Текст книги "Дитя Луны (СИ)"

Автор книги: Lucia-In-Tantum

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Слушай меня, vagabundo,** – ледяным шёпотом прошипел он. – Ты, я вижу, любишь развлекаться? Как насчёт небольшого заработка на новую порцию бренди? Что скажешь?

Глаза Диего округлились, лицо слегка осклабилось, и, окатив своего собеседника дурманящим винным перегаром, он развязно протянул:

– О… Другое дело… Amigo…

– Разумеется не задаром, глупец, – презрительно фыркнул Гаспар. – Тебе надо будет оказать мне небольшую услугу. Совсем маленькую. Слышишь меня?

– За блестящую монету почему бы не услышать, – осклабился парень. – Только платишь вперёд.

– Hijo de perra,*** – тихо выругался акробат и полез в карман за кошельком. Достав оттуда несколько реалов, он протянул их мальчишке. – Вот, вот, держи.

Запрокинув голову и широко улыбаясь, Диего неловкими движениями рук кое-как перехватил деньги и победно потряс ими в воздухе.

– Прекрасно, амиго… – он икнул и поднёс руку ко рту, вытирая губы рукавом.

– Запомни, дурень, – Гаспар снова схватил его за плечи. – Завтра во время представления… Слышишь меня? – он в очередной раз встряхнул тело, обвисающее в его руках. – Слушай внимательно! Завтра, когда все соберутся и во время выступления подойдёт очередь акробата с седыми волосами – проберись к самому крайнему крепежу, на котором пять узлов, держащие главные канаты. Запомнил?

Диего размашисто кивнул головой.

– Пять узлов! – повторил Гаспар. – Далее, пока никто не видит, ты возьмёшь это, – он резко протянул парнишке небольшую складную наваху****. – И перережешь тот канат, что посередине, только его! Понял? И после этого убирайся оттуда на все четыре стороны, чтобы никто тебя не видел.

Диего прикоснулся правой рукой ко лбу, пытаясь сымитировать жест отдачи чести.

– Замётано, амиго. Только плата уж слишком мала за такой риск…

– Ах ты щенок! – акробат буквально до крови впился пальцами в руки юнца. – Чёрт тебя дери, на, подавись! – он в сердцах швырнул ещё пару монет прямо в лицо Диего.

Парень нагнулся и стал шарить в темноте по земле, пытаясь нащупать их. Когда же все до единой были найдены, он лишь в очередной раз хмельно ухмыльнулся и пролепетал:

– Вот и договорились, амиго.

– Ничего не забыл? – грозно навис над ним Гаспар. – Пять узлов, режешь тот, что посередине и сматываешься.

Диего кивнул, шатающейся походкой вывернул из подворотни и исчез.

Оставшись в одиночестве, мужчина прикоснулся рукой ко лбу и только сейчас обнаружил капли холодного пота, стекающие по лицу. Лихорадочным взглядом он посмотрел на свои дрожащие ладони и прошептал:

– Лишь бы этот тупица не перепутал канаты. Девчонка должна остаться жива.

Комментарий к 14. Один взмах клинка

*Déjame ir, canalla, de lo contrario estarás en un gran problema! (исп.) – Отпусти меня, негодяй, иначе у тебя будут большие неприятности!

**Vagabundo (исп.) – бродяга

***Hijo de perra (исп.) – сукин сын

****Наваха – испанский складной боевой нож

========== 15. Знатная дама ==========

В шатре неподалёку от сцены царил полный хаос. До выступления оставались считанные минуты, и артисты с неимоверной скоростью сновали из угла в угол, проверяя реквизит, одежду, разминаясь и успокаивая друг друга. Каридад без умолку задавала Марселино вопросы о том, не забыл ли он проверить лошадиные упряжки, расчесать гривы и хвосты, закрепить украшения. Тот со стоическим спокойствием односложными ответами успокаивал её, словно маленького ребёнка. Чико расправлял манжеты на своём костюме, Бельтран в очередной раз повторял коронный трюк своего выступления, перебрасывая каскады шариков из одной руки в другую. Пилар помогала Гайде застегнуть пуговицы на белом платье, в то время как девочка разминала руки, крутя пару тренировочных обручей на ладонях. Её настоящие обручи забрал Эзра, чтобы вымочить в небольшом блюде с жиром и маслом и затем поджечь.

