Текст книги "Его Светлость, вы - мой краш тест (СИ)"

Автор книги: Любвизар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13

Долгожданная подвода от гномов вкатилась во двор на рассвете третьего дня. Лошади-тяжеловозы с трудом тащили громоздкую телегу, доверху загруженную ровным, пахнущим смолой сосновым брусом, штабелями обрезных досок и коваными коробками с гвоздями.

Маша встретила поставку как главный инженер на объекте века. Она лично проверила каждый брус на сучки и косослой, отбраковала две плахи с трещинами и только после этого подписала квиток кучеру.

– Ну вот, – сказала Маша, похлопав по сухому торцу бруса. – Материал есть, смета закрыта. Начинаем капитальный ремонт перекрытий тронного зала.

Разгрузкой руководил Рагнар. Граф в заскорузлых рабочих рукавицах, с испачканным известью рукавом, шустро перехватывал трехметровые доски вместе с Томасом. Наблюдать за тем, как бывший лежачий симулянт превращается в нормального разнорабочего, было отдельным удовольствием. Взаимопонимание в бригаде установилось быстро: Грета с Эльзой штукатурили простенки, Томас латал стропила, а Маша с Рагнаром вгрызались в прогнивший деревянный настил главного зала.

К полудню четвёртого дня, когда они выдирали очередную истлевшую половицу, во дворе поднялся нездоровый шум: ржание коней, щелканье бичей и громкие, барские оклики.

Маша отложила гвоздодер, вытерла пот со лба и вышла на крыльцо. Рагнар проследовал за ней, на ходу сдергивая рукавицы.

Внутрь замкового двора, безнадежно испачкав колеса в жидкой глине у ворот, въехала лакированная черная карета. На дверцах красовался вычурный герб – тоже с дедовскими завитками, но украшенный дополнительной дворянской короной. Экипаж сопровождали трое верховых в суконных камзолах с гербовым шитьем.

Из кареты, осторожно ступая на немощеный камень, вылез мужчина лет тридцати пяти. Высокий, с аккуратно подстриженной бородкой, в бархатном камзоле и шитом серебром плаще. Он брезгливо оглядел горы строительного мусора, свежую штукатурку на стенах и застыл, переводя взгляд на крыльцо.

– Рагнар? – кузен выгнул ухоженную бровь, разглядывая графа в грязной рубахе и с мозолистыми ладонями. – Дорогие родственники... Мне в слободе шепнули, что ты тут отдаешь концы в окружении мух, а я вижу задорную артель погорельцев.

– Здравствуй, Грегор, – хмуро отозвался Рагнар, не делая ни шага навстречу. – Какими судьбами в наших руинах?

– Да вот, проезжал мимо, дай, думаю, навещу болящего, – Грегор медленно поднялся по ступеням, отряхивая подол плаща с таким видом, словно вокруг бушевала чума. – Думал застать нотариуса и священника, а тут... стройка. Полномасштабный аврал.

Его синие, холодные глаза зацепились за Машу. Он смерил её взглядом – с головы до заляпанных сажей сапог.

– А это, надо полагать, наша неукротимая Анна? – Грегор изобразил изящный полупоклон с легким оттенком иронии. – Говорили, ты совсем свихнулась на нервной почве. Но, видать, сплетни врут: ты переквалифицировалась в десятники.

– Я Маша, – ровным, сухим тоном чеканила она. – Прораб этого объекта. А вы, гражданин, пришли без каски на стройплощадку. У нас тут аварийный участок, техника безопасности не соблюдена.

Грегор на секунду замер, переваривая услышанное, но быстро вернул на лицо сытую, вальяжную ухмылку:

– Прораб? Какое пикантное слово. Рагнар, где ты отрыл эту юродивую? Впрочем, неважно. Я приехал проверить свое потенциальное наследство. Замок, как я вижу, заложен, разграблен и едва держится. Но раз уж тут завелись какие-то движения... я, как старший в линии наследовании после твоей возможной кончины, желаю знать, на чьи шиши гуляем.

Рагнар сжал пальцы в кулаки, в шаге от того, чтобы врезать кузену по холеной челюсти. Маша аккуратно вышагнула вперед, заслоняя графа.

– Если коротко, Грегор: гуляем на свои, – отрезала Маша. – Замок в фазе капитального ремонта. Инвесторов нет, все работы ведутся силами артели. Если хотите нанести визит – добро пожаловать на кухню, там как раз ведра с глиной неразобранные стоят. Желаете поучаствовать в восстановлении родовой недвижимости?

