Текст книги "Зайкина, вам надо срочно родить! (СИ)"

Автор книги: Лёля Зайкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 21. Оля

Глава 21. Оля

Я не какая-нибудь неженка с очень уж неустойчивой нервной системой. В себя прихожу достаточно быстро и было направляюсь следом за боссом, чтобы выставить его из своей квартиры. Но стоит сделать несколько шагов, понимаю, что не могу.

Врала я, что мне совсем не ж безразлично, кто и что обо мне подумает.

Не хочу я, чтобы секретарь Харитона Александровича наверняка знала, к кому вещи своего начальника привезла, чтобы на работе сплетни ходили.

Не люблю я такое, провокаций не люблю. Да и не комфортно когда кто-то о мой жизни, особенно сексуальной, догадки высказывает не зная, что её совсем нет.

Адрес моей квартиры секретарша знать не может. Точнее, теперь-то знает, после того, как босс ей его отправил, но думаю, даже предположить не может, что тут живу я.

Сомневаюсь, что будет сравнивать его с адресами сотрудников, а значит, к кому подселяется босс, может стать ясно, только если я выйду в прихожую.

Не выхожу. Стою. Замираю в стороночке. А потом тихонечко, чтобы меня особо и слышно не было, ухожу к себе в комнату.

Чтобы как-то занять себя, сбросит нервозность, пытаюсь заниматься привычным, занимаю руки. Принимаюсь поправлять постель, да с такой тщательностью это делаю, как будто перед боссом буду отчитываться за качество, с которым я её заправляю.

Когда предел совершенства достигнут, начинаю перекладывать вещи с места на место.

В общем делаю все, чтобы отвлечься от нервозности от мыслей о том, что сейчас Марина уедет, и вместе с чемоданом у меня в доме останется посторонний мужчина.

У меня в доме. Мужчина. С которыми меня ничего не связывает. Ни брак. Ни даже отношения. Ни любовь. И который намерен остаться.

Выгнать, наверное, можно. Но проблема в том, что я не уверена, что я этого хочу.

Мои принципы на месте. Нарушать их я не собираюсь, спать с боссом я не буду. Но и почему-то выгонять не хочу. Почему? Не могу понять, как и себя саму.

Что-то не так… Сбились настройки.

Неужели их так легко нарушить, один голодный, жадный неожиданный поцелуй, и принципам Зайкиной пришёл писец?

От своих самокопаний отвлекаюсь, лишь когда в коридоре раздаются шаги. Видимо, босс меня ищет. Я не заставляю его продолжать поиски, пусть и с учетом площади моей квартиры они не способны затянуться. Выхожу в коридор из спальни и быстро закрываю за собой дверь.

Чтобы босс не смог проверить мою кровать?

Чтобы не вызвать лишних мыслей?

Потому что я его боюсь?

Потому что не знаю, что он еще может выкинуть после поцелуя?

Или от того, что боюсь, что и тут замешкаюсь и не остановлю?

Щеки греются так, как будто я прижалась ими к батарее. Горят.

– Где я могу расположиться? – спрашивает Харитон Александрович спокойно, уравновешенно, будто у нас с ним деловые отношения и не он только что ставил мне условия, говорил, что ему у меня нравится, и он будет тут жить.

Будто не он целовал и назывался моим мужчиной.

Словно и правда приехал в командировку, только вот по какой-то непонятной случайности разместили его у меня.

Это выводит из себя.

Я не знаю, как реагировать и возможно из-за этого опять спрашиваю глупость, то, что не надо было бы говорить:

– И что даже не будете проситься ко мне в спальню? Не продолжите проявлять настойчивость?

– Не буду, – внезапно просто вместо того, чтобы съязвить, отвечает босс.

Я в очередной раз испытываю растерянность.

Гнать или оставить?

Оставить или прогонять?

Если бы он начал наглеть, точно бы указала на дверь, но теперь как-то вроде и неловко. Особенно если подумать, что он исправляет свою ошибку, то, что назывался моим женихом. Прикрывает меня перед Сашей, хотя мне это, по сути, и не очень нужно.

Переживу. Неважно, что обо мне думает бывший. В конце концов, это человек из прошлого.

Но почему я отхожу от двери в спальню и веду босса в зал, единственную свободную комнату, которую он может занять?