Гаспар, сидевший в углу, будто каменная статуя, не отводил горящего взгляда от юноши с седыми волосами. Его уверенность и плавные движения выводили мужчину из себя, а представляя оборванный канат, чьи лохматые концы плавно раскачивались в воздухе, Гаспар едва мог унять дрожь в теле. Где-то глубоко в душе еле слышный голос совести упрекал его за подлый поступок, но он старательно заглушал его мыслями о скорой славе и неизбежном успехе. Невольно его губы складывались в зловещую усмешку.

Внезапно полог шатра приподнялся, и показалась взлохмаченная голова Артуро.

– Эзра, ты здесь?

– Да, Артуро, – не поднимая головы, ответил тот.

– Какая-то дама спрашивает тебя, говорит, что ей обязательно нужно побеседовать с тобой.

Артисты замерли как один, недоумённо переглядываясь. Обведя их глазами и вытерев руки о небольшой отрез льняной ткани, юноша медленно поднялся на ноги направился к выходу. У самого порога он лишь на мгновение успел перехватить пристальный взгляд Гайде и скрылся за пологом.

Щурясь от яркого света, Эзра разглядел недалеко стоящую от него хрупкую фигуру. Подойдя ближе, он узнал донью Агату. Девушка была заметно взволнована и нервно комкала в руках небольшой платочек. Почтительно поклонившись, юноша с улыбкой поздоровался с ней.

– Buenas tardes*, сеньора.

– Buenas tardes, – смущённо ответила она. – Я… лишь хотела узнать, всё ли у вас в порядке, всего ли достаточно… Если наши слуги могут быть ещё чем-нибудь вам полезны, только скажите.

– Благодарю вас, они прекрасно справились со своей работой. Мы получили всё, что было необходимо, и совсем скоро будем готовы начать выступление.

– Я рада это слышать, – донья Агата несмело улыбнулась и подняла глаза на юношу. – От души желаю вам сегодня удачи. Ведь на вас пришли посмотреть одни из самых высокопоставленных господ королевского двора. Мой муж… даже пригласил Его Величество на личной аудиенции присоединиться к нашему торжеству.

– Как? – воскликнул Эзра. – Король Карл посетит вас этим вечером?

– Боюсь, что так, – подтвердила девушка. – Его Величество дорожит доном Карлосом и его верностью. И королева Мария Луиза также, – еле слышно добавила она.

– Вы, кажется, не совсем этому рады?

– О, нет, что вы! Каждое семейство позавидовало бы нашему положению. Они могут лишь мечтать о таких знакомствах.

– И всё же… – Эзра старался быть как можно деликатней. – Вы говорите это потому, что искренне в это верите, или же ваше положение обязывает вас придерживаться такого мнения?

Румянец прилил к щекам доньи Агаты и она потупила взгляд, снова начав теребить платок тонкими пальчиками.

– У каждого из нас своя роль, – наконец тихо произнесла она. – Мы все во что-то играем, если хотим добиться успеха.

– И вы тоже хотите?

– Этого хотят все, я полагаю.

– Но вы не уверены?

– Я… – она замялась. – Я не знаю, что вам ответить. Думаю, всё, что мне нужно, это спокойствие.

– Даже ценой ваших душевных терзаний и неудобств?

– С чего вы решили, что меня мучают душевные терзания? – девушка вдруг запальчиво вскинула голову. – Я лишь рассуждала о законах нашего сословия.

– Мне кажется, в таком законодательстве очень мало места уделяется чувствам, если уделяется вообще, – мягко ответил Эзра.

Донья Агата молча повела головой.

– Чувства… Это привилегия свободных людей. Всё великое в этом мире строится на долге и расчёте.

– Всё временное строится на этом. А вечное – как наука, поэзия, музыка – совсем на другом.

– Вы хотите сказать – искусство, – она улыбнулась. – Но правление и дипломатию тоже можно назвать искусством.

– Только служат они другим целям, – возразил юноша. – Власти, обогащению, обретению могущества.

– Это плохо?

– Это по-другому. Только от вас зависит, какие цели вам ближе.

