Текст книги "Пиратская доля (СИ)"
Автор книги: Милена Вин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Когда я вернулась в дом отца – место, в котором провела все свое детство, я искала встречи с самой собой. Но не нашла. Тогда я этого не понимала, но теперь понимаю – в этом поселении, среди всех этих людей я, наконец, обрела себя. И больше ни за что и никогда не хотела расставаться с этим чувством.
Я долго еще сидела так, укутанная в одеяло, смотрела в одну точку и хваталась то за одну мысль, то за другую, но вскоре мои размышления начали медленно таять. Противясь желанию погрузиться в беззаботный сон, я переоделась в легкое кремовое платье с длинными рукавами и открытой шеей, взяла грязную одежду и вышла на крыльцо.
Солнце садилось, окрашивая небо в розово-фиолетовый цвет. Поселенцы лениво передвигались вдоль бараков; некоторые резвились с детьми, другие разжигали костер и выносили из здания кухни еду и выпивку. Кажется, сегодня им будет весело. Сегодня ночью будут звучать смех и шутки, песни и музыка. Взрослым будет не до сна; а детишки, вдоволь навеселившись, уснут сладким сном.
Их житейская суета вызывала у меня улыбку, и я все еще стояла на крыльце, наблюдая за ними и глупо улыбаясь. Как же мало им нужно для счастья… Хочу присоединиться к ним, но понимаю, что буду чувствовать себя неуютно. Буду чувствовать себя чужаком.
Покрепче сжав в руках грязную одежду и не найдя среди поселенцев Жаннет, я незаметно скрылась в джунглях. Вышла я на то же самое озеро, где мы купались с девушками. Здесь было невероятно красиво. Лучи закатного солнца окрасили воду озера нежно-розовым цветом, а редкие сиреневые облака, будто сказочные кораблики, плыли по бескрайнему голубому простору.
Смотря на очаровывающую гладь воды, я слушала щебет птиц, шелест листвы и слабый свист ветра. Мне казалось, что я могу простоять так до утра, умиротворенная и расслабленная. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного – мне хотелось жить. Просто жить. Для себя, а не для других; делать то, чего мне безумно хочется, говорить то, что я произношу в мыслях, резвиться так, чтобы другие смотрели с осуждением, а мне было плевать на их мнение; быть с тем, кого желаешь всем сердцем. Я хочу быть свободной от людской суеты. Конечно, я понимала, что все не может быть так прекрасно – всегда будут проблемы и преграды. Но я хотела гордо, уверенно принимать каждый вызов судьбы и смело идти вперед, не оглядываясь назад. И я верила, что так и буду делать с этого дня, с этой минуты. Соберусь с духом и признаюсь ему. Обязательно признаюсь.
Еще немного полюбовавшись красотой этого тихого вечера, я приступила к стирке, намереваясь закончить ее и вернуться в поселение до наступления темноты. Замочила белье в прохладной воде озера и прислушалась. Какое-то время было тихо, но вскоре я услышала за спиной приглушенные шаги, резко обернулась, сидя на корточках, и едва не задохнулась от неожиданности и какого-то скользкого, неприятного чувства внутри, захватившего меня целиком.
Это был страх. Он сковал холодом мою душу, сковал все мое тело, заставил оцепенеть, не давал шевельнуться. Мое сердце забилось чаще, и я никак не могла отвести взгляд от довольно улыбающегося пирата, того самого, который задел меня на корабле капитана Рэкхема. Мне хочется верить, что он случайно забрел сюда и сейчас уйдет, не обидит меня, не посмеет тронуть... Но почему же эта вера кажется мне сейчас такой ничтожной?..
– И не страшно вам, мисс, бродить одной по джунглям? – громко спросил пират и усмехнулся, обнажив два ряда мелких желтоватых зубов.
– Я не одна, – сразу же выпалила я, надеясь, что эта ложь хоть как-то спасет меня из сложившейся ситуации.
Но вместо того чтобы насторожиться и мирно уйти, матрос рассмеялся.