Грегор расхохотался – тихо, сухо, с искренним пренебрежением:

– Я? Месить грязь с крепостными? Милочка, я управляю имениями, а не таскаю кирпичи. Мое дело – аудит. Я остаюсь на пару недель. Посмотрю, как вы тут играете в строителей, и решу, не пора ли подать иск о признании Рагнара недееспособным.

Он бесцеремонно промаршировал в замок, бросив слугам команду заносить сундуки в лучшие покои второго этажа.

– Он приехал за замком, – тихо выдохнул Рагнар, когда двери за кузеном захлопнулись. – Если он поймет, что у нас нет денег и юридической защиты, он через городской суд заберет имение за долги отца.

– Не паникуй, начальник, – Маша подняла с пола гвоздодер. – В строительном бизнесе таких рейдеров – пруд пруди. Всегда найдется умник, который хочет отжать готовый объект прямо перед сдачей в эксплуатацию.

– И что мы сделаем?

– Что сделаем? – хмыкнула Маша, поворачиваясь к тронному залу. – Включим режим жесткого производственного графика. Будем впахивать в два раза быстрее. Посмотрим, на сколько дней этого индюка хватит слушать стук молотков с пяти утра.

Вечером за столом на кухне царило напряжение. Грегор, восседая на единственном цельном стуле, с брезгливой миной ковырял вилкой тушёную капусту, периодически выдавая язвительные комментарии по поводу «рустикальной кухни».

– Рагнар, милый, ты скатился на самый низ, – рассуждал кузен, запивая еду водой. – Спать в пыли, жрать трапезу с челядью... Это не восстановление имения, это агония.

– Это рабочая сменка, Грегор, – прожевав, ответила Маша. – В строительстве эстетика появляется только после финишной отделки. А пока у нас черновой этап. Не нравится общепит – в городе есть трактир «Золотой гусь», за твои монеты там подадут рябчиков.

Грегор смерил её долгим, неприятным взглядом:

– У тебя слишком длинный язык для женщины без роду и племени.

– Зато руки прямые, – парировала Маша. – В отличие от некоторых.

Когда гость ушел к себе, брезгливо придерживая полы плаща на лестнице, Маша вышла на крыльцо. Из темноты выплыл Геннадий. Гусь подошел вплотную, вытянул шею и выдам шипящий, откровенно угрожающий звук в сторону окон, где горела свеча Грегора.

– Согласна, Геннадий, – сказала Маша, гладя птицу по жестким перьям. – Мутный тип. Но смету мы ему переписать не дадим. Завтра в пять утра – замена лаг в главном зале. Путь попробует выспаться под наш инструмент.

Гусь утвердительно гоготнул, заступая на ночное дежурство у подножия крыльца.

Глава 14

Грегор не уехал ни на следующий день, ни через день, и это стало главной головной болью всей бригады. На следующее утро Маша спустилась на кухню с надеждой, что застанет лишь пустой двор и следы от колес его кареты. Однако кузен уже восседал во главе стола, неторопливо потягивая из глиняной кружки горячий сбитень и разглядывая потемневшие балки потолка с видом въедливого ревизора.

– Доброго утра, Маша, – протянул он, даже не подумав подняться. – Как спалось под стук точильного камня? У вас тут с пяти утра Томас клинья тешет.

– Спалось бы лучше, если бы во дворе не стоял чужой экипаж, – отозвалась Маша, наливая себе кипятка из пузатого чугунка. – Ты собираешься снимать постой или у тебя тут гастроли?

– Я изучаю объект, – с едва уловимой усмешкой парировал Грегор. – И, признаться, поражен. В столице говорили, что Рагнар слёг и не дотянет до осенних заморозков. А я вижу вполне упитанного дворянина, который вместе с кухарками таскает растворные ящики. Это не просто выздоровление, это мезальянс.

Граф вошел на кухню через полчаса. Под глазами залегли темные круги – визит предприимчивого родственника явно не добавил ему душевного покоя. Но держился он уверенно: подошел к столу, молча отрезал ломоть серого хлеба и смерил Грегора тяжелым взглядом.

– Я могу облегчить тебе жизнь, Рагнар, – Грегор отставил кружку и подался вперед, скрестив пальцы. – Ты никогда не питал страсти к управлению. Твой отец заложил половину пустошей, ты сам довел замок до руин. Подпиши доверенность на управление землями и имущественным комплексом. Ты получаешь пожизненное содержание, покой и свою любимую тишину, а я беру на себя работу с кредиторами, налоги и суды.

– Нет, – отрезал Рагнар без тени сомнений.

Грегор слегка поднял брови, озадаченный такой категоричностью.