– Вы рассуждаете очень странно, – задумчиво протянула донья Агата. – Право, я прежде не встречала человека, похожего на вас.

Она пристально взглянула на Эзру.

– И эти волосы… Почему они полностью седые? Разве вам так много лет?

– Это подарок, – тихо ответил акробат, и его голубые глаза внезапно озарились. – От Луны.

Изумление на короткое мгновение отразилось на лице девушки, но затем она от души рассмеялась.

– Хорошо, что вы не утратили способность к иронии перед таким вечером, – она прижала руку с платком к груди. – Вероятно, это именно то качество, которое позволяет вам так великолепно выступать. Вы будто вкладываете душу в каждое движение. В отличие от всех остальных акробатов, которых я видела за свою жизнь… Они лишь механические куклы по сравнению с вами. У вас есть история, рассказ, накал страстей. У них же нет ничего, кроме отточенных трюков. И то не всегда… Должна признаться, это такая скука.

Слегка наигранным жестом девушка приложила ладонь к виску, но вдруг, словно опомнившись, резко встрепенулась и, шагнув к Эзре, взяла его за руку.

– А ваша роза! Я до сих пор вспоминаю её. Я никогда не видела ничего подобного… То представление на площади…

– Оно и для меня было одним из первых, – промолвил юноша, но, глядя в удивлённые глаза Агаты, быстро спохватился: – В Мадриде, разумеется. До этого я выступал лишь во Франции и представить себе не мог, что когда-то буду удостоен такой чести…

– Не стоит, – прервала его девушка. – Я рада, что вы приехали к нам. И каждый день благодарю Бога за то, что встретила вас.

Эзру поразили услышанные слова. Никогда прежде он не задумывался о том, что может стать для кого-то посланием высших сил. Он осторожно накрыл ладонь Агаты своей рукой и хотел было поблагодарить её за такое откровение, но неожиданно вышедший из шатра Бальтран громко окликнул его:

– Эзра, вот ты где! Поторапливайся, все сердечные дела – после работы!

Молодые люди лишь улыбнулись друг другу. Девушка крепко сжала его пальцы и прошептала:

– Покажи им, на что ты способен.

С этими словами она развернулась и, пройдя пару шагов, тут же затерялась в собравшейся около манежа толпе. Подбежавший Чико потянул Эзру за рукав:

– Идём, скорее! Надо помочь Марселино с лошадьми.

Юноша встряхнул головой, словно возвращаясь в реальный мир, и последовал за карликом. Едва он прикоснулся к ткани полога, как из шатра мимо, не глядя на него, стрелой пронеслась Гайде. Чико тихонько выругался и пробубнил себе под нос:

– ¡Estas muchachas!** Никогда не могут вытерпеть друг друга…

Комментарий к 15. Знатная дама

*Buenas tardes (исп.) – Добрый вечер

**Estas muchachas (исп.) – Эти девушки

========== 16. Падение ==========

Ещё когда Эзра лишь поднимался на скрытый от зрителей помост, чтобы затем птицей вспорхнуть на освещённые факелами канаты, он заметил неизъяснимое волнение в глазах Гайде. Она была не похожа сама на себя, учащённое дыхание сбивалось, а маленькие пальчики настолько дрожали, что металлические обручи тревожно звенели в сжатых ладонях.

Забравшись наверх, юноша встал лицом к такому же помосту, на котором расположилась гимнастка. Их разделяли несколько метров пустоты, только паутина переплетённых канатов возвышалась над ними.

Эзра ясно видел и понимал, что его подруге была необходима поддержка, но зычный голос Бельтрана, объявивший начало номера, не оставил на это времени. Юноша улыбнулся и послал девочке воздушный поцелуй. Она порывисто кивнула, не сводя с него глаз.

Прыжок – и белоснежный ангел заблистал в свете пламени на фоне затухающего неба. Всплеск оваций оглушил Гайде. Делая глубокие вдохи, она изо всех сил пыталась сконцентрироваться на движениях акробата, чтобы не пропустить тот самый момент, когда ангелу придётся поймать огненную саламандру в свои объятия.

