Текст книги "Системный рыбак 19 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Из отцовского перстня я вытянул две полосы металла западной жилы, и по изломам пробежала серебристая рябь, заставив старейшин податься вперёд.
– Этот металл из рук Красных, – сказал Эр’сан. – Они веками держали жилу и мешали её с кровью, поэтому древние врата могут его не принять.
– Сейчас всё и узнаем.
Я положил первую полосу в гнездо лежащего на подпорках сегмента, прижал ладонью и подал Пустоту.
Металл лёг плотно, без зазора. Руны сегмента проснулись, затлели серым. От вставки потянулась светящаяся нитка, перебежала по рисунку и упёрлась в торец, который должен был сойтись с кольцом.
– Врата принимают. – Тар’гом шагнул ближе, пристально разглядывая руны. – Принимают! Зовите мастеров сюда!
Мастера пришли с инструментом. Одни принялись подгонять вторую полосу во второй сегмент, другие на верёвках потянули первый к открытому верху кольца. Пока они возились, ко мне протиснулась Верена.
– Ив, ты ведь так и не знаешь, что показала стела Истока?
– Я ушёл, когда строки на ней ещё плыли. Что там вышло?
– Когда она успокоилась, я прочла. Первая строка твоя, Ив Винтерскай. А между тобой и прежним первым пустой камень шириной в ладонь. Такого разрыва на стеле не было никогда.
Я только моргнул. Первый? Я же там сидел, пока вокруг всё не начало рваться, думая лишь о том, как выжить.
– Ты серьёзно?
– Три раза перечитала. – Верена поправила очки. – Потом позвала Тар’гома, чтобы он тоже всё проверил.
Стоявший рядом Эр’сан слышал каждое слово. Когда мастера подняли второй сегмент и замкнули кольцо поверху, серые прожилки побежали по всей окружности, заставив врата загудеть. Эр’сан повернулся ко мне, низко склонил голову, и светлая прядь упала к самому плечу. За ним поклонились остальные старейшины Круга. Ул’мех стукнул посохом.
Двадцать пятый на стеле кланяется первому. Шесть лет назад он бы скорее съел свою гриву.
– Врата заберут с собой всё внутри границы, – сказал Тар’гом, когда старейшины выпрямились. – Вместе с кольцом уйдут дома и жители. Вся нора целиком перенесётся далеко отсюда. Сначала кольцу надо часа три набирать силу, затем начнётся настройка. Ещё около получаса руны границы будут загораться участок за участком. Когда вспыхнет вся граница, останутся секунды.
Тонкая линия знаков опоясывала нору по полу и стенам пещеры, переходя с яруса на ярус. Руны пока оставались тёмными.
Я положил ладонь на ближнюю вставку, толкнув Пустоту.
Кольцо приняло струйку толщиной с волос, а остальная сила скатилась с металла и рассеялась в воздухе. Когда я надавил сильнее, руны едва потеплели, продолжая тянуть ровно столько же.
Торопиться они не собираются. Ладно.
За моей спиной Тэй’ла с учениками заворачивала в листья горячие бруски, складывая их отдельно для детей и раненых.
Войско владыки подошло через три часа, когда кольцо как раз набрало силу. Гул врат выровнялся, на тёмной линии у самого кольца зажёгся первый участок рун. Началась равномерная настройка.
Сначала под ногами задрожала земля. Потом в долине заплясали сотни и тысячи факелов, охватив скалу широким полукругом. Я вышел на площадку перед зевом, где стражи Тар’гома уже стояли в два ряда, уперев копья в камень.
Красные шли плотно. Между рядами рычали гончие на цепях, над головами покачивались штандарты. Посередине, раздвигая строй, ступал шестихвостый ящер с багровыми трещинами по чёрной шкуре. На его спине сидел Варгот.
Даже за сотню шагов давление владыки дотягивалось до факелов. Пламя пригнулось и потянулось вбок, прочь от него, а мелкая осыпь на склоне задрожала. У лапы ящера топтался знакомый сотник с медной бляхой, торопливо докладывая и показывая на вход.
О Кости докладывает? Пусть Варгот внимательно слушает.
Владыка дослушал сотника и посмотрел на нору.
У порога тлела серая черта границы. Почти на всём её протяжении знаки спали, и лишь у края горел короткий участок.
