Текст книги "Защитник Рэдволла (СИ)"

Автор книги: Nataly_

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– Видал? Во дает! Интересно, где он научился таким приемчикам?

Питер вгляделся в победителя.

– Да это же он! – воскликнул он вдруг.

– Кто?

– Тот бродяга, что вчера пережидал бурю у нас в норе! Только вчера он хромал, а теперь… Но это точно он! Папа, мама, Рози – видите?

– Я его сразу узнала! – откликнулась Рози; она не сводила со статного незнакомца глаз.

– Желает ли кто-нибудь еще бросить вызов зверю, именующему себя Черным Странником? – пронзительно и пискливо вопросил мыш-герольд.

Зрители шумели и переглядывались между собой; однако в бой никто не рвался.

Победитель замер посреди поля, выпрямившись во весь рост и обводя публику непроницаемым взглядом сквозь прорези шлема.

Черный шлем с вороновым пером на шишаке закрывал почти всю его морду, оставляя на виду только пасть с крупными желтыми резцами; хвост скрывался под плащом, и о том, какого роду-племени этот зверь, оставалось лишь гадать по его размеру и повадкам. Под плащом блестела тонкая, но прочная кольчуга и поножи. Среди пестрой, празднично разряженной толпы Черный Странник выглядел опасным чужаком, словно ястреб среди голубей; и не только простые зрители, но и устроители турнира, сидевшие на почетных местах у ворот аббатства, смотрели на него с недоумением и тревогой.

– Разоделся, словно и впрямь воевать пришел! –ворчала барсучиха Констанция. – Морду прячет, кто таков и откуда, не говорит… ох, не по душе мне это. Будь я мужчиной, уж я бы ему показала!

– Маттиас, может быть… – осторожно начал аббат Мордальфус.

Но Маттиас покачал головой.

– Он не нарушает правил, – ответил он, – и ничего дурного не делает. А если станет победителем, ему так или иначе придется снять шлем и назвать свое имя.

– Этому типу победителем не бывать! – решительно сказал заяц Бэзил – и, вскочив со своего места, громогласно объявил: – Я вызываю Черного Странника!

Словно ветер, пронесся по рядам зрителей изумленный вздох. Бэзил, прославленный герой войны с Клуни Хлыстом, был неизменным зрителем турниров в Рэдволле, но никогда в них не участвовал: все и так знали, что в воинском искусстве ему нет равных в Краю Цветущих Мхов.

Бэзил принял из лап герольда деревянный меч и гордо выпрямился у своего края поля; медали его ярко сверкали на солнце. Среди зрителей послышались приветственные крики.

– А что ж? – проговорил Долгохвост-старший. – Бэзил – зверь известный, заслуженный. Уж лучше пусть он получит медаль победителя, чем какой-то бродяга, что собственного имени стыдится!

– Да, вот только Королевой Красоты, как пить дать, выберет эту свою веселую вдовушку-зайчиху! – возразила его жена.

– Долгохвосты выше сплетен!.. Гм… а что за вдовушка?

Противники начали сходиться. Черный Странник двигался медленно, ссутулившись и глядя на Бэзила исподлобья, словно измеряя взглядом каждое его движение.

– Интересно, кто он? – проговорил Джаспер. – Ласка или хорек?

– Крыс, – коротко ответила Рози. – Я видела его хвост.

– Крыс?! Такой… такой большой?

С гортанным вскриком Бэзил выбросил вперед свой деревянный меч. Черный зверь парировал его удар своим посохом. Бэзил атаковал стремительно и жестко: пользуясь преимуществом в росте и длине ног, он метался вокруг противника, меч его колол и рубил словно в десяти направлениях сразу. Черный Странник застыл, словно врос в землю – лишь посох его, поднятый над головой, вертелся со страшной быстротой, отражая удары. Грохот и треск стоял над Турнирным Лугом, как будто здесь сшиблись в схватке два дуба-великана.

– Потрясающе! – проговорил Джаспер. – Ведь Бэзил на две головы его выше!.. Слушайте, а давайте его поддержим! Мне понравилось!

– Крысы, вперед! – тут же завопил его брат.

Роза-Лилия следила за схваткой, позабыв обо всем на свете; коготки ее впивались в ладони, но она не чувствовала боли.