– Ты уверен? Подумай хорошо. Без внешнего капитала и нормального стряпчего вы тут просто засыплетесь на первых же зимних податях.

– Я не отдам замок, – повторил граф, глядя кузену прямо в глаза. – Ни тебе, ни городскому совету. Мы закрываем долги сами. Я и Маша.

Грегор перевел холодный, оценивающий взгляд на Машу. В его глазах больше не было прежнего праздного любопытства – проклюнулся сухой, деляческий интерес.

– Значит, у нас теперь артельное правление? – хмыкнул кузен. – Ну-ну. Что ж, тогда я остаюсь. В качестве независимого наблюдателя. Как ближайший родственник, я имею полное право присутствовать при любых сделках и оценочных работах.

– Оставайся, – пожала плечами Маша. – Но бесплатно у нас никто не проживает. Грета даст тебе второе ведро, будешь носить воду для затворения извести. Не хочешь работать руками – плати за постой по тарифу городского постоялого двора. Четыре медяка в сутки.

Грегор молча вытащил из кошеля серебряную монету, звякнул ею по деревянной столешнице и поднялся:

– В счет будущего обслуживания. Начнем с осмотра тронного зала.

Разборка пола в главном зале превратилась в настоящую полосу препятствий. Половицы из черного дуба, положенные еще при деде Рагнара, от сырости превратились в труху, а под ними открылись прогнившие лаги и глубокие ниши фундаментного основания. Пахло прелой соломой, вековой пылью и сырым камнем. Томас с помощниками аккуратно выдирали гвоздодерами истлевшие плахи, а Маша с мелом в руках размечала места под установку нового соснового бруса.

Грегор маячил у стены, брезгливо придерживая полы камзола и внимательно следя за каждым движением бригады.

К полудню третьего дня, когда Томас поддевал очередную просевшую балку у восточной стены, железо с глухим металлическим звуком во что-то уперлось.

– Эй, миледи, гляньте-ка, – крикнул Томас, отваливая в сторону пласт слежавшегося мусора. – Тут вроде как заклада.

Маша опустилась на корточки и посветила масляным фонарем в образовавшийся провал. В каменной нише, прямо под несущим венцом, покоился продолговатый кованый ларчик, обитый потускневшей от времени латунью. На крышке проглядывалось глубокое клеймо с родовой геральдикой.

– Доставай, – скомандовала Маша.

Шкатулка оказалась неожиданно тяжелой. Грегор, мгновенно позабыв про свою брезгливость, в два шага пересек зал и оказался за спиной у Рагнара.

– Старый дедовский тайник, – пробормотал граф, сбивая с петли заскорузлый слой воска. – Я думал, отец выскреб отсюда всё до последнего медяка.

Замок поддался не сразу. Рагнар поддел дужку обломком стамески, железо хрустнуло, и крышка с сухим треском откинулась. Внутри, завернутый в истлевший вощеный холст, лежал плотный свиток пергамента с вислой свинцовой печатью и крупная, потемневшая от времени золотая монета – староимперский солид.

Грегор буквально вырвал пергамент из рук Рагнара, развернул его и бегло пробежал глазами по пожелтевшим строкам, испещренным витиеватой латынью. Лицо его вытянулось, а в глазах вспыхнул откровенный азарт.

– Потрясающе... – прошептал Грегор, разглаживая пергамент пальцами. – Это же купчая грамота на Южную лощину! С правом на выемку торфа и строительного камня! Твой отец считал эти земли отчужденными за долги, а тут подлинник с короной и регистрацией в реестре Канцелярии!

– И что это значит для нас в денежном выражении? – сухо спросила Маша, забирая у него золотую монету и взвешивая ее на ладони.

– Это значит, Маша, что этот замок больше не нищий! – Грегор победоносно взглянул на Рагнара. – С этой бумагой можно идти к любому нагулявшему жир гильдейскому барону в Золотом Роге. Под залог южных каменоломен нам дадут кредит в двести золотых монет под смешной процент! Мы сможем нанять нормальную строительную артель, обставить замок и закрыть все векселя!

– Не «мы», а граф, – поправила его Маша, забирая пергамент из его рук и сворачивая обратно в трубу. – И никакой залог мы оформлять не будем. Сначала надо проверить юридический статус этой грамоты у городского нотариуса, чтобы нас не цапнули за архаичные долги пятидесятилетней давности.

Грегор хищно прищурился:

– Ты слишком много на себя берешь, девица. Это родовой документ фон Штернов, а не сметный лист на покупку гвоздей.

– Это актив объекта, – отчеканила Маша, убирая пергамент в глубокий внутренний карман рабочей куртки. – А пока ремонт не закончен, за сохранность всей документации и ценностей на площадке отвечаю я. Рагнар, я права?