– Кровати тут нет, только диван. Так что условия у вас будут не слишком комфортные, – произношу я, как на экскурсии, которая проводится с целью напугать.

Но босс не реагирует, не пугается.

– Диван – это прекрасно. Намного лучше, чем одеяло на полу, – сообщает он.

А мне хочется спросить у него, когда это он с его финансовыми возможностями спал на полу. Вспомнил юность?

Ой, нет, о юности, пожалуй, разговаривать не стоит. Есть риск слишком тесно познакомиться.

У нас и так всё пошло совсем не так, как должно быть в отношениях босса и подчинённой. Страшно окончательно свернуть не туда.

Не может он рассматривать меня как женщину.

Не может? Или может?

А что, если я ему на самом деле понравилась?

Нет… Нет. Бред.

Если женщина нравится, с ней ведут себя совсем иначе.

У неё, явно не просят с того ни с сего родить ребёнка. Еще и за деньги. У этой просьбы есть какая-то другая причина. И она никак не связана с моей привлекательностью и тем, что я так удачно попала во вкус босса. Или неудачно?

Ой, боже, что у меня в голове?

Зайкина! Соберись!

Но когда он меня целовал, это было очень, очень остро.

Пожалуй, меня, так и Сашка не целовал. И я на его поцелуи подобным образом не реагировала. А ведь я собиралась за него замуж...

И вышла бы, наверное, если бы он не загулял или, по крайней мере, если бы не узнала об этом.

Была бы самой рогатой женой на свете и даже не узнала, что могут вот так целоваться. Что можно одним только поцелуем, заставить почувствовать намного больше, чем в принципе в норме должен дарить поцелуй.

Или он и должен быть таким?

А что же тогда будет в постели?

Зайкина! Прекрати думать о боссе в таком ключе!

Харитон Александрович – босс. Ты – подчинённая.

А то, что он заселяется к тебе в зал, ничего не значит.

Или значит?

Черт возьми!

Что такое? Что за день сегодня такой?

Или все пошло наперекосяк даже не сегодня, а раньше с того самого странного медосмотра?

Возможно.

Очень даже возможно.

– Харитон Александрович, а для чего мы проходили медосмотр? На что нас проверяли?

Видимо, он не ожидает такого вопроса, на миг теряется, но я не в том настроении, чтобы позволить ему соскочить с темы беседы.

Я решительно настроена на то, чтобы узнать, что это было, и почему после этого медосмотра от меня вдруг захотели ребёнка.

– Вас проверяли на содержание в организме минеральных веществ, витаминов. Ну и общее женское обследование проводили, – отвечает он.

Как будто с неохотой, но отвечает.

– А для чего это было нужно вам и вашей сестре?

– Алёне для диссертационного исследования. А мне, чтобы получить шанс на отцовство, – звучит внезапный ответ.

Глава 22. Харитон

Глава 22. Харитон

Я уже некоторое время думаю о том, привлекательна для меня Зайкина или нет и каждый раз отвечаю на этот вопрос, что привлекательна. Но теперь мне впору думать о том, как я выгляжу в её глазах, после того как вполне откровенно ответил на её вопрос.

По-моему, это прозвучало несколько специфически. Наверное, теперь она решит, что я какой-то бракованный, но, видимо, все же у Оли своё особенное мировоззрение, потому что с бесплодием мои слова она не связывает.

– А для чего? Почему так важны минералы и витамины, – она хмурит нос, мило хмурит.

Как фотограф умудрился испортить её образ? Как можно было одним кадром стереть всю её живую мимику?

– Я не знаю. Может быть, для обычных людей они не важны, а для тех, кто хочет стать отцом и не может, да, – новая откровенность даётся тяжёло, но и обманывать эту девушку мне не хочется.

Я, по всей видимости, узнал о ней несколько больше, чем знают многие. Сомневаюсь, что она на первом свидании, смущаясь, сообщает “я невинна”. Поэтому в какой-то степени мы равны, я более открыт перед ней. Сам открылся. Она тоже открыла свой секрет, пусть, вероятно, этого не хотела. Впрочем, сомневаюсь, что может предположить, что я догадываюсь о ее особенности, но не рассказать о своей не могу.

– Я не понимаю… – шепчет Оля.

