Текст книги "Эффект Тёрнера (СИ)"
Автор книги: marine.kri
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Как же я хочу тебя! – шепчу сквозь поцелуй.
– А я тебя…
Мне вскрывает желание остановиться и попросить его сделать это. Ждать невыносимо.
– Майкл, может… – он не дает мне договорить и прикусывает мою губу.
– Тссс… Только тогда, когда ты скажешь три слова… Меня много, кто хочет, но мало, кто любит… – его последние слова застывают в моей голове. Почему он так сказал? Это странно!
Ласки его пальцев становятся просто дичайшими, по телу пробегает разряд, затем ещё один. Мышцы влагалища напрягаются. Тёрнер это чувствует и углубляет свой поцелуй, я впиваюсь ногтями в кожу на его плечах. Жар наполняет всё тело, а затем концентрируется в конкретной точке, в самом низу живота. Ах! Я содрогаюсь от оргазма снова и снова. Внутри меня бушует неистовое пламя. Каждый сантиметр кожи находится в состоянии эйфории. Майкл отрывается от моих губ и наблюдает за моим оргазмом со стороны.
– Маленькая моя, в следующий раз я не уверен, что вытерплю, – шепот падает на мою кожу с запахом безмерного вожделения.
– Ммм… Майкл, у тебя стоит… Может я тебе помогу… – с неприкрытым смущением спрашиваю, я осознаю, как ему тяжело. Моя сексуальная неопытность поставила меня в довольно неудобное положение.
– Поверь, Сара, если ты его только прикоснёшься, я сорвусь… – звучит довольно резко и угрожающе. Похоже, что кому-то действительно очень тяжело себя сдерживать. Я могла бы сказать ему эти три слова, но это не совсем правильно, по крайней мере пока.
***
Я вернулась домой в четыре утра, Тёрнер не хотел меня отпускать, но страх перед разоблачением довольно силен. Моя мама ещё не совсем отошла от знакомства с моим парнем. Поэтому я боюсь представить, что будет, если она не застанет меня утром в собственной постели. Проспав буквально три часа, я встала, умылась и побрела в школу.
Похоже, что Майкл проспал первый урок, потому что его на нём не было. А жаль! Я уже соскучилась!
Второй урок через пять минут, я замешкалась у шкафчика и теперь что есть силы несу своё почти спящее тело в другой конец школы. Еле успеваю войти в класс до звонка. Войдя в класс, вижу, что Майкл на своём привычном месте, о чем-то спорит со Стивом. Подойдя ближе замечаю, что у моего парня на правой скуле красуется свежий синяк. Что за хрень? Ночью синяка не было! Когда он успел? Почему его не было на первом уроке!
Я занимаю своё место, и тут же на мои глаза попадается маленькая коробочка. Открываю её, а в ней тонкий золотой браслет и записка: “Это тебе…”. Я чуть было не дернулась, чтобы обернуться и спросить Майкла, но тут же остановилась. «О`Нил, судя по всему вчера оргазм пробил в твоём черепе дыру, и у тебя вытек весь мозг! Напиши смс!»
Пишу сообщение: «Первый вопрос: Что с лицом? Второй вопрос: Зачем такой дорогой подарок? Мне неудобно его принимать». Жду ответ и представляю, что Тёрнер мне напишет что-то в своём репертуаре, например: «А вибратор, значит, удобно принимать в качестве подарка?». Становится даже немного смешно! На телефон приходит смс: «1. Пустяк, не переживай. 2. Это не я оставил коробочку на твоём столе.» Что? Кто же тогда?
Это сообщение наводит на меня дикую панику, я смотрю из стороны в сторону и ловлю странный улыбчивый взгляд Холла. Черт! Черт! Пишу снова смс: «Ты знаешь кто?». Нервно стучу пальцами по парте. В класс входит учитель. Все встают и приветствуют преподавателя, затем садятся. Смотрю на экран мобильника и вижу уведомление: у вас новое сообщение. Открываю и читаю смс с текстом: “Нет, но я догадываюсь.” Так, мне всё это не нравится. Только вторая пара, а Тёрнер уже с синяком, Холл чересчур довольный, на моём столе лежит подарок. Что-то нужно срочно сделать! Так, есть идея!
