Текст книги "Полёт (ЛП)"

Автор книги: MaggiesFault

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Я решаю пойти в туалет, мой мочевой пузырь уже на пике. Но не мой мочевой пузырь заставляет меня пойти в туалет, мне нужно побыть одной, чтобы всё это обдумать.

Я встаю, стараясь ничего не опрокинуть на моём столике.

– Хмм… Можешь подвинуть свои ноги, пожалуйста, – попросила я его, но он инстинктивно встал, его тело нависло над моим, почти врезавшись в меня.

– Оу, прости. Проходи, – он продвигается в сторону, давая мне пройти.

– Спасибо, – говорю я, стараясь не прикасаться к нему, пока прохожу мимо.

Я захожу в туалет и закрываю за собой дверь. Туалет первого класса внутри более просторный, чем коммерческий. Ты можешь действительно поместиться здесь. Делаю своё дело и встаю перед зеркалом, глядя на мой чёрный свитер с маленькими белыми усами на нём.

Это милый свитер, я люблю его. Он считает его отвратительным.

Я мою руки и брызгаю немного воды в лицо, пытаясь расслабиться.

Гарри Стайлс в том же самолёте, сидит рядом со мной. Это не реально, я имею ввиду, многие девушки готовы умереть, чтобы сесть рядом с ним в самолёте, но… Я почему-то не чувствую, что взволнована. Он, похоже, крутой человек, но мне он не нравится. Да, он великолепен и сексуален, но он до сих пор для меня чужой. Тысячи девушек уже бы вырубились или хотя бы заигрывали с ним, но это не про меня.

Он просто обычный человек. Очень сексуальный, но всё же.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить себя. Я смогу справиться, десять часов рядом с самым сексуальным рокером на земле. Да, я смогу сделать это.

Вынимаю резинку из волос, пусть волосы падают мне на плечи. Я выгляжу хорошо. Открываю дверь и когда делаю шаг за её пределы, меня кто-то останавливает.

– Я принёс тебе кое-что, – он практически бросает на меня что-то. – Это худи. Я серьёзно больше не могу смотреть на твой джемпер.

– Что? Нет, ни за что, – говорю я, хмуря брови. – Я не буду переодеваться.

Он думает кто он? Просто потому что ты знаменитость, ты не можешь заставлять меня носить то, что ты хочешь.

– Да, ты будешь, – он открывает комнату туалета для меня, заперев меня в небольшое пространстве между стеной и ним. – Возьми его.

– Нет. Я люблю мой свитер, – возражаю я, держась на расстоянии от него.

– Пожалуйста, – он смотрит на меня щенячьими глазами. – Я бы не просил тебя, если… если бы не эта отвратительная вещь на тебе. Я делаю тебе одолжение.

– Нет. Ты не всегда можешь получить, то, что хочешь, – я скрещиваю руки на груди, поднимая бровь.

– Не цитируй The Stones для меня, – улыбнулся он. – Просто переоденься.

– Нет, я… – стала я говорить, но он оборвал меня.

– Пожалуйста, Фрэнсис, – голос у него теперь тихий, его зелёные глаза серьёзные, но мягкие, в нём виднеется печаль. Как он произносит моё имя. – Пожалуйста.

Как я могу сказать нет, этим глазам?

– Господи… Ты такой упёртый, – я закатываю глаза, беру его худи и возвращаюсь обратно в туалет, закрывая дверь перед его лицом.

Я не могу поверить, что он заставил меня переодеть мой свитер просто, потому что ему он не понравился. Не могу поверить, что я позволила ему сделать это со мной. Делаю глубокий вздох, проклиная себя, пока переодеваюсь. Одна из главных причин, почему я делаю это, это отличная история для рассказа. В будущем, я могу рассказать своим внукам о том времени, когда я была одета в толстовку известной рок-звезды только потому, что ему не понравился мой свитер.

Какая прекрасная история. Правда? Тьфу.

Когда я, наконец, надела её, я смотрю на Green Bay Packers, логотип, который теперь красуется на моей груди. Он не может быть серьёзным. Мой отец убил бы меня, если бы увидел прямо сейчас, когда я надела худи с логототипом его соперника.

