Текст книги "Полёт (ЛП)"

Автор книги: MaggiesFault

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Просто мысли о них портят мне настроение. Я беру мою бутылку и пью, беру из сумки телефон и пишу сестре.

« Теперь я понимаю, почему люди его так ненавидят… Он мудак.»

Кладу телефон, сфокусировав взгляд на открытом окне рядом со мной.

Небо чернее чёрного, теперь единственное, что ты можешь увидеть это внезапные лёгкие облака, освещённые светом самолёта. Я скрещиваю руки на груди, рукава его мега огромной толстовки висят по бокам подмышек. Я была очень мила с ним, даже согласилась поменять мой милый свитер, потому что он был «ужасным» для него. Прежде чем сесть он вздыхает, я не отвожу взгляда от окна. Думаю, это будет долгий полёт.

– Я… я извиняюсь, – говорит он его низким голосом. – Я не должен был делать этого.

Я не могу произнести ни слова, не хочу тратить своё время на таких людей.

– Ты на меня злишься? – спрашивает он, положив руку на мою ногу, заставляя взглянуть на него.

– Пожалуйста, не трогай меня, – говорю я, мягко убирая его руку в отличие от него.

– Я, правда, извиняюсь, Фрэнсис, – говорит он серьёзным голосом, но мягким тоном.

– Так будет лучше, – я отворачиваюсь, кусая свою щёку изнутри. – Я просто пыталась помочь тебе.

– Я знаю и извиняюсь. Это сложно для меня,– он прочищает горло, слегка хмурясь. – Я… Ты не понимаешь.

– Не понимаю что? – я не могу ничего сделать с моим голосом, но он этого заслуживает.

Он делает глубокий вздох, его взгляд направлен вниз на руки. – Почему я плакал, – он прочищает горло, играя с кольцом на пальце. – Это кино… оно напомнило мне мою сестру.

– Она любила бокс? – спрашиваю я равнодушно, всё ещё глядя на него.

– Нет, она ненавидела его,– он слегка хихикает, достаёт свой телефон из кармана. – Я заставлял её смотреть этот фильм вместе со мной, и она соглашалась только потому, что знала, как сильно я его люблю.

– Она хорошая сестра, – просто добавляю я.

– Да, она была, – он на половину улыбнулся, что-то увидев в своём телефоне.

Была?

– Вот она. Это последняя фотография, она сделана до аварии, – он показывает мне телефон, в его глазах явно читалась грусть.

Я смотрю на фото, красивая девушка с омбре и красивой улыбкой позирует на фоне рождественской ёлки. Она, правда, выглядит или выглядела как он, но более красивая. Только теперь я заметила, она была одета в свитер, в который была одета я час назад, но её свитер красный с такими же маленькими белыми усами. Может быть, поэтому он хотел изменить меня. Я сглотнула, чувствуя себя виноватой из-за того, что была зла на него.

– Что с ней произошло? – осмелилась я спросить, почти шёпотом.

Он делает небольшую паузу, кладёт свой телефон обратно в карман, поворачивает голову вперёд, он пытается держать себя в руках.

– Через неделю после Рождества, когда она возвращалась домой, – он делает паузу, сжимая губы вместе. – По заснеженной дороге, грузовик потерял управление и врезался в неё, – он кусает нижнюю губу, опуская глаза вниз.

– О боже, – я смотрю на него, желая сделать что-то, чтобы его утешить. Он кладёт руку на подлокотник и единственное, что приходит на ум, это взять его за руку, что я и делаю.

– Она попала в больницу в вегетативном состоянии, они ничего не могли сделать, чтобы спаси её, – в этот раз он не убирает мою руку, принимая её, нежно сжимая. – Спустя месяц, мы отключили её. Это было правильно, – он тяжело сглатывает, его глаза немного блестят. – Вот почему этот фильм делает меня таким эмоциональным.

Я пользуюсь моментом, чтобы ответить. Я предполагаю, что он не часто говорит то, что сейчас рассказал мне. Учитывая, что он всего лишь парень, которого я встретила два часа назад и это делает его менее чужим. В моей груди завязывается узел, я даже не могу представить, что он пережил. Потерял сестру. Маленькая часть меня умрёт, если я потеряю Джей, она всё для меня, и, кажется, он чувствует то же самое по отношению к своей сестре.