Девушка догадывалась, что для незнакомца, прячущего лицо, эта схватка – не просто забава. Чувствовалось в нем – и вчера, и сегодня – что-то смертельно серьезное.Какая-то молчаливая ярость, пугающая до дрожи.

Он здесь один против всех. Он бросает вызов не просто Лопаткинсу, или Бэзилу, или кому-то еще – всему Рэдволлу. Может быть, всему Краю Цветущих Мхов, с его мирной жизнью и навеки установившимися порядками.

И, хоть Цветущие Мхи и были для Рози родным и любимым домом – но, как она всем сердцем желала Питеру добиться успеха вопреки недовольству отца, так и теперь, вопреки всему, желала незнакомцу победы.

Схватка продолжалась. Минута шла за минутой; Черный Странник не пытался перехватить инициативу, не атаковал – лишь отбивал направленные на него удары.

– Против Бэзила ему долго не продержаться! – удовлетворенно заметила Констанция.

Василика потянулась к Маттиасу, неотрывно следящему за боем, накрыла его лапу своей.

– И все-таки… – проговорила она вполголоса.

– Милая, со мной все в порядке, – не поворачиваясь к ней, ответил Маттиас. – Просто дурной сон.

– Сон, из-за которого ты целый день сам не свой? Что же такое тебе приснилось?

Маттиас раздраженно дернул плечом. Но Василика ждала ответа – и он заговорил:

– Мне снилась битва за Рэдволл. Тогда, семь лет назад. Снова я стоял на колокольне, а Клуни внизу осыпал меня проклятиями и требовал, чтобы я спустился и дрался с ним. Я поднял Меч, чтобы перерубить веревку Большого Джозефа – и вдруг Меч Мартина повернулся у меня в лапе и вонзился мне в грудь… – И, повернувшись наконец к жене и заметив ее побледневшую мордочку, торопливо добавил: – Нечего бояться, милая! В конце концов, бывают и просто сны!

– Смотрите, смотрите! – воскликнула вдруг у него за плечом Констанция.

Защищаясь от атак Бэзила, Черный Странник не стоял на одном месте: мелкими приставными шагами двигался он по часовой стрелке, заставляя противника двигаться за собой. В какой-то момент разгоряченный и утомленный боем Бэзил раскрылся, повернувшись к Страннику вполоборота – и соперник его, только этого и ждавший, молниеносно ткнул его своим посохом под ребра. Будь у него в лапах меч или копье, такой удар был бы смертелен; но даже тычок тупым шестом был нанесен с такой силой, что Бэзил пошатнулся. В тот же миг из-под плаща Странника молниеносно метнулось что-то длинное и гибкое, вроде змеи, обвило заднюю лапу зайца и с силой дернуло. Бэзил грянулся оземь.

– Сдаешься? – прорычал зверь в шлеме, приставив шест к его груди, словно меч.

Бэзил не без труда открыл глаза.

Сквозь прорези шлема смотрел на него желтый глаз, горящий злобой и торжеством. Один желтый глаз. Там, где должен был быть второй – царила непроглядная тьма.

Бэзил был отважным зайцем. Быть может, самым храбрым в Цветущих Мхах и окрестных землях. Но все же, увы, всего лишь зайцем. И от той страшной догадки, что поразила его сейчас – сейчас, когда он узнал незнакомца – в глазах у него помутилось, а сердце совсем по-заячьи ушло в пятки.

Бэзил не боялся никого и ничего, ни на земле, ни под землей, ни в небесах. Но это – если говорить о живых. А скрестить мечи с выходцем из Темного Леса…

Он хотел крикнуть, хотел предупредить Маттиаса и остальных; но плотный ком встал в горле, не давая издать ни звука. Словно в тумане, видел Бэзил, как Черный Странник неторопливой походкой победителя выходит на середину поля; словно сквозь сон, слышал, как изумленными и восхищенными возгласами приветствует его толпа.

К Бэзилу подбежали двое распорядителей, помогли ему подняться и под руки повели в аббатство, где – на случай, если в ходе состязаний кто-то пострадает – дежурили монахи-целители.

– Пусть снимет шлем! – бормотал им Бэзил. – Скажите Маттиасу… пусть заставит его снять шлем!

– Кто еще желает вызвать на бой зверя, именующего себя Черным Странником? – торжественно вопросил мыш-герольд.