– Мохнатые отгородились стенкой, – сказал Варгот и рассмеялся. – Пусть посидят. Их стенки дольше свечи не стоят.
Глашатай выехал вперёд на гончей, подняв жезл.
– Слушайте слово владыки Варгота! Верхового, что убил Столпа Кости, выдать живым. Остальным владыка оставит жизнь.
Слуга рядом с ним поднял шест с суточной походной свечой. Зажгли её задолго до выступления и всё время несли с собой, поэтому остался огарок в палец высотой.
– Ваш срок, пока горит свеча! Погаснет, и владыка войдёт сам!
Минут десять или пятнадцать, если фитиль попадётся ленивый.
Верена замерла у черты с линзой у глаза, беззвучно шевеля губами.
– Успеют? – спросил я.
– К угасанию свечи будет готова лишь половина, – ответила она, опуская линзу. – Настройка идёт ровно, без скачков. Потом примерно семь минут до трёх четвертей и ещё семь до полной готовности.
– Ускорить невозможно. – Тар’гом сжал древко. – Эти руны берут столько, энергии, сколько могут. Ни больше ни меньше.
Придётся тянуть время. Четверть часа, а то и больше, под носом у четвёртой ступени.
Я нужен Варготу живым для открытия печати. Нору вслепую он жечь не станет и попробует взять меня руками. Вот и пусть берёт снаружи. Когда граница загорится, уведу его в сторону, чтобы он не перенёсся вместе с Гротом.
– Тар’гом, собирай всех внутри границы, раненых отправляй первыми.
– А ты что будешь делать?
– Останусь снаружи. И ещё одно: место, куда уйдёт нора, пусть Круг выберет сам, мне его знать нельзя.
Тар’гом нахмурился.
– Если меня возьмут живым, вытянут всё, что знаю, поэтому лучше мне ничего не знать.
Старший стражи помолчал, потом кивнул и ушёл отдавать приказы. Через минуту выстроились новые ряды: впереди копейщики, за ними мохнатые шары с пастями. Самых умелых я распределил по флангам, поближе к склону.
Затем сел у самого порога рядом с котом, выложив мясо, которое оставил для него на кухне.
Рид ел, наедаясь впрок.
– Послушай, – сказал я, почёсывая его за ухом. – Когда граница загорится, ты уйдёшь с Гротом, потому что там дети и кто-то должен их беречь.
Кот перестал жевать.
– Нет.
– Рид.
– Ты опять уйдёшь. Шесть лет. Нет.
Он навалился мне на ноги всей тяжестью и снова взялся за мясо, закончив разговор.
Ну и упрямая же морда.
Пока горела свеча, я решил кое-что проверить. Раскрыл ладонь и пустил в неё язык Пламени Бездны, фиолетовый, с тёмной сердцевиной. Рядом вытянул струйку Пустоты и свёл силы вместе.
Серое обвило огонь. Пламя дёрнулось, зашипело и заплевалось искрами. Пустота принялась его глотать, жар рвался наружу, между ними пошла всё более частая и злая дрожь. На ладони вздулся пузырь. Сжав кулак, я погасил обе силы, хотя кисть горела, а вокруг резко пахло палёным.
В комнате у Лиры сердце очага побелело целиком от одного злого стручка. Сейчас в глубине Дворца Монарха оно светилось фиолетовым, лишь в самой середине горела белая искра.
– Только с белым сердцем смешивай, – проворчал Вульфрам. – Иначе разорвёт каналы, может и душу спалить. Я тебя после этого по кусочкам собирать не стану.
– Уже понял, спасибо.
Рид бросил еду и опустил хвост мне на ладонь. Золотой огонь лёг на ожог. Пузырь опал, кожа порозовела.
Я тронул креманку за поясом. Тряпица натянута, бечёвка в два витка, вытяжная петля на месте. Всё держится.
Когда свеча догорела, руны светились на половине границы.
Варгот тронул ящера пятками.
Зверь пошёл на нас тяжёлыми прыжками, расколов шеренгу стражей. Двоих снёс хвостами, третьего смял грудью. Я раскрыл поле навстречу.
Серое легло ящеру на морду, отчего прыжок увяз. Когти заскребли по камню, высекая искры, зверь остановился в двух шагах от меня.
Язык выскользнул из пасти, попробовал воздух возле моего лица. Потом ещё раз. Ящер вскинул голову, повернул к хозяину и протяжно зашипел.
