Текст книги "Асклепий. Часть 5 (СИ)"

Автор книги: M. G.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Прости меня, – прошептала блондинка, однако Кевин услышал, и в тот же момент, послав еще один хлыст к противнику, Лия легко схватила его за ногу и, подняв парня в воздух, девушка просто подкинула его вверх, отправив рыбкой купаться в пруду. Кевин же, не планируя сдаваться легко, в один момент успел заморозить островок воды в углу, но… Приземлился парень на него не особо удачно. Больно ударившись спиной о ледяную поверхность, которую сам же и создал, Кевин вскрикнул, а Лия, уставившись на мага, серьезно нахмурилась.

– Кевин?..

Парень не ответил, а Лия, смотря за тем, как странно ворочался Кевин, сделала вывод, что у того, вероятно, перехватило дыхание. Только вот… От чего? От удара? Пытаясь набрать воздуха в легкие, Кевин странно дрожал, и в тот же момент на арене объявили экстренную ситуацию. Не став дожидаться каких-либо сигналов о помощи от Лии, вовремя сработали капитаны. МИИ среагировала очень быстро, отправив сигнал при помощи своей магии. В ту же минуту медицинская бригада двинулась к парку, а Лии… Присудили ее заветные десять очков. Поджав губы, блондинка нахмурилась. Нахмурилась и просто… развернулась, чтобы уйти из парка.

– Нет, Лия! Подожди! – в это время позвал ее через наушник Рен. – Помоги ему! Лед на воде держится за счет его магии, вытащи! Он сейчас таять начнет, Кевин может утонуть!

Девушка нахмурилась, остановившись, и в ту же секунду она магией воды легко подтолкнула льдину к берегу. Кевин на ледяном островке медленно подплыл к земле, однако, в момент, когда льдина ударилась о берег, залетев на него, Кевин странно дернулся, оставшись лежать на спине. Лия, однако, не придала этому большого значения, направившись к выходу из парка. На арене тем временем повисла странная тишина. Тишина, которую, казалось, даже Эллиз услышала.

– Ребята, что происходит? – наконец спросила Эллиз, спрятавшись в переулке, расположенном за домами игроков на набережной. – Эйси?..

– Нейтан и Кевин выбыли из игры, а Кевин… Я не знаю, – Эйси нахмурилась, а Эллиз, услышав ее заметно поникший голос, промолчала, не став торопить с ответом.

И тогда вмешался Майк. Подвинувшись к Эйси, парень произнес:

– К нему выслали бригаду скорой помощи. От нашей команды ты осталась одна. Кристин уже возвращается от порта, Лия подходит к выходу из парка, – холодно и четко произнес парень, и Эллиз кивнула на его слова.

– Поняла, – девушка выдохнула. – Эйси, какой счет?..

Волшебница нахмурилась.

– У Рена пятнадцать очков, у Лии пятьдесят. У меня – пять, у тебя – двадцать. Эллиз… Кристин и Лия не могут сражаться друг с другом, пока не выведут тебя из игры. Они сейчас обе придут на набережную. Может быть, ты все-таки сможешь придумать что-нибудь?.. Эллиз, пожалуйста. Я прошу тебя.

Девушка нахмурилась, поджав губы.

– Я попробую, но, Эйси, помнишь, мы говорили, я не знаю… К тому же счет. Даже если я смогу обыграть обеих, по баллам мы не догоняем.

– Это не важно, – нахмурился Рен.

А Лия, услышав его голос, замерла у выхода из парка, заметив силуэт в другой стороне набережной. Это была Кристин. Девушки остановились.

И в этот момент Рен снял гарнитуру, дабы Лия его не подслушивала.

– Эйси, диктуй Эллиз, – серьезно произнес Рен. Девушка в свою очередь быстро кивнула, начав дублировать все, что говорил парень, для напарницы. Эллиз внимательно слушала. – Тебе нужно вынести Лию. Я не знаю как, но, если ты сделаешь это, мы с Эйси сойдемся по очкам. Будет по пятнадцать. До сих пор не понимаю, почему ты хочешь проиграть, но если тебе это правда нужно, то тебе останется только сдаться Кристин. У Кристин минус опять очков, победа над тобой ей не принесет большой разницы в счете. И таким образом, сложится ситуация, что мы с Эйси сойдемся на ничье, а победителем финала выйдет Кристин, которой не достает по очкам. Я не знаю, что придумают организаторы в таком случае, но это самый оптимальный выход для тебя, меня и Эйси.