Поднимаю руку, Мистер Морис спрашивает: «Да, Сара, вы что-то хотели!»
– Мистер Морис, кто-то забыл на моём столе коробочку с подарком. Он явно не для меня. Можно я отдам вам его, уверена, что хозяин будет искать свою пропажу.
– Да, конечно, – услышав одобрительный ответ, я несу коробочку учителю, кладу ему на стол и возвращаюсь на место, по пути замечаю расстроенный взгляд Холла, затем перевожу глаза на Майкла и вижу как он победно улыбается.
***
Среда, четверг и половина пятницы прошли в попытках выяснить у Тёрнера откуда взялся синяк на его прекрасной скуле. Все попытки были безуспешны, в какой-то момент я даже всерьез задумывалась, чтобы на тренировке «случайно» наткнуться лицом на один из снарядов. Это была бы моя маленькая месть! Только представьте картину: Майкл выпытывает откуда синяк у меня, а я молчу, пока он сам не признается, кто одарил его своим. Единственное, что меня остановило, это надвигающиеся соревнования. Сегодня пятница, и у нашей школьной команды по футболу уже идёт игра, но Миссис Митчелл отказалась отпускать нас с тренировки пораньше. Для неё наши соревнования важнее, и это логично, у меня нет к ней претензий, ну почти.
Сложно выполнять упражнения на бревне, когда где-то на стадионе играет Майкл Тёрнер, а ты даже не можешь посмотреть хотя бы глазком. Впервые за всю свою жизнь мне хочется улизнуть с тренировки, единственное, что меня утешает, это то, что игры по времени идут довольно долго, и я могу успеть к концу.
Ауэрбах сальто назад прогнувшись с поворотом на 360 градусов. Много непонятных слов для того, кто не знаком с гимнастикой, а это мой соскок с бревна. Не знаю, Тёрнер ли тому виной, но я решилась именно этим элементом закончить своё упражнение на бревне. И если синяк на прекрасном лице Майкла – это неприятная проблема, то ауэрбах сальто назад прогнувшись с поворотом на 360 градусов – это полный аут. Это один из самых сложных элементов в спортивной гимнастике, его редко исполняют на соревнованиях, слишком много риска. Я без понятия, почему Миссис Митчелл его вообще одобрила. У меня в голове сформировалось два варианта: первый – мой тренер серьезно переоценивает мои возможности, второй – она хочет меня проучить. Как бы там ни было, до соревнований меньше недели, а я не докручиваю соскок. Беда!
***
Позади тренировка, мы с Анной спешим на стадион, с каждым шагом я слышу все громче и громче рёв зрителей с трибун. И это хорошо! Это значит, что я хоть всё-таки посмотрю на моего Майкла в игре. Барабанная дробь в сердце, мы подходим к стадиону, уже видны игроки на поле. Мяч у нашей команды, они разыгрывают очередную комбинацию. Анна тянет меня на трибуны, мы пробираемся сквозь толпу оголтелых болельщиков и находим свободные места среди десятиклассников. Я ищу знакомую фигуру на поле и нахожу… Тёрнер на поле словно в своей стихии, он движется так ловко и быстро, каждый раз опережая на шаг своих соперников, что захватывает дух. Терпеть не могу американский футбол, но, Божечки, как он отдаёт пас!
– Тёрнер чертовски хорош! – слышу голос Делинвайн сквозь крики болельщиков.
– Не поспоришь! – не знаю, слышит ли она меня, здесь очень шумно.
Идёт четвертая четверть, игрового времени остаётся немного, наша команда имеет небольшое преимущество, мяч у Майкла, он открыт и рвётся в зачётную зону команды-соперника. Всё внутри меня сжимается, я вскакиваю со скамейки и кричу: “Давай, вперед!”. Трибуны разрываются от волны криков и эмоций. Тёрнер впереди, за ним несётся просто огромный защитник из команды-соперника. Судьи вообще видели этого амбала? Не удивлюсь, если ему все тридцать лет! До линии остаются считанные метры, страх настигает меня в предвкушении чего-то нехорошего. Кошки начинают скрестись на задворках души. Бабах! Защитник просто сносит Майкла. Даже отсюда кажется, что я слышу, как только что сломались чьи-то кости. Трибуны ахают и тут же срываются в победном рёве. Тачдаун! Тёрнер всё-таки успел пересечь заветную линию. Все вокруг счастливы, но только не я… Сердце рвётся наружу, Майкл лежит на поле, к нему бегут врачи с носилками, матч временно остановлен. Он не может сам подняться… Мои глаза застилает немая пелена. Я вздрагиваю от прикосновения чьей-то руки.