– Не держи меня за дурака, девка, – грубо бросил он и как-то злобно нахмурился. – Я видел, как ты одна удрала в джунгли. – Он замолчал ненадолго, окинул меня взглядом и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, злорадно заявил: – Пора тебе расплатиться за ущерб, нанесенный мне капитаном по твоей вине.
– Что?.. – вырвалось у меня, и я медленно поднялась на ноги.
Губы пирата скривились в презрительной усмешке.
– Я гляжу, умом ты не блещешь. Тогда я тебе объясню... – Мужчина небрежно поправил сальные волосы и сделал несколько шагов в мою сторону. Я невольно отступила назад; ноги коснулись кромки воды, и мои белоснежные чулочки тут же намокли. – Капитан прилюдно наказал меня за то, что я посмел прикоснуться к тебе. Десять ударов плетью на глазах моих товарищей, – выплюнул он, прожигая меня презрительным, ненавистным взглядом. – Он самостоятельно наказал меня. Это жестоко. Рука у капитана тяжелая, и плеть в его руках раздирает кожу до костей... Мои раны до сих пор не зажили, боль мучает меня. И все из-за тебя! Из-за чертовой девки!
Я нервно сглотнула, впервые видя столько ненависти и злости по отношению к себе. Казалось, что пират с трудом сдерживает желание наброситься на меня прямо сейчас и свершить свою месть – заставить меня страдать так, как страдал он.
Резко сплюнув на землю, матрос продолжил:
– Наверное, ты безумно рада быть женщиной капитана. Ну... И каково это – быть его подстилкой?
В его взгляде читалась странная смесь похоти и ненависти. Сейчас он был озлобленным мужчиной, наслаждался моей беспомощностью, полагая, что я никуда от него не денусь. Путей к отступлению, действительно, было мало... Но так просто я не сдамся.
– Почему вы спрашиваете? – попытавшись улыбнуться, произнесла я. – Хотите занять мое место?
Я слегка посмеялась. Фальшиво, криво, но, кажется, пират поверил моим словам, и я добилась от него желаемой реакции. Он вдруг нахмурился и сжал кулаки.
– Не позволю потаскухе смеяться надо мной! – рявкнул он страшным голосом и в два шага преодолел расстояние, разделявшее нас.
Я смогла отскочить в сторону, увернуться от его хватки, и пират, лишь задев пальцами мою руку, беспомощно плюхнулся в воду. Быстро приподняв юбки, я рванула вперед, не оглядываясь, но слыша омерзительные ругательства, срывавшиеся с уст пирата. Вскоре они перестали долетать до меня, и я слышала лишь гулкий стук собственного сердца и сбившееся дыхание. Ноги жутко болели, но я даже не мыслила остановиться и оглянуться – страх заглушал собой весь дискомфорт.
Я поняла, что не сумела сбежать от опасности, когда ощутила грубый толчок в спину и повалилась на сырую землю. От удара головой об толстый корень дерева в глазах внезапно помутилось; я хотела подняться, но не смогла – пират сел на мою спину и еще сильнее прижал меня к земле, причинив мне немалую боль.
– Какая же ты прыткая, – тяжело дыша, произнес он и вновь оборвал мою попытку подняться – схватил за волосы и придавил мою голову так, что я видела его боковым зрением, но не могла пошевелиться.
– Убери от меня свои руки, ублюдок! – прокричала я и дернулась всем телом. Это было бесполезно – выглядел он худощавым, но на деле был тяжелым и даже не шелохнулся от моих ерзаний.
Мерзкая, темная усмешка сорвалась с губ матроса.
– Выглядишь и говоришь ты как леди, но лексикон у тебя как у шлюхи, – не отпуская моих волос, грубо бросил он, одним движением задрал юбку платья и больно сжал худыми пальцами мое бедро. – Что ж, перед твоей смертью я позволю тебе еще раз получить удовольствие.
Я заметила, как пират, не отпуская меня, одной рукой потянулся к своим штанам. На меня разом навалились жуткий страх и осознание происходящего. Дрожь овладела моим телом, а сердце застучало так быстро, так отчаянно, причиняя мучительную боль. Не могла ни думать, ни плакать, ни молиться. Мне впервые в жизни было так страшно и противно.