Наклонившись в седле, Варгот пристально вгляделся в меня.
– Верховой, – сказал он и расхохотался. – А мне шесть лет твердили, что ты сгнил в этих землях!
Ящер попятился из серого. Погасив поле, я внимательно проследил, как Варгот разворачивает зверя к строю и небрежно машет рукой.
По обоим склонам кинулись гончие, стараясь отрезать меня от порога. Левых встретил Рид в боевом облике, правые напоролись на копья стражей. За гончими пошли Красные с крючьями и сетями. Полем я бил коротко, на две секунды, каждый раз снова гася его. Сети падали, крючья клонились к земле, а в паузах стражи отжимали упавших копьями.
Варгот смотрел, не торопясь. Лишь однажды шевельнул пальцем, и чёрная искра ударила в камень в шаге от моих пяток. Порода вскипела ямой. Живым, значит живым, хотя и без ног.
Красные откатились, чтобы перестроиться. Море опустилось ещё на ладонь.
Внутри границы саэрны уже стояли плотно, заполняя пространство до кольца врат. Тар’гом смотрел на меня поверх голов.
– Как только загорится граница, сразу уходите, – сказал я ему. – Меня ждать нельзя.
Тэй’ла протиснулась к самой черте, сунув мне брусок, завёрнутый в лист.
Я откусил: внутри печёный клубень с хрустящими грибами, паста семечек и соль от водорослей. Спрессованный на жиру, брусок совсем не крошился.
– Хорошо получилось. Вот так и делай.
Кивнув, Тэй’ла отступила далеко за черту. Дину я убрал в море души, зато Рид упрямо остался рядом.
Варгот расставлял воинов вдоль светящейся границы, тесно, плечом к плечу, лицом к норе.
– Погаснет их стенка, ломайте разом, – приказал он сотнику.
Прорываться стоило влево. Там склон уходил к седловине, строй редел, а главное, это было подальше от входа.
Верена вышла из-за черты и встала рядом.
– Ты куда собралась?
– Наверх, с тобой, – сказала она, поправляя очки. – Там меня кошка ждёт, Арника. Да и руны отсюда видно лучше, чем изнутри.
Спорить было некогда и бессмысленно.
– Тогда держись за мной.
Через семь минут после свечи граница горела на три четверти, а всё это время Красные накатывали и откатывались, встречая серое только во время бросков. Последним из стражей за черту отошёл Тар’гом, пятясь с копьём наперевес. Красные качнулись следом, и поле накрыло их. Передние ряды повалились, уперевшиеся в них задние остановились. Я дал врагам подняться, после чего ударил снова; море убывало толчками, каждый раз на палец. Ещё семь минут они лезли волнами, отходили и строились заново, а между рывками поле оставалось погашенным.
Верена не отрывала линзы от рун.
– Ещё немного… Ещё… Готово!
Вся граница вспыхнула разом. Над чертой поднялась стена серого пламени в человеческий рост, дав нам лишь несколько секунд.
– Рид, теперь вперёд!
Кот сиганул вверх по склону, разрастаясь на ходу. Четыре хвоста хлестнули по строю, раскидали щиты. Я шёл за ним, короткими толчками бросая поле перед собой. Красные валились в стороны. Верена бежала сзади, прижимая к себе футляр и оглядываясь на черту.
– Осталось восемь секунд!
– Столпа брать живым, – взревел Варгот. – Только живым!
Ящер развернулся и прыжками понёсся нам наперерез. Владыка оказался спиной к вратам.
– Четыре! Три!
За спиной воздух ухнул внутрь. Оглянувшись на полном бегу, я увидел, как серая стена исчезла, оставив вместо входа гладкую скалу без единой трещины. Площадка со стражами и отсветом рун ушла вместе с норой.
Все успели уйти.
Варгот остановил ящера и тоже обернулся, долго глядя на пустой камень. Я повернулся к нему лицом.
– Верена, держись сзади, не высовывайся.
Варгот медленно перевёл взгляд со скалы на меня. Металлическая полоса на его щеке блеснула в свете факелов.
– Ты увёл моих мохнатых, верховой.
– Твоих? Они тебе не принадлежали.
Владыка спрыгнул с ящера.
– В серое никому не входить! – бросил он через плечо. – Я разберусь сам.
