука, да я король этой гребаной жизни!

Вихрем взлетаю по лестнице на четвертый этаж многоквартирного муравейника. Лязг ключа в дверном замке и я почти спотыкаюсь о дядю Бена. Привычный прямой в голову. Но, ебать его в рот, меня уже понесло, я здесь царь, я владыка трех пауков!.. неожиданно-быстрый уворот. Настолько быстрый, что охуел и я, и Бенджамин. Адреналин шибанул мою тушку разрядом электрошокера, конденсируясь во внезапном даже для меня апперкоте в челюсть. В идеале это вроде как должно было его вырубить, но нет, будто в кирпич руку вогнал. Сдавленный хруст лучезапястного сустава и ноющая боль в костяшках кулака.

–Хорош, – короткий кивок с некоторыми нотками... одобрения?..

Разворот и он удаляется в сторону дивана.

Ебать. И как это понимать?