Грубая рука пирата коснулась края моей сорочки, задрала ее и сжала мою ягодицу настолько сильно, что мне захотелось закричать, но я не смогла выдавить из себя ни звука. Зажмурилась, стиснула зубы, понимая, что я слишком слаба, чтобы противостоять ему. Сдалась.
Я лежала неподвижно, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки, пока не услышала глухой вскрик мужчины. Кто-то столкнул его с меня, и я облегченно выдохнула, почувствовав, как по моему телу растекается легкость. Приподнялась на дрожащих руках и взглянула на замертво лежащего на траве пирата. Кровь, сочившаяся из его раны на спине, медленно растекалась по земле.
– Ты ранена? – раздался женский голос совсем рядом.
Я подняла голову и столкнулась с тревожным взглядом Жаннет. Она стояла рядом с убитым матросом, крепко сжимая в руке короткий окровавленный кинжал. Лицо ее было хмурым, недовольным и озабоченным одновременно. Жаннет казалась мне такой сильной, стойкой, бесчувственной, но я все же заметила, как дрожат ее руки. Увидела, как она нервно сглотнула, словно из последних сил сдерживая душившие ее слезы. Не могу представить, что она чувствует в этот момент. Она убила человека… Сделала то, чего я не смогла бы сделать. По крайней мере, сейчас.
– Я в порядке, – рвано выдохнула я и с трудом поднялась на ноги.
Жаннет на секунду прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Затем посмотрела на меня глазами полными страха и непонятной мне злости и недовольно произнесла:
– Тебе жизнь не дорога, глупая? Надо было… Надо было позвать меня с собой.
Голос ее дрожал. Но я не понимала тревогу на ее лице. Она испугалась того, что убила человека, или переживала за меня? Неужели она действительно волновалась, и причиной ее волнения была именно я?..
– Прости… – прошептала, несильно сжав пальцами юбку платья, и понурила голову, не выдержав ее испытывающий, обеспокоенный взгляд. Неожиданно к глазам подступили слезы. – Прости, Жаннет…
– Глупая… – сорвалось с ее губ.
Девушка бросила на землю оружие, и спустя мгновение я ощутила прикосновение теплых женских рук. Жаннет стиснула меня в объятиях с такой силой, что при желании могла сломать мне кости.
– Больше не смей так делать… – шепнула она, и у меня вдруг все перевернулось внутри – настолько нежным, обеспокоенным и проникновенным был ее голос. – Я не хочу больше испытывать это раздирающее меня чувство.
– Жаннет… – тихо позвала я, неуверенно сжав рубаху девушки. – Ты что, плачешь?
Она горько усмехнулась и прижалась головой к моей голове.
– Нет. Это бессмысленно. Слезами ничего не изменишь, потому что миру нет дела до твоих слез. Запомни это и рядом с врагами всегда будь сильной. Не позволяй им ломать тебя и твою волю.
Жаннет нехотя отстранилась от меня, оглядела с ног до головы, помогла отряхнуться, а затем посмотрела мне прямо в глаза. На миг я задержала дыхание, не веря в происходящее. Не думала, что смогу еще хоть раз застать подобный взгляд. Ласковый, добрый, любящий. Взгляд матери.
– Ты в порядке? – спросила я, полагая, что она пытается казаться сейчас спокойной лишь из-за меня, а сама же чувствует себя невероятно паршиво.
Жаннет кивнула:
– Теперь да.
– Тебе не страшно?.. – Я скользнула взглядом по мертвому пирату и почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Из-за меня тебе пришлось вершить суд над человеком. Он, конечно, тот еще мерзавец, но я переживаю за тебя.
– И напрасно, – беззлобно усмехнулась девушка. – Мне не раз доводилось убивать людей. Я этим не горжусь и делала это не ради забавы. Я защищала себя, своих друзей, близких. Мы не вольны решать, кто должен умереть, а кто нет… Но сегодня я защищала дорогого для меня человека и не жалею о своем поступке.
– Спасибо, – слабо улыбнувшись, сказала я.
Жаннет улыбнулась в ответ, а после, подняв свой кинжал и спрятав его в ножны, взяла меня за руку и повела обратно в поселение.