– А вот и нет, – в это время раздался серьезный голос Оскара. Эйси и Рен тут же замолчали, а Эллиз замерла, услышав, что они прекратили говорить, а ей в наушник начал транслироваться голос ведущего. – Я смотрю, ситуация в комнате игроков у нас сложилась интересная. Рен, ты в курсе, что твой герой – Лия, а не Эллиз? Майк, тебя это тоже касается. Почему вы подсказываете ей, а не своим подопечным.

Майк нахмурился.

– Иви вылетела из игры, что я сделаю? А Эллиз – член моей команды, и я считаю разумным помогать ей.

Оскар поджал губы, прищурившись.

– Возможно. А Рен как объяснит свои действия?.. Прекратите, – нахмурился ведущий, строго покачав головой. – Надень гарнитуру для общения с Лией, – серьезно наказал Оскар, а Рен, увидев его взгляд, послушно выполнил просьбу. Мужчина же тем временем произнес, обращаясь уже к зрителям: – Все мы слышали ту стратегию, которую озвучил для нас, а также для Эллиз, Рен Фейман. И да, она в самом деле заводит счет в тупик, являясь оптимальным исходом, тем не менее… Нам нужен победитель среди новичков и проигравший среди постоянных игроков. И как бы игроки ни хотели обыграть эту систему, она останется неизменной. Мы получим победителя и проигравшего. Так или иначе. Поэтому сейчас я объявляю новые правила, – ведущий хмуро оглядел трибуны зрителей. – Отныне за победу на дуэли победившему присуждается пятнадцать очков, а не десять. Таким образом, сравнять счеты Эйси и Рену не удастся. Вперед вырывается либо один, либо другая. Третьего не дано. Ничьи не существует. И Эллиз… – Оскар улыбнулся, глядя на экран в небе, где было видно девушку. – Я прекрасно понимаю, что ты привыкла к своему дому на набережной, но пора бы перестать прятаться в переулке за ним. Лия, Кристин, вы слышали меня?

Девушки кивнули, услышав слова ведущего. И тогда Эллиз наконец поняла. «Приплыли».

Ситуация сложись просто класс. И вот, что она должна была делать? Исхода два:

Эллиз выигрывает Лию и Кристин, вероятно, благодаря чуду. И за счет этого она зарабатывает пятьдесят очков, ее личный счет равняется с личным счетом Лии, только вот… По командному рейтингу МИИ вырывается, и победителем Больших игр становится Эллиз. Соответственно ее напарница – Эйси остается при своем звании. Рен покидает игру. А девушка, кроме этого, ослушивается Чарльза, что бы он ни имел в виду со своими просьбами проиграть.

В противном случае Эллиз проигрывает, и тогда победа, очевидно, отходит Лии. В независимости от того, выиграет Кристин ее или нет, ведь по счету Лия опережает соперницу на целых пять десятков. При такой ситуации Рен остается постоянным игроком, а Эйси оставляет свое звание, чего Эллиз просто не могла допустить, ведь… Ведь Эйси нельзя было уходить.

И вот что теперь? Как Эллиз должна была выбирать в подобной ситуации? Рену нельзя проигрывать. Нельзя по понятным причинам. Эйси точно так же нельзя проигрывать, ведь дома ее просто убьют. И что дальше? Вот что?.. Что Эллиз должна была делать? Выбирать между тем, кому из них она испортит дальнейшую жизнь? Здорово. Просто прекрасно.

Поджав губы, Эллиз вздохнула. Вздохнула и закрыла глаза. Ладно. В любом случае что будет, то будет. Собравшись с духом, Эллиз вышла из переулка, ступив на набережную, и тогда же она заметила застывших в нескольких метрах от нее по разным сторонам улицы Лию и Кристин.

