Текст книги "Его Светлость, вы - мой краш тест (СИ)"

Автор книги: Любвизар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4

Маша проснулась, когда солнце уже вовсю жгло через окно. Спать почти до полудня для неё было дикостью – на стройке прорабы встают с петухами. Но чужое тело валилось с ног от истощения, будто из него долго и планомерно выкачивали все соки.

Окно, открытое накануне, хлопало на ветру, и свежий воздух хоть немного разогнал въевшийся спертый дух. Голова гудела. Поплескав на лицо всё той же мутной водицей из ведра, Маша вышла в коридор.

Граф, как и положено профессиональному симулянту, отлёживал бока в постели. При её появлении он лишь соизволил приоткрыть один глаз и сухо хмыкнул:

– Ты всё ещё тут? А я грешным делом подумал, что ты сбежала.

– Без денег и навигатора далеко не уйдёшь, – отрезала Маша. – Да и ты, смотрю, умирать передумал. Так что мы в расчете.

Рагнар лишь бровь подёрнул и с достоинством уставился в потолок. Разговаривать с ним пока толку не было, и Маша отправилась на кухню за провиантом.

Грета уже крутилась у очага с деревянной поварёшкой. Завидев хозяйку, кухарка замерла и неловко присела, пряча за спину красные руки.

– Грета, выкладывай, – сказала Маша, принимая миску с неизменной пресной кашей. – Что у вас за счеты со старой Анной? Чего вы от меня шарахаетесь, как от чумы?

Кухарка вздрогнула, метнула испуганный взгляд на дочку Эльзу, жмущуюся у корыта, и заторопилась, сбиваясь на шепот:

– Да как же не бояться-то, миледя? Вы ж зазря слуг почем зря плетьми охаживали, кабы что не по-вашему! А на графа-батюшку и вовсе отравой дышали – мы ж сами видали, как вы в кубок ему дрянь какую-то подсыпали! По ночам визжали так, что у всей дворни поджилки тряслись…

Маша замерла с ложкой во рту. Картинка складывалась паскудная. Тело-то ей досталось, а вот репутация у этого тела была – хоть сразу в петлю.

– Так, слушай сюда, – отчеканила Маша. – Драться я не умею и не собираюсь. Графа травить – дурацкая затея, мне с ним ещё крышу перекрывать. И визжать по ночам у меня времени нет, я спать хочу. Мне рабочие руки нужны, поняла? Замок валится. Поможете починить – научу штукатурить и готовить без песка. Не захотите – сама всё сделаю, но спуску не дам.

Грета переглянулась с дочерью. Эльза неопределенно пожала плечами, мол, терять все равно нечего.

– Да чем же мы поможем-то, миледя? – вздохнула кухарка.

– Для начала – тащите глину, песок и все целые доски, какие отыщете во дворе.

Вдруг перед глазами всё поплыло. В голову без спроса врезалась чужая, липкая память. Тёмная каморка, вонь палёной шерсти, тяжелая чёрная дрянь на шее и чужой, шелестящий голос, отдающий приказы. А в руках – вот этих самых, тонких и застиранных, – дрожит серебряный кубок с мутным вином.

Маша мотнула головой, прогоняя наваждение. Врач из неё был так себе, но инженерское чутье подсказывало: прежняя Анна была не просто психанутой бабой, а чьей-то тупой исполнительницей. И тот, кто давал ей отраву, вряд ли уехал далеко.

«Ладно, – решила она, утирая пот со лба. – Сначала штукатурка, потом разборки с местным криминалом».

На крыльце её караулил Геннадий. Гусь стоял на одной лапе и выдал короткое, вопросительное «Ш-ш?», которое вполне тянуло на «Ну чё там?».

Маша уселась на ступеньку и погладила пернатого по шее. Гусь замлел, вытянув клюв.

– Хоть ты на меня как на ведьму не смотришь, – проворчала она.

Вскоре во двор приволоклись Грета с Эльзой. Повинуясь Машиным указкам, они притащили пару ведер глины, речной песок и выломанные из старой телеги доски.