– Прости, Гарри,– я сочувственно ему улыбаюсь, глядя прямо в зелёные глаза. – Должно быть это так трудно.

– Всё нормально, это было давно, – добавляет он, сжимая губы в улыбке. Затем он смотрит на меня, его рот расплывается в улыбке. – Я тоже извиняюсь. Я редко плачу в общественных местах. Это было плохо для меня, я не должен был так обращаться к тебе.

Я возвращаю улыбку, не разрывая с ним контакт глаз.

– Не волнуйся, я в порядке. Понимаю, – я сжимаю его руку в своей, замечая, как его глаза возвращаются в нормальное состояние, оставляя глянцевый вид.

– Спасибо, – скромно сказал он.

Я неправильно подумала о нём. Он открылся мне, извинился за то, что сделал, он определённо не такой, каким я его считала. Я даю ему руку, перед тем как выуживаю её из его руки, чувствуя себя немного ближе к этому человеку, которого встретила всего несколько часов назад.

Почему он рассказал мне эту историю? Не знаю, но я рада, что он это сделал. Это показало мне другую сторону его, уверена, что не многие имеют шанс узнать это. Он плакал рядом со мной горюя о своей сестре, зная, что он заботился о ней просто согревает моё сердце. Он определённо не тот, кем его описывают. Теперь, каждый раз, когда я услышу или прочитаю что-то негативное о нём в новостях, я буду вспоминать в моей голове, его мягкую заботливую сторону.

Мы возвращаем наши обычные позы. Он откинулся на спинку сидения, выставив ноги вперёд и я с ногами крест-накрест на своём месте. Беру подушку из-под головы и кладу её на бёдра, используя как стол для моего телефона и книги.

– Итак…Ты предпочитаешь использовать вместо груди подушку? – спрашивает он после нескольких минут тишины, делая меня немного красной. Кажется, он обычный вернулся.

– Ты всегда укрываешь людей одеялом, когда они спят? – я игнорирую его вопрос, пытаюсь бороться с нервозностью внутри меня. Я просто не могу справиться с тем, что мои нервы на пределе. Я делаю хорошую работу, чтобы скрыть это.

– Только людей, что спят на мне, – ухмыляется он, делая мои щёки снова розовыми. – Ты дрожала, мне пришлось.

– Правда? – говорю я, пряча руки в рукава толстовки. – Что ж, сейчас не так холодно.

– Нет? – он наклоняет голову в бок. – Сейчас около пятнадцати градусов.

– Цельсия? Сколько это по фаренгейту? – я стараюсь проделать вычисления в моей голове, но я, правда, не очень хороша в математике.

– Не знаю. Вы американцы и ваши сумасшедшие измерения, – усмехается он, закидывая ногу на ногу.

– Все используют фаренгейт, – защищаю я себя и остальную часть своей страны.

– Буквально, никто, – он оборачивается и смотрит на меня с игривой улыбкой. – И что об использовании миль вместо километров? Это безумие.

– Хорошо, хорошо, может мы и используем другие меры, но вы тоже не идеальны, – я поворачиваюсь к нему лицом. – Ваш руль с правой стороны автомобиля. Почему? Так как вы можете ездить по левой стороне улицы? Я извиняюсь, но это не имеет смысла.

– Это справедливое замечание, – смеётся он, зажимая нижнюю губу между указательным и большим пальцами. – Я задаюсь этим вопросом всю мою жизнь.

– Мне придётся привыкать, я собираюсь провести там некоторое время, – говорю я, опуская мои глаза вниз на книгу, играя со страницами.

– Почему? Ты переезжаешь в Лондон? – с интересом спрашивает он.

– Нет, – говорю я.

– Тогда… Ты на выходные? – спрашивает он, скрещивая руки на груди и положив голову на подушку, перенося своё тело на мою сторону кабины.

– Что-то типо того, – кусаю нижнюю губу, я, правда, не знаю, как объяснить это. – Думаю, я просто беру перерыв.

– Перерыв от чего? – я чувствую его взгляд на мне и почему то нахожу всё это забавным.

– Ты задаёшь много вопросов, – смеюсь я, перевожу глаза в сторону и встречаюсь с его зелёными глазами.

