Текст книги "Системный рыбак 19 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Annotation
Был шеф-поваром, а стал Рыбаком с Легендарной Системой. Становиться сильнее через рыбалку и готовку? Легко! Узнай, как Шеф станет Легендой!
Системный рыбак – 19
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Системный рыбак – 19
Глава 1
Думать о Матери было некогда: очередь уже заглядывала в дверь. Я раздул угли, и первые куски легли на решётку. Зал Лира открыла без меня. Вчерашних она рассадила отдельно от новичков, девушки взялись за подносы. Каждый раз, когда скрипела створка, я поднимал глаза от жаровни. Мать не шла.
К закрытию рынка свободных мест всё ещё не было. Гости приходили с сумками, оставляли их вдоль стены, просили разбудить соседних торговцев, чтобы купить выпивки, и занимали очередь на освободившиеся места. Лира уже узнавала тех, кто вернулся со вчерашнего вечера. Им хватало приветствия, чтобы за столом началось: «Я же тебе говорил».
Мать пришла, когда на кольце гасили огни у лотков. Встала возле выхода, рядом с Шаргом. Управляющий попытался ей что-то сказать, но хозяйка остановила его рукой и осталась смотреть.
На площадке опять требовали стражника. Девушка раздула щёки, выгнула спину и рявкнула на зал. Под общий хохот её напарница прошла между столами. Мать следила за ней до самой стойки, затем подозвала к себе. Я как раз отдавал Лире последние блюда и услышал:
– Достаточно?
– Ещё в начале вечера, Мать.
– Тогда зачем к столам ходишь?
– Им нравится, когда прохожу рядом. Вон тот иначе не смеётся, только смотрит.
Мать отпустила девушку, а следом подозвала вторую. У той расспросы заняли дольше: хозяйка уточняла, когда она успела насытиться и сколько раз подходила к гостям. Потом те же вопросы достались Лире.
Шарг попробовал вклиниться с рассказом о вчерашнем нарушителе. Мать велела ему не перебивать Лиру. Та закончила отвечать и спросила, можно ли идти к столам: там ждали блюда. Хозяйка пропустила её, а сама осталась смотреть, как работает зал.
Я поймал её взгляд, передавая Лире мясо. Мать попросила оставить для неё место после закрытия. Девушек велела задержать тоже. Шарг пообещал всё устроить и наконец получил возможность рассказать, как охранял.
Когда ушли последние гости, Мать заняла освободившийся стол и подвинула к себе светильник. Велела девушкам подойти. У девушки, которую схватил гость, она осмотрела запястье и спросила, болит ли. Та покрутила кистью и показала, что нет. Остальные уже спорили, кому завтра изображать стражника.
Хозяйка посмотрела на меня.
– Вернулись вчера и до утра друг перед другом кривлялись. Я думала, перепились.
– Пить им было некогда. Сегодня тоже.
Учётчик выложил перед Матерью вчерашнюю табличку, рядом положил сегодняшнюю и принялся складывать выручку. Лира собрала со стола пустую посуду и осталась возле меня.
– Тесно, – объявил Шарг, не дождавшись итогов. – Ещё стол нужен.
– Где? – спросил я.
Управляющий оглядел проход. Там уже стояли миски, собранные с дальних мест.
– Соседнее помещение возьмём. Стену пробьём. Я сам с хозяином поговорю.
– Сперва вернём то, что ты вложил в это.
– Вернём! Ты видел, сколько осталось снаружи? Я их в свой зал не могу пустить, повар. Платить хотят, а сесть негде!
Чудесная жалоба. Слушал бы и слушал.
Учётчик придвинул к нему таблички.
Первый вечер принёс сто шестьдесят пять пластинок, нынешний двести десять. Учётчик отделил плату за вход от выручки с еды и разложил наши доли. Передо мной оказалось шестьдесят семь с половиной пластинок. Матери за оба вечера причиталось семьдесят пять, столько же заведению за представления. Семь десятых выручки с еды достались двору; из них Шарг по-прежнему покрывал расходы.
Шарг перестал спорить о стене. Забрал записи и повёл когтем по сегодняшней строке, потом по вчерашней.
– Ты мне тридцать три пластинки за вечер обещал, – сказал он. – Одну посадку.
– Остальных выгнать?
– Только попробуй.