– Смысл простой, – Маша закатала рукава и полезла руками в ведро. – Глина, песок, вода. Замешиваем до густоты хорошей сметаны и ляпаем на дыры. Вникайте, девки, повторно показывать не буду.

Через час стены первого этажа преобразились. Штукатурка легла коряво, кое-где буграми, но щели закрыла наглухо, и из подвала перестало тянуть сыростью. Грета с дочкой трогали высохающий раствор пальцами, глядя на Машу как на шамана.

– На сегодня хватит, – вытерла грязные руки о подол Маша. – Завтра продолжим.

Она поднялась наверх, в графские покои. Рагнар сел на кровати, поводя носом.

– От тебя несет сырой землей и гнилой соломой, – констатировал он.

– Это называется строительный раствор, – пояснила Маша. – Я дыры внизу замазала, чтоб у тебя снизу ноги не поддувало.

Граф смерил её пристальным взглядом, без привычного пафоса:

– Я не пойму тебя, Анна. Вчера ты орала и кубки ломала, а нынче в грязи ковыряешься и слуг работать заставляешь. Ты чего задурила-то?

– Надоело злодейку из себя корчить, – соврала Маша. – У меня теперь переквалификация. Я прораб.

Рагнар неожиданно хмыкнул – вполне искренне, без дураков.

– Прораб… Слово-то какое дикое.

– Привыкай, – сказала она у двери. – У нас тут скоро генеральная реконструкция начнется.

В коридоре её встретил Геннадий. Гусь молча ткнулся клювом в её измазанный глиной подол и похромал следом. Всё-таки с бригадиром ей повезло больше, чем с замком.

Глава 5

На третий день Маша проснулась с чётким осознанием: без нормальной сметы она в этом гадюшнике утонет. Замок стоял огромный, плыл по швам, а весь её рабочий арсенал – глина, пять дубовых досок да наглый гусь – смотрелся на фоне этой разрухи мягко говоря скромно.

Найдя в спальне обрывок древнего пергамента с какими-то занюханными записями на обороте, она уселась на койку и принялась малевать угольком:

«Крыша. Главный зал – три дыры. Кухня – две. Спальня прораба – одна. Коридор второго этажа – провал на провале».

Перечислила всё, где глаз спотыкался: штукатурка отваливалась пластами, доски пола скрипели и прогибались, а вместо стёкол в рамах торчали драные тряпки. До гусятника ноги пока не дошли, но туда Маша решила заглянуть позже, когда наберётся духа.

Выйдя в коридор, она направилась к лестнице на второй этаж. На площадке её уже караулил Геннадий.

– Ты чё, опять на посту, бригадир? – оглядела его Маша.

Гусь с достоинством выдохнул «Ш-ш-ш!». Она посчитала это за: «Слежу за ходом работ».

На втором этаже царил полный аврал: потолки ниже, темнотища, а дух плесени стоял такой, что в носу крутило. Первая же комната встретила голыми камнями. Вторая оказалась забита трухлявыми сундуками, к которым веку не прикасались. А вот в третьей проглядывала жизнь – койка, стол, а на подоконнике догорала оплывшая свечка.

В комнате обнаружился тот самый мальчишка-Служка, который в первый день притащил ведро с песком. Он сидел с книгой, но при появлении Маши подхватился так, что отшвырнул фолиант в угол:

– М-миледя! Я не злом, миледя! Я тут тихонько!

– Да не ори ты, – поморщилась Маша. – Зовут-то как?

– Томас я…

– Томас, доски целые в замке есть? Не сгнившие?

Парень моргнул, вылупившись на графиню так, будто она потребовала сдать налог золотыми.

– Так в подвале, миледя… Под башней. Там склад старый, только туда не ходит никто – темно, да и сыростью несёт.

– Прорвёмся, – скомандовала Маша. – Пошли, покажешь.

Томас попятился, явно опасаясь идти с хозяйкой в тёмное брюхо замка, но перечить не решился. Спустились в нижний склад. Там действительно валялся штабель дубовых брусьев. Снизу всё давно сожрал грибок, а вот верхний ряд оказался хоть куда – сухой и крепкий.

– О, вот это наш материал, – повеселела Маша. – Бери за тот край, тащим во двор.