Когда мы вышли из джунглей, уже было темно, и только огонь большого костра, разведенного в центре поляны, освещал радостные лица поселенцев. Бренчание лютни и пение флейты перемешивались в звонком безумном мотиве; мужчины, женщины и дети плясали под веселую мелодию. Они смеялись, ели и пили, болтали о чем-то своем. Здесь царила счастливая, радостная атмосфера. От изобилия смеха и песен на душе у меня полегчало, и я снова почувствовала себя в безопасности.
Я думала, что Жаннет отведет меня в мой домик, но вместо этого она потащила меня ближе к костру. Среди поселенцев я заметила Тео и других ребят – они играли в догонялки и дурачились. Если Тео здесь, то, возможно, он рядом…
Словно в подтверждение моим мыслям Жаннет махнула рукой, и я увидела, как из толпы вышел капитан. Он тоже веселился. Лучезарная улыбка блистала на его лице, но она тут же сменилась выражением крайней тревоги, стоило мужчине внимательно осмотреть меня – потрепанную и запуганную.
Жаннет отпустила мою руку и подошла ближе к капитану. Я не слышала, о чем они говорили; громкий говор людей и музыка заглушали остальные звуки. Я лишь видела, как менялось выражение лица капитана, как он нервно сжимал и разжимал кулаки. Он злился. Но когда Жаннет осторожно коснулась пальцами его плеча и что-то шепнула, глядя прямо в его глаза, мужчина глубоко вздохнул и посмотрел на меня – тепло и нежно, не скрывая своей тревоги. Оглянувшись на меня, Жаннет улыбнулась, а затем оставила капитана и втиснулась в компанию смеющихся девушек.
– С вами все хорошо? – подойдя ко мне, спросил Жак.
– Да, – ответила я, нервно сминая юбку платья. – Жаннет помогла мне…
– Мне жаль, что вы оказались в такой ситуации. Я обещал, что вы будете в безопасности, но не подумал, что опасность будет исходить от моих матросов. Простите меня, миледи.
– Вам не за что извиняться, капитан. – Я улыбнулась одними уголками губ. – Мы не можем нести ответственность за поступки других людей.
Мы стояли молча, неподвижно. Я чувствовала на себе внимательный взгляд капитана, но сама, понурив голову, не смотрела на него, боясь вновь увидеть сожаление на его статном лице. Внезапно он подошел ко мне вплотную, сжал руками мои плечи, отчего у меня мурашки заползали по всему телу, и произнес тихо, так, чтобы его услышала только я:
– Давайте потанцуем, Клэр.
Я резко посмотрела на него, но не смогла выдавить из себя ни слова, поймав его обеспокоенный и в то же время добродушный взгляд. Он действительно хочет потанцевать со мной?.. Даже несмотря на мой жалкий, растрепанный вид?..
Кажется, мужчина воспринял мое молчание как знак согласия и, нежно обхватив мою ладонь, потащил в толпу танцующих людей. Все они кружились вокруг костра, быстро и резво меняясь партнерами. Их танец был энергичным, живым, немного неуклюжим и причудливым, совсем не похожим на тот медленный и грациозный танец на балах. Было непривычно от таких головокружительных движений, и вначале я хотела скрыться от всех этих людей, чувствуя себя совершенно озадаченной новым странным времяпровождением, но, заметив теплый взгляд капитана, я немного расслабилась и позволила ему увлечь меня в быстрый, немыслимый танец.
Я пыталась подстроиться под ритм поселенцев, повторять их движения, но потом поняла – они выполняют не заученные до зубов движения, а танцуют от всего сердца, так, как им хочется. В их танце была душа, как в прекрасном пении. Осознание этого придало мне сил и уверенности в себе. Я почувствовала себя так легко и непринужденно и закружилась в беспорядочном танце, вырисовывая на плотной низкой траве причудливые узоры. Мы плясали вокруг костра, смеялись, менялись партнерами. Когда я оказывалась в руках капитана, я чувствовала себя невероятно живой, как будто мне подарили новую жизнь.