Я ссыпал свою долю в кошель. В прошлый раз учётчик отсчитал мне меньше двух пластинок. Теперь пришлось повозиться с завязкой, чтобы стянуть набитый кошель. Приятная работа. Такую я и после закрытия люблю.
Мать держала свой мешочек на столе, даже не затянув шнур. Девушки за её спиной продолжали спорить о завтрашнем номере. Хозяйка прервала их спор, предложив вернуться к прежней работе. Ответили ей разом, так что пришлось приказать говорить по очереди. Самая молодая попросила оставить их хотя бы ещё на один вечер. Та, которую схватил гость, сказала, что у Рамзи ей спокойнее.
Хозяйка выслушала до конца. Её мешочек так и лежал раскрытым, когда она достала контракт Лиры и положила передо мной.
– Забирай, Рамзи. Слово сдержал.
Я подвинул табличку учётчику. Девушки за спиной Матери замолчали.
– Они всё это умели и раньше, – продолжила хозяйка. – Я сама учила их понимать, чего гость хочет. А теперь мне объясняют, почему у тебя лучше.
– Оставьте нынешних. Уже знают зал.
– Оставлю, – Мать забрала свой мешочек. – А когда соберёшься придумать что-нибудь ещё, приходи ко мне сразу.
– Опять ночью?
– Днём, Рамзи. Днём.
Хозяйка велела девушкам собираться.
Учётчик проверил запись о передаче и отдал контракт мне. Мать вышла первой. Пока остальные надевали накидки у двери, Лира подошла к столу.
– Покажешь?
Я положил перед ней табличку. Сумма долга осталась прежней; Лира прочла её, затем моё имя.
– Ты правда забрал.
– Договорились же.
У двери её позвала одна из девушек. Я оставил контракт перед Лирой. Пускай читает сколько захочет.
– Идите, – ответила Лира. – Я здесь остаюсь.
Подруга пожелала ей доброй ночи. За девушками закрылась дверь, а Лира спросила, можно ли получить запись условий работы для себя. Я подозвал учётчика с чистой табличкой.
– Сделаем и тебе. Прочтёшь, прежде чем подтвердить.
Лира уселась на место Матери. Учётчик повернул к ней чистую табличку.
Первой строкой записали работу в зале: рассадка и обслуживание. Отдельно – ни я, ни гости не вправе требовать, чтобы после выступлений она оставалась с кем-нибудь наедине. Лира прочла эту строку и кивнула.
Десятую часть своей доли от еды я выделил Лире за управление залом. Треть этой платы она получит на руки, остальное пойдёт в погашение долга. Учётчик записывал условия, а она следила за каждой строкой.
– А если гостей мало?
– Вместе придумаем, чем вернуть.
– Долг каждый вечер уменьшаем?
Я кивнул учётчику:
– Запиши. Вечер отработала, получила свою долю. Шарг, засвидетельствуешь?
Тот ещё изучал выручку, но отозвался:
– Записывай, это его деньги.
Лира дождалась, пока учётчик даст ей прочесть условия. Я собрал миски у прохода и понёс к мойке. Вскоре рядом легла стопка блюд.
– Я думала, ты для разговора с Матерью всё это придумал, – сказала Лира. – Про помощницу.
– А теперь?
– А теперь думаю, что ты очень не любишь мыть посуду.
– Начинаешь разбираться в начальстве.
Лира забрала у меня вымытое блюдо и поставила сушиться. За столом Шарг опять объяснял учётчику, куда мы пробьём проход, когда вернём вложенное.
До опыта с белой вспышкой в очаге я так и не добрался. После закрытия едва хватало сил дойти до кладовки. Обещание Вульфраму помнил: теперь, когда Лира взяла зал на себя, нужно было выкроить время и для проверки.
Через три дня после передачи контракта я застал Лиру перед открытием за рассадкой. У двери уже ждали первые гости, хотя угли в жаровнях ещё не разгорелись. Она спрашивала, кто с кем пришёл, и распределяла места, пока Шарг не пускал остальных внутрь.
– Этих двоих к стене? – уточнила она у меня. – Никому не помешают.
– Тебе виднее. Рассаживай.