– Упс, – он так же смеётся, показывая свои ямочки. – Тогда давай по очереди.

– Вопросы? – я поднимаю бровь.

– Да, так убьём время, – он меняет позу в своём кресле, прижимая одну ногу к груди, ставя её на сидение.

– Игра вопросов? Серьёзно? – я не могу не смеяться.

Это такая дурацкая идея. Последний раз я играла в неё с мальчиком в старшей школе, и весь смысл игры заключался в вопросе, была я девственницей или нет. Не уверена, хочу ли я играть в эту игру с ним, не знаю, какие его намерения. Я его не знаю, но я знаю, что он любит неприличные вопросы.

– Почему нет? Мне скучно, у тебя нет дел, помимо чтения…. – он забирает мою книгу, смотря названия. – «Великий Гэтсби», держу пари, ты можешь прочитать её позже.

Я смотрю на него сузив глаза, беру книгу из его рук и снова кладу её вниз. У него лоснящийся взгляд, возможно, это будет весело. И он прав, у меня не так много дел. Я закатываю глаза, сдаваясь.

– Хорошо,– я поворачиваюсь к нему лицом. – Но сохраняй PG-13 или я не играю.

– Хорошо, я постараюсь, – улыбается он, зная, что он убедил меня участвовать в этой глупой игре. – Ты начинаешь.

– Ммм, посмотрим, – я кладу руку на подлокотник и думаю над вопросом. – Какой твой любимый цвет?

– Это серьёзно твой вопрос? – удивлённо спрашивает он.

– Да, мы только начали, – я игриво тыкаю его в руку.

В первом раунде вопросы были просты и обычны. Сейчас я знаю, что его любимый цвет это тёмно-зелёный. Его любимое животное тигр и любимое место на земле это кровать в доме его мамы. Последний ответ заставил его улыбнуться, он продолжает показывать мне его милые стороны. Вы не можете судить его по внешности, так как снаружи он выглядит как очень плохой парень.

Затем он спросил меня о моих хобби, на что я ответила чтение, рисование и сёрфинг. Он также рассказал мне о своей тайной страсти к искусству, которое я нахожу очень привлекательным. У нас есть что-то общее.

В следующем раунде вопросы были немного поглубже. Я не знала, какой вопрос будет от него, поэтому должна была воспользоваться моментом. Слова вылетают из моего рта легко. Я больше не чувствую себя неудобно рядом с ним и нервозность исчезает с каждой минутой нахождения рядом. Теперь его очередь спрашивать, поэтому я внимательно слушаю.

– Какое твой самое дорогое воспоминание? – спрашивает он, я задумываюсь на мгновение и могу выделить только одно. Это, правда, вызывает улыбку на моём лице.

– Я думаю, это когда мой дедушка учил меня плавать. Мне было четыре года, и я помню это, как будто, это было вчера, – я играю с моими пальцами пока говорю, я так сильно скучаю по моему дедушке. – У меня был милый красный купальник и косички, день был солнечным, пляж почти пуст, это был идеальный день. Он также учил меня кататься на доске для сёрфинга.

– Звучит классно. Наверное, ты очень любишь сёрфинг, – добавляет он, улыбаясь. Я просто киваю, соглашаясь с ним. – Твоя очередь.

– Хорошо,– я на мгновение, задумчиво поджимаю губы. – Есть что-то, что ты мечтал сделать, но ещё не сделал? – я кладу голову на спинку кресла, по-прежнему глядя на него.

Огни кабины потускнели, свет освещал только наши тела, но не лица. Его кожа выглядит немного загорелой благодаря тёплому освещению и его глаза блестят, даже когда на них не падает свет, такой красивый зелёный цвет. Остальные люди спят, заставляя нас говорить вполголоса, почти шёпотом.

–Хмм, – он трогает свою нижнюю губу пальцами, нахмурившись, думая о вопросе. – Я всегда хотел отправиться в плавание. Только я и лодка на неизвестное количество времени.

– Итак, технически ты можешь быть пиратом, – я шучу, легко смеясь, от чего на его лице появляется улыбка.

– Технически, – смеётся он, бегая глазами на секунду.

– Почему ты это не сделал, Джек Воробей? Ты легко можешь пойти, – спрашиваю я, обнимая колени передо мной, он снова смеётся.