Строй за владыкой отхлынул на пять шагов. Варгот поднял руку, и с пальцев стекло густое чёрное пламя. Капая вниз, оно прожигало дымящиеся ямки.
Владыка резко ударил.
Я выбросил навстречу поле узким клином. Чёрный поток врезался в кромку, серое приняло удар и приглушило пламя. Края осыпались сажей, до меня дошла едва половина, поэтому я скользнул вбок, оттолкнулся и вогнал острогу Варготу в бедро.
Зубцы пробили багровую плёнку поверх кожи и вошли в плоть. Владыка зарычал, когда плёнка вокруг ран покрылась трещинами.
Получилось достать четвёртую ступень. Кровь у него течёт, как у всех.
За спиной заревел ящер. Зверь пытался обойти меня сбоку, к Верене, и путь ему перегородил Рид. Кот в боевом облике бил хвостами по морде и лапам, отступал на шаг, снова бросался. Шестой хвост ударил его по плечу, но Рид лишь взвыл и остался на месте, закрывая Верену.
Варгот выдернул ногу с зубцов, вскинув ладонь к строю. От груди ближнего воина к его руке протянулась красная нить, потом появились ещё две. Воины захрипели, их кожа посерела и ссохлась. Высохшие тела осели наземь, доспехи на них болтались, зато рана на бедре Варгота стянулась и плёнка сомкнулась заново.
Вот откуда у него сила. Пьёт своих воинов.
Я попятился вверх по склону, к седловине, подальше от строя. Владыка двинулся за мной. Нити тянулись от воинов, становились всё длиннее и тоньше, пока не проявились целиком. Дрожащие красные струны шли от каждой груди к нему.
Отличная мишень. Только чем её взять?
Варгот раскинул руки, нитей стало два десятка, потом ещё больше. Воины в строю падали рядами. Чёрное пламя на руках загудело и поднялось столбом. Гул пошёл по скале и отдался в подошвах.
– Ив! – Верена смотрела в линзу. – Оно вытесняет твою Пустоту, поле уже сжимается!
Серое отползало ко мне. Десять шагов, восемь. Чёрное наступало, выжигая кромку поля, и море под этим напором уходило быстрее, чем за весь день. Ещё полминуты – и на весло ничего не останется.
Варгот свистнул. Ящер отшвырнул Рида хвостами, рванув к Верене, а владыка свёл ладони над головой. Между ними набух чёрный шар. Порода под ногами Варгота покрылась трещинами, нити от строя натянулись до звона. Когти ящера скрежетали по склону.
– Рид, быстро ко мне!
Назад кот метнулся сразу. За ним Верена прыгнула мне за спину, а преследовавший их ящер вылетел прямо передо мной, закрыв владыку.
Я погасил поле, убрал острогу в перстень, затем дёрнул вытяжную петлю. Бечёвка соскользнула, тряпица слетела, и, опрокинув креманку в рот, я отшвырнул пустую под ноги.
Огневик ударил в нёбо, раскалённым комом покатился вниз. Во Дворце Монарха сердце очага качнулось, вспыхнуло и целиком побелело, от края до края.
– Хозяин, – охрипшим голосом сказал Вульфрам. – Если смесь сорвётся, ты сгоришь, причём первой сгорит душа.
– Знаю.
Я раскрыл обе ладони.
Фиолетовое Пламя вышло с белым сердцем внутри, рядом поднялась Пустота. Я свёл их вместе.
Серое обняло огонь, который на этот раз остался покорным. Пустота легла вокруг сплошным кольцом без просвета, пламя потекло сквозь неё, фиолетовое выгорело до белого. Всё происходило тихо, без шипения и дрожи.
Варгот обрушил чёрный шар.
Я толкнул белое ему навстречу.
Белая стена пошла от меня по склону, оборвав гул чёрного пламени. Шар растаял в ней на подлёте, а красные нити вспыхнули по всей длине и сгорели с коротким сухим треском. Ящер успел лишь раскрыть пасть. Белое прошло сквозь зверя, прочертив на камне шесть чёрных полос от хвостов.
Багровая плёнка на Варготе облетела клочьями. Удар сбил владыку с ног, швырнув спиной на щебень, а воины на пути белой стены исчезли вместе со щитами.
Весь склон светился белым, без тени. В наступившей тишине ладони жгло так, что хотелось кричать.