На следующий вечер спрашивать уже не стала. К шестому вечеру с представлениями я уже мог спокойно заканчивать разделку, пока зал заполнялся. Учётчик каждый раз подолгу сверял новые записи со вчерашними; теперь его удивляло, что выручка опять выросла. Теперь начинали ещё засветло и закрывались глубокой ночью. За тот вечер столы накрывали пять раз; только последняя очередь заняла не все места. Получили двести сорок пять пластинок, из них сорок четыре с небольшим – моя доля до расчёта с Лирой. Рабом на дворе я стоил бы пластинку в день. Я забирал свою долю, а учётчик оставался искать, не внёс ли кого дважды.
Лира перед открытием сверяла у него свою строку. Долг уменьшился примерно до двухсот восьмидесяти девяти пластинок.
Вечерами у третьего подъёмника стало тесно даже после закрытия лотков. У гончара сперва купили все миски, подходящие для соуса, затем начали спрашивать жаровни. Сосед по утрам поджидал меня с вопросом, какие горшки ещё понадобятся. Заботливый. За плошки теперь наверняка не уступил бы.
На седьмой вечер с представлениями я принёс заготовки, а Лира встретила меня с дощечкой заказов.
– Двое с верхнего кольца просили твоё мясо. Сказали, у начальника шахты только о нём и разговоров.
– Будет им мясо.
– Ещё спрашивали, правда ли ты готовишь с закрытыми глазами.
– Только если сплю.
Я разобрал корзины. Угли уже подёрнулись пеплом; первые куски зашипели, едва легли на решётку. У дверей Шарг объяснял прибывшим, как разглядел во мне талант.
– Немой пришёл, оборванный. Другой бы выгнал, а я сразу к делу приставил. Теперь вот… – он обвёл лапой зал. – А девок я у Матери взял. Восемь лет туда ходил, соображаете? Дела так и делаются.
– Шарг, проход освободи, – попросила Лира.
Управляющий закончил речь уже снаружи. Я снял мясо для гостей с верхнего кольца и дал ему полежать, чтобы сок не вытек при нарезке. От огневика в котелке шёл копчёный запах. Лира поставила рядом подогретые блюда, и я разложил на них ломтики с корочкой по краям. На каждом блюде оставил место для соуса: пусть сперва попробуют само мясо.
Из зала донеслось знакомое требование показать стражника. Девушка на площадке отозвалась его голосом:
– Опять вы? Я ж вас вчера не пустил!
Торговцы загрохотали по столу. Рудничный завсегдатай без подсказки перевернул свою порцию, пока соседи смотрели представление. Оказывается, чему-то у меня всё-таки учатся.
Лира повела к столу у двери Красного, от которого ещё с порога потянуло выпивкой. Тот попытался придержать её за локоть, но ухватил пустоту: Лира уже отодвинула для него стул.
– Садись здесь. Всё увидишь.
– У двери дует.
Шарг вошёл и прикрыл створку за спиной.
– Больше не дует, – заверила Лира.
Гость посмотрел на управляющего и сел. Лапы положил рядом с миской.
Юнцу, пришедшему следом, досталось место у самой площадки. Он уселся на край стула и, не отрывая глаз от девушки, нащупал щипцы лишь с третьей попытки. Лира помогла ему положить мясо на решётку.
Девушки менялись у площадки. Та, что закончила танец, ушла от гостей и устроилась на табурете за стойкой, обмахивая шею краем накидки. Лира присоединилась к ней, пока другая девушка разносила заказы. Я разложил по двум мискам поджаренные кусочки от своего ужина и подвинул миски девушкам.
– Это нам?
– Если успеете раньше Шарга.
Вторая девушка сразу взяла миску. Лира обмакнула мясо в соус и отправила в рот.
– А гостям что осталось?
– Лучшее. Вам достались поварские обрезки.
– Тогда обрезай ещё.
Я принялся за новую порцию, а Лира тем временем стащила второй кусочек. В зале спорили про номер, у меня за спиной девушки делили ужин. Жаровня грела сквозь передник; на решётке хватало места для заказов, на полке стояли чистые блюда. Можно было спокойно довести мясо до корочки.
Гости с верхнего кольца попросили ещё соуса. Помощница забрала полную чашечку, по пути убрав пустые миски у двери. Я отрезал себе последний поджаренный кусок и съел прямо над доской.
Успел.
За порогом перестали спорить. Разом, будто очередь срезали ножом.
Створка распахнулась без стука. Шарг, всю неделю загораживавший проход брюхом, отшатнулся к стене и так и остался стоять, прижавшись лопатками к камню.
