Текст книги "Его Светлость, вы - мой краш тест (СИ)"

Автор книги: Любвизар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 16

Отъезд Грегора прошел без долгих прощаний. Кузен вскочил в карету, велел кучеру гнать во весь опор и умчался в сторону тракта, оставив за собой лишь облако сухой пыли у ворот и стойкий запах дорогого табака.

– В столицу пошел, – тихо проговорил Рагнар, провожая взглядом экипаж. – Полетит в Королевский Суд. Попытается наложить арест на имение как на спорное имущество.

– Пусть летит, – Маша застегнула ворот рабочей куртки. – Судебные тяжбы в этом мире тянутся годами. У нас есть время, чтобы закрыть контур тронного зала и укрепить хозяйственные постройки. За работу.

Три дня прошли в бешеном темпе. Бригада Томаса закончила обрешетку и подшивку крыши над главным залом. Грета с Эльзой замесили свежую партию известковой штукатурки и до блеска затерли простенки на втором этаже. Маша с Рагнаром полностью перестелили центральный настил тронного зала, установив сухой сосновый брус на новые каменные опоры. Замок переставал пахнуть гнилью – в коридорах теперь стоял густой, здоровый аромат свежей хвои и каленой извести.

На четвертый день рабочий ритм нарушил отчаянный вопль из дальнего угла двора.

Маша бросила уровень, выскочила на крыльцо и увидела Томаса. Плотник стоял возле старого, полуразвалившегося гусятника с лопатой наперевес и дикими глазами озирался по сторонам.

– Миледи! Ваша милость! Сюда скорее! – орал он, тыча черенком в землю.

Маша подошла к подступившей к гусятнику канаве, куда Томас планировал загнать дренажную трубу. На дне метровой траншеи под слоем слежавшегося помета и прелой соломы проглядывали тяжелые, дубовые створы подпола, забранные коваными полосами. Железо от сырости взялось зеленью, но старый навесной замок размером с хорошую буханку хлеба выглядел нерушимым.

– Стой здесь, Томас, – скомандовала Маша. – Никому ни слова. Рагнар, бери лом из кузницы!

Через десять минут замок с треском поддался под рычагом. Рагнар и Томас с тугим уханьем отвалили дубовую створку. Из темноты шибануло густым, тяжелым запахом сухого воска, старой кожи и сухой застоявшейся пыли.

Маша зажгла факел, подождала пару минут, пока сквозняк выдует из лаза угарный газ, и первой начала спускаться по высеченным в песчанике ступеням.

Подпол оказался не просто ямой. Это был круглый, выложенный диким камнем бункер метров пяти в диаметре. По стенам стояли кованые сундуки-подголовники и дубовые бочонки с железными обручами. Один из сундуков был расколот – из него на земляной пол высыпалась гора потемневших серебряных монет, пара тяжелых золотых цепей и граненые кубки.

– Дедовский теневой фонд... – выдохнул Рагнар, спускаясь следом за ней и замирая у входа. – Отец искал его десять лет. Считал, что дед перед смертью проиграл всё в столице.

– Твой дед был старым, прижимистым сусликом, – хмыкнула Маша, приседая у ближайшего сундука и поддевая крышку. – Он не верил банком и нотариусам. Он складывал ликвидные активы туда, куда ни один дворянин в здравом уме не полезет – под навозную кучу.

В сундуках покоился не только драгметалл. Там были аккуратно уложены кожаные тубусы с закладными расписками, старые армейские ведомости, мешки с необработанным речным жемчугом и три короба с дорогой парчой, которая каким-то чудом не истлела в сухом камне.

Но главное лежало в отдельном свинцовом ларчике. Маша вскрыла его ножом и вытащила толстую пачку пергаментов. Это были архивные реестры подлинных границ имения фон Штернов за последние два века, включая подтвержденные грамоты на лесные угодья и верхнюю мельницу.

– Вот это – наша главная смета, – Маша похлопала ладонью по тубусам. – С этим набором бумаг и с наличностью мы можем не просто отбиться от Грегора. Мы можем выкупить все первичные векселя замка и закрыть вопросы с долгами отца.

– Томасу надо закрыть рот, – тихо сказал Рагнар, глядя вверх на открытый люк.