– По одному или вдвоем?.. – только спросила Эллиз, посмотрев сначала на одну девушку, а потом на другую. Обе молчали, и тогда третий голос откуда-то с другой стороны реки произнес:

– Если хотите, можете и втроем, – и в этот момент, выйдя так же, как и Эллиз из-за здания на набережной, перед девушками показался… Какой-то темноволосый парень. Эллиз нахмурилась. Что? – Рад встретиться с вами, Беллатрикс, Кристин, Лия. Но еще больше я рад объявить, что на данной ноте финал для вас завершен.

Расплывшись в ухмылке, парень достал из-за спины… Эллиз застыла. Это что… Это что было оружие?

– На колени.

Девушка замерла. Замерла так же, как замерли Лия с Кристин. А вместе с ними, казалось, замерла вся арена, следившая за происходящим в Офрисе.

– Вы плохо слышите? Я могу помочь с этим, – парень странно склонил голову набок, а после, подняв пистолет в воздух, легко снял тот с предохранителя. – На колени! – повторил он громче, и в тот же момент раздался острый, режущий уши выстрел, ударивший прямо по пролетавшей мимо дрон-камере. Парень даже не смотрел туда, куда стреляет, и все равно попал в цель. Что?.. Эллиз застыла. И тогда она увидела, как парень перевел дуло оружия на нее, улыбнувшись. – Мое имя – Уилл Стоуки. И я обещаю, вы запомните его на всю оставшуюся жизнь. Особенно, учитывая, что осталось ее для вас не так много. А сделаете глупость – и я укорочу этот остаток еще на пару минут. Все равно для вас это будет совсем незначительно. А теперь встали. Все трое. Живо. На колени, – отчеканил парень, заметив, как лихо забегали глазки у Лии и Кристин, и только Эллиз стояла, не шевелясь.

«Проиграй на Больших играх» – все, о чем могла думать Эллиз. – «Проиграй на Больших играх».

Если это оно…

Тишину снова разрезал острый звук выстрела. Эллиз вздрогнула, зажмурившись, и в этот момент еще одна дрон-камера с грохотом упала и разбилась об асфальт. И тогда Эллиз, Лия и Кристин наконец догадались выполнить приказ Уилла Стоуки. Все трое медленно опустились на колени. Магия магией, но огнестрел был быстрее. Тем более огнестрел в руках человека, который явно знал, как им пользоваться. Уилл Стоуки… Эллиз поджала губы, чувствуя, как заметно они задрожали. Или, иными словами, имя человека, которое девушка запомнит на всю оставшуюся жизнь. На всю оставшуюся жизнь… Это точно.

========== Глава 41. Ригель ==========

13 октября

Что отличает реальность от вымысла? На самом деле на этот вопрос вряд ли получится найти однозначный ответ. Кто-то считает, что реальность определяют объективные доказательства. Другие верят во что-то свое, и уже этого им бывает достаточно, чтобы оставаться убежденными в существовании того или иного события. Ригель в этом вопросе предпочитал идти по пути наименьшего сопротивления. Парень просто не давал своего собственного ответа. А все потому что сравнить реальность он мог только с реалити-шоу. Точнее, не с самим реалити-шоу, а с тем, каким его показывали в эфире. Взять в пример те же Большие игры.

Большие игры представляли из себя тот случай, когда границы реальности и вымысла размывались настолько, что порой было даже невозможно дать объективную оценку происходящим на них событиям. Любые гипотезы и теории, которые люди привыкли считать самыми верными, разбивались в щепки перед Большими играми, совершенно не раскрывая реальной картины происходящего. Например, теория о том, что событие можно было считать реалистичным, только если оно имело под собой железобетонные основания. Железобетонные основания на Больших играх – это сцены, которые в то или иное время попадали в эфир телешоу, которые транслировались по телевизору. Тем не менее, учитывая тот факт, что многие события, происходившие в Офрисе, банально порой не попадали в эфир, как, например, разговор Эллиз и Майка о его младшей сестре – Майли, становилось понятно: судить о реальности по одним только известным людям доказательствам было нельзя. Такой же критике подвергалась и другая теория, основанная на вере. Многие фанатки, обожающие Большие игры, предпочитали верить в такую вещь как пейринги. И за счет своей веры они, порой, на полном серьезе утверждали о реалистичности того же Геймана. Тем не менее, как бы сильно люди ни хотели верить в бурные отношения между двумя парнями, на деле их никогда не существовало, а значит и одной веры для отражения реальности порой бывало недостаточно. Тогда что же по-настоящему могло отличать реальность от вымысла?