– Один вопрос за раз, милая, – говорит он мне, и я закатываю глаза. – Это моя очередь, – говорит он, прокашлявшись и поставив другую ногу на своё сиденье. Он снял его ботинки несколько минут назад. – Ты одна?

– Почему ты хочешь знать? – хрипя, спрашиваю я, моё лицо слегка покраснело.

– Ты не можешь ответить вопросом, Фрэнсис, – он моргает, ожидая ответа, избегая моего вопроса.

Я прищуриваю глаза, это заставляет меня покраснеть, но, слава богу, света не достаточно, чтобы показать это. – Одна, – отвечаю я в ближайшее время, идя напролом. – А что на счёт тебя?

– Ты не можешь задавать такой же вопрос, что и я, – он снова избегает моего вопроса.

– Ох, оставь правила, – я позволяю небольшой смешок. – Отвечай.

– Хорошо, я тоже, – он закатывает глаза, отворачивая голову. – Я думал, все в мире это знают.

– Что ж, извините дива, что я не знала, – я использовала свой сарказм, в первый раз за эти короткие часы, когда он произносит что-то подобное.

– Ты, правда, не знала? – он снова смотрит на меня, его голос намекает, что я не могу, в самом деле, не знать.

– Это серьёзно твой вопрос? – я смеюсь над его предыдущими словами.

– Фрэнсис, – он по-прежнему с серьёзным выражением лица, но я вижу смех в его глазах.

– Да, я, правда, не знала, – говорю я, честно. Я не типичная девушка, что читает каждый музыкальный журнал в магазине и проверяет новости шоу бизнеса каждую минуту. – Я должна?

– Нет, – ухмыляется он, глядя прямо на меня. – Я чувствую себя хорошо, наконец, встретив человека, который меня не знает.

Теперь я заметила, что он говорит обо мне. Правда, я знаю немного о нём, мне пришлось бы жить в подполе, чтобы не знать его. Но я не стала бы заходить так далеко, чтобы знать о его личной жизни. Как я уже говорила, я не тот тип девушек, который ориентируется на журналах, я предпочитаю книги. Всё, что я слышала о нём от моих друзей или бывших друзей, они любили говорить о знаменитостях и должна признаться, я никогда не была готова присоединиться к ним. Только мысль, что он чувствует себя хорошо встретив меня, заводит бабочек в животе.

Его глаза скрывают выражение, я не могу точно сказать, сияющие зелёные глаза, что захватывают дух. Он не прерывает зрительный контакт через несколько секунд, что заставляет меня чувствовать себя немного нервно внутри, напрягая живот без моего управления. Затем его рот формируется скудной ухмылкой, переводя взгляд, чтобы посмотреть на мои губы, заставляя меня краснеть ещё сильнее.

– Кхм… Следующий вопрос… – заправляю прядь волос за ухо, опуская глаза вниз, внезапно стесняясь.

Я готова что-то спросить, но как только я собираюсь говорить, он меня перебивает.

– Ты когда-нибудь целовалась с незнакомцем, Фрэнсис? – спрашивает он своим чрезвычайно медленным голосом, заставляя моё дыхание остановиться.

========== Час четвёртый ==========

Его вопрос застал меня врасплох, сделав совершенно никчёмной. Моё дыхание остановилось, но в тоже время я чувствую, как в груди бьётся сердце. Нервозность вернулась в тело, мой разум обязан мне что-то сказать.

– Я… Это была моя, – я смотрю вниз, чтобы не встретиться с ним взглядом, – моя…моя очередь…спрашивать.

– Ты заикаешься, – сказал он, находившись ближе ко мне, говоря всё ещё шёпотом. – Мы больше не играем по правилам, Фрэнсис.

– Ох, я… – я стыдливо поднимаю взгляд вверх, играя с подолом моей кофты, его кофты, которою я ношу. – Я… я… – даже когда я пытаюсь что-то сказать, ничего не выходит, его близость делает меня в десять раз нервозней.

– Ты заикаешься, – повторяет он, усмехаясь. – Я не люблю, когда ты заикаешься.

Я сглотнула, его рука касается моего подбородка, перемещая его вверх, заставляя меня смотреть на него. Его прикосновения прожигают мою кожу, живот сходит с ума от бабочек внутри при его близости, это так неожиданно. Я не знаю, что делать.