Должна признать, что она действительно удобная и такая мягкая внутри. Также она изумительно пахнет. Как смесь мужского лосьона и чего-то ещё, не могу понять, но это замечательный запах. Делаю шаг из туалета, на этот раз успешно, мой свитер висит в моих руках. Подхожу к моему сиденью и останавливаюсь по пути, чтобы поймать его с поличным.

– Что ты делаешь? – удивлённо спрашиваю я, мой iPod находится в его руках.

– Ничего, – он быстро кладёт его вниз, вставая, чтобы пропустить меня на моё место. – В зелёном ты выглядишь лучше.

Я прохожу мимо него и сажусь на своё место, беру мой iPod со стола и кладу его внутрь моей сумки вместе со свитером.

– Пожалуйста, не ройся в моих вещах, – жёстко говорю я, закрывая сумку. – Это неприлично.

– Ой, да ладно. Я просто хотел посмотреть, что за музыку ты слушаешь, – сказал он, садясь рядом со мной и улыбаясь.

– Всё же… Мне не нравится это, – сказала я, скрещивая руки на груди. Его толстовка слишком большая для меня, я даже не знаю, почему согласилась переодеться.

– Что ж, я прошу прощения, хорошо? Я не буду делать этого снова, – извиняется он, берёт свой телефон и протягивает мне. – Вот.

– А? – подняла я в замешательстве бровь.

– Я заглянул в твои вещи, так что у тебя есть полное право сделать то же самое, – сказал он, его телефон всё ещё был в его руках.

– Только iTunes, больше ничего не трогай.

– Это… это не необходимо, – сказала я, ставя свои руки предо мной в жесте «нет». – Просто… Больше не ройся в моих вещах.

– Ну, я предложил, – сказал он, убирая телефон подальше. – У тебя отличный музыкальный вкус. Ты не кажешься типичной девушкой, которая слушает The Stones.

– Почему? Потому что у меня отвратительный свитер? – спросила я, пытаясь пошутить, но это больше похоже на раздражённое заявление.

– Это и потому что, я не знаю… Я думал, тебе нравится попса или что-то подобное, – хихикает он, кладя свой телефон на стол перед ним.

– Фу, – я сидела сложа руки, закатив рукава своей толстовки.

– Именно, – сказал он, закрывая глаза и обнимая подушку. Выдвигая ноги вперёд.

Мы ничего не говорим в течение тридцати минут. Я беру свой iPod из сумки и подключаю наушники, разблокирую экран, который не имеет пароля. На экране появилась последняя песня, которую он проверил «Скучаю по тебе», одна из моих самых любимых.

Правда, мне нравятся The Rolling Stones, спасибо моему папе. Как я и сказала до этого, рок не моя стихия, но я выросла, слушая его, так что конечно, это одна из моих любимых групп.

Я нажимаю play и устроившись по удобней в кресле, прижимаю ноги к груди и кладу подбородок на колени. Смотрю в окно, позволяя моему уму безумные мысли.

Джаггер поёт в фоновом режиме, позволяя мне думать о том, что я оставила позади.

Мне будет не хватать вечеринок на пляже, имея доску для сёрфинга с собой. Мне будет не хватать походов по долине и бега в парке. Мне будет не хватать вида с холмов. Но в тоже время, я не могу дождаться, чтобы увидеть важные исторические здания всей Европы.

Биг Бен, Эйфелева башня, Лувр, Триумфальная арка, Колизей и так далее. Я хочу вжиться в историю каждого города, чтобы встретить людей и их традиции, утонуть в их культуре.

Я не могу дождаться, когда посещу каждый музей, каждый известный бар, каждый парк, сад или площадь. Я знаю, удивительные приключения ждут меня и я так рада жить с ними.

– Ты напеваешь, – Гарри вынимает один из моих наушников из уха, заставляя меня повернуться и взглянуть на него.

– И? – я поднимаю бровь, усмехаясь.

– Я пытаюсь спать, – усмехнулся он, положив голову на подушку. – И если ты хочешь спеть мне колыбельную, выбери более достойную песню. Один твой вид меня заводит.

– Ты пошляк, – закатила я глаза, смеясь, меняя песни на iPod.

– Я приму это как комплимент, – он закрыл глаза.