– Томасу надо выписать премию, – поправила его Маша. – Разовую и ощутимую. А также поднять жалованье Грете и Эльзе. Покупка молчания через достойную оплату труда работает в десять раз надежнее, чем угрозы.

Они вылезли наверх. Маша лично вызвала Томаса в кабинет, отсчитала ему из найденного запаса три серебряных талера и выложила их на стол:

– За находку и за язык. В гусятнике – старый овощной погреб с испорченным зерном. Засыплешь люк гравием и сверху уложишь дерн. Если в городе узнают о содержимом – премия аннулируется, а ты летишь с объекта без расчета. Понял?

Плотник сгреб монеты дрожащей рукой и истово закивал:

– Не извольте сомневаться, миледи! Нем как булыжник!

К вечеру тайник был надежно законсервирован, а самые ценные тубусы с документами и два мешка с золотыми солидами Маша перенесла в секретную нишу за камином в хозяйских покоях.

Они сидели с Рагнаром за столом. На столе стоял свежий отвар, а рядом лежала карта имения, очищенная от многолетней пыли.

– Теперь у нас есть фонд капитального строительства, – подточила карандаш Маша, делая расчеты на клочке бумаги. – Завтра отправляем Томаса в Золотой Рог. Закупаем еще две подводы леса, тонну негашеной извести, кровельное железо и нанимаем трех нормальных каменщиков. Хватит латать дыры ветошью. Начинаем капитальный ремонт.

Рагнар посмотрел на нее. В его взгляде больше не проглядывалось прежней депрессивной апатии.

– Ты действительно веришь, что мы сделаем из этого рудника нормальное имение?

– Я не верю, я считаю по смете, – отрезала Маша, отпивая сбитень. – Запас прочности у нас теперь есть. Подрядчики будут шёлковыми. А с Грегором и его юристами мы пообщаемся, когда у нас тут будет стоять готовый объект с закрытым контуром.

У дверей тихо зашуршало. Из полумрака коридора вынырнул Геннадий. Гусь чинно подошел к столу, смерил карту деловитым взглядом и выдел короткое, сытое «Кря!», словно утверждал план реконструкции на текущий квартал.

Глава 17

Утечка произошла ровно там, где тонко. Томас молчал, слуги держали язык за зубами из страха перед лишением премий, но молодой подмастерье из городской артели, нанятый на укладку лаг, трепанул в таверне Золотого Рога. Уже через неделю перед замковыми воротами поднялся столб пыли, и во двор без предупреждения вкатилась кавалькада из пяти всадников.

Трое были в гербовых сюртуках Королевской Ревизионной Палаты, двое – сухие, хмурые сержанты городской стражи с коротковатыми алебардами.

Маша наблюдала за ними из окна второго этажа, где вместе с Эльзой высчитывала кубатуру пиломатериалов под подшивку потолка. Сердце екнуло, но паники не было – прораб, выдержавший три проверки Ростехнадзора на неоформленном объекте, не боится чиновников в бархатных сюртуках.

– Хозяина! – рявкнул старший из приезжих, ссаживаясь с карельего коня. Это был тощий человек с седеющей бородкой, цепкими желтыми глазами и двойным подбородком, врезавшимся в жесткий крахмаленый воротник.

Рагнар уже спускался по ступеням. Спину держивал прямо, но по тому, как он судорожно сжимал пальцы на отворотах дорожного кафтана, Маша видела – прежний страх перед властью всё еще сидит у него под ребрами.

– Граф фон Штерн, – визитер отвесил короткий, чисто формальный кивок. – Я – королевский инспектор третьей статьи барон Эрвин фон Мор. До Окружной Палаты дошли сведе́ния, что на территории заложенного имения обнаружено скрытое имущество неясного происхождения. Согласно Указу о выморочных казнах, все бесхозные депозиты подлежат немедленному аресту и описи.

– Здесь нет бесхозных депозитов, – Маша вышла на крыльцо, вытирая руки ветошью от строительной извести. – Замок – частное владение рода фон Штерн. Никаких выморочных земель.

Барон фон Мор медленно повернул голову, смерив её холодным, оценивающим взглядом.

– А вы, сударыня... управляющая?