Хоть я и была уставшей, мне не хотелось возвращаться в барак. Но никто даже не намекнул на то, что мне следует уйти отсюда. Все мои опасения о том, что эти люди не примут меня, разом улетучились. Они вели себя со мной так же, как и друг с другом, – разговаривали и смеялись, тащили меня танцевать снова и снова, делились выпивкой и едой. После безудержных танцев мы играли в перудо*, карты, устраивали забеги в мешках и пили вино и грог.
Я никогда еще так не веселилась. Это нельзя было сравнить с времяпровождением на скучных званых ужинах или однотипных балах. Нет… Этот вечер был наполнен приятным смехом, заводной музыкой, душевными беседами, и я знала наверняка, что эти моменты никогда не забудутся.
Не знаю, сколько времени прошло с начала нашего веселья, но поздней ночью многие начали разбредаться по баракам. Жаннет вместе с другими девушками уже давно уложила всех детей спать и вскоре, попрощавшись со мной, отправилась отдыхать. Я тоже решила больше не засиживаться, несмотря на переполнявшую меня энергию, пожелала всем спокойной ночи и направилась к своему домику. Капитан, похоже, сразу заметив, что я ухожу, быстро нагнал меня и, улыбнувшись, проводил до крыльца.
– Спасибо, – смущенно произнесла я, зайдя в барак, и обернулась к мужчине.
Он так и остался стоять у порога, не входил в дом без приглашения, словно тот действительно теперь принадлежал только мне. По правде говоря, капитан ни разу не заходил в этот дом по собственному желанию, не считая того случая, когда я была больна. Кажется, все это время он ждал моего позволения.
– И вам спасибо, миледи, – ответил Жак, галантно заложив руки за спину. – Оказывается, вы умеете веселиться, – беззлобно усмехнулся он.
– Не переживайте, капитан, – протянула я насмешливо. – Я обязательно поддамся вам, когда мы снова устроим забег в мешках.
Сначала капитан улыбнулся, немного задумавшись, а затем рассмеялся, и я, не устояв перед его заразительным, чарующим смехом, рассмеялась в ответ. Он смотрел на меня немного затуманенным взглядом; обольстительная улыбка не сходила с его губ.
Непонятное волнение навалилось на меня. Сердце забилось быстрее обычного, и я мгновенно ощутила жар во всем теле – то ли от действия выпивки, то ли от внезапно охватившего меня возбуждения. Все еще разгоряченная после безумных танцев, я приблизилась к капитану и неуверенно коснулась пальцами его груди.
Он удивленно посмотрел на меня, но даже не попытался отстраниться. Карие глаза его блестели странным огненным блеском, и я не могла отвести от него взгляд – таким красивым и желанным он сейчас был. Я едва не задохнулась от неожиданности и удовольствия, когда мужчина резко впился своими губами в мои уста. Он целовал меня страстно, требовательно и с неистовством, как будто был зол на меня, но затем губы его смягчились, а поцелуи вместо яростных стали нежными.
Я чувствовала его горячее винное дыхание на своем лице, его особенный запах, присущий только ему, и понимала, что не смогу отпустить его. Только не сейчас.
– Останься… – прошептала я и медленно потянула его на себя, впервые приглашая его в дом.
Примечания:
* Перудо – игра в кости, известная как «пиратский покер».
Глава 10. Сердце пирата.
Жаку казалось это безумием. То, что он делал; то, что чувствовал. Все было таким противоречивым. Он долго мирился со своими чувствами, не позволяя внезапной слабости сломить его. Нет, он не мог позволить себе снова сдаться. Только не сейчас, когда его сердце стало холодным, как лед, а в душе совсем недавно зажили кровоточащие долгие годы раны.
Но она как кошка расцарапала их все, сама того не осознавая. Жак думал, что это причинит ему невероятную боль; полагал, что эта женщина начнет играть с его чувствами, бить снова и снова в самое больное место. Но он ошибался.
Единственное, что она сделала, – это очаровала его собой, своими мыслями, своей жизнью и удивительным темпераментом. Он не отдался в лапы своих эмоций, а лишь позволил себе вновь привязаться к женщине; привязаться настолько сильно, что днем и ночью все мысли были только о ней.