– Сара, пойдём, я знаю как пройти в медкабинет через черный вход, – шепчет на ухо Анна, мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя и пойти за ней.
Я иду за своей подругой словно во сне, это не похоже на меня. Слабая и беспомощная Сара О`Нил – это нонсенс. Через какое-то время мы оказываемся в узком коридоре и почему-то останавливаемся у следующего поворота .
– Чёрт, там целая толпа черлидерш! – тихо возмущается Анна, а я осторожно решила проглянуть. В широком коридоре возле двери медкабинета стоят Адель Моринг, Софи Такер, Обри Мюррел, две незнакомые мне черлидерши и бабушка Майкла.
– Надо подождать… – шепотом произношу я и чувствую, как мой голос дрожит.
– Пойдем туда, там туалет для девочек, – тут же предлагает Анна, и мы заходим в ближайшую дверь.
– Ты расстроилась? – запирая дверь, спрашивает неуверенно Делинвайн.
– Немного….
– Я уверена, что всё будет в порядке… Майкл не первый раз получает травмы на поле, он крепкий орешек… – она словно хочет успокоить меня, это приятно, но новая волна страха накрывает меня с такой силой, что хочется сломать себе все кости, чтобы не чувствовать этого.
– Ты знаешь, больше всего меня бесит тот факт, что я не могу в открытую пойти туда… Мы ведь с Майклом договорились держать наши отношения в тайне…
– Я понимаю… У меня тоже в прошлом году были тайные отношения… Его звали Тайлер, он выпустился в этом году, и мы расстались, – словно с комом в горле произносит Анна, смотря куда-то в потолок.
– Мне очень жаль…
– Всё в порядке, он был козлом, как выяснилось он стеснялся меня из-за истории, выдуманной Кэнди Нельсон, – разочарованным голосом шипит моя подруга и смотрит на свои наручные часы.
– Почему её ещё никто не придушил? – задаю вопрос, возможно он звучит как риторический, от него не станет легче, и он не получит внятного ответа, но он всё же звучит.
Через несколько минут в коридоре становится довольно шумно, похоже команда вернулась с поля, и я уверена, что они одержали победу. Судя по направлению звуков все члены сборной направились в медкабинет вместо того, чтобы идти в раздевалки. Мы смотрим с Анной друг на друга, слова не нужны, мы на каком-то ментальном уровне решились пойти и посмотреть, что там происходит.
Раз, два, три… Мы выходим в коридор и тут же натыкаемся на Стива.
– О, девчонки, привет! Решили проведать Майкла? – я растерялась и не смогла ничего ответить.
– Да, мы видели как его сбила с ног горилла из частной школы… – Делинвайн отвечает за нас двоих. Спасибо тебе, Анна!
– Он второгодник на метане… Чертовы судьи, таких нельзя допускать до игр, – распыляется Роджерс и мы втроём идём к двери медкабинета. С каждым шагом мне становится дурно, сердце стремится в обратную от моего движения сторону. Я сейчас увижу его и не смогу его обнять. Никогда не думала, что тайность наших отношений будет для меня такой проблемой.
Шаг, остался шаг. Доля секунды, и я вижу картину Репина “Не ждали”. Майкл сидит на кушетке и улыбается, по правую руку от него стоит его бабушка, на его шее висит Адель Моринг, её мерзкий рот кусает его левое ухо. На мгновение наши взгляды с Тёрнером встречаются, но я не могу смотреть ему в глаза, когда губы рыжей хищницы впиваются в его ухо в очередном убийственном поцелуе. Меня оглушает боль. Стив и Анна входят в кабинет, я же иду прочь. Мои ноги несут меня к выходу из здания, по пути натыкаюсь на Джона Холла. Он с удивлением сверлит меня взглядом, я отворачиваюсь и выбегаю на улицу.
Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как в моей душе отпечаталась сцена с Майклом и Адель, и как быстро я дошла до дома. Всё не важно, важно, что меня от моей входной двери сейчас отделяют всего пару шагов. Шаг, я держусь! Шаг, открываю дверь. Шаг, закрываю за своей спиной и падаю на колени на пол. В моей груди бьётся крик, который истошно просится наружу. Я задыхаюсь… Мне нечем дышать… Мне кажется, что сейчас Вселенная решила одарить меня всей болью, которую я никогда не испытывала. Получай, Сара! Тебе было хорошо все эти недели, теперь держи море дегтя в ложке мёда!
***
Суббота научила меня плакать и не отвечать на звонки Тёрнера, воскресенье научило меня удалять его смс без прочтения. В понедельник Майкла не было в школе, Стив сказал, что у Тёрнера сломаны несколько ребер, и поэтому он появится на занятиях не раньше среды. Во вторник я ушла с тренировки в десять вечера. Ауэрбах сальто назад прогнувшись с поворотом на 360 градусов заменил мне личную жизнь. Я выполняла этот элемент снова и снова, пока не стала делать его на отлично. Ауэрбах сальто назад прогнувшись с поворотом на 360 градусов стал моей личной молитвой. Все эти дни я засыпала с той сценой в голове. Иногда мне хотелось оправдать Майкла, я хотела вспомнить, где была его рука, когда Адель висла на его шее. Как будто это имело значение, его улыбка говорила сама за себя. В среду он пришел на уроки. Я избегала каждый его взгляд. Стоило Тёрнеру только попытаться заговорить со мной и я вспомнила где была его рука, когда его целовала Моринг, она была на её талии.
Тренер освободила всех гимнасток от занятий на четверг и пятницу. Я пришла в обед на разогрев. Первый день соревнований – это первенство по снарядам. Прогнав все программы я ушла в раздевалку, чтобы собраться с мыслями и провела там всё время до начала соревнований. Изгнав все мысли о Майкле, стало спокойнее. Первым снарядом по жребию мне выпали вольные упражнения. Я выполнила программу почти без помарок. Затем выступила на опорном прыжке, после настало время брусьев, моё время. Говорят время лечит, возможно. Меня же исцеляют упражнения на брусьях. Этот коварный для всех гимнасток снаряд никогда не пугал меня. Ощущения свободного полета между верхней и нижней жердями сравним лишь с поцелуем Майкла Тёрнера. Как вы, наверное, догадываетесь, я выступила на брусьях на “ура!”. Упражнения на бревне прошли также гладко, как и на брусьях. Ауэрбах сальто назад прогнувшись с поворотом на 360 градусов был выполнен просто шедеврально! По крайней мере так сказала Миссис Митчелл. По итогам первого дня Сара О`Нил завоевала два золота на брусьях и бревне, серебро на опорном прыжке. На награждении я впервые посмотрела на трибуны, Майкла там не было, он не пришёл.
***
Пятница. Второй день соревнований, настало время многоборья. Как и в четверг, я пришла пораньше, чтобы прогнать все программы, вчерашние успехи, конечно, воодушевляют, но это было вчера, сегодня всё придётся пройти заново, каждая ошибка может стоить золотой медали. Сейчас уже не знаю, для чего она мне, чтобы потешить своё самомнение или чтобы перекрыть всю эту боль на душе.
Прогнав по три раза все программы одну за другой, присаживаюсь на лавочку к Анне, она халтурит сегодня. Вчера моя подруга завоевала серебро на вольных упражнениях, я горжусь ей.
– Сара, ты меня бесишь! – саркастически произносит Делинвайн и подаёт мне воду.
– Это взаимно! – смеюсь.
– Как ты можешь так безжалостно прогонять все упражнения на глазах у соперников? Ты только посмотри на них, они все трясутся от страха! – говорит Анна, бросая взгляды на полный гимнастами и гимнастками зал.
– Ты преувеличиваешь! – подруга и вправду преувеличивает, вокруг никто не трясется от страха, только пожирают друг друга ненавистными взглядами.
Тут я замечаю, что в нашу сторону идёт Миссис Митчелл и сдержанно улыбается.
– Сара, тебе нужно немного передохнуть, не хочу, чтобы ты перегорела до старта, – голос тренера довольно взволнованный, оно и понятно, сегодня важный день.
– Хорошо, пойду в раздевалку, – соглашаюсь со строгой женщиной и ухожу из зала.