Вытащив доски на свет, они сложили их у крыльца. Геннадий подошёл, потрогал дерево клювом и отрывисто гоготнул, занеся маневр в журнал одобренных действий.

– Молодец, Томас, свободен, – похлопала парня по плечу Маша.

Тот неловко улыбнулся и дать дёру. Маша же прикинула объем. Досок густо не было, но на первоочередную заплатку хватит. Глина есть, песок есть, солома со двора сгодится. Главное – заткуть течь над кухней, иначе первый же дождь смоет всю её штукатурку.

Только без длинной лестницы на крышу было не залезть.

– Рагнар! – Маша без стука ворвалась в графские покои. – Разговор есть.

Граф приоткрыл один глаз, сканируя её уставшую фигуру:

– Опять ты со своими механизмами?

– Мне стремянка нужна, – отрезала Маша. – И пару мужиков из дворни, чтоб снизу подстраховали, пока я стропила латать буду. Организуешь?

Рагнар медленно сел на кровати, смерив её с ног до головы:

– Ты сама на крышу полезешь?

– А ты, что ль, подсобишь? – хмыкнула она. – Ты же у нас угасаешь.

Граф поморщился, точно от зубной боли:

– Лестницу Томас принесёт. Но если грохнешься – копать тебе могилу у меня сил нет.

– Спасибо на добром слове, опора ты моя, – оценила Маша и вышла.

Рагнар не соврал. Через полчаса Томас и ещё двое бедолаг из конюшни приволокли длинную, тяжёлую деревянную лестницу. Маша лично простучала каждую ступеньку – держится.

Геннадий уселся у основания лестницы, вытянув шею кверху.

– Не суетись, бригадир, страховка на месте, – бросила ему Маша и полезла наверх.

На крыше ветром едва не сорвало юбку, но фронт работ открылся чёткий. Три огромные дыры над пищеблоком и россыпь мелких щелей. Маша закатала рукава, подтащила доску и принялась работать. Прибивала дуб к стропилам найденными ржавыми гвоздями, а сверху густо замазывала глиняным замесом с соломой. Конструкция выходила корявая, но намертво закрывала провал.

Слуги снизу смотрели на этот перформанс открыв рты. Графиня, висящая на высоте трех этажей с молотком и в измазанном глиной платье, в их картину мира не вписывалась категорически.

К вечеру Маша сползла вниз. Руки отваливались, в волосах застряла солома, но над кухней больше не светилось небо.

– На сегодня аврал окончен, – вытерла она лбом пот, обращаясь к Грете, высунувшейся из дверей. – Завтра за холл возьмёмся.

Кухарка только качнула головой:

– Совсем вы переменились, миледя… Будто подменил кто.

– Это называется здоровый практицизм, Грета, – отмахнулась Маша.

Она присела на деревянный валик у крыльца. Геннадий тут же подошёл и уткнулся теплым клювом ей в ладонь.

Подняв голову, Маша заметила, что из окна второго этажа за ней наблюдает Рагнар. Граф стоял у рамы, подставив лицо вечернему ветру, и в его глазах пробивалась легкая, почти невидимая ухмылка.

«Смотри, смотри, отлеживай бока, – подумала Маша, устало щурясь на закат. – Завтра я и тебя к делу приспособлю».

Глава 6

Маша проснулась от того, что кто-то с силой дергает её за рукав. Напрягши зрение в темноте, она разглядела побелевшее лицо Эльзы. Девушка тряслась, задыхалась и лепетала что-то на смеси местного наречия и ломаного общего языка:

– Миледя, горе-то какое! Граф-батюшка… Не дышит он, миледя! Совсем застыл!

Сон как рукой сняло. Сбросив одеяло, Маша прямо босиком рванула по холодному полу в графские покои.

В комнате в свете луны на кровати вытянулось тело. Рагнар лежал неподвижно, бледный, выпрямившись как на отпевании. Маша подскочила к койке, бесцеремонно цапнула его за запястье и положила ладонь на грудь. Кожа была тёплой, а пульс под пальцами бился ровно и уверенно, как у сытого кота.

Она выпрямилась и сурово оглядела прыгающую от страха служанку:

– Дышит он. Спит просто.