– Это просто вопрос, ты знаешь? – спросил он чрезвычайно медленно, я могу чувствовать его дыхание свежей мяты. Когда он съел что-то мятное? Я не знаю, но запах такой манящий. – Просто да или нет.

Его рука всё ещё находится на моём подбородке, кожа его пальцев грубая, может быть это из-за игры на гитаре, скользящая вдоль моего подбородка. Я снова сглатываю, чувствую, как его глаза путешествуют от моих глаз до рта. Я делаю то же самое, глаза не могут налюбоваться его слегка приоткрытыми пухлыми губами.

Какой был вопрос? Я никогда не целовалась с незнакомцем?

Не останавливая себя, я отвечаю.

– Нет, – это почти возвращает дыхание.

Никогда за всю жизнь я не целовалась с кем-то после нескольких часов общения. Так почему я чувствую себя в десять раз нервозней, чем обычно.

Его губы сложены в ухмылку, он прикусывает нижнюю губу, наклоняясь чуть ближе, почти сокращая расстояние между нашими телами. Я парализована, моё сердце уже где-то в районе горла.

– Ты бы хотела? – спрашивает он, не отводя глаз от моих губ.

Наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга, моё неконтролируемое дыхание позволяет лишь короткие вздохи, пытаясь получить кислород в лёгкие. Несколько минут у нас был душевный разговор о наших интересах, но вдруг мы друг перед другом съедаем друг друга взглядами. Я чувствую, как бьётся мой пульс в венах, мои руки находятся на груди, ухватившись за ткань его толстовки.

– Г-Гарри, – заикаясь, говорю я, его прикосновения слишком потрясающие.

– Да или нет, Фрэнсис? – его указательный палец теперь держит мой подбородок на месте, а большой движется вверх к коже губ. Так как он произносит моё имя, заставляет меня замереть.

Его зрачки расширены, зелёные глаза сузились в тонкую линию. Я моргаю несколько раз, понимая, что это реально, это на самом деле происходит. Большим пальцем он отпускает мою нижнюю губу, она снова возвращается в привычное состояние. Я решаю ответить, его прикосновениям так трудно сопротивляться. Никогда бы не подумала, что мы столкнёмся лицом к лицу. Должна ли я сдаться? Я сделаю эту ошибку, чтобы создать воспоминания. Но какого рода воспоминания?

– Ребята, хотите перекусить? – спрашивает взявшаяся ни откуда стюардесса, мы дергаемся и ударяемся головами, из-за чего я чуть не закричала.

– Блять, – подпрыгивает он, мгновенно отодвинувшись от меня.

– О, боже мой, – говорю я себе под нос, держа руку на груди, работающей над моим дыханием и второй держусь за лоб.

Это было… слишком близко. Чёрт, слишком близко.

– Нет, нет спасибо, – говорит он, запуская руку в свои волосы, выдыхая воздух изо рта.

– Точно? У нас есть арахис, миндаль, фисташки, чипсы, драже, шоколад, – она смотрит на нас, показывая большой выбор.

– Нет, спасибо, – говорю я, в моём голосе отдышка.

– Хорошо, – она улыбается нам, перемещая её тележку дальше, делая шаг вперёд. – Я буду рядом, если вам что-нибудь понадобится.

Я издаю небольшой нервный смешок, глядя в окно. Не могу поверить, я почти сказала, что хочу поцеловать его. Слава Богу, стюардесса прервала нас, это было бы так неуместно поцеловать его, даже если я умирала от желания. Он смотрел на меня так, будто действительно хотел, чтобы это произошло, он даже не стеснялся спросить. Но он незнакомец, и это неправильно. Это ведь неправильно?

Я хотела, чтобы это случилось, но я не такая, да?

– Ты не ответила, – говорит он, только его голос заставляет мою грудь быстро двигаться вверх и вниз.

– Э… – я прочищаю горло, глотая мою нервозность раз и навсегда. – Я должна?

Я смотрю на него, свет в салоне всё ещё приглушён, но почему-то я вижу больше его, выражение его лица не так серьёзно, но я всё ещё вижу голодное желание в его глазах, похоть.