Ещё несколько виражей. Глаза девочки непрерывно следили за Эзрой, за каждым его кувырком и прыжком, за каждым шагом и прогибом. Когда он, наконец, зацепился коленями за поперечный канат, проходящий через всю сцену, и начал раскачиваться, готовясь поймать Гайде в прыжке, её сердце бешенно застучало, и пальцы едва не выронили обручи.

Перекинув полыхающие кольца через плечо, девочка с отчаянной решимостью бросилась в пустоту… и взлетела. Земля плавно закачалась под ней, а крепкие руки Эзры железными тисками обхватили её кисти. Еле переводя дыхание, она вытянулась в струнку, чтобы спустя мгновение ловко скатить с плеча один из обручей. Удерживая юношу за руки, Гайде начала плавно выводить живописные огненные узоры, перекатывая кольцо то от шеи к кончикам пальцев, то по ноге от пояса до носочка, каждый раз изящно возвращая его в исходное положение. Восторженные вздохи послышались из толпы.

Спустив с плеча остальные обручи, Гайде перехватила их ладонью, а Эзра, раскачавшись, перебросил её на соседний канат. Они закружили над манежем, словно пара вольных птиц, поочерёдно перебрасывая кольца друг другу и рисуя ими огненные письмена на звёздном небе. Публика заворожённо смотрела на это тайнодействие, боясь упустить хоть мгновение.

Непрерывная череда сложнейших трюков длилась около нескольких минут, и вот наконец Эзра, в очередной раз поймав девочку в прыжке, усадил её на один из высоких помостов, а сам приготовился исполнить коронный трюк на вертикальном канате посреди манежа. Но едва он успел развернуться, как Гайде резко схватила его за руку, заставив тем самым с риском для жизни балансировать на огромной высоте без страховки. Один из обручей соскользнул с помоста и со свистом упал на песок.

– Отпусти меня, Гайде, – она похолодела от его тона, но продолжала ещё сильнее удерживать вытянутую руку. В её глазах отразился неимоверный ужас.

– Нет, Эзра, нет, тебе нельзя прыгать! Канат не выдержит твоего веса, он провис, он не натянут! Умоляю тебя, не прыгай! – что было мочи закричала она, и из её глаз неукротимым потоком брызнули слёзы.

Эзра успел схватиться за ближайшую верёвку прежде, чем его ноги соскользнули с тонкого каната. Повиснув на руках, он резко подтянулся, взобрался на помост и, обретя опору, обхватил хрупкое тело девочки руками. Гайде отчаянно обняла его, мгновенно намочив рубашку слезами.

Невероятным усилием юноше удалось расцепить её руки. Он бережно обхватил девичье личико ладонями и тихим голосом, словно обращаясь к ребёнку, позвал:

– Гайде! Гайде, послушай меня.

Она судорожно обхватила его кисти, впиваясь пальцами в кожу, будто когтями.

– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, слышишь?

– Не прыгай, прошу тебя, – только прошептала она, и солёные ручьи с новой силой потекли по её щекам.

Эзра бережно отёр их и, прижав девочку к себе, еле ощутимо прикоснулся губами к её макушке.

– Всё будет хорошо, Гайде. Мне надо это сделать.

Обессиленная и измученная страшным предчувствием, Гайде забилась в угол помоста и закрыла лицо руками. Скрепя сердце, Эзра всё же оставил её и развернулся к канату.

Он отчётливо помнил, как в кратчайший момент, между началом прыжка и приземлением, он успел заметить, что вертикальный канат и вправду чуть провис. Но изменить уже ничего не мог – с ужасающим треском верёвка разорвалась на части, как только акробат схватился за неё рукой.

После воспоминания путались. Была резкая боль. Ужас толпы. Кажется, что-то острое вонзилось ему под рёбра. Словно оглушённый, он с трудом различил грозные крики королевской стражи: «Не упустите его! Уведите Его величество! Он хотел убить короля! Разрежьте канат!»

Непроглядный туман начал застилать его взор. Дышать становилось всё труднее. Когда, наконец, последние силы оставили его, он провалился в кромешную тьму, успев лишь в самый последний миг уловить истошный, полный страдания девичий крик.