Следом в зал вошло давление.
Не удар, как от гостя с кольцом в ноздре. Тяжесть легла на зал ровно и вся сразу, будто над карьером опустили крышку. Пламя в плошках присело к фитилям, угли под решётками потускнели. Девушка на площадке оборвала рявканье стражника на полуслове. Барабан у стены глухо стукнул в последний раз и затих.
Гости вставали. Никто не командовал, они поднимались сами. Торговец у стены так и встал с куском на щипцах. Рудничный завсегдатай опустил голову ниже, чем перед начальником шахты. Гончар попытался подняться, зацепился коленом за стол и замер полусогнутым.
В проём, пригнувшись под притолокой, шагнул Красный. Выпрямился и оказался на голову выше Шарга. От виска по щеке тянулась полоса вплавленного в кожу металла, тусклая, как старый шов на котле. Плащ из тёмной шкуры, на поясе ни пластинки, ни кошеля. Такому платить не приходится.
За ним вошли четверо вооружённых демонов. Один без слова занял место Шарга у двери, двое разошлись вдоль стен. Шарг согнулся в поклоне так, что брюхо легло на колени.
Я стоял у жаровни с ножом в руке и ничего не понимал. Кто-то с верхних колец, это ясно. Начальник повыше начальника шахты. Только почему зал замер так, будто вошла сама смерть?
Рядом оказалась Лира. Ступала бесшумно, облик держала ровно, только пальцы на краю стойки побелели.
– Кто это? – спросил я одними губами.
– Лорд, – выдохнула она. – Хозяин города. Четвёртая ступень. Кланяйся, Рамзи.
Лорд.
Вот чёрт.
Тот самый, чьи отряды каждое утро топают к верхним воротам. Тот, кто закрыл восточную дорогу и обещал за живого верхового награду, которую возчику и за десять лет не свезти. Тот, кто ищет меня по всем грядам. А я стою в пяти шагах от него, в переднике и с ножом. Дверь в зале одна, и ту уже заняла его охрана.
В груди шевельнулось. Во Дворце Монарха очаг дрогнул навстречу чужому давлению, как тогда в комнате Лиры. Я стиснул волю и придавил пламя. Сиди. Одной самовольной вспышки мне здесь как раз и не хватало.
Пламя улеглось. Зародыш тянул ровно, полог держал: для зала я оставался худым Красным поваром с хриплым голосом. Запаса на вечер хватит, если не делать глупостей. Первая глупость – бежать. Вторая – трястись.
– Где ваш повар? – спросил демон из свиты, оглядев зал. – Владыка желает отведать то, о чём весь город болтает.
Шарг разогнулся, нашёл меня глазами и мотнул головой: выходи, мол, спасай. Потом увидел грязную миску на ближнем столе и потянулся её убрать. За всю неделю ни разу не видел его за этим занятием.
Я положил нож возле доски и вытер руки.
Ну что ж. Лорд пришёл не за верховым. Лорд пришёл ужинать. А голодный демон четвёртой ступени – всё-таки гость. А гостей я кормить умею.
В прошлой жизни за моими столами сидели шейхи и звёзды, чьи лица знал весь мир. Сидели министры, которые на переговорах, не моргнув, делили страны. Над хорошим куском мяса все они замолкали одинаково. Этот тоже замолчит. Четвёртая ступень, металл в щеке, а язык у него такой же, как у всех.
Лира поставила чистое блюдо рядом с моей рукой. Я вышел из-за стойки и поклонился ровно настолько, насколько повар кланяется хозяину города. Ни пальцем ниже.
– Рамзи, владыка, – спокойно прохрипел я. – Прошу к столу. Для вас приготовлю сам…
Глава 2
Живым меня хотел, владыка? Получай живым. В переднике и с ужином.
Лорд прошёл к лучшему столу у площадки, и юнец, до сих пор стоявший там со щипцами в лапе, попятился к стене вместе с соседями. Скамья под хозяином города скрипнула. Он коротко дёрнул когтем, и зал сел. Гости опустились на край скамей и так и остались: к мясу никто не тянулся и в полный голос не говорил. У погасшей площадки замерли девушки.
Боец у двери, ещё двое вдоль стен. Четвёртый, тот самый, что спрашивал повара, садиться не стал, а пошёл вдоль столов, заглядывая в миски.