– Конечно, – шепчет он, я не знаю, когда моё тело повернулось к его лицу, но вот я перед ним, единственное, что нас отделяется друг от друга это подлокотник, который работает в качестве барьера.

– А как на счёт выпить? – стюардесса возвращается, из-за чего мы во второй раз отпрыгиваем обратно на наши места.

– Иисус Христос, – он тихо вскрикивает, пытаясь контролировать свой голос. – Мы в порядке!

– Вы уверены? У нас есть разные соки, газированные напитки и коктейли, – вежливо улыбается она, но прямо сейчас, всё, что я хочу это чтобы она ушла.

Никто из нас не отвечает, она принимает наше молчание как намёк, чтобы оставить нас. Второй раз подряд. Впечатляет.

– Она полностью убила атмосферу, – говорит он, через мгновение, позволяя смешок.

– Ага, – говорю я, несмотря на то, что внутри до сих пор умираю.

Когда я впервые увидела его садящимся рядом со мной, я была убеждена, что меня вообще к нему не тянет. Не в этом смысле, по крайней мере. Я думала, что девушка, которая падает в обморок при нём без мозгов. Как причиной может быть плохой парень с заносчивым поведением? Не понимаю. Но я была неправа.

В моём мозгу из-за него мысли мчатся со скоростью света. Каждый кусочек заставляет вас хотеть его. Он показал мне многие его стороны. Грубый мудак, который только и заслуживает, чтобы быть игнорирован, его милая заботливая сторона, которая любит свою семью больше всего на свете, его тайная сторона, когда он говорит об искусстве и задаёт серьёзные вопросы, его сексуальная сторона, которая может заставить тело пылать огнём только из-за одного взгляда зелёных похотливых глаз. Он больше, чем просто плохой мальчик с ужасным поведением, из-за чего почти невозможно не проиграть в его игре.

Я, должно быть, схожу с ума. Мне нужно успокоиться.

Даже когда я пытаюсь убрать мысли из головы, я не могу. Я не хотела поцеловать кого-то в возрасте. Даже с Беном, когда впервые влюбилась в него, если быть честной. Просто лёгкое прикосновение пальца Гарри к моим губам заставило меня почувствовать более сильно, чем за всё время поцелуев с Беном. Он не так хорошо целуется.

Я теряюсь, глядя на него, пока он смотрит в сторону, он выглядит раздражённым, смотря вдаль поджав губы, его наушники в ушах отсоединили его от внешнего мира. Не могу не задаться вопросом, каковы его губы на вкус. Они выглядят такими мягкими и полными.

Он выглядит так, что не определишь, что играет в его голове. Какую музыку он слушает? Я пожалела, что не взяла его телефон, когда он предложил. Я уверена, что он слушает очень классную музыку, хороший классический рок или даже гранж.

Подождите минуту… Почему я вообще беспокоюсь о нём? Я не должна заботиться о нём или о чём-нибудь, что связано с ним.

Он просто незнакомец, которого я встретила несколько часов назад. Я не должна была позволить ему подойти так близко ко мне и почти поцеловать себя. Это не я. Это часть меня, с которой я никогда не сталкивалась раньше.

Как способ успокоиться от своих мыслей, беру свой блокнот и карандаши, вставляю наушники, включая музыку, позволяя моему разуму потеряться в бумаге, пока я рисую. Карандаш струиться сам по себе создавая разные небольшие каракули, это, правда, помогает успокоить мысли. Теперь, когда я думаю об этом, он даже не удосужился спросить меня, было ли мне хорошо с ним, он просто накинулся на меня. Ну, я, наверное, утрирую, я не остановила его.

Почему я позволила ему затащить себя в ловушку? Он всегда такой с девушками, он встречается?

На самом деле, он известный бабник, может быть, я просто ещё одна жертва в его списке. Не удивлюсь, я едва его знаю. Отныне я должна держать дистанцию. Я не против говорить с ним, или шутить местами, но такой близости быть не должно, это точно было неуместно.

– Вау, это очень здорово, – говорит он, но я не слышу его из-за музыки, играющей в моих наушниках.

Я вынимаю один, улыбаясь ему.

– Что? Прости, я не услышала.

– Я сказал, что это замечательно, – повторяет он, указывая на мой блокнот.

