Текст книги "Развод по собственному желанию (СИ)"
Автор книги: Нелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Нелли Наивина
Развод по собственному желанию
Идиллия до катастрофы
Марина Соколова любила таблицы. Не просто любила – обожала, как некоторые обожают котят или итальянскую кухню. В её жизни была таблица расходов, таблица целей на год, таблица «Кто из коллег сколько должен за обед в честь дня рождения Люды из бухгалтерии» и, разумеется, отдельная вкладка под названием «Эмоциональный баланс», куда она честно вписывала: «Понедельник – раздражение 6/10, повод – пробка на Кутузовском».
– Ты серьёзно завела таблицу для чувств? – спросила её подруга Оля, разглядывая экран ноутбука с видом человека, увидевшего единорога в супермаркете.
– А как иначе понять, что накопилось? – пожала плечами Марина. – Вот смотри: в четверг у меня было раздражение восемь из десяти. А в пятницу – уже три. Значит, система работает. Это называется динамика.
– Это называется «ты финансовый консультант, который заигрался», – хмыкнула Оля, но спорить не стала: с Мариной спорить было бессмысленно, у неё на любой аргумент находилась цифра.
Марине было тридцать четыре, и жизнь её выглядела так аккуратно, что впору снимать рекламу ипотечного банка. Хорошая должность в консалтинговой компании, квартира с видом на парк, муж, который вроде бы её любил, и кот по имени Дебет – потому что Кредит уже был занят соседской кошкой.
Муж, Стас, работал в маркетинге и обладал удивительной способностью говорить о себе в третьем лице в самые неподходящие моменты.
– Стас сегодня закрыл сделку века, – сообщил он однажды за ужином, накручивая спагетти на вилку с видом победителя Олимпиады.
– Стас, – терпеливо сказала Марина, – ты можешь просто сказать «я закрыл сделку»? Мы одни дома. Тут нет пресс-конференции.
– Просто Стас привык думать о себе как о бренде, – важно ответил он. – Бренд должен звучать последовательно.
– Бренд «Стас» скоро обанкротится, если бренд не начнёт мыть посуду, – заметила Марина, но без злости. Это была их обычная перепалка, лёгкая, как утренний кофе. Она давно привыкла к его манере и даже находила в ней что-то забавное – пока не начались странности.
А странности начались месяца два назад. Сначала по мелочи: Стас стал чаще задерживаться на работе, объясняя это «горящими дедлайнами» – хотя раньше горящие дедлайны Стаса вообще не пугали, он их скорее коллекционировал, как марки. Потом появилась привычка выходить на балкон с телефоном и разговаривать шёпотом, хотя в квартире и без балкона слышимость была прекрасная – стены в их доме, судя по всему, строили из бумаги и оптимизма.
– Это клиент, – говорил он, заходя с балкона с лицом человека, который только что успешно скрыл государственную тайну. – Очень капризный клиент. Требует индивидуального подхода.
– В два часа ночи? – уточняла Марина, не поднимая глаз от ноутбука, где очередная таблица переливалась зелёными и красными ячейками.
– У клиента часовой пояс другой, – не моргнув, отвечал Стас.
Марина, привыкшая доверять цифрам больше, чем словам, тогда ещё не считала это поводом для отдельной вкладки в таблице. Ну подумаешь, муж стал скрытнее. У всех бывают периоды. Может, действительно капризный клиент. Может, кризис среднего возраста, только выражается он не покупкой мотоцикла, а покупкой абсолютной непроницаемости.
– Слушай, а ты не замечаешь, что Стас какой-то… другой? – спросила она у Оли за очередным бокалом вина, который на самом деле был вторым, но Марина, по привычке, записала бы это как «один плюс небольшая погрешность».
– Другой в смысле «завёл любовницу» или другой в смысле «начал заниматься йогой»? – уточнила Оля, у которой был богатый опыт наблюдения за чужими браками – свой она принципиально не заводила, считая это слишком рискованным вложением.
– В смысле – задерживается, шепчется на балконе и стал подозрительно вежливым. Раньше он бросал носки где придётся, теперь складывает их аккуратной стопочкой. Это ненормально, Оль. Это как если бы кот начал сам себе готовить.
– Может, у него действительно кризис, – задумчиво сказала Оля. – Или у него роман. Мужчины, когда изменяют, почему-то резко начинают убирать за собой. Совесть, видимо, требует компенсации в виде порядка.
– Спасибо, утешила, – вздохнула Марина и записала в свою таблицу новую строку: «Подозрение – 4/10, требует наблюдения».