Когда Клэр коснулась его груди по собственному желанию, посмотрела на него своими необыкновенными, горящими страстью глазами, Жак не смог устоять перед ее чарующей красотой. Он поцеловал ее, поцеловал так, как ему хотелось – сначала жадно, показывая, как сильно он желает ее, а потом нежно, ласково, выражая в этом действии свои истинные чувства по отношению к ней.
Капитан смутно понимал, что не сможет остановиться, если она попросит его продолжить. И она действительно попросила. Одно слово, небрежно сорвавшееся с ее мягких податливых губ, просьба остаться полностью затуманила разум мужчины, и он поддался ей, закрыл дверь и шагнул вместе с ней вглубь домика.
Медленно оторвавшись от ее соблазнительных губ, Жак заглянул в ее большие зеленые глаза, словно желая убедиться в истинности ее намерений, желая узнать, что она действительно хочет быть с ним сейчас. Он заметил. Заметил ее томящийся взгляд, немую просьбу на лице и нежно провел пальцами по ее щеке.
Кожа у нее мягкая, нежная, как шелк. Сквозь легкий загар на скулах и переносице проступают веснушки, совсем как у Теодора. Жак смотрел на нее с каким-то детским удивлением, пораженный ее красотой; смотрел на ее слегка растрепанные, собранные в пучок рыжие волосы, притягательные губы, в невероятно доверчивые глаза. Сердце его вдруг забилось часто-часто от осознания того, что эта женщина позволила себе довериться ему. Довериться пирату.
Жаку казалось, что она видит его другим. Знает обо всех его плохих качествах, но видит его таким, какой он есть на самом деле. И это было самым поразительным для него: она не отталкивает его, даже несмотря на его сущность, напротив – жаждет быть рядом.
– Моя леди, – шепнул капитан, наклонился и обдал горячим дыханием ее ушко.
Он почувствовал, как она вздрогнула, и прижался губами к ее изящной шее. Целовал медленно, невесомо, словно подразнивая ее. Затем приспустил рукав платья, коснулся ее ключицы, хрупкого плеча.
Крепко сжимая девушку в своих руках, Жак чувствовал, как она тяжело дышит, дрожит всем телом. Дрожит от нетерпения и удовольствия одновременно. Ее реакции на его прикосновения оказалось достаточно, чтобы его собственная жажда, его потребность получить желаемое вспыхнули с новой силой. Сгорая от нетерпения, капитан коснулся завязок на ее лифе, резкими движениями распутал их и, наконец, избавив ее от корсажа, насмешливо выдохнул:
– Как же много слоев и всевозможных деталей присутствует в женском наряде.
Он ловко расстегнул пуговки на ее юбке, и та упала к ногам Клэр. Она усмехнулась, и от ее слегка смущенного, но искреннего смеха странный трепет пробежал по жилам капитана.
– Уверяю вас, это еще не самое сложное, – тихо сказала она. – Всего лишь летнее платье… В отличие от пышных, украшенных рюшами и кружевом нарядов его удобно надевать, носить и… снимать.
Глаза Клэр блестели, а зрачки были слегка расширены. Она красивая. И даже оставшись в одном нательном платье и чулочках, выглядела изысканно и утонченно. Жак хотел прямо сейчас сорвать с нее эту чертову сорочку, сквозь тонкую ткань которой просвечивали контуры ее тела, нервно вздымающаяся округлая грудь, обольстительные формы с набухшими от желания сосками. От желания, которое пробудил в ней он. Желания к нему.
Просто невероятно – как же сильно он жаждал, чтобы она была его женщиной, принадлежала ему полностью, без остатка. Внутри него кипела кровь от ее затуманенного взгляда, прерывистого, нервного дыхания, от чувственного и неукротимого влечения к ней.
Все его тело тут же напряглось, стоило Клэр обхватить его лицо горячими ладонями и впиться в губы пламенным поцелуем. Вкус этого поцелуя взбудоражил его. Он восхищался ее уверенностью, порой плавно сменяющейся покорностью и рассудительностью, и был покорен ее чувственностью и непоколебимой волей.