Сейчас я действительно смотрю на мой рисунок. Я нарисовала лес или что-то похожее с оленем и волком посередине. В углу страницы есть очень детальная прорисовка его пухлых губ, которые вы можете чувствовать даже через страницу. На другом углу рисунок руки с кольцами и на ней тату крошечного креста, я быстро стираю его ластиком, прежде чем он замечает, оставив только контур.

– Спасибо, – говорю я, стирая улики. Я надеюсь, он не увидел, что это была его рука на бумаге. Моё подсознание, должно быть, играет со мной в игры.

– Я посмотрю? – спрашивает он, кладя наушники на шею, из них слышится бормотание мелодии.

– Конечно, – говорю я, взглянув на него в последний раз, проверяя, что доказательства полностью исчезли.

Я даю ему записную книжку. Моя рука нервно трясётся, он усмехается над моей реакцией.

Он молчит, разглядывая рисунок, я смотрю на него с нетерпением. Сейчас я определяю музыку из его наушников, он слушает Шопена, он никогда не перестанет меня удивлять.

– Ты слушаешь классическую музыку? – спрашиваю я, что заставляет его глаза подняться вверх за миллисекунды.

– Ох, – он смёётся, нажимая stop на своём телефоне. – Да, я был воспитан, играя на скрипке.

– Что? Не может быть. Правда? – мой рот открывается, он определённо не выглядит как типичный парень, слушающий классическую музыку.

– Да, – смеётся он, мой блокнот всё ещё в его руках. – Позже я пристрастился к гитаре, так что купил себе одну и… Я думаю, остальное ты знаешь.

– Ты всё ещё играешь? На скрипке? – спросила я, кусая нижнюю губу.

– Да, у меня сохранилась моя старая скрипка, и я практикую время от времени, – он улыбается мне.

– Впечатляет, – честно говорю я.

– Не так сильно, как ты, – он возвращает мне мой блокнот, показывая на рисунок посередине. – Мне правда нравится это. Мне нравится, как ты работаешь карандашом. Ты очень талантлива.

– Э…– я рисую то, что исходит из меня, ведь это было вдохновлено его влиянием на меня. Вырываю страницу из блокнота и даю ему. – Ты можешь взять это.

– Правда? – улыбается он, нежно глядя на бумагу. – Ты уверена?

– Да, возьми его. Поздравляю с прошедшим днём рождения, – говорю я, выпуская небольшой смешок.

– Вау, спасибо, – он, наконец, берёт его, смотрит на него в последний раз, прежде чем складывает.

Он вдруг встаёт, доставая что-то из отсека над нами, что-то доставая из сумки. Это маленькая чёрная книга выглядит как дневник. Он кладёт мой рисунок внутрь и закрывает его, убирая сумку в верхний отсек. В очередной раз, его футболка немного поднимается вверх, показывая мне татуировку на его тазу. Я мгновенно отвожу взгляд.

Почему я нахожу это таким неотразимым? Почему я считаю его таким привлекательным?

Мне не нравится чувствовать это по отношению к незнакомцу. Это не хорошо.

– Есть ли у тебя другие таланты, Фрэнсис? – спросил он, как только снова садится на своё сиденье.

– Например? – смущённо спрашиваю я.

– Не знаю, я не знаю тебя, – смеётся он, оперевшись локтями на подлокотник, оглядывая меня. – Любишь готовить или танцевать.

– Ох, нет, Ничего из этого, – я смеюсь, махая руками в выражении «Нет – нет». – Я ужасный танцор и ещё худший повар.

– Что? Ты не умеешь готовить или танцевать? – он открывает рот в большой букве «О». – Какие ваши качества как женщины тогда? Ты будешь ужасной женой.

– Во-первых, это было очень по сексистки, – я открываю рот, чувствуя себя оскорблённой. – Во-вторых, как ты смеешь? У меня есть и другие атрибуты.

– Ох, да? Например? – он поднимает бровь, находясь в игривом положении.

– Так…– я пробегаю через варианты в моём сознании, я на самом деле никогда не думала об этом. – Дети. Я, правда, хороша с детьми, они любят меня.

– Только как ты планируешь кормить своих детей? – он пытается скрыть свой смех, что заставляет меня так же сдерживать его.