========== 17. Час откровений ==========

Первое, что вонзилось в сознание – сырость. Хотя Эзра и не знал с точностью, сколько провёл времени без чувств, едкий запах затхлого подвала резко отрезвил его. Но даже открыв глаза, он не увидел ничего. Или, по крайней мере, так казалось поначалу. Спустя несколько минут, когда мрак перестал быть таким непроглядным, юноша с трудом различил каменные стены и два небольших окошка под самым потолком. Почему-то даже вдыхая полной грудью, здесь не хватало воздуха.

Эзра попробовал напрячь мышцы, чтобы встать, но тупая пульсирующая боль над левым бедром заставила его с тихим стоном опуститься обратно. Сжав зубы, он дрожащей рукой дотянулся до пылающего места и нащупал небольшую повязку, немного влажную в середине. Неимоверным усилием повернувшись на бок, он всё же смог подняться и различить красные пятна на своих пальцах.

Внезапно воспоминания яркой молнией озарили его, восстанавливая ужасающие картины рваного каната, стремительно приближающейся толпы и…

Холодный пот проступил на лбу юноши. Остроконечный подлокотник королевского кресла, с хирургической точностью рассекший плоть и пробравшийся под рёбра. Эта разящая боль. Он в изнеможении откинул голову.

Ещё пронзительный крик. Кажется, это были испуганные придворные дамы. Но где же остальные артисты? Что случилось с ними?

Приподнявшись на локтях, Эзра оглядел небольшую комнату, в которой он оказался. Догадка не заставила себя ждать – это была тюремная камера, хоть он в жизни раньше никогда не интересовался, как выглядят темницы в девятнадцатом веке. Горькая усмешка тронула его губы. Тут много ума не требуется, подумал юноша.

Но почему же он всё-таки один? Где его товарищи? Что произошло после падения? Пытаясь найти ответы, он старался ещё хоть что-нибудь разглядеть вокруг себя, покуда его взгляд не упал на небольшой ворох шерсти прямо подле него. Прихватив краешек материи пальцами, Эзра осторожно потянул шерсть на себя, и его взору вдруг открылось личико девочки, которая безмятежно спала на холодном полу, свернувшись калачиком.

Юноша ощутил невероятный прилив нежности. Укутавшаяся в плащ, она была похожа на крохотного зверька. Тёмные косы распались на пушистые пряди, и одинокие волосинки танцевали в воздухе от её мерного дыхания. Бедняжка, что она пережила! Как отчаянно пыталась остановить его, с абсолютно не девичьей силой удерживая возле себя, как видела его падение и реки крови… Эзра тихо погладил её по голове и почему-то вспомнил слова Артуро – она была его маленьким ангелом-хранителем.

Однако больше он никого не увидел. Судьба Бельтрана и остальных артистов до сих пор оставалась для него загадкой. Превозмогая пульсирующую боль, Эзра медленно поднялся с сенника и, придерживая повязку рукой, подошёл к окошку.

Стояла прекрасная южная ночь. Миллиарды звёзд, мерцающие в чёрном небе, свежий ветерок и трели цикад сливались в единый дурманящий букет. Как же захотелось снова оказаться на свободе! Помочь ему, рассказав о случившемся, могла только Гайде, но Эзра не желал тревожить её сон. Поэтому он просто смотрел в манящую пустоту, силясь уловить хотя бы малейшую каплю свежего воздуха.

Огромная луна царствовала на небесном троне, и её таинственный свет серебрил городские камни. Эзра вдруг вспомнил об обещании Мах возвращаться к нему в трудный миг. До сих пор он не пользовался этой возможностью, но теперь с радостью ухватился за эту хрупкую тростинку, ведущую к спасению.

Сжав кулон, удивительным образом всё ещё сохранившийся на нательной цепочке, Эзра приник к решётке и шёпотом произнёс:

– О великая Мах! До этой минуты я не тревожил тебя. Теперь же нечто страшное произошло со мной… И теми, кто мне дорог. Если ты и вправду можешь помочь мне, прошу, подскажи, что мне делать дальше… Явись мне…

Замерев в ожидании, юноша напряжённо всматривался в темноту, но кулон продолжал безжизненно лежать на его ладони, а камера по-прежнему была погружена во мрак. Он попытался воззвать к богине во второй и третий раз, но ответом ему неизбежно служила лишь звенящая тишина. Опечаленный, он хотел было обратиться к ней снова, но тихий шорох за спиной заставил его обернуться.