– Я – Маша фон Штерн, – четко отчеканила она, глядя чиновнику прямо в зрачки. – И я советую вам сверять терминологию. Если вы пришли проводить плановую инвентаризацию, показывайте предписание окружного магистрата с печатью. Если это самодеятельность по наводке пьяных артельщиков – территория замка является закрытым объектом.

Чиновник слегка смешался. Одно дело – пугать разорившегося дворянина, совсем другое – вести разговор с человеком, который разговаривает с тобой языком юридических формулировок и процессуальных норм.

– Предписание будет оформлено в течение суток, если вы откажетесь дать доступ к находке, – сузил глаза фон Мор. – Но если вы укрываете государственную пошлину, замок будет опечатан целиком.

– Мы ничего не укрываем, – перебил его Рагнар, шагжно вставая плечом к плечу с Машей. – Но и грабить себя на собственной земле не позволим.

После часовых препирательств в узком коридоре, где Маша наотрез отказалась отдавать чиновникам подлинники старых архивных грамот, разрешив лишь снять выписки на месте, они спустились в бывший овощной подвал.

Маша заранее приняла меры: всё найденное золото, редкие монеты и личный свинцовый пенал с прямоим актом передачи прав были перепрятаны накануне ночью в дымоход каминного зала. В нижнем бункере оставили лишь то, что невозможно было вынести быстро без лишнего шума – тяжелые кованые сундуки с медным ломом, старыми доспехами, мешками с необработанным речным жемчугом и дубовые короба, забитые заплесневевшими долговыми книгами тридцатилетней давности.

Инспектор фон Мор спустился вниз, брезгливо приподнимая полы сюртука. Зажженная свеча осветила горы ржавого железа и пыльные бумажные свёртки.

– Это... и есть ваш клад? – чиновник брезгливо ткнул носком сапога в рассохшийся бочонок с медными грошами прошлых чеканок.

– Это личный архив и хозяйственный утиль моего деда, – с ледяным спокойствием ответила Маша. – Металлолом, предназначенный на переплавку для закупки кровельного железа. Хотите описать его как королевское достояние? Описывайте. Но доставка, погрузка и вывоз за ваш счет. И не забудьте выплатить нам тридцать процентов за хранение казенного имущества на частной территории – статья сорок вторая Поземного Устава.

Барон замер с поднятым пером. Он переглянулся со своими писарями, которые уже приготовили чернильницы. Вывозить полтонны ржавого железа и гнилой бумаги за счет средств Окружной Палаты ради нескольких мешков мелкой медяшки и дешевого жемчуга было прямым убытком.

Фон Мор подошел к сундуку с долговыми ведомостями, с хрустом развернул один из пергаментов, пробежал глазами строки и поморщился от запаха сырости.

– Старые векселя... Половина этих родов уже вымерла или обанкротилась, – пробормотал он. – Настоящего золота, стало быть, нет?

– Было бы золото – мы бы не латали крышу соломой, барон, – подал голос Рагнар.

Чиновник еще раз дотошно осмотрел стены, простучал каблуком земляной пол, но, не найдя никаких признаков свежих раскопок, раздраженно звякнул шпагой.

– Мы заберем на экспертизу ведомости по южным каменоломням, – заявила инспектор, вытягивая из короба пачку пожелтевших актов. – Если выяснится, что вы скрыли ликвидные ценности – вернемся с ордером на конфискацию.

– Забирайте, – щедро разрешила Маша. – Это всё равно копии. А за одно передайте в столице вашему земельному ведомству, что ровно через месяц мы подаем встречный иск по незаконному захвату нашего гая бароном фон Лейтеном. Документы у нас в полном порядке.

Чиновники убрались через два часа, увозя с собой два мешка дырявой медной ветоши, пачку плесневелых бумаг и явное ощущение того, что их жестоко обманули, но прицепиться по закону было не к чему.

Когда последний всадник скрылся за поворотом тракта, Маша тяжело опустилась на ступеньку крыльца. Руки, удерживавшие спокойствие весь этот день, едва заметно дрожали.

Рагнар сел рядом. В его руке был зажат небольшой деревянный тубус, который он так и не выпустил из-за пазухи во время визита инспекции.

– Они вернутся, – тихо произнес граф. – Как только Грегор или фон Лейтен надавят на них в столице.