– Папа может готовить, – говорю я, закатывая глаза.

– Что ж, это, правда, – он пожимает плечами. – Я могу готовить.

– Конечно, ты можешь, – я двигаю руками вверх в качестве поражения. Он буквально не может быть более идеальным.

– Что это означает? – он наклоняет голову в сторону, юмор очевиден на его лице.

– Ничего, – сдаюсь я, опираясь спиной на сиденье. – Ты когда-нибудь будешь прекрасным мужем. Ты должен гордиться собой.

– Спасибо, но нет, – он напрягает взгляд, располагая ноги спереди. – Я никогда не собираюсь жениться.

– Я уверена, что за этим есть история, – говорю я, смотря на него, его глаза опущены вниз, брови слегка нахмурены.

– Есть, – лишь сказал он. – Но я не хочу говорить об этом.

– Это нормально,– говорю я, даже несмотря на его печальный взгляд, мне становится более любопытно, чем было.

Он снова становится тихим, но всё ещё оставляет наушники на шее. После нескольких минут молчания, я сосредотачиваюсь на чём-то другом, беру мой экземпляр Гэтсби и открываю его на последней прочитанной странице. Читать было безнадёжным занятием, потому что каждый раз, когда я пыталась читать строки, мои мысли были где-то далеко, заставляя меня перечитывать абзацы снова и снова.

Я делаю вид, что какое-то время читаю, мой разум в очередной раз прокручивает мысли. Мне нравится общаться с Гарри, он очень открытый и смешной. Разговор с ним идёт с лёгкостью и это хорошо. С моими старыми друзьями я постоянно застревала на середине разговора, потому что мы были настолько разные, что я не знала, что добавить. Они всегда говорили о скучных для меня вещах. Но с Гарри, он всегда говорит что-то разное, это получается само собой. С каждой минутой он становится менее чужим, и я не знаю, как чувствовать себя при этом. Может быть, это что-то хорошее.

Разговор с ним отвлёк меня немного, но даже если я пытаюсь отвлечься от нашей стычки несколько минут назад, я не могу, это безнадёжно. Я всё ещё чувствую прикосновение его большого пальца на моём рту, его грубых пальцев на нежной коже моих губ. Он, кажется, не страдает от этого, но я обеспокоена. Нескольких минут молчания, и чувство напряжения пожирает меня, я решаю спросить. Мне нужно остановить эти мысли.

– Мы действительно собираемся делать вид, что этого не произошло? – я повернулась к нему, говоря слишком быстро.

– Что? – он очнулся от своего транса, оглядываясь на меня.

– Мы почти поцеловались, Гарри, – говорю я более спокойно, кладя книгу вниз.

– Ох, это, – он поднимает брови вверх, небольшая ухмылка появляется на его губах.

– Ты не можешь ничего сказать об этом? – мой голос получается немного ниже, в салоне, кажется, внезапно стало слишком тихо.

– Ну, у тебя не было шанса ответить, – он пожимает плечами, глядя на мгновение.

– Почему ты хотел поцеловать меня? – отвечаю я вопросом, я не позволяю себе сделать это, если я не имею надёжного основания. Мне нужно знать, прежде чем ответить ему.

– Я не могу сопротивляться этому, – он возвращает свой взгляд на меня, тёмные зелёные глаза серьёзно смотрят на меня. – Я использовал данный момент в игре, тебе, – моё дыхание мгновенно остановилось, я была не готова к этому. – Потом ты начала заикаться и это…

Сглотнув, краснею под его взглядом: – Это что?

– Это было очень сексуально, – он выпускает вялый смех. – Знаю, я сказал, что это было раздражающе, но я солгал. Это не раздражает, выходя из твоих губ.

– Ты… всегда такой с незнакомыми людьми? – я перевожу мой взгляд, но щёки сейчас полностью малиново-красные. Я определённо не была готова, я не должна была спрашивать.

– Ты покраснела? – смеётся он, двигая моё лицо рукой, чтобы я посмотрела на него.

Что только заставляет меня краснеть ещё сильнее, я ненавижу это.

– Но нет, обычно я не такой с незнакомыми людьми, – говорит он, убирая его руку, заставляя мою кожу гореть изнутри. – Ты всё ещё не ответила. Это сводит меня с ума.