– Да как же спит-то?! – всплеснула руками Эльза. – Я воду несла, заглянула, а он лежит не шелохнётся, глаз запал…

– Притворяется твоя «тушка», – отрезала Маша и, повернувшись к кровати, повысила голос: – Рагнар, завязывай. У спящих грудная клетка ходит иначе. Ты дыхание задерживаешь.

Граф неохотно выждал паузу, после чего приоткрыл один глаз и скривил губы в виноватой ухмылке:

– Быстро ты меня расколола.

– Ты девчонку чуть до инфаркта не довёл, – проворчала Маша, опустившись на край койки. – Да и я пробежалась без тапок не ради упражнений.

– Проверял, придёшь или нет, – спокойно признался Рагнар, опираясь на подушки.

Эльза, сообразив, что покойник отменяется, бочком выскользнула за дверь.

– Нашёл время для проверок, – Маша устало потерла переносицу. – Мне твой труп тут совершенно не с руки. Вдове в этих развалинах вообще делать нечего. Чистый практический расчёт.

– Расчёт, говоришь? – Рагнар подался вперёд, щурясь в темноте. – Только бежала ты сюда через весь замок босиком, без свечки и в одной исподней рубахе. Не похоже на сухой расчёт.

– Я просто… – Маша осеклась. Спорить было глупо. На мгновение её действительно обдало паническим холодом – не от великой любви к этому симулянту, а от ужаса остаться одной в чужом теле посреди чужого мира. – Ладно. Спугалась немного. Но только потому, что ты – единственный во всём этом гадюшнике, кто в курсе, что я не Анна.

Слово вылетело быстрее, чем она успела его взвесить. В комнате зависла тишина. Рагнар вглядывался в её лицо, и его ирония медленно уступала место глубокому, напряжённому изумлению.

– Что значит «не Анна»?

– То и значит, – выдохнула Маша, понимая, что юлить поздно. – Я проснулась в этом теле три дня назад. Где настоящая владелица и как я сюда попала – понятия не имею. Меня зовут Маша. Я инженер. И я пытаюсь сообразить, как выжить в этом бардаке.

Граф долго молчал, считывая её реакцию.

– А ведь ты не врёшь, – тихо произнёс он наконец. – У тебя даже голос другой. И интонации… Анна никогда так не разговаривала. Да и пахнешь ты иначе.

– Пахну я речной глиной и сухой соломой, – вздохнула Маша. – Но суть не в этом. Помощь мне твоя нужна, Рагнар. Кончай отлёживать бока.

Рагнар откинулся на подушки и горько ухмыльнулся:

– А я не отлёживаю. Я просто устал. Устал от того, что от меня вечно всем что-то нужно. А пока я «умираю» – ко мне никто не лезет.

– Отличный план, надежный как швейцарские часы, – хмыкнула Маша. – Поднимайся давай. Завтра будешь мне доски придерживать, пока я стропила латаю. Физический труд от депрессии отлично помогает.

– Ты серьезно предлагаешь графу работать на стройке?

– А чем тебе еще заняться? В потолок смотреть? Всё, отбой. И чтоб больше без этих спектаклей с «клинической смертью».

Она поднялась, но Рагнар успел перехватить её за запястье.

– Маша… А где она? Настоящая Анна?

– Без понятия, – честно ответила она, высвобождая руку. – И, если откровенно, мне всё равно. У меня тут замок валится, некогда расследования вести.

Выйдя в коридор, она прислонилась к холодной каменной стене. Сердце всё ещё отстукивало дробь. Признаться первому попавшемуся аристократу в подмене тела – идея безумная, но Рагнар, как ни странно, не побежал вызывать экзорцистов.

У дверей её встретил Геннадий. Гусь стоял, переминаясь с лапы на лапу, и осуждающе вытянул шею.

– Не шипи, бригадир, – шепнула ему Маша. – Переговоры прошли успешно. Завтра у нас пополнение в бригаде.

Гусь только клювом щелкнул, но пошагал за ней до самой спальни.

Утро началось с неожиданности. Выйдя во двор с ведром и шпателем, Маша застыла на крыльце.