На этот раз ответом на его призыв стала мертвая тишина. Желающих не было.

Герольд поднес к губам рожок; но Черный Странник, подняв лапу с шестом, остановил его. Словно порыв ледяного ветра, разнесся по Турнирному Лугу его низкий, хриплый голос:

– Теперь я сам кое-кого вызову на бой!

И мощная фигура его – черный силуэт, освещенный бьющим в спину солнцем – повернулась к воротам аббатства.

Василика смотрела на него, затаив дыхание. Ей вдруг показалось, что само время замедлило свой ход, и незнакомец поворачивается к ним медленно, очень медленно… и так же медленно Маттиас, вдруг побледневший так, словно увидел кошмар наяву, вцепляется в подлокотники и привстает ему навстречу…

Мышка не понимала, что происходит, но сердцем чувствовала: творится что-то страшное.

– Святой отец! – прошептала она, дернув аббата Мордальфуса за рукав. – Остановите состязание!

К чести аббата, он не стал спорить или задавать вопросы – должно быть, тоже почуял неладное.

– Время, отведенное для состязания бойцов, окончено! – громогласно объявил он, стукнув своим посохом по деревянному помосту под ногами. – Победителем Турнира объявляется зверь, именующий себя Черным Странником!

В тот же миг нестройно затрубили герольды, и словно взорвалась криками и аплодисментами толпа.

Черный Странник застыл посреди поля. Казалось, он растерян и зол; но в следующий миг желтые зубы его оскалились в злорадной, торжествующей ухмылке.

– Теперь, согласно обычаю, победитель должен избрать из числа зрительниц Королеву Красоты! – продолжал аббат.

– Нет! – воскликнул Маттиас; но голос его потонул в восторженном реве толпы.

Странник задумался на пару секунд; затем обвел зрителей взглядом и, найдя тот край лужайки, где сидели крысы, решительно направился к ним.

Госпожа Долгохвост так и запрыгала на своем месте.

– Роза-Лилия, не горбись! – прошипела она. – И не смотри в его сторону, делай вид, что тебе все равно!

Увы, совет ее пропал втуне; крыска не сводила с незнакомца широко раскрытых, восхищенных и испуганных глаз.

Остановившись напротив их скамьи, Черный Странник молча протянул когтистую лапу.

Рози замешкалась – и мать, едва не пища вслух от восторга, больно ткнула ее локтем в бок.

Медленно, словно во сне, Рози поднялась с места и шагнула вперед. Огромный крыс с закрытой мордой, с пристальным тяжелым взглядом сквозь прорезь шлема и притягивал ее, и пугал.

Она обернулась к родным, словно ища защиты – и увидела, как энергично кивает ей и жестикулирует, требуя поторапливаться, мать, как рядом с ней лучится гордостью отец; как Питер не сводит с нее глаз, и на морде его радость за сестру сменяется недоумением, даже тревогой…

«Ну и трусиха же я! – сердито сказала она себе. – Здесь-то чего бояться?» И, глубоко вздохнув, подобрала тяжелый подол праздничного платья и двинулась к незнакомцу: как учила ее мама – чинным шагом, опустив глаза долу, изящно изогнув перевитый розовой лентой хвост, как подобает девице из хорошей семьи.

Миниатюрная лапка ее утонула в огромной лапе Странника – и приветственные вопли зрителей стали оглушительными.

У ворот аббатства Маттиас повернулся к жене.

– Василика, – проговорил он, – уходи в аббатство.

– Что?

– Беги в аббатство и спрячься там, – тихим, напряженным голосом повторил он.

Василика хорошо знала своего мужа – и понимала, когда не следует задавать вопросов. Прижав к груди малыша Маттимео, она торопливо, почти бегом бросилась в здание. Все взгляды были устремлены на победителя и королеву красоты – бегства ее почти никто не заметил.

– Святой отец, – обратился Маттиас к аббату, – где пращники Рэдволла?

Мордальфус пожал пухлыми плечами.

– Ну… где-то здесь.

– А стража?

– Так ведь праздник! – развел лапами аббат. – Вот все и… празднуют.

– Сколько раз я вам говорил, что стража должна дежурить день и ночь, в будни и в праздники! – воскликнул Маттиас.