– Вернутся, – согласилась Маша, поправляя выбившуюся прядь волос. – Но к их следующему приезду у нас будет не просто куча ржавчины под полом. Завтра приедут подводы с нормальным лесом. Мы нанимаем каменщиков, перекрываем въездную башню и ставим на ворота нормальные дубовые створы.

Из-за угла дома вышагал Геннадий. Гусь подошел к ним, взобрался на нижнюю ступеньку, вытянул шею и выдал грозное, рокочущее шипение в сторону пустой дороги, будто давал понять: любой следующий инспектор будет атакован без предупреждения на дальних подступах.

Маша усмехнулась и впервые за день облегченно вздохнула:

– Отличная работа, команда. А теперь – за смету. У нас еще полтонны извести не разгружено.

Глава 18

Решение ехать в столицу Маша приняла без долгих раздумий, прямо у дымящейся кучи негашеной извести. Сидеть в замке и ждать, пока чиновники Ревизионной Палаты в тишине кабинетов состряпают экспертное заключение в пользу фон Лейтенов, было равносильно добровольной сдаче имения.

– Нам нужен не просто визит, а официальное присутствие при вскрытии архивов, – сказала она Рагнару, пока Томас затягивал ремни на походных переметах. – Пока мы на объекте – мы просто провинциальные должники. В столице мы – истцы, имеющие на руках зарегистрированную запись в Поземном Уставе.

– Дорога до Столичного Округа – это четыре дня по тракту, – Рагнар поправлял ремень с кованой пряжкой, проверяя, плотно ли сидит под кафтаном суконный пояс, куда Маша зашила личный свинцовый пенал с подлинником указа. – Грегор наверняка уже там. И у него есть связи в гильдии.

– У него есть связи, а у нас – подлинник документа и чистая смета, – Маша застегнула кожаный чехол с чертежами и расчетами. – Грета, за главного остается Томас. Ремонт крыши над конюшней не останавливать. Известь беречь, подводы с лесом принимать строго по накладным.

Геннадий, наблюдавший за сборами с парапета, внезапно слетел на землю и чинно пристроился к левому сапогу Маши, давая понять всем своим видом, что любые перемещения руководства без сопровождающего состава не допускаются.

Они выехали на рассвете. Карету брать не стали – рессорный экипаж привлекал слишком много внимания на трактах. Взяли трех рабочих верховых лошадей: две под седло, третью – под вьюки со строительной документацией, походным сухпаем и отдельной корзиной, в которую с комфортом устроился Геннадий.

Дорога до Главного Града встретила их пылью, скрипом купеческих подвод и постоянным заслоном из мытарных постов. Маша быстро оценила столичный тракт с точки зрения логистики: мосты находились в аварийном состоянии, но пошлину за проезд слуги Округа драли исправно. Рагнар, сначала нервничавший при виде каждого конного патруля, постепенно оттаивал – хладнокровие Маши, с которым она пересчитывала медяков на пошлинах и выбивала у мытарей квитанции строго по тарифу, действовало лучше любого успокоительного.

На четвертые сутки пути перед ними открылась панорама Столичного Округа. Это был не сказочный город с картинки, а огромный, дымящий, гудящий мегаполис: серые каменные стены, многоярусные дома из неоштукатуренного кирпича, лески корабельных мачт в речном порту и плотный, тяжелый запах угольного дыма, жареного сала и сырой кожи.

Они остановились на постоялом дворе «Замок и карета» в ремесленном квартале – подальше от дворянских апартаментов, но в получасе ходьбы от здания Королевского Суда.

Уже на следующее утро Маша и Рагнар поднялись по высоким гранитным ступеням Центрального Архива Палаты. Внутри стоял гул, похожий на шум на строящейся станции метро: сотни просителей, стряпчих, судейских чиновников и курьеров носились по мраморному залу с кипами бумаг.

Барон фон Мор принял их в небольшом боковом кабинете, заваленном папками с красными сургучными печатями. Вид у инспектора был помятый – столичное сутяжничество выжимало соки даже из тертых чиновников.

– Вы быстро добрались, граф, – сухо констатировал барон, не поднимаясь из-за стола. – Но должен вас расстроить. Ваши долговые книги и архивные выписки заложены в дело под номером четыреста двенадцать. И у нас уже лежит встречный протест.

– От кого? – ровно спросила Маша.