У подножия лестницы стоял Рагнар. В простой льняной рубахе без шитья, заправленной в рабочие штаны, он щурился на яркое солнце и удивленно разглядывал собственную тень, будто вылез из склепа спустя пару столетий. Рядом чинно восседал Геннадий.

– Ого, – оценила Маша, спускаясь по ступеням. – Покойник изволил восстать?

– Вышел вот, – буркнул Рагнар, недоверчиво оглядывая гору глины и дубовые брусья. – И что теперь?

– Держи брус, – Маша всучила ему в руки тяжелую доску. – Ровно держи, не раскачивай. Сейчас нагель забивать буду.

Граф насупился, но дерево перехватил уверенно. Геннадий отрывисто гоготнул из лопухов, занося факт первого рабочего дня феодала в официальный протокол.

Глава 7

Граф продержался во дворе ровно двадцать минут. Маша засекала: сначала он подпирал брус одной рукой, потом переложил на другое плечо, а под конец начал тоскливо скашивать глаза в сторону открытых ворот. На третьем нагеле он просто выронил деревяху в траву и отступил на шаг, растирая затекшую шею.

– Всё. Ресурс исчерпан, – тяжело дыша, выдохнул Рагнар.

– Да ты прямо титан, – оценила Маша, не отрываясь от молотка. – Для симулянта со стажем двадцать минут стояния на свежем воздухе – это почти олимпийский рекорд.

Граф попыжился, пытаясь изобразить оскорблённое достоинство, но быстро сдулся. Выглядел он паршиво: бледный, осунувшийся, с залегшими под глазами серыми тенями.

– Голова разламывается, – буркнул он, прислонившись лбом к холодной каменной кладке. – От этого вашего солнца в висках молотит так, словно там кузнецы засели.

Маша отложила инструмент, подошла и без церемоний цапнула его за запястье. Пульс нащупался быстро – ровный, хотя и слабенький, без сбоев.

– Обычный зажим остеохондрозный, – вынесла вердикт Маша, сжав пальцами его шею у основания черепа. Рагнар от неожиданности дёрнулся, но не отстранился. – Ты три года в подушках отлёживался, у тебя шейный отдел закостенел. Кровь к мозгу не поступает, вот виски и ломит. Тебе не лекаря надо, а нормальное ТО.

– Что надо? – переспросил граф.

– Техническое обслуживание. Встань ровно и не крутись.

Слуги во дворе замерли, глядя, как графиня бесцеремонно крутит голову хозяину. Маша же быстро прикинула аналогии. Если у конструкции заклинило несущий узел – его надо расслабить через вибрацию и мягкую растяжку.

– Жди тут, – скомандовала она Рагнару. – Бригадир, проследи, чтоб объект не сбежал в кусты.

Геннадий с готовностью переступил с лапы на лапу у подножия крыльца, вытянув шею.

В закромах замка Маша шустро отыскала холщовый мешок, моток сурового шпагата и старый литой колокольчик – не огромный набатный, а корабельного типа, валявшийся на кухне без дела.

– Миледя, вы никак колдовать удумали? – боязливо спросила Эльза, наблюдая, как Маша заталкивает бронзовый колокол в сухой холст и туго обматывает его бечёвкой.

– Угу, шаманство третьей категории, – отмахнулась Маша. – Виброакустический массаж называется.

Вернувшись во двор, она застала Рагнара в той же позе. Граф сидел на ступеньке, свесив голову между колен.

– Поднимай кочаны, пациент, – Маша подошла вплотную. – Сейчас снимать зажим будем.

– Это что за орудие пыток? – подозрительно смерил он взглядом холщовый сверток.

– Мягкий резонанс. Звон глушить будем через ткань, а вибрацию пустим по кости. Не ори, хуже не будет.

Она прижала плотный сверток к мышцам его шеи и слегка стукнула по скрытому язычку колокола костяшками пальцев. Бронза отозвалась низким, глухим гулом. Гудение пошло прямо в спазмированную мышцу. Рагнар сначала судорожно дернулся, но Маша придержала его за лоб, продолжая с интервалом в пару секунд выстукивать мягкий, низкий ритм и смещая колокол вдоль позвоночника.