Жаровня на столе Лорда теперь была моей до конца вечера. Я нырнул в закуток за вырезкой, а возвращаясь, снял с полки у стойки котелок с соусом. Там же ждала Лира, крепко прижав к груди дощечку заказов.
– Хозяина зовут Варгот, – шепнула она, по-прежнему не поднимая глаз. – С ним трое охранников.
– А этот, что по мискам шарит?
– Дагр. Надзиратель нижних выработок. У стола владыки место лишь для двоих. Полководца, который водит войско, и надзирателя, который держит провал.
С полководцами у владыки недавно стало туговато. Моими, между прочим, стараниями.
– Держит, это как?
– Весь провал под ним, от имени владыки. Начальники шахт перед ним отчитываются, стража у края его слушает. Он решает и кого пустить вниз, и кого сбросить на корм.
Вот он. Стоит выше начальника шахты и решает, кого пустить вниз. Мне нужен именно Дагр, хотя лучше пока не попадаться ему на глаза.
Дагр остановился у стола торговцев и опёрся о край. Кончики когтей тускло отсвечивали тем же серым, что полоса на щеке Лорда. В когти вплавлен металл жилы. Такое я встречал дважды, у Гхора от локтей до запястий и у самого владыки. Похоже, так Лорд метит своих.
За Дагром следили и поварята. У мойки жались Дрыг, Бурк и Шмыг. Шарг пригнал их к вечеру, прослышав про гостей с верхнего кольца. Теперь поварята старались казаться ниже ростом.
Дагр подцепил когтем кусок в чужой миске, повертел и небрежно уронил обратно.
– Так вот куда уходит мясо глубины, – сухо сказал он. – Его поднимают вместе с рудой. Мои забойщики внизу грызут кость да жилу, а здесь этим мясом кормят торговцев.
Торговцы за столом перестали дышать.
Шарг отлип от стены, и брюхо, только что лежавшее на коленях, снова оказалось впереди хозяина.
– Двор берёт, что приходит к бойне, надзиратель. Всё по записи. Владыка Варгот эти записи видел.
Дагр даже головы не повернул. Зато за дальним столом, рядом с гостями с верхнего кольца, съёжился жилистый Красный с костяными пластинами вместо левого уха. Начальник шахты собственной персоной. Пришёл, значит, со знакомыми отведать то, чем сам же им хвастался. Голову он держал ниже всех в зале, не вмешиваясь в разговор.
Картина выходила некрасивая. Туши к Шаргу шли мимо надзирателя. Их отдавал начальник шахты, а записи двора хранились у управляющего. За мясо в мисках спросят с Шарга. В стороне начальник шахты тихо просидит, пока про него не вспомнят.
Каждую десятую отборную тушу для Шарга выторговал я, когда готовил начальнику шахты обеды. Выходит, мясо, из-за которого сейчас злится надзиратель, отчасти моих рук дело. Приятно, когда твою работу замечают наверху.
Варгот поднял лапу, разом заставив Шарга и Дагра замолчать.
– Недобор третий месяц, Дагр, – негромко сказал Лорд. – А мясо глубины лежит в каждой миске этого зала.
Надзиратель склонил голову, продолжая смотреть на жаровню. На меня. Затем отошёл к дальнему краю зала и встал над столом начальника шахты, отчего тот почти лёг грудью на миску.
Я поставил котелок с соусом на край решётки и положил рядом вырезку. Из отборных туш, что шли Шаргу по уговору, достался хороший кусок с плёнкой жира по краю. Мясо было плотным, тёмно-вишнёвым. Кусок я заранее обмазал размягчённым жиром. Теперь сдвинул его туда, где угли лежали гуще.
Шарг хочет угодить хозяину города, а поварята у мойки надеются остаться незамеченными. Мне же нужно вниз. Там лежит металл жилы, целыми полосами, тот самый, что я обещал Гроту для врат. Этот ужин и есть дверь. Министры в прошлой жизни замолкали над моим мясом, замолчит и владыка.
Если мясо получится.
Угли под решёткой лежали бурые, едва живые. Чужая сила придавила их, словно крышкой, не давая разгореться. Вырезка зашипела вяло, по краю выступила влага. Ещё немного на таком огне, и мясо пустит сок, посереет, сварившись в собственной лужице. Хозяину города подадут серую подмётку.