– От официального представителя барона фон Лейтена и... вашего кузена, господина Грегора фон Штерна, – чиновник развернул плотный лист с гербовой оттиской. – Они подали совместное заявление о признании всех ваших домашних архивов сфальсифицированными. Довод простой: в замке тридцать лет не проводилась инвентаризация, а вы – недееспособный должник, находящийся под влиянием постороннего лица.

Рагнар медленно сжал кулаки. Маша видела, как натянулась кожа у него на скулах, но на этот раз граф не отступил назад.

– Постороннее лицо – это управляющая имением, имеющая официальный доверительный акт, – произнес Рагнар голосом, в котором прорезался металл. – А мой кузен не имеет права представлять интересы рода фон Штерн, пока жив я – законный владелец титула и замка.

– Чтобы доказать дееспособность и подтвердить правоту, господа, – фон Мор постучал пальцем по столу, – вам нужно выставить гарантийный депозит в тридцать золотых солидов и предоставить подлинник Высочайшего указа о вечном владении южным гаем. Не копию, которую вы показывали в замке, а оригинал с прямой регистрационной плашкой Судебной Палаты.

– Сколько у нас времени на предоставление подлинника и внесение депозита? – спросила Маша, раскладывая на краю стола свою кожаную папку.

– Ровно пять дней, – ответил барон. – После этого иск фон Лейтена о передаче каменоломен за долги будет удовлетворен автоматически.

Они вышли из Архива на шумную площадь. Солнце жгло мостовую, над городом висел густой смог.

– Тридцать солидов у нас есть в походной суме, – тихо сказала Маша, глядя на шпили Судебной Палаты. – А подлинник указа зашит у тебя под кафтаном. Грегор думал, что застал нас врасплох, но он не учел одного.

– Чего? – спросил Рагнар.

– Он привык играть в дворянские интриги, – Маша застегнула сумку с чертежами. – А мы приехали сдавать готовый объект в эксплуатацию. Завтра утром мы идем не к чиновникам третьей статьи, а прямо к правоведам Верховной Коллегии. Мы зарегистрируем документ до того, как Грегор успеет занести деньги судейским писарям.

Геннадий, высунувшийся из корзины у постоялого двора, встретил их коротким, утвердительным кряком. Битва за южные земли переходила в финальную, юридическую фазу, и строительная бригада из Драконьего Угла была полностью готова к защите своего проекта.

Глава 19

Шесть дней в столице прошли в нервной и бесполезной суете. Маша перерыла все походные чертежи и старые квитанции, но ничего нового для судейских чиновников там найти не удалось. Канцелярская машина столицы казалась глухой стеной, пробить которую без рычагов было невозможно.

На шестой день в двери постоялого двора постучал посыльный в ливрее Королевской Палаты. Он вручил Маше плотную карточку с запечатанным уголком – официальное приглашение на прием в Малый Зал Дворца по случаю закрытия весенней сессии Земельного Совета.

– Король собирает дворянство, – Маша перевернула карточку, рассматривая сургучный герб. – Это наш единственный прямой доступ к высшей инстанции.

– Или попытка собрать всех просителей в одном месте и оптом закрыть спорные дела, – хмуро заметил Рагнар. – При дворе не бывает бесплатных приглашений.

– В любом случае другого входа у нас нет, – отрезала Маша.

Нарядов для выхода в свет у них не было. Грета, не привыкшая сидеть без дела даже в столичном номере, достала из чемодана старый серебряный позумент, найденный еще в замковом сундуке, и за два часа аккуратно подшила его по подолу и рукавам простого темного платья Маши. На шерстяной плащ Рагнара она нанесла плотную вышивку герба фон Штернов – серебряный молот и сосну. Выглядело скромно, но строго и аккуратно, как и подобает обедневшим, но гордым владельцам горного имения.

Малый Зал Дворца встретил их душным теплом сотни восковых свечей, гулом голосов и откровенно разглядывающими взглядами столичной знати. Шелка, парча и тяжелые золотые цепи местной публики резко контрастировали с их строгой походной одеждой.

В центре зала, у мраморного камина, расположился король – седой, плотный мужчина с властным, тяжелым взглядом под нависшими бровями. Рядом с ним стояла королева с безупречно холодной и безучастной улыбкой.