Стоит предположить, что место. Особое место в мире, которое занимали редкие люди, способные заглянуть за завесу общепризнанных тайн. На Больших играх такое место занимали игроки. Казалось бы, они на сто процентов должны были быть уверены в том, что происходило в реальности на программе, а чего в помине никогда не существовало. Однако и они не могли судить обо всем с абсолютной уверенностью. Так, например, ни один из игроков – ни Эллиз, ни Майк, ни Рен – никогда не догадывались о том, кто все это время скрывался за личностями Ригеля и МИИ. А за ними скрывались не кто иные, как Джерар и Камила – парень и девушка, известные на программе как «ухажер Эллиз» и «загадочная подруга не менее загадочного ухажера». И из этого интересного факта следовал еще более интересный вывод. Даже порой «особое место» не давало людям ответов на вопрос, что отличает реальность от вымысла. И все же можно было углубиться в это тему еще дальше.

Камила – Избранная, скрывавшаяся за кибернетическим доспехом, гордо называющая себя МИИ… Имела ли она доступ ко всей информации мира, чтобы обладать такой возможностью судить обо всем на свете, деля события на правду или ложь? К сожалению, нет. Ведь Камила, несмотря на свой статус Избранной, несмотря на свои отношения с Джераром – созидателем космоса, скрывающимся за похожим плащом – никогда не знала о Ригеле. О настоящем Ригеле. Не о называющим себя так Избранном, а о нем – парне, чьей судьбой, наверное, было стать «вымыслом» в глазах всех окружающих его людей.

И отсюда следовал простейший вывод, распутывающий весь этот клубок безответных вопросов. Почему Ригель считал, что реальность нельзя было совершенно точно разграничить с каким-либо вымыслом? А потому что он сам, являясь «каким-либо вымыслом», не понимал, что делало его реалистичным.

***

С чего началась история Ригеля? А началась она довольно давно. Восемь лет назад. И история эта крутилась вокруг всего одного человека – Джерара. Единственного, кто считал Ригеля реалистичным. И Джерар так мог судить о нем очень просто, а все потому что, в отличие от других людей, истинный Избранный мог его видеть. Если честно, Ригель сам не понимал, почему Джерар его видел. Возникнув в этом мире однажды, когда Джерару было десять лет, Ригель появился в мире Избранного в одно очень странное утро. И с тех пор мальчики никогда не разлучались.

Возможно, для кого-то это могло прозвучать странно, но Ригель и Джерар словно формировали из себя, можно сказать, такой прочный, крепкий союз. Союз, который держался, Ригель сам был не уверен, на чем. То ли это была просто дружба, то ли это была самая настоящая судьба. Ригель на самом деле не знал, но надеялся, что сможет когда-нибудь выяснить, что это было. Сколько себя помнил, Ригель всегда задавался вопросами. Кем он являлся, откуда возник и почему общаться он мог только с Джераром – Избранным, назвавшим себя в честь него. Ригель строил теории. И выделить он мог всего две. Первую теорию он построил, когда был еще совсем молод, когда только появился на свете в то самое очень странное утро.

Ригель считал: наверное, на свете он появился не для себя, а для Джерара. Тогда еще юного десятилетнего мальчика, только начавшего познавать себя и окружающий мир. Долгое время эта теория была для Ригеля единственно верной. А почему она такой и не должна была быть? Ригеля мог видеть только Джерар. С Ригелем общаться мог только Джерар. Играть с ним на улице, бегать и веселиться, учиться покорять столь сложную стихию космоса с Ригелем мог только Джерар. А значит и существовал Ригель только лишь для него. В этом юноша видел нечто сродни своего смысла жизни. Он был воображаемым другом Джерара. Он был его спутником жизни. Как и Джерар по-своему был таким для него. Только вот возникала загвоздка, о которой Ригель задумываться начал далеко не в первое время. Считая себя равным Джерару, Ригель порой забывал, что равным ему он никогда не был.