Граф помедлил секунду, глядя на рассвирепевшего кузена, затем твердо кивнул:

– Права. Бумаги останутся у Маши. Завтра вместе едем в Золотой Рог. К официальному стряпчему ратуши.

Вечером за столом стояла тишина, плотная как сырая штукатурка. Грегор молча жевал мясо, время от времени бросая на Машу тяжелые, проницательные взгляды. Он явно перестраивал схему действий – прямолинейный нажим не сработал, и теперь в ход должны были пойти городские связи и знание законов.

Ночью Маша долго не могла уснуть. Документ на земли менял весь расклад: из банальной спасательной операции по латанию дыр замок превращался в лакомый кусок для городских дельцов и самого Грегора.

Выйдя на свежий воздух, она села на край деревянного настила у ворот. Через минуту из темноты беззвучно вынырнул Геннадий. Гусь подошел, ткнулся влажным клювом в ее ладонь и тяжело уселся рядом, вытянув шею в сторону замковых окон.

– Что, Геннадий, чувствуешь? – тихим шепотом спросила Маша, гладя птицу по плотным перьям. – Завтра в городе будет непросто. Грегор попытается перехватить инициативу у стряпчего.

Гусь издал короткое, горловое шипение и слегка прищипнул край ее рукава, словно давая понять, что караул на месте и объект под контролем.

– Вот и я думаю: прорвемся, – сказала Маша. – У нас впереди еще заливка фундамента под левое крыло. Нам эти каменоломни самим зарезервировать надо.

Глава 15

Предрассветный туман ещё висел над замковым двором, когда рессорная карета Грегора подалась назад, оседая на правое колесо. Кузен стоял у подножек в отглаженном плаще, с удовольствием поправляя кожаные перчатки, и выглядел настолько свежим, словно провел ночь не в запущенном замке с мышами, а в лучшем номере городского отеля.

Маша спустилась по крыльцу с походной сумой через плечо. На лице не было и следа сна, но мысли работали чётко и холодно. Оставлять Грегора один на один с городскими юристами означало добровольно отдать ему все права на южный гай.

– Выезжаем раненько, – процедил Грегор с легким полупоклоном. – Маша, твоя ревностная опека над моим бедным кузеном начинает утомлять, но признаю: твоя настойчивость уберегает его от опрометчивых шагов.

– Уберегает его от тебя, – отрезала Маша, нагибаясь в салон кареты.

Рагнар уже сидел на мягком диванчике, натянув капюшон почти на самые глаза. Лицо его было серым от невысыпания и привычного страха перед выходом в свет, но в том, как он держал спину и как сурово сжимал челюсть, уже проглядывал хозяин имения, а не беглый затворник.

Дорога до Золотого Рога заняла чуть меньше времени, чем на старых лошадях – каретная четверка шла ровным, быстрым рысьим шагом. За окнами мелькали побитые засухой общинные поля, вереницы телег с лесом и низкие хутора. Грегор всю дорогу демонстративно молчал, изучая через стекло пейзажи и изредка делая пометки серебряным карандашом в маленькой записной книжке.

Ратушный архив располагался в отдельном трехэтажном крыле городского суда. Внутри пахло сургучом, прелой ветошью, давленым воском и кислым суконным перегаром. За высоким конторским столом, заваленным папками в свиной коже, восседал старший регистратор – высохший, словно пергамент, чиновник в роговых очках.

– Дворяне фон Штерн, – Грегор бесцеремонно выложил на верстак найденную под полом грамоту. – Требуется срочная сверка и подтверждение реестровой записи на южные каменоломни.

Регистратор не торопясь надел вторую пару очков, поднес бумагу к масляной лампе, поскреб ногтем свинцовую печать и долго листал тяжелый фолиант с латунными застежками.

– Грамота подлинная, – проскрипел чиновник, не поднимая головы. – Внесена в реестр сорокалетней давностью при вашем деде. Однако южный гай и камень с трехтысячного года находятся в залоговом владении барона фон Лейтена.

В канцелярии повисла тяжелая палуба. Грегор медленно подался вперед, сжав края суконного стола:

– Какое залоговое владение? Замок ничего не продавал!

– Вашим родителем была просрочена арендная недоимка за казенные прогоны, – сухо отчеканил регистратор. – Барон фон Лейтен выкупил долг через городской магистрат и оформил временно-бессрочное пользование. Хотите оспорить? С вас пятьдесят золотых солидов за судебную пошлину и открытие процессуального производства. Плюс внесение гарантийного депозита.