Я смотрю на него, пока он спит. Знаю, я ничтожество, не судите меня. Он такой спокойный, так отличается от того, когда он бодрствует. Его черты расслаблены, брови спокойны и его губы естественно надуты. Он выглядит невероятно мило, стирая его славу плохого мальчика и превращаясь в кого-то другого.

Пока он не ведёт себя как дива или несносный мальчишка, пресса заставляет вас так думать. Он смешной и дружелюбный. Да, он может быть настойчивым, навязчивым и порой весьма неприличным, но не то, чтобы меня это беспокоит, я привыкла иметь дело с такими людьми. Я начинаю воспринимать его как нормального человека, а не только как мальчика, на плечи которого свалилась слава. Думаю, он не тот, кем кажется.

========== Час второй ==========

Пока я читала, каждая песня Some Girls играла в моих наушниках, когда Ник собирается встретиться с Гэтсби в первый раз, тележка стюардессы останавливается перед нашими сиденьями. Это моя любимая часть книги и я была очень глубоко в истории много времени. Я вынимаю наушники и вижу улыбающуюся женщину, запах различной еды мгновенно наполняет мои ноздри.

– Должны ли мы разбудить его? – спросила она меня с вежливой улыбкой, пряча смех.

Я смотрю на парня спавшего рядом со мной, он выглядел таким умиротворённым во сне, но если он не поест прямо сейчас, он не сможет поесть пока не будет следующего приёма пищи, который будет за час до посадки и через девять часов с этого момента. Если бы правила в самолёте не были бы так строги к подаче еды по времени, я бы позволила ему поспать немного дольше.

– Да, конечно, – сказала я, нажав на кнопку паузы на моём iPod и положила книгу в сумку.

– Гарри, – сказала я, слегка касаясь его руки.

Он не двигался, я думаю, он даже не почувствовал как мои пальцы дотронулись до него.

– Гарри, – я касаюсь его руки, его губы издают небольшие звуки. – Гарри, просыпайся. Время обеда.

– Ммм, – стонет он, обнимая крепче подушку и захватывая мою руку.

– Хм… Пожалуйста, отпусти мою руку, – я пытаюсь вытащить её из его крепких объятий, я уже нервничаю, когда он рядом и прикосновения не помогают. Он стонет в последний раз, но через несколько секунд просит освободить его.

Он медленно открывает глаза, зелёные яркие глаза смотрят прямо на меня. На мгновение он выглядит смущённым, но потом возвращается к реальности, небольшая улыбка появляется на губах. Его щёки немного порозовели от дремоты, и лишь его взгляд заставляет меня покраснеть так же. Он хмурит брови, зевает, не прикрывая рта.

– Доброе утро, – говорю я, пытаясь контролировать мою нервозность, улыбка появилась на моём лице.

Фрэнсис, контролируй себя.

– Сколько время? – его голос хриплый, тело до сих пор лежит горизонтально на сделанной кровати, которая является нашим сиденьем.

– Вы будете овощи, курицу, мясо или рыбу? – спрашивает стюардесса, заставая его врасплох.

Я скрываю свой смех, когда он подпрыгивает на своём месте, когда слышит её голос и поворачивается, чтобы посмотреть на неё.

– Исус! – он смотрит на неё, расширяя глаза и прикладывая руку к груди. Я позволяю небольшой смех, качая головой и убирая свой iPod и наушники.

– Я бы взяла мясо, пожалуйста,– говорю я стюардессе, она мгновенно приседает, берёт тарелку из её тележки и ставит передо мной.

– Вы бы хотели красное вино к вашей еде, мисс? – спросила она вежливо, я просто киваю головой, заворачиваю рукава его толстовки, которую ношу, беру салфетку и кладу на колени, а затем беру нож и вилку в руки.

Она ставит бокал вина передо мной, стол достаточно большой, чтобы вместить всё на нём и есть ещё много пустого места. Жизнь богатых – это, безусловно, роскошь в самолёте.

– А вы, сэр? – спросила она Гарри, который всё ещё немного сонный, но его сидение сейчас в прежней позиции, теперь он сидит ровно.

– Курицу, пожалуйста, – он облизывает губы, прежде чем говорит, держа голову на его руке.

– Вы бы хотели белое вино? – спрашивает стюардесса, но он кивает головой.

– Просто воды, пожалуйста, – говорит он, прокашлявшись, сидя прямо и берёт вилку.