Джерар был человеком, обычным, Ригель же оставался кем-то другим. Он мог думать, говорить, взрослеть и существовать, но видеть это и чувствовать в нем был способен только Джерар. С самим Избранным ситуация обстояла другая. Джерара видел и чувствовал не только лишь Ригель, но и любой другой, ключевое слово, человек: старшие Избранные – Триа Прима, Глюон и Дефриса – и, конечно же, его сводная сестра, младшая Избранная – Камила, взявшая себе впоследствии такое прозвище как МИИ. И это их с Ригелем различало. Джерару не нужно было бороться за право быть настоящим, Ригель же всегда оставался реальным лишь для одного человека. И только осознав эту мысль, Ригель понял, что первая его теория о том, что они с Джераром были равны, о том, что друг для друга они были «спутниками жизни», разрушилась. Джерар для Ригеля был всем его миром, а Ригель для Джерара оставался лишь частью. И частью, едва ли большей тех, что занимали в его душе все остальные.

Смирившись с этой мыслью, Ригель продолжил строить теории, искать иные пути понимания того, зачем он появился на свет и почему он был не похож на любого другого человека, почему он был не похож на Джерара. Ответ нашелся простой: а Ригель и не должен был быть похожим на кого-либо еще. Он был собой. Уникальной личностью, такой же уникальной, каким был Джерар, Камила и другие Избранные. И то, что его никто не мог видеть, Ригель тоже научился считать частью своей уникальности. По счету это была вторая теория Ригеля, дававшая ответ на вопрос, кто он такой и почему он появился на свет таким, каким появился. Если говорить вкратце, Ригель просто смирился. Приняв «правила игры», приняв тот факт, что для большинства окружающих он просто-напросто не существовал, Ригель предпочел задуматься о том, что было доступно ему, не вопреки его «уникальности», а соответствуя ей. И так Ригель задумался о Джераре.

Какие чувства Ригель питал к человеку, который был всем его миром? Правильным ответом станет слово «все». Какие чувства? – А все! Как же могло быть иначе? Живым существам свойственно испытывать злость, тоску, радость и любовь. Правда обычные люди распределяют эти чувства, эти эмоции по множеству своих друзей и знакомых, для Ригеля же все упиралось в одного человека – в Джерара.

Ригель ненавидел его. Он злился и огорчался. Ригель грустил из-за него, встречаясь с тоской и печалями, и каждый раз это было только из-за него. Ригель смеялся, и все благодаря Джерару. А главное, Ригель любил его. Ведь иначе он просто не мог. Как любое живое создание, Ригель не мог существовать без привязанности, Ригель не мог существовать без любви. И раз по иронии судьбы видеть он мог только Джерара, значит Ригель знал: и любовь его заслуживать мог только Джерар. Но Ригель никогда не был уверен в том, заслуживал ли он столько же много и для себя…

Для Джерара он не был единственным, для Джерара он не был особенным, для Джерара он был лишь частью того, что Избранный привык считать «своим миром». И Ригель боялся. Боялся, что в один момент это «неравенство» приведет их к тому, что те эмоции Ригеля, которые он испытывал к Джерару, тот никогда не подарит ему в ответ. И Ригелю было смешно, что именно это с ним однажды и произошло.