Не пойдёт.
Здешние угли вспыхивают от капли жира, это я запомнил ещё с первого вечера у Шарга. Только сейчас простой капли мало. Зачерпнув ложку топлёного жира, я растёр в ней щепоть огневика с семенами и стряхнул смесь на угли.
Ф-фух!
Жар встал столбом. Прямо под аурой четвёртой ступени угли вспыхнули рыжим пламенем с зелёной каймой. Решётку обдало так, что на запястье у меня затрещали волоски, зато вырезка зашипела в полный голос. Я перевернул её щипцами: снизу уже схватилась корка. Тёмная, с мелкими пузырьками жира по краю, без серой проплешины.
По залу поплыл копчёный запах, затем проступили фруктовая сладость и жгучая нота, от которой щиплет в носу. Охранник у двери сглотнул так громко, что пьяный гость за ближним столом покосился на него через плечо.
Держи жар, родной.
Ноздри у Варгота дрогнули. Больше он ничем интереса не выдал, но мне хватило и этого.
Доведя вторую сторону до корки, я снял вырезку на доску и оставил полежать. Лорд ждал вместе с залом, пока я без спешки протирал нож. Пусть сок уйдёт в мясо. Лира поставила рядом два подогретых блюда.
– Второе для свиты? – спросила она одними губами.
Я кивнул.
Отрезал первый ломоть: тёмный край, розовая середина. Нарезав остальную вырезку, часть ломтей я разложил веером на первом блюде, оставив сбоку место для соуса. Остальные – на втором, для свиты. Его я оставил на столике у жаровни. На первое блюдо, рядом с мясом, поставил чашечку «Поцелуя Бездны».
Блюдо я понёс сам.
– Соус жжётся, владыка. Понемногу.
– Давай, – Варгот отмахнулся, не глядя.
С дальнего края зала Дагр провожал блюдо тяжёлым взглядом, пока оно не опустилось на стол. Лорд уже тянулся когтями к первому ломтю.
Замолчит – дверь вниз приоткроется. Поморщится, и конец Рамзи. Заодно и залу.
Первый ломоть Варгот взял когтями, без щипцов, и положил в рот.
Корка хрустнула, и в наступившей тишине, этот хруст услышал, наверное, весь зал. Барабан молчал с той минуты, как распахнулась дверь. Девушки стояли у площадки, а гости боялись даже скрипнуть скамьёй.
Лорд медленно жевал, прикрыв глаза. Полоса металла на щеке двигалась вместе с челюстью. На губе блеснула капля жира с корки, и хозяин города подобрал её языком. Под решёткой потрескивали угли, от блюда поднимался пар с копчёной ноткой огневика. Даже пьяный у двери перестал сопеть. В зале звучало лишь то, как жуёт Лорд.
Второй ломоть он взял уже пальцами, прожевал и облизал когти один за другим, так и не открыв глаз.
Я не шевелился, держа ладони на переднике, а нож лежал на доске. Первые два куска решают, понравилось гостю блюдо или нет.
А потом давление стало мягче. Всего на миг, но стало. Видимо, мясо пришлось Варготу по вкусу: он расслабился. У гостей за ближними столами распрямились плечи. Гончар шумно выдохнул: похоже, с самого прихода Лорда он забывал дышать.
Свита обменялась взглядами. Боец у стены посмотрел на стоявшего у двери, и тот едва дёрнул щекой. Похоже, за едой владыка нечасто закрывает глаза. Шарг выпрямился и втянул живот, насколько получилось.
Варгот открыл глаза, подцепил третий ломоть и щедро обмакнул в соус.
Я даже рта раскрыть не успел.
Огневик ударил в горло. Варгот поперхнулся, закашлялся, из глаз брызнули слёзы. Аура рывком прокатилась по залу и разом погасила плошки вдоль стен. Остались лишь угли под решётками да светильники на столах.
Дагр оказался у жаровни. Только что стоял на дальнем краю, над начальником шахты, и вот он уже здесь, в двух шагах, между мной и стойкой. Когти раскрылись, осыпая пол сухим песком. Песчинки зашуршали у самых моих ног.
– Если это отрава, повар, – тихо сказал он, – я вырву тебе сердце. Упасть не успеешь.
Двое у стен выхватили клинки, тогда как боец у двери остался на месте. Гости рванули от столов, опрокинув одну из скамей.