– Сейчас, сэр, – сказала она, перемещая переднюю тележку всего на несколько шагов.

Мы оба ели в тишине, только звук наших приборов о тарелки, заполнял нашу кабину. Всё ещё это странно, что он сидит рядом со мной, я знаю, что он просто обычный человек, но я не знаю, как вести себя. Что я должна сказать ему? Я решила просто сосредоточиться на еде и немного поговорить, это лучший вариант.

– Ты хорошо поспал? – спросила я, кладя кусок мяса в рот. Это может быть и первый класс, но еда всё равно имеет вкус еды самолёта, который не очень то и хороший.

– Да, пока кто-то не разбудил меня, – он смотрит на меня, прищурив глаза, берёт бутылку у стюардессы и ставит её на столике, открывая пробку.

– Ну, в свою защиту, – я глотаю свою еду, поворачиваюсь, чтобы на мгновение взглянуть на него, – ты храпел.

– Правда? – смеётся он, ставя бутылку и начиная резать свою курицу.

– Да, небольшой мягкий храп, – говорю я, пытаясь поддержать разговор. – Ты, наверное, действительно устал, если храпел.

Я начинаю отодвигать помидоры из моего салата, кривя лицо от отвращения, я никогда не была фанатом томатов. Кажется, он заметил, что я делаю, потому что без моего разрешения, он натыкает помидоры на вилку и перекладывает их в свою тарелку, взяв один из них в рот. На мгновение я прекращаю движение столовых приборов.

– Не так устал на самом деле, моя перегородка не совпадает с моим носом, так что я неправильно дышу, – объясняет он, беря ещё один помидор из тарелки, как если бы это было нормальным поступком. – Хорошо. Итак… тебе нравятся The Rolling Stones, но не томаты? Это странно.

– А ты я вижу, хочешь попробовать еду всех, – я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, скрывая смех. – И роешься в их плеерах, – я крепко сжимаю губы, его выражение лица слишком смешное. – И это я странная.

– Точно, – хихикает он, беря последний помидор из моей тарелки и затем сосредотачивая внимание на его. – Какая ещё еда тебе не нравится?

– Ммм, – я двигаю губами, тыкаю в картофель и играю с ним по тарелке. – Мне не нравится всё горьковато-сладкое, это просто не имеет смысла для меня.

–Я уверен, этому есть причина, – говорит он, останавливая свой нож, глядя на меня.

– Я имею в виду… – Так здорово, что мне удалось скрыть нервозность, но на самом деле, когда я чувствую на себе его взгляд, то мне страшно. Я глубоко дышу, прежде чем говорить. – Ты не можешь быть сладким и горьким одновременно. Как это вообще работает? Это как двухполюсная еда.

– Итак, тебе не нравятся мармеладные червячки? – он выглядит оскорблённым.

– Неа, – говорю я, возвращая взгляд на свою еду.

– Лимонад? – он наклоняет голову в сторону.

– Нет, – я кладу кусок в рот.

– Хорошо. Что на счёт, – он перемещает вилкой в воздухе, кусок курицы зажат на ней. – Брауни.

– Нет, я, хорошо, может быть брауни, – я сдаюсь, ты не можешь сказать нет брауни. – Но это единственная вещь.

Он остаётся тихим в течение некоторого времени, просто ест в тишине. Я делаю то же самое, моя тарелка почти пуста, как и стакан. Без вопросов он зовёт стюардессу для наполнения его, она сразу же идёт с вином и наполняет мой стакан. До сих пор он был очень внимателен ко мне. Это мило.

– Спасибо, – говорит он женщине, когда она наполняет мой бокал, сразу же после оставив нас.

– Спасибо, – говорю я ему, беря свой стакан и делая глоток. – А что насчёт тебя? Ты не любишь вино?

– На самом деле, нет, – он берёт последний кусок в рот, оставляя столовые приборы на своей тарелке. – Я не большой поклонник алкоголя в целом.

– Ох, это… странно, – я не могу доесть мою еду, мой живот уже полный. – Почему? – я не могу не спросить.

– Это просто не имеет смысла для меня, – он смотрит на меня, дразня своими словами, заставляя закатить глаза.

– Ты прикалываешься, – смеюсь я, смотря на него со своего места.