Все детство прячась в большом поместье за городом, где жили все Избранные, Джерар практически не общался с ровесниками, и только лишь Ригель, будучи его сверстником, составлял компанию мальчика. И сам Ригель гордился носить звание «единственной компании юного Избранного». Правда не все в этой жизни было так просто. Ригель знал: сейчас, пока маленький, Джерар живет в этом месте, сейчас, пока ему нельзя являться народу, он прячется, но однажды Избранный покажет себя, однажды Джерар выйдет в свет, и вот тогда утопия Ригеля завершится. Сейчас мир Джерара вращается между пятью людьми: Избранными и Ригелем, а в день, когда он выйдет на улицу, это число приумножится. И приумножится настолько, что Ригель просто потеряется среди числа других новых знакомых. Это должно было произойти тогда, когда Джерару исполнится восемнадцать лет. И кто бы мог подумать, что с этим событием – событием, которого Ригель боялся больше всего в своей жизни, – совпадут гребанные Большие игры, на которые Джерар, конечно, намылится тогда же, когда только узнает о них.

Чья была идея сделать Большие игры из турнира командным соревнованием? Это была идея Джерара. Чья была идея сделать капитанами именно Избранных? Это была идея Джерара. Кто больше всего мечтал поселиться на месяц в Офрисе, как «обычный человек»? Конечно же, Джерар. И кто жопу рвал перед старшими Избранными, умоляя их разрешить ему устроиться на стажировку лаборантом в медицинском центре? Конечно же, Дже-рар! Тот самый, которого Ригель любил и ненавидел больше всего в своей жизни! О чем он не преминул Джерару сказать, как только тот прибежал, едва ли не выпрыгивая из штанов от радости, что теперь он наконец подружится с таким большим количеством людей. В ту секунду у Ригеля закружилась голова, а земля словно бы ушла из-под ног. В тот момент Ригель задал Джерару всего один вопрос: «Зачем?». А Ригель на самом деле хотел узнать это. Зачем Джерару было идти на Большие игры? Зачем селиться в Офрисе? Зачем знакомиться с какими-то там игроками, зачем работать лаборантом? Разве ему было недостаточно его?.. Ригеля? Разве ему было недостаточно того, что Ригель давал ему с самого первого дня своей жизни? Как оказалось, недостаточно. И это разбивало Ригелю сердце.

Парень знал, что это произойдет. Парень знал, что однажды «воображаемого друга» Джерару станет мало, опять, «недостаточно». Но он и предположить не мог, что случится это так скоро и так… Так просто! Ригель чувствовал себя потерянным, обиженным и просто-напросто не нужным. Больше нет. И убедился в этом Ригель тогда, когда услышал от Джерара самые ужасные слова в своей жизни.

– Ты мне просто завидуешь! – на эмоциях выкрикнул Джерар в тот момент, когда признался Ригелю, что ему удалось заполучить от «родителей» разрешение участвовать в Больших играх. Ригель тогда просто закатил глаза, услышав обо всех новостях. И такая реакция разозлила Джерара лишь больше: – Конечно, позакатывай их еще. Давай! Каждый раз одно и то же, а все потому что ты просто завидуешь!

Ригель прыснул, не выдержав очередной дурацкой вспышки Джерара, которые он так ненавидел.

– Да-да-да, – прогундел он тогда, скрестив руки на груди и придирчиво оглядев красного от злости Джерара. – Ты хоть сам себя слышишь? «Ты завидуешь». Завидую чему? Тому, что папа с мамой разрешили тебе выступить в местном цирке? Да. Очень завидно.

– Ты сам – местный цирк, а это Большие игры! – возмутился Джерар, вскинув руками. – И вообще мы же с тобой обсуждали. Почему для тебя так сложно просто порадоваться за меня?! Большие игры – это шанс! Шанс, который, я думал, мы ждали с тобой одинаково! Я выйду на арену, впервые покажусь людям, и сразу же, с первого дня, запомнюсь им, произведу впечатление! Все узнают меня!..

– Или Ригеля… – хмыкнул в ответ на такое заявление сам Ригель, нахмурившись и стиснув зубы. – Не забывай. Своим прозвищем ты взял мое имя, твой плащ – это моих рук дело, а весь твой шанс – не что иное, как полный бред, ведь «эффектное появление на Больших играх» не сделает из тебя того, кем ты не являешься!

– Даже так?! – вспыхнул Джерар, в шоке вылупившись на Ригеля.