Отрава. Вот что они увидели. Хозяин давится, из глаз текут слёзы, а повар стоит рядом.
Как надзиратель пересёк зал, я не заметил. Совсем. Даже удар Шарга в висок тогда, у жаровни, я разглядел, а этот просто исчез оттуда и возник здесь. Впервые в этом городе кто-то двигался быстрее, чем я успевал моргнуть. Если владыка сейчас не откашляется, меня убьют прежде, чем получится договорить фразу. Бежать некуда, ведь единственную дверь держит охрана. Значит, стою. И говорю.
– Когти убери, надзиратель. Владыка поперхнулся огневиком. Я предупреждал, что жжётся, – я кивнул на чашечку. – Или ты за сердцами от каждого кашля бегаешь? Так у тебя к утру полгорода без сердец останется.
Я повернулся к Лорду.
– Ещё соуса, владыка? Только с мясом, а не вместо него.
Варгот наконец откашлялся и стукнул когтем по столу.
Тук.
Свита застыла на полушаге. Клинки остались в лапах, однако дальше никто из бойцов уже не двинулся.
Вытерев слёзы тыльной стороной лапы, Лорд запрокинул голову и захохотал. Металл на щеке блеснул в свете углей.
– Так мясо глубины мне ещё не подавали, – сказал он на весь зал, отсмеявшись. – Повар хорош.
Он подвинул ко мне блюдо.
– Ещё соуса.
– «Поцелуй Бездны», владыка, – ответил я, наполняя чашечку. – Сейчас будет.
Бойцы переглянулись, убирая клинки. Шарг у стены раздулся и, кажется, даже стал выше ростом. Об этом вечере он будет рассказывать до конца жизни, и с каждым разом в рассказе станет больше Шарга. Дальние столы зашептались. Торговец у стены обнаружил у себя в щипцах кусок, после чего осторожно положил его на решётку. Гончар перевёл дух, вытерев лапы о колени.
Лира за стойкой наконец опустила дощечку заказов. Начальник шахты склонил голову ещё сильнее, хотя ниже вроде бы некуда. На прежнем месте с раскрытыми когтями стоял Дагр, переводя взгляд с хозяина на меня. Решал, похоже, на кого из нас злиться сильнее.
Я поставил чашечку перед Лордом. Руки делали своё, а внутри было тепло и немного смешно. Замолчал ведь. Хозяин города с металлом в щеке замолчал над куском мяса точно так же, как шейхи и министры. Моё мясо. Корку я удержал под аурой четвёртой ступени, и её хруст только что слушал весь зал. Теперь можно попробовать добиться у владыки разрешения спуститься.
Обмакнув ломоть самым краем, Варгот посмотрел на Дагра.
– Самый быстрый у меня, – Лорд прожевал. – И тот на перец набросился.
Боец у двери кашлянул в кулак.
– С недобором бы так разбирался, – продолжил Варгот. – Будь у тебя внизу такой повар для смены, глядишь, и добыча бы пошла.
Бойцы у стен скрыли ухмылки, а песок перестал сыпаться с когтей. Дагр сжал пальцы. Металл скрипнул о металл, прежде чем лапа опустилась. Лицо надзирателя потемнело, на скулах вздулись жёсткие бугры. Теперь смотрел он только на меня.
От жаровни Дагр так и не отошёл.
Надзиратель взял с блюда для свиты целый ломоть, покачал его на когте и швырнул в угли. Мясо зашипело, по залу резко потянуло горелым.
– Странно, – сказал я. – Только что жаловался, что твоим забойщикам достаётся кость да жила. Сам при этом хорошее мясо кидаешь в огонь. Может, не Шарг у них куски отнимает?
У двери кто-то из торговцев фыркнул и тут же зажал рот ладонью.
Повернувшись к залу, Дагр заговорил громко, чтобы его слышали даже снаружи.
– Для настоящего демона еда – пустяк. Жрать умеет любой. Мера демона в силе, – коготь ткнул прямо в мою сторону. – А это слабак. Его кормит стряпня, пока она кому-то нравится. Отними жаровню, и что от него останется?
Кое-кто из гостей закивал, ведь в этом городе так и меряют, спорить тут не с чем. Юнец у стены торопливо спрятал щипцы за спину: он, мол, тут вообще не ест.