Варгот лежал на спине. Половина лица почернела. Металлическая полоса на щеке потемнела, руны с неё исчезли, оставив гладкий металл.
Он поднял руку к ближнему уцелевшему воину. Нить протянулась к ладони, и обожжённая кисть владыки медленно затянулась свежей кожей. Варгот прижал окровавленную ладонь к щеке; кровь потекла по полосе, однако сразу скатилась. Руны оставались тёмными.
– Чары на металлической полосе. – Верена продолжала смотреть в линзу через моё плечо. – Они полностью исчезли. Кровь течёт по металлу, а знаки больше не загораются.
Воин на другом конце нити рухнул на колени, а его сосед отшатнулся, посмотрел на ссохшиеся тела вокруг, бросил копьё и побежал. За ним кинулись другие. Строй рассыпался по склону, бегущие сбивали друг друга наземь и уже не оглядывались на владыку.
Белое всё ещё лилось из ладоней. Море внутри опускалось, пламя жадно и без меры пило душу. Сколько ещё отдать? Достаточно.
Пора остановиться.
Я перекрыл Пустоту, затем Пламя. Белое дрогнуло, сжалось к ладоням и окончательно погасло.
В яме после соуса я выпустил всё, что поднялось, а потом сознательно сжал кулак и погасил огонь. Оттуда меня увели с Пустотой на донышке и повисшей рукой. Сейчас две силы шли одной струёй и остановились, когда я их перекрыл. Каналы остались целы.
Ладони покрылись волдырями, пальцы двигались через боль. Зато в груди лежала серая гладь, пусть и далеко отступившая от берега. На подъём хватит.
Варгот перевернулся на бок, поднялся на колени. Здоровая половина лица скривилась. Он снова вскинул руку к бегущим воинам, от их спин потянулись свежие нити.
Ждать продолжения я не стал: вызванное весло опустилось передо мной. Рид уменьшился на бегу и одним прыжком взлетел мне на плечо, а Верена вскочила на лопасть сзади, вцепившись в пояс.
Когда я толкнул Пустоту в кольца, весло взмыло вверх. Склон с факелами провалился вниз, встречный ветер хлестнул в лицо.
Снизу взметнулся чёрный столб. Варгот бил вслед, вкладывая всё, что успел набрать. Я повёл весло круто вверх, в сине-серебряную дымку Провала, где мир вокруг стал мглистым и плотным.
Чёрное вошло в дымку следом, сразу потускнело, рассыпалось хлопьями и погасло в десяти метрах под нами.
Больше снизу ничего не летело.
Верена шумно выдохнула. Рид удобнее устроился, обвил шею хвостом и ткнулся мокрым носом в ухо.
– Есть хочу.
Вульфрам фыркнул где-то в глубине Дворца.
– Ты только что сжёг полвойска и чуть не прикончил владыку, хозяин. А кота волнует миска.
– И правильно, – сказал я. – Мы обедали ещё до ультиматума.
Я выудил из сумки ловчего кусок запечённого серебряка, сунул приятелю в пасть. Рид заурчал прямо мне в ухо. На его плече темнела полоса от хвоста ящера, но есть она ему не мешала.
– Ты сам погасил огонь, – сказала Верена мне в спину. – Я смотрела в линзу. Потоки сошлись у тебя в ладонях и остановились, без срыва.
– Всё-таки видела.
– Записать бы, – вздохнула она, крепче вцепившись в мой пояс. – Только руки заняты.
Печать над Провалом я пройду, владыка. Ради всех тех, кто ждёт меня наверху.
Дымка над головой поредела. Сквозь неё проступили знаки, огромные, сплетённые в сеть от края до края Провала. Они светились холодно, не мигая, и между ними было не протиснуться даже мыши.
Защитная печать.
И я направил весло прямо к ней…
Глава 16
Шесть лет шёл к дому, а у самого порога, выходит, заперто.
Сеть знаков перекрывала проход внутри смерча от края до края, до самой стены сине-серебряной дымки. Каждый знак был руной размером с гондолу, сплетённой из светящихся линий толщиной в руку. Линии уходили вверх на несколько ростов, переплетаясь внутри, и без зазора соединялись с соседним знаком. Бело-голубой свет освещал руки и вздувшиеся на ладонях волдыри. Внизу клубилась дымка, сверху висела сеть, а весло под ногами требовало всё больше духовной энергии стихии Пустоты.