– Не знаю, я просто его не люблю, – он пожимает плечами, переводя глаза на пустую тарелку. – Люди используют его как способ получить удовольствие, а мне это не нужно. Плюс, он ужасен на вкус.

– Вино довольно хорошее, – говорю я, поднося стакан к губам. – Итак, ты не пьёшь, совсем.

– Конечно, пью, время от времени, – он усмехнулся, глядя на меня.

– Какой твой любимый напиток? – спрашиваю я, делая глоток из своего бокала и оставляя его у моего рта.

– Пина-колада, – говорит он со смешным испанским акцентом. – Держу пари, ты не ожидала такого.

– Это точно, – я делаю ещё один глоток, подавляя смех.

Стюардесса снова останавливается перед нашей кабиной, принимая тарелки и очищая маленькие столики. Я допиваю оставшуюся часть моего напитка и отдаю ей пустой стакан, прося бутылку воды.

– Какой десерт? У нас есть клубничный чизкейк и крем-брюле, – она выжидающе смотрит на нас обоих.

– Мне крем-брюле, – говорю я, я знаю, что была сыта, но всегда есть место для десерта.

– Не возражаешь, если мы разделим одну порцию? Я чувствую, что не съем её полностью, – спрашивает Гарри меня, останавливая мою руку от захвата ложки.

– Ох, конечно, да я… я могу поделиться, – говорю я нервно, чувствуя его прикосновение на моей руке.

Несколько дней назад, когда я паковала чемоданы и думала о полёте, я бы никогда не подумала, что получу билеты первого класса, не говоря уже о том, что буду сидеть рядом с рок звездой. Это странная вещь. Он не похож на знаменитость, какой я его представляла. Он не противный, точно не эгоист, он очень хороший. Я имею в виду, он просто попросил поделиться с ним фланом, а мы встретились час назад или около того.

В любых других обстоятельствах, я бы отказалась от его предложения. Но… Почему я не чувствую себя комфортно рядом с ним. Да, я до сих пор чертовски нервничаю, но он на самом деле очень милый. И после всего, это просто десерт.

– Две ложки тогда, – говорит стюардесса, ставя тарелку посередине и ложку для него. – Наслаждайтесь вашим десертом.

– Спасибо, – сказал он за нас обоих. – Леди первые.

Он задерживает ложку над тарелкой, ждёт меня, чтобы я первая разбила корочку. Я делаю это, скрывая волнение на моём лице, это странное чувство удовольствия, когда разбиваешь карамель на крем-брюле. Мы оба сразу начинаем есть. Для самолётного блюда, его вкус потрясающий. Мы по очереди едим, молчание заполняет кабину, только наше внезапное «ммм» звучит благодаря изумительному флану.

– Возможно, ты заметила, – он облизывает свою ложку, глядя вперёд. – То, что мы окружены старыми китайскими мужчинами?

Я смотрю вокруг, оглядывая пассажиров в салоне. Он прав. Судя по их внешнему ввиду, их одежде они выглядят как бизнесмены, все они носят костюмы и аккуратно сделанные помпадуры*. Я предполагаю, что я была слишком сосредоточена на других вещах, что даже не взглянула на остальную часть людей.

– Мы, – говорю я с юмором в глоссе, он прищурился, глядя на расстоянии.

– Что если мы попали в ловушку фильма Джеки Чана? – он с подозрением осматривается, шевеля руками как в кун-фу, кстати, всё ещё держа ложку между пальцев.

Я рассмеялась, прикрывая рот стараясь не уронить кусочек.

– Ты сумасшедший, – я контролирую свой смех, хватаю бутылку и отпиваю.

– Может быть, они все ниндзя и ждут, чтобы напасть на нас, когда мы не будем этого ожидать, – он смотрит на меня, расширяя глаза. Я не могу контролировать смех, он ведёт себя как маленький ребёнок. – Я буду защищать тебя, девушка в беде.

– Я уверена, что это работа для обаятельного принца, – я смеюсь, ставя бутылку на стол. – Не кун-фу панды.

– Хорошо, хорошо, – он перемещает руки вверх, скрывая улыбку на губах. – Ты можешь защитить себя.

– Женская сила, – говорю я, что заставляет его рассмеяться.