– Сними рубашку, – попросила она вдруг, оторвавшись от его губ и требовательно взглянув на него. – Я хочу посмотреть на тебя...
О, эти чертовы зеленые глаза, светящиеся как два самых ярких изумруда. Этот смущенный, томный, немного растерянный и в то же время уверенный взгляд. Этой женщине просто невозможно было отказать.
Жак улыбнулся одними уголками губ, восхищенный ее невинным видом, и медленно снял с себя рубаху. Он заметил, что ее взгляд скользнул по его обнаженным плечам, твердым плоским мускулам, которые четко выступали на выпуклой груди, на впадине живота и на бедрах. Клэр неуверенно коснулась длинными изящными пальчиками его торса, провела ладонью вдоль живота и, изучая каждый сантиметр его кожи, встала за его спиной.
Мужчина не видел ее лица, но все равно ощущал на себе ее внимательный, прожигающий насквозь взгляд. Он чувствовал, как она касалась его местами исполосованной спины – последствий его неподчинения, его прошлой жизни. Ни одной женщине он еще не позволял так пристально изучать его тело, трогать его затянувшиеся шрамы на спине и плечах. Но ее легкие касания будоражили и возбуждали. Они были болезненными, словно его вновь пороли плетью, и приятными одновременно.
Дышать от возбуждения и напряжения становилось все труднее. Жак не выдержал – резко обернулся и перехватил ее руку. Хватка показалась ему сильной и жесткой, и он сразу же ослабил ее, а затем и вовсе отпустил расслабленную ладонь девушки. Он вдруг подумал, что она испугается его резкого, наглого движения, но был немало удивлен, когда увидел на ее лице выражение нежности и понимания.
Черт побери, да она же совсем его не боится! Смотрит с таким благоговением, с таким обожанием, словно он оказался последним источником ее жизни... А возможно, так оно и было. Ведь для него она в какой-то момент тоже стала волшебным родником с живой, целебной водой, дарящей ему возможность жить.
Жак коснулся края измятой сорочки и, не заметив возражений со стороны Клэр, помог ей освободиться от нее. Когда сорочка упала к ногам, он взял девушку за руку и принялся рассматривать с пристальным, жадным интересом.
Она смутилась. Попыталась отчаянно прикрыться одной рукой, но мужчина нежно обхватил ее ладонь и посмотрел на залитые румянцем щеки. На его губах заиграла улыбка.
Для нее это было впервые – он это понимал. И это еще больше приводило его в волнение, ведь он так был благодарен ей за то, что она решила довериться именно ему, позволила искалеченному жизнью человеку вновь ощутить давно забытый трепет. Он и сам сейчас чувствовал себя так, словно был несмышленым, неопытным юнцом, который сразу терялся и смущался при виде нагого женского тела.
Будто желая избавиться от одолевшего ее смятения, уравнять счет, Клэр коснулась застежки на темных бриджах капитана, расстегнула ее и медленно приспустила с его бедер казавшийся лишним в этот момент элемент одежды. Жак не заставил ее долго ждать – сам снял с себя сапоги, а затем и бриджи.
Они стояли неподвижно, едва касаясь друг друга нагими разгоряченными телами, стояли в тишине, прерываемой лишь их тяжелым дыханием, и оба понимали, насколько важны для них сейчас эти мгновения их близости, их общего желания. Капитан прикоснулся лбом к ее лбу, прикрыл глаза и с наслаждением втянул в себя аромат, исходивший от ее волос и кожи. Она пахла приятно. Пахла так, как пахнет желанная женщина, как не всем доступная сладость.
Жак резко ухватил Клэр за ягодицы, приподнял ее, позволяя ей обхватить его бедра ногами. Он услышал приглушенный стон, сорвавшийся с ее сладких манящих губ, и ощутил после этого безумную горячую волну вожделения, накрывшую его с головой. Внутри все натянулось напряженной струной; он с трудом сдерживал себя от опрометчивого поступка, от желания повалить эту женщину на пол, вести себя грубо, думая лишь о своем удовольствии. Он не мог.