Так как я выключила телефон и оставила его под личным запретом на сегодня, мне захотелось что-то почитать. Почему-то я выбрала учебник физики, странный выбор за час до начала соревнований, но для заучки Сары это нормально, если вы забыли.
За пятнадцать минут до выхода в зал я переоделась в гимнастический купальник и форму школьной сборной по гимнастике. И вот я выхожу в зал. Меня вдруг накрывает желание посмотреть на трибуны. Не справившись с внутренним голосом, который просто кричал не делать этого, я поднимаю глаза ищу знакомое лицо. Сразу в глаза бросается плакат “Сара, вперед!”. Его держат Стефани, которая до среды так и не появлялась в школе, и Дилан. Тот самый мальчик, что помогал нам украшать актовый зал. Стеф улыбается, отчего на душе становится тепло. Я машу однокласснице рукой. Недалеко от них на первом ряду я вижу Обри, неожиданно. С ней рядом сидит девушка помладше, но они так похожи, что думаю это сестра Мюррел. Блондинка встаёт, увидев меня, и кричит: “Сара, мы с тобой! “. Неожиданно и приятно! Лестно и одновременно непонятно… Машу рукой и Обри. В зале также замечаю Стива с Холлом, Люка Моринга, Дерека и Кэнди, твою мать. Майкла нет.
Все спортсменки встают в шеренгу по росту. Я вторая с начала. Всей шеренгой мы поворачиваемся к трибунам и по команде идём по ковровой дорожке. В четверг на трибунах такого ажиотажа не было. Сейчас все приветствуют нас, словно героев перед битвой. Ощущение, что волна эмоций накрывает нас.
После торжественной части наступает жеребьевка. Мне выпадает следующая очередность по снарядам: бревно, опорный прыжок, вольные упражнения и брусья. Я рада, что брусья будут заключительным снарядом.
Объявляется начало битвы. Я снимаю форму и остаюсь в одном купальнике. Разминаю мышцы. С этого момента моё сознание входит в транс. Сейчас важно не думать ни о чем, тем более о Майкле. Но вы же понимаете, что это невозможно! Он не пришел, снова не пришел. Это означает только одно – он сдался! Или может и не боролся вовсе. Все пустое, все было ничем. Стой, Сара! Стой! Не думай об этом, не стоит! Дыши, Сара!
Вдох, выдох, и ещё раз. Сердце ноет от тоски, а разум пытается запереть и спрятать чувства в бездне, что разорвала на части душу и пожирает меня изнутри. Дыши! Дыши!
Мой выход… Я в панике.. Мне не хватает кислорода…
– … Ауэрбах сальто назад прогнувшись с поворотом на 360 градусов…. – молитва вырывает меня из чувства паники, но слова произношу не я, это Миссис Митчелл, вздрагиваю и оборачиваюсь. – Я хотела сказать, что это было безумием выбрать этот элемент на соскоке, но я поверила в тебя, я поверила в тебя в тот самый день, когда ты вошла в этот зал… – от её слов хочется плакать, но её уверенная рука ложится на моё плечо, и мне становится так легко и спокойно. Только спортсмен поймёт, что в такие момент твоё Тренер становится для тебя и мамой, и отцом, и Богом, и Дьяволом в одном лице!
– Спасибо… – шепчу я, Миссис Митчелл даже не представляет, что сейчас спасла меня от эмоционального краха.
Выхожу к снаряду, поднимаю правую руку вверх, приветствуя судей. С этого момента есть только я и больше ничего. Элемент за элементом, каждое движение перетекает как вода в реке. Не замечаю как наступает время соскока.
– Ауэрбах сальто назад прогнувшись с поворотом на 360 градусов в исполнении Сары О`Нил, просто великолепен, – слова школьного комментатора разносятся по всему залу.
Я вчера исполнила этот элемент не хуже, но сегодня мне кажется это более важным.
Судьи выставляют баллы, мне присваивают очень высокую оценку, но радоваться рано.
Перед опорным прыжком ко мне подходит один из судей и говорит: “Мисс О`Нил, снаряд переставили, сейчас первыми будут пробные прыжки и только затем прыжки в зачёт.”
– Я поняла, спасибо, – вежливо отвечаю мужчине.