Достаточно скоро стюардесса пришла, чтобы очистить наши столы, спрашивая нас нужно ли нам что-нибудь ещё, но мы вежливо отказались. Я откидываюсь спиной на сиденье, закрыв за собой столик передо мной. Он делает то же самое, вытянув ноги перед собой.

– Мой живот собирается взорваться, – поёт он, кладя руки на живот.

– То же самое, – говорю я, беря мой телефон, проверяя сообщения.

Мы оба заняты своими вещами в течение некоторого времени. Я проверяю телефон и нахожу несколько сообщений от сестры спрашивающих меня о нём, но я, правда, не знаю, как реагировать. Это также неловко, потому что он сидит рядом со мной.

« Как он пахнет?» Как… некоторые после бритья. Почему это так важно знать, как он пахнет? Я пишу ей ответ.

«Он так же красив как на фотографиях?» Он не неприятный для глаз.

Кого я обманываю? Он горяч. Я решила ответить правду.

« Он подкатывал к тебе?» Я решил не отвечать, только потому, что это заставляет меня чувствовать себя некомфортно при одной мысли о нём. Он всё ещё чужой, в конце концов.

После ответа на её вопросы, я прокручиваю свою галерею, почти полностью её заполняют фотографии закатов и вид долины. Я не могу не вздыхать, это воспоминания, которые останутся со мной навсегда.

Я помню, что звонила Бекка, одна из моих друзей из школы, которая, к сожалению, уехала сразу после учёбы, мы ходили каждую субботу заниматься серфингом в шесть утра. Не было ни одной субботы, которую я не проводила на пляже, это было моей маленькой рутиной. После того как она уехала я продолжала ходить сама, моя сестра ходила со мной несколько раз, но это было другое.

Когда я поступила в колледж, то завела несколько новых друзей, которые не занимались сёрфингом, так что мне суждено было ходить одной. Имея друзей в разных группах, изменило меня, в прошлом году я ходила на сёрфинг слишком редко, можно посчитать по пальцам рук. Это не их вина или Бена или кого-то ещё, я просто изменилась, так что не признавала себя в зеркале. Это то, что действительно мне противно. И теперь, глядя на мои старые фотографии, я начинаю понимать, как я изменилась.

Я отложила телефон в сторону, все эти мысли проходят по моим венам. Мне нужно отвлечь себя. Оглядываю салон, большинство людей здесь сосредоточены на экране перед ними, а некоторые из них уже спят. Мой взгляд остановился на парне сидевший рядом со мной, он играет в телефон с очень сосредоточенным лицом.

– Мне скучно, – говорю я вслух, он поднимает бровь, не переводя взгляда от своего телефона.

– И?

– И… Может быть, мы можем посмотреть фильм про бокс, о котором ты говорил, – я кусаю свою нижнюю губу, вдруг почувствовав себя так, будто ему мешаю.

Через секунду он фыркает, закатив глаза.

– Я тебе говорил, не только о боксе, – он остановил свою игру, наконец, подняв взгляд.

– Ты мог соврать, – я прижимаю ноги к груди.

– Теперь я должен доказать тебе это, – он кладёт свой телефон в карман джинс, перемещая руку по экрану в поисках фильма.

– Ура, – я делаю то же самое на моём экране.

Затыкаю наушниками уши и размещаю своё тело на сиденье, кладу голову на подушку и раскатываю рукава худи до самых пальцев. Я до сих пор не понимаю, почему он заставил меня переодеться, но я хотя бы чувствую себя более комфортно в его большой толстовке.

Готова? – спрашивает он, и я киваю головой, нажав play в моём фильме – Нет… нет, давай попробуем одновременно.

– Ох, хорошо. На счёт три? – я взглянула на него на секунду.

– Да. Один, два…

– Три, – он нажимает, когда я говорю «три», но я нет. – Я думаю, это было после трёх, а не вовремя.

– Хорошо, давай попробуем ещё раз, – говорит он, нажимая stop и начинает сначала.

Мы пытаемся ещё несколько раз, но каждый раз была разница в течение нескольких секунд. Кажется, это его напрягает, но для меня это очень смешно.

– Знаешь что? – он выключает свой экран, подвигаясь ко мне. – Давай просто посмотрим на твоём.

Без моего разрешения он берёт один из моих наушников из ушей и втыкает его. Я сижу, не двигаясь, просто смотрю на него.