Оба говорили в полный голос, но из-за криков толпы сами едва слышали друг друга. Несколько сот глоток надрывались, прославляя победителя, много сотен лап топали и хлопали в ладоши. Маттиас с ужасом понимал, что сейчас ничего не может сделать. Совсем ничего. Крикнуть, позвать, предупредить – в такой суматохе об этом и думать не стоит.

Остается ждать, что будет делать враг.

«Он здесь один, – лихорадочно думал Маттиас. – А вокруг сотни зверей, и многие вооружены. Даже если возьмет девушку в заложницы – далеко ему не уйти, и он, конечно, это понимает. Он негодяй, свирепый и коварный, но не сумасшедший же!»

Поправка: при жизни сумасшедшим не был. Кто знает, во что превратился он сейчас, вернувшись из Темного Леса?!

Но как… как такое возможно? Как?! Он же был мертв!..

Широкими шагами, почти таща девушку за собой, победитель приблизился к воротам аббатства. Единственный глаз его, горящий злобным огнем, не отрывался от Маттиаса.

– Пусть снимет шлем! – послышались голоса в толпе. – Мы хотим знать, кто он! – И мощный хор голосов подхватил: – Сними шлем, чемпион! Сними шлем!!

Маттиас, внешне спокойный, но смертельно бледный, поднялся со своего места.

– По правилам турнира, – проговорил он, – чтобы получить медаль и звание победителя, ты должен показать лицо и назвать свое имя.

Криво ухмыльнувшись, зверь поднял лапу к застежке шлема – и остановился, ожидая тишины.

Постепенно публика успокоилась. Над лугом воцарилась тишина: все замерли в ожидании развязки.

– Ты ведь уже знаешь, как меня зовут, – неторопливо проговорил незнакомец. – Ты меня узнал, верно, Маттиас Воитель? Поэтому и не стал со мной драться. Испугался честного боя один на один – совсем как тогда…

Маттиас, побагровев, вскочил с места – гнев в нем победил страх. Но схватить лежащий рядом Меч Мартина он не успел: Черный Странник рванул застежку и объявил громовым голосом:

– Я Клуни Хлыст!

Шлем его упал наземь и с громыханием покатился по траве.

Несколько сот звериных глоток ахнули, как одна. Не веря своим глазам, с изумлением и ужасом взирали жители Цветущих Мхов на зубастую морду своего легендарного врага, перечеркнутую черной повязкой, на его острые уши, иссеченную шрамами темно-бурую шерсть и единственный горящий глаз.

Клуни Хлыст вернулся!

Не у всех замешательство длилось долго; миг спустя седой барсук, победитель в состязании стрелков, выхватил и натянул пращу. Но прежде, чем он успел выстрелить, Клуни схватил Розу-Лилию и прижал к себе. Другой лапой, в которой держал посох, он каким-то странным, витиеватым движением встряхнул свое оружие; посох сложился пополам, из дерева на сломе выскользнуло короткое и кривое лезвие – и уткнулось крыске в горло.

– Шевельнитесь кто-нибудь, и она покойница! – прорычал Клуни.

– Чего ты хочешь? – еле шевеля губами, выговорил Маттиас.

Клуни ухмыльнулся ему в лицо.

– Свое заветное желание, считай, я уже выполнил, – сообщил он. – А о том, чего еще хочу – поговорим в другое время, в другом месте. И на моих условиях.

С этими словами, перехватив Розу-Лилию хвостом, он выхватил из-за пояса рог.

Хриплый, резкий звук, вовсе непохожий на пение рожков мышей-герольдов, разнесся над лесом – и в тот же миг на Турнирный Луг пала огромная тень.

Среди зверей послышались крики ужаса, многие бросились бежать или попадали наземь, закрывая головы лапами и стараясь слиться с землей – слишком велик был у мелких зверьков старинный страх перед хищными птицами.

На поляну спикировал крупный стервятник. На миг показалось, что он выбрал Клуни своей добычей; но нет – хищник пронесся над лугом, над самой землей, на бреющем полете, а крыс огромным прыжком вскочил ему на спину, волоча за собой полуживую от страха пленницу.

– Ну что, дружище, летим отсюда? – скрипучим голосом спросил стервятник.