Маша быстро переглянулась с Рагнаром. Пятьдесят золотых – это стоимость полного капитального ремонта всего замкового комплекса с набором новой челяди и закупкой породистого скота. Для них эта сумма была абстрактной величиной из области фантастики.

– Пятьдесят золотых... – Грегор медленно отступил от конторки, и на его лице впервые за все дни проглянула искренняя фальшь. – Это грабеж. Но... у меня есть компаньоны в Торговой Гильдии. Если вы, Рагнар, передадите мне права требования на эти каменоломни, я закрою депозит из собственных резервов под скромный процент с выработки.

– Нет, – тихо, но отчетливо выговорил Рагнар.

– Что «нет»? – прошипел Грегор, оборачиваясь к кузену с откровенным раздражением. – Ты предпочитаешь сидеть на руинах без гроша в кармане, чем дать мне ввести туда артель?!

– Мы не продаем и не закладываем право требования, – вмешалась Маша, забирая грамоту с конторки писаря и убирая её обратно в суму. – Спасибо за консультацию, мастер. До свидания.

Они вышли на крыльцо ратуши под палящее полуденное солнце. Грегор тяжело дышал, нервно поправляя кружевной жабо.

– Вы идиоты, – процедил он сквозь зубы. – Оба. Вы упускаете единственный шанс реанимировать замок.

– Твой «шанс» пахнет кабалой, Грегор, – спокойно ответила Маша. – Мы вернемся и все спокойно обдумаем. Без суеты и без гильдейских барыг.

Дорога обратно прошла в гнетущем молчании. Грегор отвернулся к окну и за весь путь не произнес ни слова, лишь его пальцы нервно барабанили по суконной обивке двери.

Когда карета вкатилась во двор замка, Маша первой выскочила на землю. Ей требовалось срочно проверить одну деталь, о которой она думала всю дорогу обратно. По рассказам Греты, старый граф перед смертью прятал ценные бумаги не в одной нише, а делал дубликаты у замкового капеллана в архивном сундуке.

Оставив Грегора разбирать вещи в его комнатах, Маша и Рагнар спустились в холодный подвал под бывшей домовой церковью. Свеча в руках графа тускло освещала выкрошившийся кирпич и ржавые решетки древних оссуариев.

– О чем ты говорила в городе? – тихо спросил Рагнар, пока Маша обстукивала деревянные панели старого алтарного шкафа. – Какой другой вариант?

– Вот этот, – Маша с треском оторвала нижнюю гнилую планку шкафа. За ней, в небольшом свинцовом пенале, обернутом в промасленную ветошь, покоился еще один свиток. – Твой отец был должником, но он не был дураком. Он оставил прямой акт передачи прав собственности на замок и все прилегающие угодья лично тебе, без права отчуждения за долги. Эту бумагу он не успел подать в ратушу.

Рагнар развернул пергамент. На нем четко вырисовывалась сургучная печать с гербом и личная подпись прежнего графа.

– С этой бумагой фон Лейтен не сможет удержать каменоломни, даже если у него на руках все залоговые расписки, – выдохнул Рагнар. – Но если Грегор проведает...

В этот момент на верхней площадке лестницы послышались тяжелые, неторопливые шаги. Грегор спускался в подвал, придерживая полы плаща.

– Вы что-то нашли? – его голос прозвучал из темноты сочно и подозрительно.

Маша мгновенно сдвинула свинцовый пенал рукавом в щель между плитами и поворачиваясь к нему с самым усталым и недовольным видом, на который была способна:

– Нашли плесень и две пустые крысоловки. Тут нет никаких документов, Грегор. Твой дядя выгреб все дочиста.

Грегор остановился на последней ступени, пытливо всматриваясь в ее лицо при свете свечи. Маша смотрела на него прямо, не мигая и не меняя спокойного выражения прораба, принимающего бракованную партию кирпича.

– Жать, – наконец ровно изрек кузен, хотя в его синих глазах застыла ледяная недоверчивость. – Очень жаль. Значит, завтра мы возвращаемся к разговору о залоге через гильдию.

– Завтра мы укладываем лаги в главном зале, – отрезала Маша, проходя мимо него к лестнице. – А разговоры оставим на ужин.

Выйдя во двор, она тяжело перевела дух. Первая ложь была произнесена. Теперь надо было действовать быстро – пока Грегор не пронюхал про дубликат и не перекупил ратушного писаря.

Геннадий уже ждал ее у крыльца. Гусь подошел, вытянул шею и выдал тихое, удовлетворенное шипение, словно одобрял проведенную операцию по дезинформации противника.