Она, разумеется, шутила. Или почти шутила. Марина из тех людей, кто привык держать всё под контролем – контролировать бюджет, контролировать график, контролировать собственные эмоции настолько успешно, что даже паника у неё проходила по расписанию: сначала анализ, потом решение, и только потом, если совсем никуда не деться, слёзы, причём строго не больше пятнадцати минут, иначе размывалась тушь и портился весь день.
Поэтому мысль о том, что муж может ей изменять, она держала где-то на задворках сознания, в папке «Маловероятные сценарии», рядом с «Землетрясение в Москве» и «Начальник признаёт мою правоту без спора».
– Знаешь, что самое смешное? – сказала она Оле, когда та уже собиралась уходить. – Я тут недавно составила таблицу совместимости зодиакальных дат для клиентского семинара по финансовому планированию – просто ради смеха, вставила туда для примера. И знаешь что? У нас со Стасом идеальная совместимость. Девяносто два процента.
– Марина, – Оля надела пальто и посмотрела на подругу с той особой смесью нежности и обречённости, с которой смотрят на человека, упорно верящего в гороскопы вопреки диплому экономиста. – Проценты совместимости не защищают от того, что муж может быть идиотом. Это разные таблицы.
– Ты просто циник.
– Я реалист с богатым личным опытом. Кстати говоря, – Оля на секунду замерла в дверях, – а ты давно проверяла общее облако? У вас же там фотографии автоматически сохраняются, да?
– Зачем мне его проверять? – удивилась Марина. – Там же только наши совместные фотки с отпуска и его скриншоты каких-то презентаций.
– Просто спросила, – пожала плечами Оля, и в этом «просто» было что-то, что Марина не сразу распознала, но позже, вспоминая тот вечер, поймёт: подруга уже что-то подозревала. У неё всегда было отличное чутьё на чужие катастрофы – не зря она пережила три развода среди своих ближайших подруг, оставаясь при этом бессменным штабом эмоциональной поддержки.
Вечером, когда Оля ушла, а Стас снова «вышел на балкон поговорить с капризным клиентом», Марина сидела на диване, обняв Дебета, и думала о том, что жизнь у неё, в общем-то, неплохая. Стабильная работа, стабильная квартира, стабильный муж – пусть немного странный последние два месяца, но кто в браке не переживает странных периодов?
Она открыла ноутбук, чтобы добавить очередную строку в таблицу планов на отпуск – Стас обещал Турцию, а Марина уже составила смету с точностью до гостиничного полотенца. И именно в этот момент, шаря по вкладкам браузера в поисках забытого чата с турагентом, она случайно нажала не туда.
Не туда – это было общее облако.
Пока страница загружалась, Дебет заурчал у неё на коленях, будто предчувствуя, что грядёт нечто масштабное – куда крупнее, чем очередная кошачья миска. Марина ещё не знала, что через тридцать секунд её аккуратная, разложенная по полочкам жизнь превратится в один сплошной хаос, требующий немедленной ревизии.
Разоблачение
Всё началось с облака. Не с того, что плывёт по небу, а с того самого – «Google Диск», куда Стас и Марина скидывали общие фотографии с отпусков, документы на квартиру и, как оказалось, кое-что ещё.
Она открыла общую папку, и вместо привычной подборки «Турция, 2019» на экране всплыло новое, недавно созданное Стасом видео с названием «презентация_финал_вер3».
– Ну наконец-то серьёзно взялся за работу, – пробормотала Марина с некоторым удовлетворением и кликнула на файл.
На видео был не отчёт о продажах. На видео была девушка по имени, судя по подписи в углу кадра, Виолетта, которая записывала голосовое сообщение прямо на видео – очевидно, случайно перепутав функцию – и с придыханием говорила:
– Стасик, ну когда ты уже скажешь ей? Я не могу больше как любовница из плохого сериала, я хочу нормально, с посудой на двоих и вот этим всем...
Марина замерла с чашкой кофе в руке. Чашка, к счастью, была пуста – иначе пришлось бы вносить в таблицу расходов пункт «замена клавиатуры».
Она пересмотрела видео три раза. Не потому что не поверила глазам – цифры и факты она вообще воспринимала быстро, – а потому что искала подвох, ошибку в данных, хоть какое-то логическое объяснение. Финансовый консультант в ней требовал перепроверки источника.
Источник подтвердился. Дата создания файла – три недели назад. Автор – аккаунт Стаса. Синхронизация – автоматическая, прямиком с его телефона, который, видимо, сам решил, что пора перестать врать.