Выхожу к дорожке, Миссис Митчелл подаёт мне бутылку с водой, делаю один глоток, жду своей очереди. Я не смотрю как прыгают другие, мне нельзя отвлекаться. Я робот, у роботов не может быть эмоций.
Наступает моя очередь, выхожу на дорожку для разбега. Щелчок внутри и я бегу, вскакиваю на помост лечу к гимнастическому коню, отталкиваюсь руками и делаю сальто вперед с поворотом на 360 градусов. Приземляюсь на колени и чувствую адскую боль. Но как это возможно! Я прокручиваю прыжок в голове и осознаю, что конь поставлен ниже, чем обычно, я не успела выйти из прыжка. Вторая волна паники за сегодня охватывает меня. Встаю и вижу разбитые колени, ощущаю еле уловимый запах крови.
– Сара, ты в порядке, что случилось… – тренер кричит мне прямо в ухо, я морщусь от боли, к глазам подступают слезы. Коленные чашечки словно вбиты в суставы.
– Конь стоит низко… Я не успела выйти из прыжка… – хриплым голосом отвечаю, стараясь сдержать боль и слёзы.
Ко мне подбегает Анна и хватает меня за руку.
– Нет, не нужно я сама… – шепчу подруге и, хромая, ухожу с мата. Миссис Митчелл разъяренно набрасывается на судей, пока я ковыляю до лавочки. Ко мне подходит медик и тут же без спроса касается моей раны. Издаю громкое шипение. Блин, нельзя полегче ?
– Нужно наложить повязки… – пробормотав, медик достаёт бинты.
– Нет, это не эластичные бинты, они стянут движения, не стоит, просто обработайте рану… – я недовольная, может быть даже немного резка с медиком.
– Сара, ты сможешь выступать? – снова слышу голос тренера. Её вопрос вводит меня в ступор. В мыслях проносится прошлая неделя, Майкл. Я переживаю снова всё хорошее и плохое. Насколько физически мне сейчас больнее, чем душевно? Глупый вопрос… Душа болит сильнее окровавленных колен, я ведь встала и пошла.
– Миссис Митчелл, не волнуйтесь, всё хорошо, – сухо произношу я, стараясь не смотреть тренеру в глаза. Сейчас мне не нужна жалость, она не сделает меня сильнее.
Коня переустановили, первые гимнастки прыгнули без травм, пришла моя очередь. Я создаю вокруг себя мысленный кокон, он укрывает меня от всех звуков, глаз и боли. Вокруг ничего, кроме дорожек и снарядов. Разбег, прыжок, сальто вперед с поворотом на 360 градусов. Я приземляюсь с небольшой помаркой. За это судьи снимут мне баллы, но тело физически не смогло вытерпеть боль при приземлении. Если кто-то мне сейчас скажет, что я молодец, я его убью. Не молодец. Помарка может стоить мне медали. Вольные упражнения не мой конёк, и я это прекрасно знаю.
Время до следующего выхода кажется невыносимой мукой. Сейчас бы мне не помешала поддержка моей мамы или бабушки, но я одна. Мама уехала в среду в командировку до следующего вторника. Бабушка на другом конце страны. Анне я не могу рассказать всё то, что чувствую… Сейчас я больше не робот, я человек. Человек, который должен побороть себя, чтобы боль была не напрасна.
Меня вызывают на вольные. Дальше как в тумане. Я не осознаю, как отключаю всё внутри себя. Я не думаю о том, как сделать тот или иной элемент. Тишина и две боли сплетаются в один пучок. Каждое моё движение – это борьба. То, что раньше казалось таким важным, сейчас просто не существует. Я разрезаю воздух каскадами из прыжков. Замираю после каждого сложного элемента. Все повороты и равновесия просто пропитаны напряжением. Не помню, как закончила упражнения. Помню лишь глаза Миссис Митчелл, она плакала.
Перед последним снарядом меня отпустило, впервые за неделю меня отпустило. Стало всё равно. Сейчас я выйду к брусьям, и мне всё равно, чем закончатся соревнования. Ведь брусья для меня, как истинная любовь, они не обманут, у них нет сердца, но они дают возможность летать.