Чёрные глаза-бусинки встретили его задумчивый взгляд. Их обладательница сделала шаг ближе к окну, чтобы слабый свет смог немного обозначить её черты. Она как и прежде зябко куталась в шерстяной плащ, чьи полы из-за чрезмерной длины тянулись по земле.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

– Ты молился Мах? – наконец тихо спросила Гайде.

– Я пытался это сделать, – ответил акробат. – Но, как видишь, из меня плохой проситель.

– Ты хороший проситель, – она улыбнулась. – У тебя всё всегда выходит хорошо.

Эзра покачал головой.

– Очевидно, не в этот раз. Я ошибся, не послушав тебя. Ты оказалась мудрее…

– Зато ты остался жив, и это самое великое чудо, – она шагнула к нему и легонько дотронулась до повязки. – Ещё болит?

Юноша еле заметно кивнул, не сводя с неё глаз.

– Я изорвала своё платье, чтобы перевязать тебя, – сказала Гайде, поправляя распустившийся узел. – Остатков хватит на пару дней, затем придётся просить Клементе достать ещё чистых лоскутков. Он и так принёс мне всё необходимое – воду, немного вина, чтобы промыть рану… Я никогда не видела столько крови, – призналась она, и её личико побледнело. – Но почему-то знала, что нужно делать, чтобы помочь тебе. А когда стража схватила нас, я отдала Клементе свой кулон, чтобы он разрешил мне остаться с тобой. Иначе ты бы погиб…

Эзра взял её за руку.

– Расскажи, что произошло на том вечере? Как долго мы уже находимся здесь?

– Три дня, – ответила Гайде. – Когда ты сорвался, то упал прямо на королевский помост. Острый наконечник кресла вонзился в тебя, словно нож в дикого зверя. А канат… Тот самый канат, он едва не повалил Его Величество на землю. Ты бы слышал его ругань и ужасные приказы… Он тогда обозвал нас убийцами и мошенниками, повелел схватить и бросить сюда. А Клементе – здешний смотритель – рассказал мне, что король и вовсе желал нашей смерти. Только дон Карлос умолил его пока отложить этот страшный приговор… Я не знаю, что будет теперь с нами… Я не видела Бельтрана всё это время, но Клементе говорит, с ним всё хорошо, как и с остальными…

– Всего этого могло бы не случиться, если бы я доверился тебе, – отрешённо произнёс юноша.

Гайде взглянула на него и, немного помедлив, ответила:

– Гаспар… решил избавиться от тебя и подговорил одного из слуг подрезать канат. Когда стражники схватили нас, он попытался бежать… И они застрелили его. Прямо у нас на глазах. А тот мальчик, который выполнял его приказ, сидел возле крайней колонны и плакал. Клементе сказал, он кричал, что не желал никому смерти, а просто хотел немного денег…

Потрясённый, Эзра не мог поверить её словам. Гаспар хотел его гибели! Разделивший с ним славу и успех, он страстно жаждал его падения, чтобы наслаждаться любовью публики в одиночку.

– Мне так жаль, – горестно вздохнул он. – Если бы я мог объяснить ему, что признания в этом мире хватает на всех…

– Он получил по заслугам, – твёрдо сказала Гайде. – Желающий смерти быстрее умирает сам.

Эзра тихонько рассмеялся.

– Мой маленький воин, – он мягко пригладил ладонью её выбившиеся пряди. – Такая мудрая и бесстрашная. Я в долгу перед тобой, и моя жизнь теперь – твоя.

– Нет! – рьяно замотав головой, она резко вскинула руки, словно желая отмахнуться, но случайно задела ладонь акробата, всё ещё сжимающую лунный талисман. Кулон звонко ударился о пол, заставив девочку на секунду замереть от неожиданности. Затем, быстро наклонившись, чтобы подобрать его, Гайде вдруг изменилась в лице и с недоверием подняла глаза на Эзру.

– Откуда он у тебя? Ведь я отдала его Клементе.

– Это мой талисман. Он принадлежал мне с рождения.