Марина отложила девайс, встала, налила себе ещё кофе – на этот раз до краёв, – и села обратно за стол с прямой спиной, как на важной переговорной встрече.
– Так, – сказала она вслух пустой квартире. – Переходим к анализу ситуации.
Первым делом она позвонила лучшей подруге Оле, которая сама два года назад развелась и с тех пор считала себя главным экспертом по разрушенным бракам во всём районе.
– Беременна? – деловито спросила Оля где-то на фоне звука включённого чайника.
– Нет.
– Уволили?
– Нет.
– Стас изменяет?
Марина замолчала, и эта пауза сказала больше, чем любые слова.
– О, – сказала Оля после паузы уже совсем другим тоном, серьёзным и одновременно предвкушающим, как у человека, который наконец дождался, когда его экспертиза окажется востребованной. – Вот это поворот. Ладно. Рассказывай всё, я уже наливаю себе чай. И себе накапай коньяка, я знаю, у тебя дома есть, ты его на Новый год покупала и так и не открыла, потому что «не тот повод».
– Оля, у меня муж изменяет, а ты про коньяк думаешь.
– Именно поэтому и думаю про коньяк, дорогая моя. Это классический повод. Наливай.
Марина, хоть и была в состоянии, близком к нервному срыву, машинально отметила, что Оля права: коньяк действительно стоял неоткрытым с новогодних праздников, в дальнем углу шкафа, за банкой варенья, которое никто не ел уже года три. Она достала бутылку, налила себе рюмку с тщательностью бухгалтера, отмеряющего дозу, и, потягивая коньяк, пересказала всё – от случайно открытого видео до Виолетты с её мечтами о посуде на двоих.
– Так, – сказала Оля тоном хирурга перед операцией, отставив в сторону чашку с чаем. – Первое: не реви. Ты уже не ревёшь?
– Пытаюсь не реветь. У меня получается через фразу.
– Вот! – обрадовалась Оля так, будто Марина только что нашла лекарство от всех болезней мира. – Вот с этого и начнём. Бери свой любимый блокнот, свои цветные ручки, и начинай план. Ты же не можешь просидеть кризис без списка, я тебя знаю восемнадцать лет, с университета, когда ты составляла таблицу совместимости с потенциальными парнями по одиннадцати критериям.
– Их было тринадцать критериев, – машинально поправила Марина.
– Вот именно поэтому ты сейчас справишься, – со смехом сказала Оля. – Пиши. Первый пункт.
Марина посмотрела на кухонный стол, где уже лежал блокнот в клетку – она держала его на всякий случай, между солонкой и вазой с искусственными цветами. Она открыла чистую страницу и написала сверху крупными буквами:
«План действий».
Рука на секунду замерла над бумагой. Внутри бушевала целая буря – обида, злость, недоумение, лёгкая паника от мысли «а что теперь будет с ипотекой, оформленной на двоих». Но снаружи, как и всегда, Марина оставалась собранной, будто внутри у неё стоял невидимый бухгалтер, который в любой шторм продолжал сводить дебет с кредитом.
Она написала первый пункт: «1. Не паниковать (пока)».
И, немного подумав, добавила второй: «2. Узнать, кто такая Виолетта, и сколько посуды ей вообще нужно».
Она усмехнулась своей же шутке – злой, кривой усмешкой человека, у которого внутри всё трясётся, но который скорее умрёт, чем покажет это вслух. За окном сгущались сумерки, где-то на кухне тикали настенные часы, а Марина, финансовый консультант с идеальными таблицами, только что начала составлять самый важный документ в своей жизни – план капитуляции старого мира и, хотя она пока об этом не знала, план начала совершенно нового.
Когда через час в дверь вошёл Стас с букетом тюльпанов «просто так, потому что Стас подумал о тебе на работе», Марина встретила его на удивление спокойной улыбкой.
– Какие красивые, – сказала она, забирая цветы. – Поставлю в вазу. У нас, кстати, ужин почти готов.
Стас, ничего не подозревая, довольно кивнул и пошёл мыть руки, а Марина, глядя ему в спину, мысленно поставила галочку рядом с пунктом три в своём новом блокноте: «Изучить противника изнутри, прежде чем нанести удар».
Игра началась. И Стас об этом ещё не знал.
План мести
К полуночи блокнот Марины напоминал скорее бизнес-план стартапа, чем документ мести обиженной жены. Она сидела на кухне при свете единственной лампы, разложив вокруг себя три цветные ручки, стикеры и – куда без этого – маленький калькулятор, который обычно использовала только для проверки квартальных отчётов.