Я не помню как вышла к любимому снаряду, я помню только чувство полёта и огонёк, что разгорается внутри. Петли, прыжок, равновесия. Элементы, один сложнее другого. Мах вперед и тройное сальто назад в группировке. Четкое приземление. Вот и всё! От Сары О`Нил сегодня больше ничего не зависит. Ухожу на скамейку.
Через несколько минут ко мне вприпрыжку подбегает Миссис Митчелл.
– Сара, у тебя золото, – женщина зажимает меня в объятиях, а я думаю, что либо она бредит, либо я сплю.
***
Вы никогда не задумывались почему спортсмены просто влюблены в свой вид спорта? Почему они готовы с пеной у рта доказывать, что их вид спорта лучше? Почему они гробят годы жизни и здоровье? Я отвечу вам, что маленькие гимнастки страдают от изнурительных тренировок, боли во время растяжки не для того, чтобы осанка была лучше, или ходят в зал ради укрепления здоровья. Все мы делаем это для одного единственного момента. Для того, чтобы испытать те ощущения, когда ты стоишь на пьедестале. С этим ощущением ничто не сравнится. Оно длится несколько минут, но даже в этот момент самый сильный человек пустит слезу самого искреннего счастья. Только там мы осознаём, что победили самого злейшего врага, мы победили себя. Именно это чувство я испытываю сейчас, когда стою на пьедестале. Именно в это мгновение я слышу трибуны, судей и подруг по команде. На моей шее оказывается золотая медаль. Это не просто побрякушка, эта вещь просто пропитана слезами и болью. Она имеет большее значение, чем кажется, и стоит дороже, чем самые драгоценные металлы на свете.
Сойдя с пьедестала, я становлюсь обычной школьницей. Хоть меня и поздравляет директор школы, ко мне рвутся подруги по команде, это уже не то. Через пятнадцать минут я буду в раздевалке, а через час дома.
– Сара, ты просто крутая… – из философских мыслей, когда я уже направилась к выходу из зала, меня вырывает Стеф.
– Нет, поверь, я не крутая… – замешкавшись, отвечаю. – Ты в порядке?
– Да, всё нормально. Я хотела тебя поблагодарить за то, что ты меня тогда поддержала… Спасибо, Сара. Ты настоящий друг! – Стефани немного не ожидала, что я поинтересуюсь её состоянием, но всё же её слова были достаточно искренними.
– О`Нил, я в восторге, ты лучшая! – откуда не возьмись появляется Обри, блондинка очень ярко расплывается в голливудской улыбке.
– Спасибо! Очень приятно, что вы пришли, – я вижу, как Стеф довольно неудобно.
– Мы вчера пришли и были в шоке от тебя, почему ты не сказала, что звезда нашей сборной? – эмоционально продолжает Мюрелл, пока темнокожая красавица уходит на второй план.
– Ну, у нас нет слово звезда в команде, – неразборчиво бормочу про себя.
– Как твои колени, все нормально? – честно не ожидала, что Обри поинтересуется. Её присутствие на соревнованиях было неожиданным и, возможно, было просто частью её статуса черлидерши. Но похоже этот человек для меня ещё не совсем понятен, в хорошем смысле.
– Спасибо, терпимо. Обри, извини, я пойду, мне ещё перевязку нужно сделать, – блондинка меня обнимает. Мне довольно неловко.
– Увидимся в понедельник, Сара, – произносит Мюрелл, и я ухожу в раздевалку.
***
После перевязки я собралась и вышла из корпуса. Мы хотели с Анной вместе идти домой, но я заметила, как Делинвайн зависла в разговоре со Стивом. Странная парочка, но Роджерс сейчас кажется не таким мудилой, как в первый день в школе. Я тихо прошла мимо, стараясь не спугнуть этих двоих.
На улице идёт дождь, и я медленно хромаю к дому. Всё осталось позади. Капли дождя успокаивают боль в коленях. Не думала, что сегодня буду рада непогоде. Хотя я настолько устала, что вообще сложно чему-то удивляться. Квартал за кварталом я прохожу словно впервые. Как в тот день, когда я шла следом за Майклом. От этой мысли хочется рыдать… Хочется стереть все воспоминания. Я уже не знаю, что больнее – картина, что стоит перед глазами с прошлой пятницы, или то, что он не пришел ни вчера, ни сегодня. Дойдя до дома, я останавливаюсь, чтобы найти ключи.