– С рождения? – изумлённо переспросила девочка. – Кто же его тебе подарил?

Эзра замолк, не зная, как рассказать ей правду. Он не был уверен, что, поведав Гайде о своей жизни, она не сочтёт его сумасшедшим. Но немой вопрос, застывший в её взгляде, в конце концов развеял его сомнения. Он отошёл от окна и опустился на сенник, жестом приглашая девочку сесть рядом. Когда она примостилась подле него с лицом, исполненным серьёзности, Эзра, собравшись с мыслями, начал говорить:

– Помнишь, я так часто просил тебя рассказать о цыганке, которая жила в твоём таборе? Красавица Шукар. Давным-давно, много лет назад, она пересекла раскалённые земли и песчаные океаны, чтобы из древнего города Исфахан, что расположен в самом сердце Востока, попасть в Мадрид… На испанской земле она выросла и впервые полюбила. Но эта любовь оказалась порицаемой и запретной. К тому же, дитя, появившееся на свет, сделало её слишком уязвимой и безрассудной. В одну тревожную ночь ей пришлось спасаться бегством от королевской стражи, унося на руках своего маленького сына. Она пробежала весь город в надежде уйти от погони, но всадники неумолимо приближались. Когда же они почти настигли её, отчаявшись, она кинулась в реку с каменного моста… Её спасли… Но она всю жизнь продолжала оплакивать сына, не подозревая, что он жив. Что он был спасён милосердной Лунной богиней… И что он рано или поздно вернётся к ней.

Гайде схватила юношу за руку и ошеломлённо воскликнула:

– Ты и есть тот самый el hijo perdido, rescatado por la luna*! Все принимали её слова за сказку, но теперь…

– Она говорила об этом? – настал черёд Эзры удивляться.

– Да, и не раз! – её глаза горели. – Так великая Мах на самом деле спасла тебя? Как это произошло? Что случилось с тобой после? Расскажи, прошу тебя!

Юноша оглядел её. Свет луны проник в маленькое окошко и украсил серебром хрупкий образ девочки. В её глазах замерло любопытство. Забыв о страшной участи, которая, возможно, скоро постигнет их, она с почти детской восторженностью ждала его ответа.

Высвободив руку, он осторожно привлёк Гайде к себе, и когда она доверительно устроилась у него на груди, он, положив подбородок ей на макушку, прошептал:

– Слушай, мой маленький воин…

Комментарий к 17. Час откровений

*El hijo perdido, rescatado por la luna (исп.) – потерянный сын, спасённый луной

========== 18. Вещий сон ==========

Ночью в пустыне никогда не бывает кромешной темноты. Звёздные россыпи простираются над песчаными дюнами, редкие кустарники колышутся от тёплого ветра, и наступает недолгая, но такая желанная прохлада.

Эзра никогда прежде не знал этого. Но ясное чувство, что он знаком с этими землями, не покидало его. Он стоял на невысоком холме, у подножия которого рассыпался мелкими изумрудами чудный оазис. Тонкая речка протекала между деревьями, не имея ни начала, ни конца. Огромные яркие цветы возвышались над травой, и всё словно парило в воздухе, было зыбким и неуловимым.

Эзра не помнил, как попал сюда. Он здесь уже будто вечность, а на самом деле – меньше секунды. Время изогнулось непостижимой дугой и подхватило его в свои объятия. Удивительное спокойствие царило кругом, и лунный свет, подрагивая и мерцая, спускался с небес на землю.

Кто-то невесомо коснулся его плеча.

«Это может быть только она» – пронеслось в голове у юноши. Он обернулся и встретился глазами с бездонным взором богини.

– Здравствуй, Эзра, – прошелестела она. – Вот мы и встретились снова.

– Великая Мах! – Эзра упал перед ней на колени. – Ты услышала меня! Я молился тебе не напрасно…

– Я всегда слышу тебя, – богиня наклонилась и дотронулась до его волос. – Однако прийти к тебе могу лишь во сне, чтобы никто не увидел меня.

– Но я был один, когда звал тебя накануне.

Мах улыбнулась.

– Ты забыл о девочке, спасшей твою жизнь.

– Гайде… – юноша опустил глаза. – Ведь она знает о тебе.