Клуни что-то ответил ему – никто из ошеломленных зверей не разобрал, что. Но все они видели, что произошло вслед за этим. Уже набирая высоту, стервятник вдруг камнем пал вниз, снова пронесся над самыми головами перепуганных мышей; Клуни свесился вниз, мощный хвост его хлестнул по подставке, на которой все еще покоился Меч Мартина – и подставка опрокинулась, а Меч, ловко подцепленный хвостом, взлетел вверх и оказался у крыса в лапе.

Окаменев от ужаса, Маттиас, вместе с прочими зверями, беспомощно смотрел, как великая святыня Рэдволла – его святыня, непобедимый талисман, дарованный ему небесами – исчезает в вышине вместе с похитителем.

Потрясенное общее молчание прервал пронзительный вопль и грохот опрокинутой скамьи. Это лишилась чувств госпожа Долгохвост.

========== Глава четвертая ==========

В первые секунды Роза-Лилия оцепенела от ужаса; но скоро негодование в ней взяло верх над страхом.

– Отпусти меня! – завопила она, забившись у в лапах у своего похитителя. – Немедленно отпусти!

А вслед за тем острые зубки ее впились разбойнику в запястье.

Выругавшись, Клуни тряхнул свою пленницу так, что у нее клацнули зубы. Затем схватил ее за шиворот и подтащил к самому краю спины стервятника.

– Отпустить? Легко! – прорычал он, свешивая ее головой вниз.

Далеко-далеко внизу, словно на огромной развернутой карте, раскинулся Край Цветущих Мхов: темные островки сосняков и ельников среди сочной зелени листвы, блестящая лента Мшистого ручья, и далеко позади, на самом горизонте – краснокаменные стены Рэдволла.

Они летели над землей на страшной высоте.

Когда эта мысль дошла до ее сознания, Рози слабо ахнула, и тело ее обмякло у Клуни в лапах.

Клуни хотел уже ее встряхнуть или наградить оплеухой – этих бабских штучек он не терпел – но заметил, что глаза крыски закатились, а уши и хвост стали одного цвета с серой шерсткой. Похоже, не притворяется. Поморщившись, он уложил ее рядом с собой, обвил хвостом, чтобы она не скатилась со спины Кривоклюва – а сам задумался, устремив взгляд на лежащий перед ним Меч Мартина.

Его бесценный трофей.

Глупые травоеды в Цветущих Мхах воздавали этому Мечу почти что божеские почести. Ползали перед ним на коленях, облизывали, приносили к нему больных, чтобы Меч их исцелил. Твердо верили, что, пока их святыня пребывает в Рэдволле, они в безопасности. И чем же это кончилось?

Суеверие, и больше ничего. Обычное преклонение слабаков и трусов перед силой, которой им самим недостает. Сколько раз он такое видел!

На самом деле Меч Мартина – просто меч. Хотя, надо признать, исключительного качества. Хоть Клуни и сражается на другой стороне, прежде всего он воин – а воин всегда способен оценить хорошее оружие.

Мгновение поколебавшись, Клуни сомкнул лапу на рукояти Меча и извлек его из ножен до половины. Сталь с синеватым отливом сверкнула в ярких солнечных лучах, и стали видны темные, словно выжженные на клинке древние руны.

Давно ушли в Темный Лес последние звери, умевшие читать эти письмена: не только в Цветущих Мхах и окрестностях, но, должно быть, и ни в одной из дальних земель, где побывал Клуни в бытность пиратом, знатоков рун не осталось.

Клуни осторожно провел лапой по стали Меча, обвел когтем несколько знаков.

Разумеется, ничего не произошло. Не грянул гром с небес. Его не поразило молнией. Не предстал перед ним призрак Мартина-Воителя в блистающих доспехах, со словами: «Это мое, не трожь!» И даже желания немедленно бросить разбой, покаяться и уйти в монастырь Клуни в себе не ощутил. Разве что по телу его пробежал какой-то тонкий, острый холодок, от которого приподнялась густая шерсть на спине – пробежал и исчез без следа.

Никакого волшебства.

Кривоклюв мощно и ровно взмахивал крыльями, оставляя позади милю за милей; Клуни любовался добычей, перебирал в памяти события сегодняшнего дня и наслаждался своим торжеством.

Все произошло не так, как он планировал. Изначальный план его был прост: добраться до Маттиаса и прикончить. В поединке или нет – это уж как получится. Но все пошло не так… и обернулось гораздо, гораздо лучше!