Когда я падал сюда шесть лет назад, никакой сети не было. Дымка ударила в лицо, и всё. Выходит, вниз печать пропускает любого, а наружу не выпускает никого и показывается только тем, кого держит. Вот и показалась.
Прежде чем совать туда руки, стоило подумать об Оке Предков. В прошлый раз оно нашло меня, когда лопнул Глубинный Полог, после чего трое четвёртой ступени гнали через весь город до террасы. Под дымкой меня шесть лет никто не мог найти. Выберусь наверх без маски, и Око Предков снова обнаружит во мне кровь Винтерскаев.
Ждут ли они там до сих пор? Понятия не имею, но проверять на себе этого совсем не хотелось.
Я вытянул из перстня Маску Туманного Прилива и приложил к лицу. Холодный перламутр прилип к коже, рыжий обод лёг на скулы. Глубинный Полог сомкнулся вокруг огня в груди, оставив Пламя Фиолетовой Бездны на месте и спрятав его до последней искры.
Рамзи остался у Красных, безымянный забойщик тоже. Нужен кто-то третий. Я выбрал себе лицо лет на десять старше, с выгоревшими бровями и носом с горбинкой. На щеках проступила рыжеватая щетина, у глаз появились морщины от ветра. Голос стал ниже и хриплее.
– Ив? – Верена, стоявшая за мной на лопасти, дёрнула меня за пояс. – Это всё ещё ты?
– Бродячий охотник, – прохрипел я. – Третью неделю без бани. Не принюхивайся.
– Ты такой же длинный.
– Маска меняет только лицо, но не рост.
Обнюхав мою новую щёку, Рид чихнул и демонстративно отвернулся.
Ладно, печать. Посмотрим, насколько ты упрямая.
Подведя весло к ближнему знаку, я прижал ладонь к светящейся линии, затем подал духовную энергию стихии Пустоты. Мне хватило бы щели, чтобы раздвинуть две линии на ширину весла и осторожно проскользнуть, ничего не порвав.
Духовная энергия стихии Пустоты ушла в знак, линии даже не дрогнули. Вспыхнув, он послал свет кольцом по соседям, а вернувшаяся волна принесла мою энергию обратно и ударила мне в ладонь вместе с ледяным холодом. Волдыри лопнули, и я невольно отдёрнул руку.
Следом пришёл новый толчок.
Весло швырнуло вниз. Пока дерево гудело и лопасть вело боком, Верена с визгом повисла на поясе всем весом, а когти Рида прошли сквозь рубаху до кожи. Дымка сомкнулась над головой. Я вогнал в кольца весла столько духовной энергии стихии Пустоты, сколько смог, и лишь метрах в двадцати ниже оно перестало проваливаться.
Пальцы правой руки не сгибались. Тёплый приём, ничего не скажешь. Подув на ладонь, я снова повёл весло вверх, теперь медленно.
В перстне лежал огневик, благодаря которому я мог делать своё пламя белым. Лира говорила, что это пламя стирает любые духовные чары, в том числе формацию. Вот только очищение было особой способностью этого пламени, владеть которой я еще не научился.
Хм… Значит придется искать другой способ.
Я поднялся к сети и завис в шаге от знаков, стараясь ничего не касаться.
Свет шёл по линиям из одного знака в другой. На каждом повороте линия сужалась, поток сжимался в нитку, чтобы дальше снова растечься вширь. Волны шли через всю сеть одна за другой, без перерыва.
Большинство рун я видел впервые. Зато кое-где попадались знакомые узлы. Тот же крутой поворот с сужением, та же искра, что перескакивает в соседний знак раньше, чем гаснет в прежнем. Такие узлы были в письменах Системы Рыбака на стенах моего моря души, внутри двух колец, вращавшихся навстречу друг другу. Шесть лет я следил, как по ним бежит духовная энергия, где густеет и на каком витке сжимается. Значения рун я не знал, зато отлично помнил, как через такие узлы проходит духовная энергия.
А я давил духовной энергией стихии Пустоты поперёк потока и удивлялся отдаче. Умник. Здесь надо искать место, где поток сам тоньше всего, и резать там.
Снизу донёсся рёв.
Из глубины смерча, прямо сквозь дымку, к нам летела тёмная фигура Варгота.