Когда протоколист выкликнул имена фон Штернов, Маша и Рагнар подошли ближе, соблюдая отдание поклона.

– Ваше Величество, – ровно произнесла Маша. – Благодарим за возможность присутствовать.

Король смерил её пристальным, въедливым взглядом:

– А, та самая управляющая из Драконьего Угла, которая нашла архив под навозом и отказалась сдавать медь в казенную переплавку.

– Мы не отказывались от обязательств, Ваше Величество, – спокойно ответила Маша. – Мы лишь защищаем имущественные права рода, подтвержденные Указом Магнуса.

– Для защиты прав нужны прямые доказательства, а не ветхие жалобы на соседей, – сухо заметил король. – Чем вы намерены убедить Земельный Совет?

Маша выдержала паузу, чувствуя на себе десяток внимательных глаз, и с хладнокровием опытного подрядчика произнесла:

– У нас есть свидетели, Ваше Величество. Люди, готовые под присягой подтвердить подлинность архивных записей и факт незаконного захвата каменоломен бароном фон Лейтеном.

Король чуть прищурился, оценил ее уверенный тон и коротко кивнул:

– Смелое заявление. Если свидетели и бумаги будут предоставлены Совету в течение недели – дело получит ход. Если нет – замок переходит под прямое управление Палаты.

Правитель отошел к группе гильдейских старейшин, давая понять, что аудиенция окончена.

Они отошли к галерее. Рагнар наклонился к Маше и тихо спросил:

– Какие свидетели, Маша? У нас нет ни одного человека в столице.

– Это был процессуальный блеф, – шепотом ответила она. – Нам нужно было выиграть время и зафиксировать интерес короля к делу.

– Интересный ход, – раздался рядом спокойный мужской голос.

К ним подошел молодой человек в строгом, но дорогом камзоле из темного сукна, с кубком вина в руке. Его лицо казалось спокойным, а взгляд – цепким и умным.

– Лорд Эдгар, младший советник Земельной Коллегии, – представился он, отвесив легкий поклон. – Я наблюдал за вашей беседой с государем.

– Вы тоже считаете, что мы зря занимаем место в зале, лорд Эдгар? – спросила Маша.

– Напротив, – советник извлек из внутреннего кармана сложенный вчетверо пергамент с двойной вислой печатью. – Я терпеть не могу, когда барон фон Лейтен и его гильдейские юристы подминают под себя Поземный Устав. В архиве Коллегии сохранился контрольный дубликат письма прежнего короля, где четко указано: южные каменоломни никогда не передавались фон Лейтенам в бессрочную аренду, а лишь удерживались ими по фальшивой залоговой расписке.

Маша взяла пергамент. На сухом пергаменте четко читались регистрационные номера, полностью совпадавшие с их свинцовым пеналом.

– Почему вы отдаете это нам? – прямо спросила она.

– Потому что мне нужна чистая земельная ведомость по округу, а не бесконечные судебные тяжбы, – ровно ответил Эдгар. – Используйте это на утреннем приеме у фон Мора. И будьте осторожны: фон Лейтен просто так доходное место не отдаст.

Советник растворился в толпе придворных.

На следующее утро Маша уже стояла в кабинете барона фон Мора. Увидев контрольный дубликат Коллегии с печатью королевского архива, инспектор долго молчал, перечитывая статьи. Возразить против прямого документа из Высшего Совета ему было нечем.

– Документ безупречен, – наконец выдавил из себя чиновник, ставя на папку большую красную печать. – Иск барона фон Лейтена аннулирован. Права на каменоломни и замок полностью возвращаются роду фон Штерн.

Когда они вернулись на постоялый двор, Маша опустилась на скамью у входа. Напряжение последних дней наконец спало.

Рагнар выложил на стол официальное решение Палаты, скрепленное королевской печатью.

– Документы у нас, – сказал граф. – Замок наш. По-настоящему.

У ног зашуршала солома. Из конюшни вышагал Геннадий, придирчиво осмотрел гербовую бумагу, вытянул шею и выдел короткое, удовлетворенное шипение.

– Собираем вещи, – Маша поднялась со скамьи, поправляя рабочие перчатки. – Столичная эпопея окончена. Пора возвращаться в имение – там нас ждет неразобранная известь и ремонт въездных ворот.