– Даже так! – кивнул в ответ парень, покачав головой. – Может быть, ты и думаешь, что ты Избранный, но ты им не являешься. Прошло восемь лет, Джерар, с того самого момента, как мы познакомились. Восемь лет! И напомни, хоть раз за эти восемь лет ты смог использовать свою стихию космоса? Ты не смог. Все, что у нас обоих есть, – это космический плащ, который я для тебя создаю вот этими, – Ригель вскинул ладони в воздух, показав их Джерару, – самыми руками, от которых тебе вдруг теперь захотелось отказаться, и в пользу кого?! Ты даже не знаешь людей, которые придут на эти Большие игры, но уже уверен, что найдешь среди них кого-то, кто будет относиться к тебе так, как все это время относился я! И только я!

– А как ты ко мне относился? Как к своей некачественной версии?..

– Я такого не говорил, Джерар. Все не так, как ты…

– Не нужно оправдываться передо мной, ради бога. Я тебя хорошо слышал. «Мое имя, мои руки», ты это сказал, Ригель, – покачал головой Джерар, просто пройдя мимо Ригеля. И только остановившись за его спиной, Джерар добавил: – Я докажу тебе, что ты не прав, докажу тебе, Камиле, всем вам. Что вы не правы и что вы ошибаетесь на мой счет. Может быть, я и не научился колдовать, но это пока. И как я уже сказал, Большие игры – это мой шанс. И из-за твоей зависти я его не упущу, можешь даже не рассчитывать…

И с этими словами Джерар ушел, оставив Ригеля стоять одного и обдумывать все, что они успели наговорить друг другу за такое короткое время.

Вздохнув, Ригель нахмурился, подняв руку к лицу и потерев переносицу. Опять. Они обсуждали это раньше и поругались, и вот снова. Не понимая, откуда Джерар мог решить, что Ригель относился к нему как к своей некачественной версии, сам парень только строил догадки о том, а задумывался ли Джерар когда-нибудь, что именно так это и работало в обратную сторону. Это Ригель чувствовал себя некачественной версией Джерара. Это Ригель был «воображаемым другом» Избранного. И да, возможно, Джерар обижался из-за придирок по поводу того, что не умел колдовать, а это был факт: Джерар, будучи Избранным, будучи магом созидания космоса, не умел колдовать. Пока нет, но Ригель знал: однажды он научится, в то время как его воображаемый друг так и останется тем, кто умеет только накидывать ему плащи на плечи. Что это была за магия такая: «создавать и накидывать космическое полотно, вместо плаща на плечи»?.. Ригель не знал. Не знал, что это была за стихия, что за подтип, но в одном парень был уверен, и это точно. Судьба не просто соединила его с Джераром, она над ним надругалась, дав способность, похожую на способность Избранного, но остававшуюся лишь ее «некачественной версией»…

После той имевшей значение ссоры Ригель и Джерар не разговаривали ближайшие пару дней, а если быть точнее, то все время перед отборочными испытаниями. Для Ригеля эти часы стали по-настоящему мучительными. Оставаясь в поместье Избранных за городом, Ригель находился от Джерара всего в паре метров – в другой комнате, но ощущалось это так, будто бы он был совсем далеко. Ригель чувствовал это расстояние и знал, что совсем скоро оно станет материально. Джерар планировал уехать. Планировал уехать в Офрис, туда, где он считал, ему и было место. К арене, на набережную, прямо туда, куда совсем не хотел уезжать Ригель. В отличие от Джерара, он понимал: внешний мир совсем не похож на то, что Джерар себе там напредставлял. Думая, что в Офрисе его встретят как долгожданного гостя, Избранный даже не задумывался, что на самом деле это было не так. Единственный, кто ждал его, кто по-настоящему думал только лишь о Джераре, был Ригель, а Ригель не представлял себя ни в Офрисе, ни в Фелиссии, ни где-либо еще, кроме этого дома за городом, где он появился и где он рос все последние восемь лет бок о бок с Джераром.