– Что? Это лучшее решение, – говорит он, пожимая плечами размещаясь на сиденье, пододвигаясь немного ближе ко мне.

Он знает что-нибудь о личном пространстве? Нет? Ладно.

– Готов? – спрашиваю я на этот раз, думая о том, как он близко от моей головы. Не то, чтобы я возражаю…

Фильм начался, мои глаза изо всех сил стараются сосредоточиться на экране. Фильм о Фрэнке, которого играл Клинт Иствуд, он является тренером по боксу, который владеет тренажёрным залом. В первые двадцать минут фильма он теряет своего ученика, что уходит тренироваться с другим руководителем. Пока фильм только о боксе.

– Клинт так же снял этот фильм. Разве это не впечатляет? – добавляет Гарри, прижимая одну из подушек к груди.

На протяжении всего фильма он продолжает говорить забавные факты о съёмке, как и сколько тренировалась актриса, чтобы подготовиться к роли или сколько наград он выиграл. Я думаю, ему действительно нравится этот фильм, если он так много знает о нём.

Фильм продолжается, его комментарии прекратились, и я просто сфокусировалась на фильме. Фрэнк, наконец, начал тренировать Мэгги, она мечтает стать чемпионом в боксе, что очень впечатляет.

Я немного завидую Мэгги. Она добивается всех своих целей, она кажется уверенной в себе. И вот она, действительно упорно трудится, чтобы её мечты сбылись. Я не могу справиться и думаю о себе, потерянная девушка, которая даже не знает, чего она хочет. Я двигаю мысли прочь и просто смотрю фильм, не помогает, слегка хмурюсь.

Скоро начались бои с кровью. Я не могу смотреть, как что-то красное капает, похоже на густую кровь, даже если это подделка. Закрываю глаза при каждом ударе, они сами закрываются во время боёв.

– Ты должна была сказать мне, что тебе не нравится бокс, – говорит он шёпотом, теперь я понимаю, насколько близко мы находимся друг к другу, его рот на той же высоте, что и моё ухо.

– Я не против, это… – я минуту смотрю на экран, на котором до сих пор кровавое лицо. – Эта кровь.

– Ох, – он кривится, возвращая взгляд к фильму. – Я скажу тебе, когда закончатся кровавые сцены.

– Спасибо, – скромно говорю я, всё-таки прикрывая глаза руками.

– Но ты должна знать, её там будет чертовски много, – добавляет он, позволяя небольшой смешок.

Фильм продолжился, и он был прав, в фильме было много крови, особенно в боевых моментах. «Кровь». Говорил он каждый раз, когда на экране появлялась кровь.

Не знаю, как так получилось, но когда я закрывала глаза, то утыкалась в его плечо, но он не возражал, как и я.

После нескольких минут, не знаю, это потому что я держала глаза закрытыми во время фильма или из-за того, то свет в салоне приглушён, но в середине фильма мои глаза почувствовали себя тяжело. Фильм, правда, интересный и он был прав. Фильм не только о боксе. Вы действительно погружаетесь в сюжет и жизнь персонажей, но я не могу больше держать глаза открытыми.

И на середине фильма я засыпаю, положив голову ему на плечо, пока он остаётся смотреть его любимый фильм.

*Помпадур – причёска, при которой волосы с чёлки укладываются назад и приподняты, а виски и затылок сострижены или выбриты.

========== Час третий ==========

Мои глаза медленно открываются благодаря звуку рядом со мной. Я чувствую себя внезапно дезориентированной. Не знаю, как долго я спала, но когда полностью открыла глаза фильм всё ещё шёл на моём экране, что говорит мне, что не так много времени. Я моргаю несколько раз, всё ещё чувствуя себя немного бодрее из-за сна.

После нескольких секунд я осматриваю моё окружение. Одеяло накрывает моё тело, и я не помню, чтобы накрывала себя. Сейчас я замечаю, что моя щека покоится на чём-то тёплом, что медленно движется вверх и вниз. Когда я смотрю вниз, то замечаю логотип AC/DS лежавший подо мной, что заставляет меня сразу же сесть прямо.

– О, боже мой, я так извиняюсь, – прохожусь пальцами по волосам и лицу, хмурю брови, и мои щёки покрываются красным румянцем. – Мне ужасно жаль.