– Сара… – мне кажется, или я слышу его голос? – Сара, с тобой всё в порядке… – это и правда его голос. Я вжимаюсь лбом в холодную входную дверь. У меня нет сил, чтобы повернуться. – Маленькая моя, тебе больно? – Да, мне больно, только не так как ты думаешь! – Сара, – голос Майкла звучит громче.
– Тёрнер, уходи… – рычу, что есть силы, мои слова сталкиваются с дверью и падают на мокрое от дождя крыльцо.
– Нет, О`Нил! Я не уйду, пока ты не ответишь, в порядке ли ты! – он настойчив, как обычно. Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза, как бы тяжело это не было.
– У меня всё отлично! – заявляю, стараясь убедить саму себя. Мне не важно, что подумает Тёрнер.
– Я тебе не верю… Ты не умеешь лгать мне… – он делает шаг ко мне, я неодобрительно качаю головой.
– Хочешь правду? – я злюсь, я срываюсь. Нужно держать себя в руках. – Хорошо. Я ненавижу тебя, Майкл! Слышишь? Я ненавижу тебя! Знаешь почему? Потому, что ты врёшь мне! Ты запудрил мне мозги! Ты попросил держать наши отношения в тайне. Мы договорились, что не будет поводов для ревности ни с моей, ни с твоей стороны. По итогу. Ты ревнуешь меня к Холлу! Повода не было, совсем! Ты приходишь в школу с фингалом! Не рассказываешь мне абсолютно ничего. Я прихожу на твою игру, да, я опоздала, но пришла! Заметь, я сделала это ради тебя, а не потому что мы пообещали с Анной Джону! – мой голос переходит в дрожащий крик, каждое слово прожигает мои легкие. Боль вырывается наружу. – Моё сердце чуть не разорвалось на части, когда тебя сшиб с ног защитник. И знаешь, что самое хреновое? Нет? – я останавливаюсь в вопросительном взгляде. Майкл только качает головой. Мы оба промокли до нитки. По моим щекам текут слезы, но их прячут капли дождя. – Самое хреновое, это то, что благодаря твоему правилу, я не могла подойти к тебе. Я не могла броситься к тебе, хотя так этого хотела. Я не могла оказаться на месте Адель. Мне просто не было там места. Когда я увидела вас вместе, да ещё и при твоей бабушке. Я разочаровалась в тебе, Майкл. Ты ревнивый, я не спорю… Но ты должен понимать, что есть то, что дозволено, когда у тебя есть девушка, а есть то, чего делать нельзя. Ты, кстати, ещё и добил меня, когда не пришел вчера на соревнования, хотя и обещал. Тебя не было и сегодня. Я даже уверена, что о моей травме тебе кто-то рассказал. Я искала тебя глазами, Тёрнер. Тебя не было!
– Ты всё сказала? – он делает шаг ко мне на встречу, а я судорожно ищу ключи в сумке, ещё один его шаг убивает во мне рационального человека, хочется упасть на мокрую землю и рыдать в позе эмбриона. И вот они ключи. Я достаю их из бокового кармана спортивной сумки и пытаюсь попасть в замочную скважину. – О`Нил, я знаю, что сейчас ты не дашь мне всё объяснить. Я уверен, ты запрешься дома, чтобы не видеть меня. Поэтому первое, что я скажу… – Майкл берет ключ из моих дрожащих рук и вставляет в замок, затем поворачивает его, и дверь отпирается. – Я скажу, что люблю тебя…
Комментарий к Дикий
Два ночи, я не сплю. Возможно не лучшее время для публикации, ноя точно знаю, что среди моих читателей полно полуночников, тем более в карантине! Глава получилась самой объемной и тяжелой для меня. Простите за тонны терминов из гимнастики, мне хотелось побольше передать эмоции Сары. Как всегда люблю вас и жду ваших комментариев!
========== Другая сторона Майкла Тёрнера ==========
– О`Нил, я знаю, что сейчас ты не дашь мне всё объяснить. Я уверен, что ты запрешься дома, чтобы не видеть меня. Поэтому, первое, что я скажу… – Майкл берет ключ из моих дрожащих рук и вставляет в замок, затем поворачивает его, и дверь отпирается. – Я скажу, что люблю тебя…