– Я хочу наследника. Давно. Но беременность не наступала. Методом ЭКО тоже. Но как утверждают врачи, я не бесплоден, – сжимаю челюсти, это слово, даже с частицей “не” сложно выдавить из себя. – Алёна. Она занимается наукой и считает, что у меня есть все шансы, если подобрать подходящую женщину. Тогда у меня родится сын или дочь.

Оля молчит несколько секунд после того, как и я замолкаю. Видимо, пытается уложить всё сказанное в голове.

– То есть я подходящая? По тем анализам.

– Да. Прости, что я тебе сделал то предложение. Я не имел права. Я привык работать с суррогатными мамами, которые берут деньги за рождение ребёнка и… наверное, у меня уже есть проблемы с головой. Желание стать отцом стало одержимостью. Это ненормально. Но мне хотелось иметь семью…

– Семья в вашем понимании – это ребёнок от суррогатной матери? – с легким, но не настойчивым осуждением спрашивает Зайкина.

Почему-то хочется оправдаться, не хочется выглядеть в ее глазах тем, кто измеряет все деньгами, кто продает и покупает, для кого ребёнок только наследник, которому и полная семья не нужна.

Сейчас я осознаю, что в своей одержимости из-за разочарования свернул не туда. Не этого я хотел изначально. Совсем не этого. Не просто ребёнка, когда-то было больше ценностей, мечтаний и надежд.

– У меня была жена. Две. По очереди, естественно, – добавляю я, когда брови Оли взлетают вверх. – Я хотел, чтобы ребёнок родился в семье. Но у первой жены тоже были проблемы, нам обоим нужно было пройти терапию. Она отказалась, боялась располнеть. Вторая жена испугалась процедуры ЭКО. Только тогда я решил просто завести ребёнка, без жены, но, видимо, не судьба.

Я опять замолкаю.

Оля смотрит на меня так, как я бы не хотел, чтобы на меня смотрела женщина – с жалостью. Не один мужчина не выносит этого чувства направленного на него.

Особенно, если эта женщина не друг, коллега, если эта женщина начинает нравиться.

– Но Алёна считает, что шансы есть. Так? – Оля усердно пытается разобраться.

– Считает. Но она может ошибаться. Врачи тоже уверяют, что всё прекрасно, просто надо попробовать ещё. Но каждая попытка заканчивается одним и тем же – провалом.

Мы так и стоим посреди зала. Сумку с вещами я опустил на пол раньше. Но всё равно две фигуры застывшие в напряжённых позах, наверное, выглядят странно со стороны. Но нас никто не видит.

– А я получается по её теории подхожу? – в очередной раз уточняет Зайкина.

– Да, – вновь подтверждаю я.

– Только я?

– Нет. Но Алёна дала мне всего один вариант, рассердилась и сказала, что либо ты, либо никто.

– Почему? – спрашивает Оля, и я понимаю, что больше не могу так разговаривать, плюхаюсь на диван.

Она так и остается стоять.

– Мне не понравилось твоё фото. Я побоялся, что моя дочь может родиться с мордой кирпичом, и совершенно без губ, – честно отвечаю я, пусть понимаю, что, скорее всего, сейчас, этими словами лишаю себя шанса.

Она обидится. Любая женщина не терпить критики своей внешности, пусть даже эта внешность ошибка очень неумелого фотографа.

Но Зайкина неожиданно начинает смеяться. Задорно, открыто. На её щеках появляются ямочки. Были моменты, когда они были едва заметны, но сейчас они отчетливо видны.

– Я бы тоже испугалась, если бы мне такое чудо пророчили в маму ребёнка, – говорит она с улыбкой и добавляет. – Мне кажется, что мы с вашей сестрой нашли общий язык. Я могу попробовать поговорить с ней. И попросить поделиться с вами сведениями о других женщинах. Вам нельзя оставаться. Если вы мечтаете о ребёнке, о семье, к этому надо стремиться! Нельзя останавливаться на полпути. Я уверена, ваша сестра вас очень любит, она обязательно даст вам сведения. Может быть, среди них вы сможете найти не просто женщину, которая подходит по составу витаминов и чего-то там ещё, но и с которой захочется построить семью.

Оля говорит горячо, мне кажется, дай ей сейчас волю и Алёнкин адрес, она пойдет добывать для меня информацию, которая мне больше не нужна.