Через пару минут граф неожиданно обмяк. Плечи опустились, выпрямилась сгорбленная спина, а дыхание стало ровным и глубоким.

– М-да… – выдохнул он, не открывая глаз. – Гудит странно, но... отпускает. Виски донимать перестали.

– Ещё бы, – хмыкнула Маша, убирая инструмент. – Простая физика. Низкие частоты снимают мышечный спазм. Завтра повторим. А потом перейдём к вытяжке.

Рагнар приоткрыл один глаз:

– К какой ещё вытяжке?

– Будем твой позвоночник в чувство приводить, – усмехнулась Маша. – На дыбу тебя пока рано, а вот импровизированную петлю Глиссона или подвесную платформу устроим. Повисишь минут пять – и про головные боли забудешь.

– Ты точно бывший инженер, а не палач из королевской цитадели? – уточнял граф, но уголках его губ дернулась вполне живая улыбка.

– Одно другому не мешает, – Маша уселась рядом с ним на деревянный валик, вытирая испачканные глиной ладони. – Главное – результат.

Они просидели на крыльце полчаса, наблюдая, как закатное солнце уходит за зубцы внешней стены. Геннадий копошился в лопухах, периодически выдавая победные «Кря!», когда находил жирного червя.

– Слушай, Маша… – тихо проговорил Рагнар, разглядывая свои сбитые досок руки. – А если я правда… уже всё? Ну, отживал своё? Если замок этот рухнет, и восстанавливать тут нечего?

– Запомни, граф, – отрезала Маша, глядя на закат. – Пока крыша полностью не обвалилась, объект считается ремонтопригодным. А замок мы перекроем. Не сцы в компот, прораб на объекте.

Рагнар неожиданно расхохотался – хрипло, удивленно, отвыкнув от собственного голоса. Геннадий от неожиданности выскочил из лопухов и тревожно зашипел на хозяина.

На следующее утро Маша заявилась в графские покои вместе с Томасом. В руках у парня была широкая прочная доска и кусок толстого каната, сдёрнутого с колодезного ворота.

Рагнар, уже сидевший на кровати в рубахе, напрягся:

– Это ещё что за инвентарь?

– Процедура номер два, – заявила Маша, кивая Томасу на потолочную балку. – Растяжка под собственным весом. Снимаем нагрузку с поясницы.

Парнишка под предводительством Маши шустро перекинул канат через дубовое перекрытие и подвесил доску на высоте полметра от пола, соорудив эдакие жесткие качели.

– Укладывайся, – скомандовала Маша графу. – Спиной на доску, ноги свисают. Повисишь в невесомости, дадим позвонкам встать на место.

– Ты с ума сошла! – воспротивился Рагнар, но Маша вместе с Томасом без лишних сантиментов аккуратно уложили его на плаху.

Платформа слегка покачивалась. Рагнар вцепился пальцами в края доски, зажмурившись, словно ожидал, что его сейчас спустят в преисподнюю.

– Не зажимайся, расслабь поясницу! – Маша слегка качнула доску из стороны в сторону, создавая плавную амплитуду. – Томас, придерживай с того края, только без резких движений.

Через три минуты мерного покачивания граф выдохнул. Вытянувшийся позвоночник отозвался сухим щелчком где-то между лопаток, и Рагнар удивленно выгнул грудь:

– Ого… Как будто мешок с кирпичами с шеи свалился.

– А то, – Маша скрестила руки на груди. – Век живи – век учись. Вставай аккуратно, без резких рывков.

Граф опустил ноги на пол, поднялся и осторожно расправил плечи. Голова больше не заваливалась вперёд, а в глазах вместо привычного тоскливого мути появился нормальный, человеческий блеск.

В дверях нарисовался Геннадий. Оглядел подвесную конструкцию, оценил стоящего на своих двоих хозяина и отрывисто гоготнул, явно одобряя рационализаторское предложение.

– Даже бригадир в восторге, – резюмировала Маша. – Ну всё, пациент, курс физиотерапии окончен. Бери ведро, на кухне штукатурка сохнет.

Рагнар усмехнулся, покачал головой и, к великому изумлению Томаса, покорно поплёлся за Машей вниз.