В конце концов это случилось. Джерар уехал, первые пару этапов отборочных испытаний прошли, и наконец близилась пилотная серия Больших игр, представлявшая из себя финал отбора и объявление новых команд. Сперва Ригель отказывался ехать в Офрис. Несмотря на все попытки Джерара уговорить его, Ригель отказывался, думая, что таким образом сможет убедить Джерара одуматься, остаться с ним, однако это не получилось. Даже без своего «плаща» Избранный уехал, оставил Ригеля позади, а тот в свою очередь просто не смог подставить самого важного человека в своей жизни. Ригель знал, Джерар не сможет выйти на арену без плаща, который он ему наколдует, и все равно парень отказывался уступать Ригелю. Это было похоже на игру двух шантажистов. Ригель давил на Джерара, Джерара в отместку давил на Ригеля, и никому их противостояние было не видно, даже Камиле, уверенной, что плащ Джерар колдует себе самостоятельно.

Никто из Избранных не был в курсе, что Джерар не умеет колдовать. Никто из Избранных не знал, что за него (и то не в полной мере) это делал Ригель. Это был обман всей их короткой, но общей жизни. Джерар не умел колдовать, хотя физически мог, и скрывал это. А Ригель ему помогал, и все ради этого пресловутого одобрения. Все ради этого дурацкого «спасибо», которое Джерар говорил Ригелю каждый раз, когда тот его выручал, и вот снова. Ригель просто сдался. Просто покинул их дом, просто приехал в Офрис, и все ради того, чтобы услышать такое любимое и в то же время такое ненавистное «спасибо», которое в конце концов Джерар сказал не ему.

Эллиз. Это была Эллиз. Самое яркое воспоминание Ригеля за все эти дурацкие отборочные, самое ненавистное явление на Больших играх, которое Ригель, да будет Джерар ему свидетелем, собственными руками хотел придушить. Эта нулевая возникла просто из неоткуда. И Ригель молился, чтобы она точно так же исчезла куда-нибудь в никуда. Увы, не получилось.

Придя в тот день на арену, придя в тот день на финал отборочных, Ригель постеснялся подняться на балкон, где стояли Джерар и Камила, где стояли «Ригель» и МИИ. Вместо этого он спрятался на трибунах. Сев прямо на лестнице, между рядами людей, Ригель поддерживал магией плащ на Джераре, сам при этом прожигая взглядом все происходившее на арене.

Признаться честно, это было довольно любопытное зрелище. На песчаную насыпь выходили парни и девушки, совершенно не похожие друг на друга. И непохожи они были внешностью, голосами, эмоциями, стихиями… Каждый по-своему казался Ригелю уникальным. Уникальным, но совершенно не подходящим Джерару. Избранный планировал найти среди этих людей «новых друзей», но Ригель честно не представлял, кто из них сможет вытерпеть Джерара. Со всеми его причудами, странностями и заморочками, с которыми мириться мог исключительно Ригель. И вот наконец на арену вышла она.

Окинув взглядом не те трибуны, Эллиз на секунду словно бы застыла, зацепившись взглядом за лестницу – то место, где Ригель и сидел. Поймав ее взгляд, Ригель нахмурился, почувствовав, как в груди у него что-то неприятно сжалось. И в ту же секунду девушка, не обернувшись к Избранным, начала свое выступление. Ошибившись два раза в начале, Эллиз продолжала крутить оружие в руке, а Ригель следил за этим и думал.

Нулевая на Больших играх, Избранный без возможности колдовать… Зная Джерара даже лучше, чем сам парень знал себя, Ригель почувствовал, как сердце у него забилось быстрее, а ладони похолодели. Парень не мог не задуматься о том, что отметил в голове сам Ригель. Джерар бы точно прокрутил в голове эту мысль, и вот, как Ригель и предполагал, это случилось. Аплодисменты… Замерев по окончанию выступления, Эллиз долго стояла в позиции, а Ригель, прожигая ее взглядом, боялся… Боялся услышать аплодисменты, которые в конечном итоге одиночными хлопками раздались по всему пространству арены. Обернувшись к балкону, где стояли Джерар и Камила, одетые в свои дурацкие костюмы Избранных, Ригель застыл, увидев эти окутанные его плащом руки, которые аплодировали и аплодировали далеко не ему.