Не мог поступить так с невинной, доверившейся ему девушкой, с той, для которой он – жестокий пират, но справедливый человек, забытый аристократ и мечущаяся душа – стал первым мужчиной в ее жизни. Жак хотел быть с ней нежным в ее первый раз, ласковым, насколько это было для него возможно. Для него тоже сейчас многое происходило впервые – хотя бы то новое, странное желание доставить ей удовольствие, услышать свое имя из ее уст, видеть, как она всей душой жаждет стать с ним единым целым.
Капитан покрепче прижал к себе девушку, поднялся на второй этаж, в спальню, и положил ее на кровать, заправленную синим бархатом. Мгновение они смотрели друг на друга: одна смущенно прикрывала грудь руками и покорно ждала дальнейших действий со стороны мужчины, а другой лишь наблюдал за ней сверху, затаив дыхание и осознавая, что не готов терять из виду ее невинный взгляд.
Как же она прекрасна. Лучи лунного света, пробивающиеся сквозь окно, освещали ее ясное лицо, мягко поглаживали обнаженную отливающую золотом кожу. Жак не устоял – невесомо провел пальцами по ее ключице, плечу и коснулся небольшой девичьей груди. Он чувствовал, как сильно бьется ее сердце от его прикосновений, слышал ее учащенное возбужденное дыхание, и понимал, что сейчас его сердце готово было пробить дыру в грудной клетке лишь от одного вида целомудренного женского тела.
Мужчина наклонился к ней, прикоснулся губами к ее гладкой обнаженной груди. Клэр вдруг вздрогнула от неожиданности и рвано выдохнула в ответ на его ошеломляющее действие. Лаская ее кожу, он держал ее руки, переплетя свои пальцы с ее дрожащими пальцами и не позволяя ей снова закрыть себя от него. Губы его сомкнулись вокруг набухшего соска, и Клэр выгнулась навстречу мужчине, в наслаждении прикрыв глаза.
Ему это нравилось. Нравилась ее реакция на его прикосновения, нравились ее стоны, которые она уже была не в силах сдерживать, нравились ее хрупкие плечи и округлые груди. Она нравилась ему вся, со всеми недостатками и достоинствами.
Жак спустился ниже, прокладывая дорожку поцелуев от ее груди к впалому животу, а затем, словно дразня ее, вернулся к ее устам. Она сама обхватила руками его лицо и жадно впилась в его губы, как будто сгорала от нетерпения. После немного отстранилась и выдохнула едва слышно:
– Жак...
От ее соблазнительного шепота кожу капитана обдало жаром, мелкая дрожь сотрясла все его тело, и он медленно раздвинул ее облаченные в белоснежные чулки ноги. Не отводя от нее взгляда, коснулся ее влажной горячей плоти и заметил, как она вздрогнула и задержала на мгновение дыхание. Она не испугалась – он понял это по ее глазам. Лишь ждала в предвкушении дальнейших действий.
Мужчина все равно боялся заметить страх на ее лице, поэтому делал все не спеша, аккуратно, несмотря на свое нарастающее желание. Нежно погладил ее лоно, затем нагнулся к ее лицу, поцеловал ласково и мягко и медленно вошел в нее. Он заметил, как она, немного приоткрыв рот, замерла, и посмотрел в ее глаза. Сердце тут же забилось быстрее, взволнованное этим лицом, этим взглядом, этой внимательностью и покорностью.
Собрав последние остатки терпения, капитан начал неторопливо двигаться внутри нее. На глазах ее вдруг блеснули слезы, и он остановился, давая ей возможность привыкнуть к новым ощущениям. Нежно поцеловал ее в щеку, прикоснулся лбом к ее лбу и тихо произнес успокаивающим тоном:
– Все будет хорошо, Клэр. Если вы только скажете, я остановлюсь. Не бойтесь, и если вам больно – не молчите.
– Все в порядке, – шепнула она в ответ.
Жак сразу же почувствовал, как она начала расслабляться. А вскоре сама медленно задвигалась ему навстречу. Это ощущение – ощущение тепла ее тела, ее мягкой кожи, упругой влажной плоти – заставляло мужчину млеть.