– Ломоть ты одолел, надзиратель, признаю, – ответил я. – Он лежал смирно и сдачи не давал. С поваром так не выйдет.
Зал замер, а за дальним столом оборвали шёпот на полуслове. Повар при владыке открыто смеялся над тем, кто держит провал. Варгот продолжал жевать, не вмешиваясь, и поглядывал поверх блюда то на надзирателя, то на меня.
Дагр небрежно потянулся к котелку. Тот стоял на краю решётки, а когти уже шли к ручке, чтобы смахнуть соус в угли.
Я перехватил его лапу прямо над жаровней.
Запястье у надзирателя оказалось твёрдым, будто я схватил обух тесака. Жар снизу обжигал пальцы нам обоим. Котелок качнулся, однако устоял на месте.
– Здесь моя кухня, – сказал я. – Котелок не трогать.
Гости косились друг на друга, стараясь не поворачивать голов. Шарг у стены из красного стал серо-бурым. Лира за стойкой стиснула дощечку заказов обеими руками.
– Рамзи, отпусти, – сипло выдавил Шарг от стены.
Просто отпустить и отступить уже нельзя. После такого Дагр меня не забудет. Владыка уйдёт, и через день-другой повара Рамзи найдут в переулке у третьего подъёмника, с дырой вместо сердца. Спрашивать, чья это работа, никто не станет. Сейчас за столом сидит хозяин города, который меряет всех силой и при всём зале назвал меня хорошим поваром. При нём можно решить дело открыто. Отступлю – потеряю уважение, а заодно и шанс попасть вниз. Драку за своим столом Варгот, скорее всего, не допустит. Ужин ему только что понравился. На это я и надеюсь. Если ошибаюсь, узнаю об этом первым.
– Ты назвал меня слабаком, – сказал я ровно. – При владыке назвал. Ответишь за свои слова, надзиратель?
Надзиратель не ответил. Надзиратель надавил.
Воздух в зале загустел. На зубах заскрипела горькая пыль, как в забое после обвала. Песок с когтей тонкими струйками пополз по полу к жаровне, против всякого сквозняка. Гости за ближними столами осели на скамьи. Торговец у стены упёрся локтями в столешницу, чтобы не лечь на неё лицом.
Давит сильнее, чем Мать, когда держала коготь у моего горла. Сильнее, чем Шарг, когда раздавил гостя с кольцом в ноздре. До Лорда немного не дотягивает. Пик третьей ступени, у самого порога четвёртой.
В плечах затрещало. Колени просили согнуться, пальцы требовали разжаться. «Завлекательная наживка Терпения» отозвалась изнутри, сразу сняв половину тяжести. Ровно половину. Вторую я держал сам, волей и телом. После второго моря оно стало куда плотнее, но с виду я оставался худым поваром. В ушах тонко звенело. По спине под пологом потёк пот, и я от души порадовался, что полог его не показывает.
Во Дворце Монарха пламя рванулось из очага навстречу чужой силе, как при входе владыки. Я заставил его утихнуть. Назад. Одна вспышка здесь, и из зала меня вынесут по частям.
Когти Дагра заскребли по ладони. Он понемногу выворачивал лапу, пытаясь дотянуться до котелка, а я удерживал его запястье. Кожа под когтями лопнула, песок забился в царапины. Держал я его своей настоящей рукой, пока полог рисовал поверх неё худую лапу Красного. Касание полог выдержит. Если надзиратель начнёт ощупывать мою руку, может заметить, что она не такая, какой кажется. Чем дольше держу, тем хуже.
Значит, заканчиваем.
– Я спросил, – выдавил я сквозь стиснутые зубы. – Ответишь или нет? Давить и Шарг умеет. Или вместо ответа у тебя только песок?
Дагр оскалился, усиливая давление.
– Владыка… – заскулил кто-то у ближнего стола, но сразу осёкся.
Тут Варгот поднялся из-за стола.
Всё кончилось разом. Аура четвёртой ступени легла поверх песка, и давление надзирателя погасло. Песок на полу замер, а угли в жаровне потемнели до черноты. Хозяин города стоял во весь рост, почти упираясь головой в балки, и в зале никто не шевелился. В пол уставились девушки у площадки, а боец у двери вытянулся. Лапа Дагра застыла в моей руке, по-прежнему нацеленная на котелок.