Следом, заметно отставая, поднимались шестеро Красных. Летят сами, без всякой опоры, значит, на третьей ступени культивации. Остальное войско осталось внизу на склоне, и к нему от владыки уходили в дымку красные нити.
Чёрт, быстро же они нас нагнали.
Нити натянулись, где-то внизу коротко вскрикнули, и Варгот рванул вверх вдвое быстрее прежнего.
– Никуда ты не денешься, верховой! – прогремело снизу. – Печать тебя не выпустит, а я уже здесь!
– Не надрывайся, владыка! – крикнул я вниз. – Своих побереги, их у тебя и так поубавилось.
Насчёт печати он, впрочем, прав. Пока прав.
Варгот не останавливался. Нити за ним то натягивались, то провисали, и после каждого рывка Варгот оказывался заметно ближе. Летуны отставали всё сильнее. Тянет из своих духовную энергию прямо на лету и никого не щадит. Минута, от силы две, и владыка будет здесь.
Долго разбираться некогда. Ну, где у тебя тонко?
Нужен знак у самого края сети, возле завесы дымки. Подальше от середины: над ней, по ту сторону печати, стоит терраса, полная народу. Поведя весло вдоль сети, я вскоре его нашёл. У края линия круто поворачивала. Там поток сужался до толщины волоса и мигал чаще соседних.
Защитный механизм сумки ловчего. Там стояла простая руна с таким же сужением на повороте, и я вскрыл её, положив тонкую Нить Пустоты на самое узкое место: поток рвётся, а кожа остаётся цела. Там была кожаная сумка, здесь печать Небесного Ключника на весь Провал, поставленная задолго до моего рождения. Размер другой, узел тот же.
Я вытянул из пальца серую духовную нить из энергии пустоты. Обожжённую кожу дёрнуло, нить мелко задрожала вместе с рукой. Я дождался, пока свет пройдёт поворот, а линия на миг потускнеет, и положил нить поперёк самого узкого места.
Свет на повороте прервался.
Нитка потока лопнула. Оба конца резко отдёрнулись, знак погас, а следом потемнели ближние линии. В сети открылась прореха шириной в два весла. По рваным краям бегали синие искры, тогда как соседние знаки продолжали гореть.
На этот раз печать даже не толкнула нас. Ага, вот так с ней и надо.
– Погас, – шепнула Верена за спиной. – Один погас, остальные горят.
– Теперь держись за меня ещё крепче.
Рёв снизу сорвался на вой. Варгот увидел погасший знак и понёсся прямо к нему, а красные нити к склону натянулись все разом.
– Вперёд!
Я толкнул переднее кольцо и задрал нос весла круто вверх, в прореху.
Концы разорванного потока уже тускнели, расползаясь в стороны. Упущу их, и знак больше не загорится, а дыра останется Варготу. Раздвоив Нить Пустоты, я поймал оба конца на лету, и по Нити Пустоты к пальцам пошёл холод.
Проём оказался глубже, чем выглядел снизу. Знак уходил вверх на несколько ростов, а весло проходило сквозь него между стенами холодного света в локте от плеч. Обе половинки Нити Пустоты дёргались в пальцах. Концы потока то рвались друг к другу, то шарахались прочь, поэтому держать их приходилось всей рукой. Снизу накатывал жар чужой ауры.
Я вынырнул над сетью и обернулся. Весло стояло почти торчком, и лопасть с Вереной ещё оставалась в проёме. Одной рукой она держалась за мой пояс, другой прижимала к груди футляр. Под её сапогами, в глубине прорехи, росла тёмная фигура владыки.
До края оставался метр.
Подпалённый подол мелькнул над ним, после чего я свёл концы.
Поток перескочил с одной половинки Нити Пустоты на другую, сомкнулся и заставил весь знак загореться разом. Края прорехи сошлись, свет снова шёл сплошной линией, без единого разрыва. Тогда я выдернул Нить Пустоты.
Бу-ум.
Варгот на полном ходу врезался в печать снизу. Свет от места удара пошёл по сети кольцами, разбегаясь одно за другим к краям смерча. Весло тряхнуло под ногами, и Верена ткнулась лбом мне в спину. Гул ушёл в дымку и затих. Под сетью тёмную фигуру отбросило вниз, она перевернулась и зависла, мотая головой.
Печать выдержала.