Я не осмелилась посмотреть на него, мгновенно вспыхнув, прячу лицо в руках, всё ещё чувствуя себя немного онемевшей от сна. Не могу поверить, я просто уснула на Гарри Стайлсе. О, боже мой. Могу я ещё больше опозориться? Я пускала слюни на его футболку? Трогаю мои щёки, чувствуя сухость, делаю огромный выдох. По крайней мере, не слюни. Я всё ещё чувствую себя ужасно неловко, я вторглась в его личное пространство.

– Это нормально, – говорит он, его голос низкий, почти срывается в конце.

– Я, правда, извиняюсь, я… – я поворачиваюсь и смотрю на него с нервным лицом, но затем замечаю его красные щёки, его опухшие глаза, борющиеся со слезами, хотя щёки уже немного намокли. – Ты… ты плакал?

– Нет, – сухо сказал он, прикусывая нижнюю губу. – Ну, хорошо, может быть… да, – он трёт рукой под глазом, убирая там сырость.

– Ох… По… Почему?

Он больше не отводит глаза от экрана, поэтому я повернула взгляд в ту же сторону. Эпизод где Клинт Иствуд катит раненную в руку Мэгги на больничной коляске. Я не понимала, что произошло, потому что явно пропустила самое важное.

– Из-за фильма?

– Не смотри на неё, ты всё пропустила, – он нажимает кнопку паузы, наклонившись вперёд, чтобы убрать остатки слёз.

– Это грустно? – спрашиваю я с долей юмора в голосе, убирая одеяло с моего тела.

Он не отвечает, он просто опёрся локтями на колени, вытирая слёзы руками, но слёзы похоже не останавливались. Он фыркает, переводит взгляд к потолку, пытаясь заставить их остановиться и отчаянно проводит рукой по волосам. Он кряхтит, тянет свои волосы. Я не знаю, что делать, я всегда была ужасна в утешении людей, когда они плачут. Пододвигаюсь к нему, кладу руку на его бедро, не зная, что делать.

– Эй, эй… Всё хорошо? – скромно говорю я, чтобы только он услышал. В салоне тишина, видимо, мы единственные, кто бодрствует.

– Да, – он грубо убирает мою руку, заставляя почувствовать себя более неудобно, чем до этого.

Ладно…

– Ты… хочешь поговорить об этом? – я терпеливо жду ответа, но он не реагирует, он просто опустил голову и тянет волосы. – Хм, хочешь немного воды? – спрашиваю я, не зная, что ещё делать.

– Бля, просто дай мне перерыв, – он встаёт и ударяет ногой в кресло перед ним, уходя в туалет и громко хлопая дверью, из-за чего проснулось несколько пассажиров.

Пассажир перед нами поворачивается и кидает на меня раздражённый взгляд, я быстро извиняюсь, но сомневаюсь, что он понимает мои слова. Он начинает материться себе под нос или мне так кажется, потому что он говорит на другом языке. Затем он возвращается на своё место, надевая маску для сна, оставив меня в покое. Я по-прежнему сижу на своём месте, пускай всё утрясётся.

Какого хера только что произошло?

Я просто пыталась быть милой, он плакал, почти рыдал и я не знала, что делать. Я знаю, я ужасна в утешении людей, но я не сделала ничего неуместного, в отличие от него. Разве я перешла черту? Явно нет. Мне до сих пор интересно, почему он плакал. Из-за кино?

Из-за чего-то ещё?

Может быть, он на самом деле человек, которого описывают в новостях, каким он был, когда впервые вошёл в самолёт и относился ко всем со злостью в голосе. Неприятный эгоцентричный и поглощённый славой рок звезда, который заботится о себе и только о себе. До этого он был таким хорошим, таким разговорчивым и дружелюбным, но теперь, когда он обращается со мной таким образом, я сомневаюсь в этом. Он может быть незнакомцем, но я не приму это дерьмо.

Его поведение напоминает мне людей, которых я хочу оставить в Лос-Анджелесе. Эти глупые дети жаждут славы и величия, как мой бывший парень Бен. Пустые люди с пустыми мозгами, живущие фальшивой жизнью, пытающие контролировать всё вокруг них. Все они заботятся о своих лайках и количестве подписчиков в Instagram. Они просто раздражающие испорченные маленькие сопляки. Это делает меня такой злой.