– Пусть знает, лишь видеть не должна. Как и ни один из смертных. Только ты, потому что в тебе есть крупица моего могущества.

– Ты слышала мои молитвы… Как мне помочь своим друзьям? Что нас ждёт, от чего и куда нам бежать?

– До сих пор ты не просил моей помощи, хотя множество раз перед тобой возникали трудности. Теперь же, в минуту смертельной опасности, я помогу тебе с большей радостью, ибо видела, как неотступно ты прорываешься вперёд, как усердно трудишься и щедро делишься душевным теплом. Знай, на заре тюремный управляющий получит приказ о вашей казни, и уже спустя несколько часов он будет приведён в исполнение. Но ничего не бойся. Когда ты простишься со мной и очнёшься ото сна, уходите все, не медля ни минуты.

– Но как же нам уйти? Где найти ключи от дверей? – воскликнул Эзра. – Даже если мы выберемся, коридоры полны смотрителей – как их отвлечь?

– Проход будет свободен, – тихо ответила Мах. – Не волнуйся ни о чём. Запомни лишь одно – когда вы выберетесь из темницы, следуйте за небольшим огненным мотыльком, что вспорхнёт с раскидистой пинии* по правую руку от главных ворот. Он приведёт вас… – она вдруг остановилась и таинственно сверкнула глазами. – Впрочем, ты и сам увидишь, куда.

Эзра вскочил на ноги и шагнул к богине.

– Благодарю тебя! Воистину ты самая добрая и милосердная!

– Нет… – Мах, улыбаясь, покачала головой. – Я справедлива и воздаю по заслугам. А твоё доброе сердце не заслужило такой ранней кончины.

Она мягко коснулась его руки.

– У тебя будет только один день, чтобы принять важнейшее решение. Завтра в полночь Мансанарес покорится моим чарам и разверзнет воды. Успей добраться до него с ясным умом.

– О чём ты говоришь? – удивился юноша. – Что произойдёт завтра в полночь? Какое решение я должен принять?

Её силуэт начал вдруг стремительно исчезать в лунном свете, оставляя за собой шлейф серебристой пыли.

– Только один день… – её голос растворялся в ночном воздухе. – Одно единственное решение…

– Постой, объясни мне! – Эзра хотел было остановить богиню, но она исчезла так же внезапно, как и появилась. – Как же мне узнать, о каком решении ты говоришь, и какое – самое важное?..

Деревья у подножия холма начали извиваться и плыть, будто плавились на палящем солнце. Окружающий мир ожил, картинки плясали и перемешивались друг с другом, заставляя юношу терять равновесие и рассудок. Когда земля под ногами стала растворяться, Эзра невольно закрыл глаза – уж слишком это было похоже на падение…

***

Холод каменной стены отрезвил его. Вокруг по-прежнему было темно, сырость пробирала до костей. Эзра понял, что необходимо действовать немедленно. Он мягко разбудил Гайде и взял за руку:

– Пойдём. Нам нужно выбираться отсюда.

Девочка тотчас же вскочила на ноги и последовала за ним. Взявшись за медный затвор двери, Эзра нерешительно дёрнул его на себя, и, к его величайшему облегчению, замок поддался без ключа. Гайде от удивления раскрыла рот, но юноша не позволил ей замешкаться, снова потянув за собой в густую темноту коридора.

Слева и справа располагались многочисленные ходы, двери и медные решётки, но ни один человек не встретился на пути двух беглецов. Гайде еле поспевала за широким шагом старшего друга, но волнение и страх преследования придавали ей сил. Спустя несколько минут они миновали широкую арку и набрели на длинную лестницу, ведущую наверх. Её ступени тускло освещались немногочисленными факелами. Едва Эзра сделал к ней шаг, неведомые силы подхватили его и, словно на крыльях, понесли на самый верх. Гайде от неожиданности обхватила его плечо, не успевая до конца осознать происходящее.

Вдалеке забрезжил свет манящей свободы, но как только ноги узников снова коснулись земли, тёмная фигура возникла прямо на их пути. Эзра загородил собой Гайде и приготовился дать отпор, но пламя настенного факела неожиданно встрепенулось, и юноша узнал в тёмном силуэте черты Бельтрана.