Стас уже спал, натрудившись за день «презентациями» и голосовыми сообщениями Виолетте, которая, судя по всему, требовала от него всё больше внимания и всё меньше конспирации. Марина знала это, потому что за ужином специально спросила про рабочий телефон и с невинным видом наблюдала, как муж дёргается от каждого звукового сигнала.
– Так, – прошептала она себе, придвигая чистый лист. – Двадцать пунктов. Оля сказала – двадцать. Оля не ошибается в таких вещах, она мне ещё в институте предсказала, что Витёк с параллельного потока окажется женат. Итак.
Она написала заголовок крупными буквами и подчеркнула его дважды, как привыкла подчёркивать важные итоговые суммы в отчётах:
«КАК ИСПОРТИТЬ ЖИЗНЬ ИЗМЕННИКУ ЛЕГАЛЬНО. План на 20 пунктов»
Пункт первый она вписала почти сразу, потому что додумала его ещё во время ужина, наблюдая, как Стас нервно ковыряет вилкой котлету, явно не замечая её вкуса:
«1. Узнать точный размер всех совместных обязательств: кредиты, ипотека, машина. Сделать это до того, как он поймёт, что я знаю».
Она на секунду замерла, вспоминая, что кредит на машину был оформлен на неё, а вот ипотека – пополам. Значит, машину она забирает себе автоматически, а вот с квартирой предстоит серьёзный разговор с адвокатом.
«2. Скопировать все совместные документы – банковские выписки, договоры, переписку с застройщиком – на отдельный флеш-накопитель. На всякий случай (и на суд, если понадобится)».
Марина хмыкнула, представив, как торжественно вручит судье флешку, подписанную «Доказательства_финал_вер7», в довесок к тому самому видео, из-за которого всё началось.
«3. Не устраивать сцен дома. Никаких криков, никакой брошенной посуды. Сохранять лицо перед соседями (особенно перед Тамарой Петровной, которая и так уже всё поняла по моему тону сегодня)».
Она вспомнила разговор на пороге и мысленно добавила себе минус балл в таблицу «Конспирация», но тут же подумала, что Тамара Петровна и не такое видела за свою жизнь, и не расстроилась.
«4. Найти хорошего адвоката по разводам. Желательно – злого. Или ироничного. Главное – не сентиментального, у меня своих эмоций хватает».
«5. Узнать всё о Виолетте. Не для драмы, а для стратегии – вдруг она замужем, и там тоже что-то интересное вылезет».
Марина на секунду замерла над этим пунктом, потому что где-то в глубине души шевельнулось что-то, отдалённо напоминающее сочувствие к незнакомой девушке, мечтающей о посуде на двоих с чужим мужем. Но сочувствие быстро придушила мысль о том, что эта самая Виолетта, судя по голосовому сообщению, была прекрасно осведомлена о существовании законной жены и это её ничуть не смущало.
«6. Начать вести отдельный дневник трат Стаса – что покупает, куда переводит деньги. Это не паранойя, это финансовая грамотность в кризисной ситуации».
«7. Заблокировать совместную кредитную карту "на всякий случай", сославшись на "странную активность". Технически это даже не ложь».
Марина позволила себе улыбнуться, вписывая этот пункт. В этом была своя маленькая, тихая радость профессионала – использовать законные, абсолютно легитимные инструменты для, по сути, диверсии.
«8. Пересмотреть завещание и доверенности (если есть). Убедиться, что доступ к моим личным счетам и активам не связан с ним больше, чем необходимо».
«9. Не рассказывать всем сразу. Рассказать сначала только Оле и маме – и то маме дозированно, чтобы она не примчалась с чемоданом валерьянки и разговором "а я говорила"».
Тут Марина фыркнула вслух, вспомнив, как мама с самой свадьбы периодически интересовалась, «не пора ли Стасу уже начать вести себя, как взрослый мужчина, а не как мальчик, играющий во взрослого мужчину».
«10. Оформить временную раздельную регистрацию почты и облачных хранилищ. Пароли поменять. Немедленно. Пока он не понял, что видео уже не только у него на диске».
Она вписала этот пункт с особым удовольствием, вспомнив, что именно благодаря беспечности Стаса с общим облаком всё это и раскрылось. Справедливость, определённо, была где-то рядом.
«11. Составить список совместных друзей и решить, кто на самом деле "наш друг", а кто окажется на стороне Стаса при первом же удобном случае».
«12. Не худеть от стресса напоказ – есть нормально, назло всем сплетням, которые неизбежно появятся в духе "бедная, вся высохла от переживаний"».