– Закрыто, владыка, – сказал я, глядя вниз. – Приходи лет через сто.
Дымка над печатью стояла реже, чем внизу, и сквозь неё сверху пробивался слабый свет. Вот и хорошо.
Я вдохнул и задержал воздух в груди. Над печатью он был другим. В нём висела духовная энергия, рассеянная и прохладная, и сама просачивалась сквозь кожу в каналы. Шесть лет внизу я жил на духовных кристаллах, потом учился вытягивать духовную энергию стихии Пустоты, и каждую крупицу приходилось добывать. А здесь духовная энергия сама шла в каналы, без всякого труда. Просто дыши и набирайся сил.
Ох, как же я по этому скучал.
Прохлада разошлась по груди, и в голове посвежело, а духовные моря в море души наполнялись этой энергией.
Сверху сеть выглядела иначе. Среди светлых знаков всё чаще попадались тусклые, серые, с трещинами вдоль линий. Некоторые окружали широкие кольца копоти. Знаки рядом с погасшими участками горели почти добела и мигали вразнобой.
Свежих прорех я после себя не оставил. Эти были старые. Копоть вокруг погасших знаков лежала кольцами, одно внутри другого. Сколько колец, столько ударов. Варгот годами бил в одни и те же места, упорный.
– Снизу били много лет, – сказала Верена, водя линзой. – Здесь и здесь поток обходит погасшие участки. Через соседние идёт вдвое больше духовной энергии. Видишь, уже трескаются?
– А сколько вся печать ещё продержится?
Вместо ответа Верена перевела линзу на следующий участок, затем ещё на один.
– Несколько месяцев, может, полгода, если очень повезёт. Потом лопнет этот, за ним соседний, а дальше знаки начнут рушиться один за другим. Красным и бить не придётся, потому что они выйдут сами.
Прямо под террасу, в город, где остались Элиза с Дайлами, ресторан и вся моя роща наверху.
Шесть лет я сидел внизу, чтобы вылезти и узнать, что печать над Провалом скоро развалится? Да вы издеваетесь. Ну уж нет, такого я не оставлю.
– Значит, чиним.
Нить Пустоты вышла из пальцев и тут же задрожала. Ладони болели с каждым ударом пульса, и кончик Нити Пустоты дёргался на ширину ладони мимо нужной линии. Работая такой рукой, я скорее порву что-нибудь лишнее.
Рид сполз с плеча мне на предплечья, накрыв ладони двумя хвостами. По коже потёк золотой огонь. Пузыри опали, кожа стянулась тонкой розовой плёнкой, и пальцы наконец согнулись без боли.
– Теперь мясо, – сказал кот.
– После работы.
– Мясо.
– После работы, обжора. Залезай на шею, только не ёрзай.
Рид забрался обратно и улёгся у меня на шее, обвив её хвостами.
– Сам не дёргайся, – предупредил он. – Я сплю.
Хоть кому-то сейчас удобно.
Прежде чем лезть в первый знак, я поднял весло выше и рассмотрел всю сеть. Сила в печати бежала двумя огромными кругами. Внешний шёл вдоль краёв смерча, внутренний лежал ближе к середине, и оба двигались навстречу друг другу. Через равные промежутки между ними тянулись поперечные связки. На уцелевших участках свет шёл по обоим кругам без задержек. Где связки выгорели, по одному кругу шла духовная энергия, которая должна была идти по обоим. Второй едва светился.
Два встречных кольца со связками были и в письменах Системы Рыбака. Руны там другие, рисунок другой, а размер вообще не сравнить. Зато духовная энергия идёт так же: по кольцам навстречу друг другу, переходя с одного на другое по связкам. Значит, и чинить можно похожим способом. Где узел знакомый, справлюсь быстро, а где незнакомый, пойду медленно, по уцелевшим следам.
Под сетью, шагах в тридцати ниже, висела тёмная фигура. Летуны один за другим подтягивались к ней из дымки. Варгот смотрел вверх и не двигался.
Смотри-смотри. Может, чему научишься.
Я спустил весло к ближнему погасшему знаку, серому, с трещиной через середину. Стоял он на внешнем круге. Поток подходил к нему слева, упирался в трещину и целиком сворачивал по связке к правому соседу. Тот принимал двойную долю, поэтому его линии светились почти белым, а на изгибах уже проступили тонкие тёмные трещины.