Прикончить – это всегда успеется; а вот унизить врагов оказалось намного приятнее, чем убить. Крыс громко расхохотался, вспоминая перекошенную от страха косую рожу зайца, бледную мордочку и дрожащие губы Маттиаса. Потрясение, недоверие и ужас толпы. Такое ведь и во сне не примерещится: на праздник победы над Клуни Хлыстом явился сам Клуни Хлыст! И взял первый приз на турнире своих победителей!

Как вопили все эти травоеды, как хлопали в ладоши, пожирали его восхищенными взглядами, кричали здравицы чемпиону! Что скрывать – ему это очень, очень понравилось. А потом, когда он снял шлем…

Он перевел взгляд на девчонку с дурацким именем… как там ее… Роза-Лилия. Уши и хвостик крыски слегка порозовели, дышала она ровно, но не открывала глаз. А девка и вправду хороша. Очень хороша. «Королева Красоты»… ха! Клуни Хлыст всегда берет самое лучшее – и золото, и оружие, и женщин.

Он опустил лапу ей на грудь, по-хозяйски погладил упругую выпуклость, обтянутую шелковым лифом. Крыска шевельнулась и застонала.

– Эй, Клуни, – не оборачиваясь, окликнул его Кривоклюв, – если решил поразвлечься с девчонкой, то подожди, пока не окажешься на твердой земле!

Вот чертова птица: глаза у него, что ли, на затылке?

– Пошел ты! – беззлобно бросил Клуни.

Крыска открыла глаза, попыталась приподняться, огляделась вокруг себя – тут же снова посерела мордочкой и, похоже, наладилась грохнуться обратно.

– В обмороки падать будешь дома у мамочки, – предупредил ее Клуни. – Я на эти фокусы не ведусь.

Девушка слегка порозовела.

– Я не… вовсе не… просто… я правда высоты очень боюсь, – пробормотала она.

Кривоклюв скрипуче расхохотался.

– Ты в лапах у Клуни Хлыста, детка, – сообщил он, – и поверь, тебе сейчас надо бояться вовсе не высоты!

Клуни придвинулся ближе, обхватил крыску за плечи и притиснул к себе, с удовольствием ощущая под боком ее нежное теплое тельце.

– Никуда ты не денешься, – сказал он. – Я не дам тебе упасть.

Несколько часов прошло, прежде чем улеглась паника и суматоха у стен Рэдволла.

Вой и плач стоял такой, словно Клуни явился в Цветущие Мхи с многотысячной армией, захватив с собой Бадранга, Овражного Люта и Серых Псов в придачу. Казалось, все бежали сразу во все стороны, натыкаясь друг на друга. Кто спешил домой – прятать ценные вещи; кто бежал в аббатство, надеясь в его стенах найти укрытие. Многие утешали рыдающих жен и детей, а иная жена, наоборот, успокаивала перепуганного до полусмерти мужа.

Хозяин «Летучего Бобра» – он тоже вышел посмотреть на поединок – стремглав бросился в свою палатку собирать посуду и утварь. Однако, как видно, какой-то ловкий хорек воспользовался суматохой и побывал там раньше него: выручка за целый день бесследно исчезла.

В это всеобщее смятение добавил красок кто-то из рэдволльских монахов. Вспомнив, видимо, инструкции Маттиаса о том, что делать в случае пожара, потопа и прочих бедствий, он взбежал на колокольню и изо всех сил затрезвонил в колокола. Над Краем Цветущих Мхов поплыл частый, тревожный набат.

Сороки, сойки, вороны и прочие громкоголосые птицы кружили над лесом, выкрикивая на птичьем и на зверином языках одну и ту же страшную весть: Клуни Хлыст вернулся! И теперь в лапах у него – Меч Мартина!

Маттиас и Констанция едва голоса не сорвали, уговаривая птиц не поднимать панику, а зверей – успокоиться и разойтись. Наконец шум стих, толпа по большей части рассосалась; лишь некоторые остались у ворот аббатства, ожидая новостей.

В Большом Зале Рэдволла, под старинным гобеленом с изображением Мартина-Воителя, начался экстренный военный совет.

Маттиас, очень бледный, но спокойный, взял слово.