Марина усмехнулась, вспомнив коробку эклеров в холодильнике, которую до этого дня держала под грифом «только по особым поводам». Развод, определённо, был особым поводом.
«13. Продумать план по разделу мебели так, чтобы Стас остался с тем самым неудобным диваном, который он сам выбирал вопреки моему мнению три года назад и на который до сих пор жалуется».
«14. Разобраться с совместным автомобильным страхованием и полисами – на всякий случай, чтобы потом не оказалось, что "по документам" что-то принадлежит не тому, кому нужно».
«15. Выяснить, есть ли у Виолетты какое-то отношение к работе Стаса – вдруг это конфликт интересов, о котором стоит знать его руководству. Чисто из профессионального любопытства, конечно».
Марина на секунду задумалась, не слишком ли это жестоко – но, вспомнив голосовое сообщение про «посуду на двоих», решила, что жестокость здесь вполне соразмерна ситуации.
«16. Не позволять чувству вины за "разрушенную семью" взять надо мной верх. Семью разрушил не я. Семью разрушил человек, который решил, что можно вести две линии в Excel одновременно, забыв, что именно я – эксперт по Excel в этом доме».
Этот пункт она написала особенно твёрдым почерком, будто вбивала гвоздь.
«17. Подготовить эмоциональную "подушку безопасности" – не в смысле нового романа (это слишком рано и совсем не про план), а просто вспомнить, кто я без брака. Хобби, интересы, та самая йога, на которую я забросила ходить два года назад».
«18. Держать документы по разводу отдельно от домашних бумаг – в сейфе на работе, а не дома, где Стас теоретически может их найти и попытаться что-то предпринять раньше времени».
«19. Не мстить импульсивно и мелко (проколотые шины, испорченная одежда) – это недостойно моего уровня и, что важнее, может быть квалифицировано как порча имущества. Мстить системно, через закон и здравый смысл».
Марина вспомнила предупреждение Оли про подругу с утюгом и виниловыми пластинками и решила, что этот пункт она впишет особенно жирным шрифтом, для себя самой, на будущее, в моменты особого искушения.
Двадцатый пункт долго не давался. Марина сидела, крутя ручку в пальцах, глядя на почти заполненный лист. Ей хотелось, чтобы финальный пункт был не просто практичным, а каким-то итоговым, задающим тон всему процессу. Наконец она написала:
«20. Помнить: цель не в том, чтобы уничтожить Стаса (хотя это было бы приятным побочным эффектом). Цель – выйти из этой ситуации с достоинством, деньгами и здравым рассудком в равной пропорции. Именно в такой».
Она отложила ручку и оглядела результат своего труда с чувством, знакомым ей по завершению любого крупного проекта на работе – смесью усталости и удовлетворения. Список выглядел одновременно нелепо и абсолютно логично, что, как она подумала, идеально описывало всю её сегодняшнюю жизнь.
Марина сфотографировала лист и отправила Оле с подписью: «Двадцать пунктов. Как заказывали».
Ответ пришёл почти сразу, будто Оля не спала, ожидая именно этого сообщения:
«Это не план мести, это диссертация по деструктивной логистике. Я в восторге. Особенно пункт про диван. Это шедевр. Пункт 19 надо было написать первым, я тебя знаю».
«Спасибо за поддержку в трудную минуту, – ответила Марина. – Кстати, а как ты думаешь, суд оценит, если я скажу, что диван – это единственная законная компенсация морального ущерба?»
«Суд, может, и не оценит, – написала Оля, – но я оценю точно. Ложись спать, генерал. Завтра у тебя первый рабочий день войны».
Марина закрыла блокнот, спрятала его в ящик стола, подальше от посторонних глаз, и, проходя мимо спальни, на секунду задержалась у двери, глядя на спящего Стаса, который безмятежно посапывал, не подозревая, что рядом с ним, буквально в паре комнат, только что был подписан документ, определяющий всю его дальнейшую судьбу – с юридической точностью, финансовой педантичностью и лёгким, но безошибочным привкусом сарказма.
– Спи спокойно, Стас, – прошептала она почти нежно. – Завтра начинается ревизия.
И, чувствуя, как внутри неё, среди боли и обиды, впервые за этот бесконечный день зашевелилось что-то похожее на азарт, Марина отправилась спать – с твёрдым намерением встретить завтрашний день собранной, спокойной и, чёрт возьми, при полном макияже.



