– Нужно готовиться к войне, – заговорил он.– Рэдволл должен быть готов к штурму и осаде. Святой отец…

Однако один взгляд на святого отца подсказал ему, что на аббата надежда плохая. Мордальфус дрожал так, что стучали зубы и трясся даже кончик хвоста, смотрел в одну точку и беззвучно что-то шептал – должно быть, молитву. На мордочке его читалось глубокое потрясение от мысли, что совсем рядом с ним, на расстоянии вытянутого хвоста, стоял восставший из мертвых Клуни Хлыст. Ясно было, что в ближайшее время толку от него не будет.

Маттиас повернулся к Констанции.

– А что сразу я? – развела толстыми лапами барсучиха.

– В прошлый раз обороной монастыря руководила именно ты, – улыбнулся Маттиас. – И у тебя это отлично получалось.

Констанция возвела глаза к потолку и шумно вздохнула.

– Ладно, ладно, можешь не продолжать. Я знаю, что делать.

– Если начнется война, – продолжал Маттиас, – Рэдволл, как велят наши обеты, спрячет в своих стенах самых слабых и беззащитных – одиноких стариков, сирот, больных. Но принять у себя весь Край Цветущих Мхов мы не сможем. Джесси, – обратился он к матери семейства Белк, – тебя и твоих сыновей я прошу пробежать по лесу и оповестить зверей: всех, кто готов драться за свободу, мы призываем в Рэдволл. Здесь они получат добрые мечи, копья и пращи из нашей оружейной и уроки военного дела под руководством опытного воина Амброзия Пики. – Он посмотрел на Амброзия – и нахмуренный пожилой еж кивнул. – В случае, если бои развернутся за стенами Рэдволла – ты, Амброзий, возьмешь командование на себя. А те, кто воевать не может или не хочет – пусть лучше собирают свое добро и готовятся в дорогу, пережидать бурю в соседних лесах. Чем меньше мирных жителей, тем меньше пленников и заложников у Клуни.

Белка кивнула и скрылась за дверью.

Наступило короткое молчание. На всех звериных мордах читалось одно и то же; деловой тон и короткие распоряжения Маттиаса заставили зверей в полной мере осознать, насколько серьезно все происходящее.

Маттиас повернулся к жене.

– Я никуда не побегу! – решительно сказала Василика. – И прятаться в норке не собираюсь!

Маттиас невесело улыбнулся.

– В этом я и не сомневался, родная. Тебя я попрошу заняться снабжением. Наш Гуго – повар отменный, но организатор, к сожалению, никакой. Твоя задача – проследить, чтобы в подвалах Рэдволла хватило припасов, по меньшей мере, на три месяца для сотни зверей, не считая его постоянных обитателей. Запастись корпией и лекарственными снадобьями. Оборудовать жилье для беженцев, выделить в лазарете дополнительные палаты для раненых. Святой отец, – повернулся он к аббату, – прошу вас открыть для моей жены сокровищницу аббатства и приказать монахам выполнять ее распоряжения, как ваши или мои.

Констанция подтолкнула аббата локтем; тот вздрогнул и поспешно кивнул.

– Маттиас, – заговорила Василика, не сводя с него тревожного взгляда, – разумеется, все это я сделаю, можешь на меня положиться, но… а как же ты? Ты говоришь так, словно тебя здесь не будет!

Маттиас хотел ответить, но не успел. За дверью послышался какой-то шум и визг; в следующий миг двойные двери Большого Зала распахнулись, и в комнату влетел Пит Долгохвост. За ним по пятам следовала мать.

– Маттиас… святой отец… – Питер торопливо поклонился аббату и выпалил: – Дайте нам оружие!

– Кому «нам»?

– Мне и Джасперу Желтозубу. Мы идем выручать Рози!

– Да вы с ума посходили! – вскричала госпожа Долгохвост. – Ну куда вы пойдете? Где будете ее искать? Он же улетел по воздуху, злодей этот, его ни один следопыт не сыщет!

– Стервятник полетел на север, – ответил Питер. – Пойдем в ту сторону, а дальше… дальше будет видно.

– Святой отец! –завопила плачевным голосом госпожа Долгохвост. – Господин Маттиас! Скажите им хоть вы! Отговорите их! Дочь у меня пропала – я не хочу еще и сына потерять!

С порога послышался басовитый кашель. У дверей остановился господин Долгохвост; седая шерсть его была взъерошена, одежда в беспорядке, на левом ухе повисла паутина, словно он только что выбрался из какого-то очень пыльного и грязного чулана. Он что-то держал за спиной.

– Вот и ты! – воскликнула крыса. – Ну наконец-то! Хоть ты ему скажи! Как отец! Может, хоть тебя он послушает! Скажи, что не даешь ему своего благословения!

Пит, с отчаянием и решимостью на мордочке, обернулся к отцу.

– Питер, единородный мой сын!.. – проникновенно начал господин Долгохвост; но тут голос изменил ему, и он молча протянул сыну странный предмет – какую-то железную полосу, очень ржавую и грязную, завернутую в ветхую тряпицу.

– Что это, папа?

– Меч твоего прапрадеда, – дрогнувшим голосом ответил Долгохвост. – В подполе у нас хранился. Грязноват, правда – но ничего, это все можно отчистить. И рукояти нет… не знаю, куда подевалась, при дедушке Этельберте, точно помню, еще была, а вот теперь… Ну, может, в монастырской оружейной подходящая рукоять найдется. Вот… Благословляю тебя, сынок. Если бы не старые мои кости и не ломота в пояснице – видят небеса, сам бы с тобой пошел.

У многих в Большом Зале на глазах выступили слезы. Госпожа Долгохвост всплеснула лапами; а Питер подошел к отцу и молча крепко его обнял.

Барсучиха Констанция наклонилась к Маттиасу.

– Послушай, Маттиас, – заговорила она вполголоса, – а крыса-то права. Отправлять молодых ребят, войны не нюхавших, искать Клуни и биться с ним – значит на верную смерть отправлять. Они не должны идти… по крайней мере, не должны идти одни!

– Одни они и не пойдут, – ответил Маттиас– и, повернувшись к юному крысу, громко сказал: – Питер, я иду с вами! Мне тоже есть о чем потолковать с Клуни Хлыстом.

Звери зашумели; Василика беззвучно ахнула. Маттиас подошел к жене, и она порывисто обняла его, уткнувшись ему в плечо.

– Ты же понимаешь, – тихо сказал он, – мне нельзя иначе.

Василика молча и отчаянно замотала головой. Маттиас погладил ее по спине.

– Иначе мне нельзя, – повторил он. – У этих добрых зверей Клуни отнял сестру и дочь; а у меня… Как будто душу отнял. Я жить не смогу, если хотя бы не попытаюсь вернуть Меч Мартина в Рэдволл. Да, я помню свой сон, – торопливо добавил он, – но пойду все равно. Когда малыш Маттимео подрастет, скажи ему…

Василика выпрямилась и твердо взглянула ему в лицо. Глаза ее были сухими.

– Не говори глупостей! – решительно сказала она. – Сны – это просто сны. Ты вернешься и сам ему все расскажешь.

– Эй, а как же я? – послышался вдруг новый голос.

В Большой Зал, прихрамывая, вошел заяц Бэзил.

– Сдается мне, Маттиас, не у тебя одного есть серьезный разговор к этому крысьему сыну!

– Бэзил? Я-то думал, ты отдыхаешь в лазарете!

– Еще чего не хватало! Этакий мерзавец еще может уложить меня на лопатки, ежели я зазеваюсь и пропущу удар; но вот отправить в постель – это уж дудки! Послушай, Маттиас, – тут Бэзил стал серьезен, – знаю, ты сейчас скажешь, что я нужен здесь. Так вот, поверь старому рубаке: здесь я не нужен. Оборона – это не мое. Здесь я буду только путаться под ногами, всем мешать и почем зря истреблять припасы Гуго. Мое дело – разведка и атака. А вы идете, сами не зная куда; и, по-моему, разведчик вам очень пригодится!

Решено было не терять времени; и полтора часа спустя маленький отряд вышел из ворот аббатства.

Остановившись за воротами, Маттиас огляделся кругом – и вдруг коротко, резко свистнул. Спутники его с удивлением увидели, как с высокого дуба слетел к нему пестрый дрозд. Мыш-воитель заговорил с ним на птичьем языке, которым владел в совершенстве; несколько чириканий и трелей – и дрозд, кивнув, сорвался с места и исчез среди ветвей.