Смотрю на неё и понимаю. Алёна была права. Передо мной сокровище и дело не в том, что содержится в её крови, не в том, что она не знала мужчин и, возможно, хранит себя для единственного. У нее чудесная душа, пусть она и немного стервочка. Но только немного.

– Не нужно, – произношу хрипло.

Оля растерянно смотрит на меня сердито и опускается на диван рядом.

– Я что только что говорила? Вам нельзя сдаваться!

– Я на собираюсь сдаваться. Я собираюсь выполнить твои условия. Влюбить тебя в себя и жениться.

Глава 23. Оля

Может ли отношение к человеку резко перемениться? Вместо негатива он может начать вызывать тёплые чувства? Видимо, да. Потому что со мной это происходит.

Раньше к боссу у меня было нейтральное отношение, я его практически не знала. Работала в его фирме, но мы не пересекались.

Сегодня он вызвал открытый негатив тем, как себя повёл, тем, как относится к отцовству, материнству, детям. Но, у любого поведения может быть логичное объясню.

Тот, кого я считала мерзавцем, оказался отчаявшимся человеком. Тем, кто цепляется за соломинку.

Да, методы, к которым босс готов прибегнуть, далеки от идеальных. Придумал только – купить ребёнка за семь миллионов! Но с другой стороны, я в чем-то могу его понять. Мечты они такие. Если держишься за надежду, не выпускаешь её, твоё поведение со стороны может казаться странным и непонятным, нелогичным и даже диким.

Так и со мной. Немногие люди в реалиях современности способны понять то, что я до сих пор храню невинность. Лелею надежду, что у меня в жизни будет всего один мужчина. Но мой. Лучший.

Но и я, надо признать, несколько изменила своим принципам, снизила планку. Если когда-то я мечтала, что я встречу мужчину и сразу пойму, что это он. Что, все будет, как вспышка яркая и всепоглощающая. То позже я устала ждать. Стала соглашаться на общение с мужчинами, которые изначально не вызывали во мне практически никаких чувств, просто не отталкивали.

Босс, получается, тоже хотел семью. Но не сложилось, и он решил, что ему достаточно просто ребёнка.

Он сконцентрирован на этой идее, и осуждать его всплеск, тем более сейчас, когда он осознал, что он был не приемлем, я не могу.

Я понимаю.

И мне вдруг безумно хочется, чтобы у него всё сложилось. Хочется, чтобы он не просто нашел женщину, которая может подарить ему ребёнка, а и ту, с кем он сможет построить семью.

Я уверена, что и сестра его поможет. Может, чуть повредничает, но поможет.

Вот только когда говорю о другой женщине, испытываю что-то похожее на ревность. Мне в какой-то степени не хочется участвовать в поиске босса женщины для семьи.

Но есть ли у меня повод ревновать? Кто мы друг другу?

Босс и подчиненная, которые случайно узнали чуть больше личного друг о друге. Он о моем неверном женихе, я о его неудачах на семейном фронте, его родителях.

А поцелуй, что случился, ничего не значит. Босс, видимо, хотел меня утешить, не более. Мужчины вроде него не влюбляются в таких женщин как я.

А то, как отозвался во мне этот поцелуй, это уже мои проблемы.

И тут неожиданно звучит:

– Не нужно.

Он отказывается от своей мечты? Решил перестать бороться?

Мне хочется его пожалеть и в то же время настучать по голове, чтобы не смел вешать нос.

Всё это время я стояла посреди зала, но присаживаюсь рядом, смотрю Харитону Александровичу в глаза.

– Я что только говорила? Вам нельзя сдаваться! – произношу решительно.

Не позволю ему отказаться от мечты! Но тут босс говорит:

– Я на собираюсь сдаваться. Я собираюсь выполнить твои условия. Влюбить тебя в себя и жениться.

Что?

Но выдать реакцию не успеваю. В дверь опять раздается требовательный звонок.

Вернулась Марина? Что-то забыла? Или это Саша?

– Твой бывший?

– Я сквозь двери и расстояния не вижу, – хмыкаю я, пусть и внутри повисло напряжение.

Нет, не из-за звонка, из-за слов, которые были сказаны перед ним.

– Я открою, – Харитон Александрович поднимается с дивана.

В какой-то степени это логично. Если это Марина, ей меня видеть ни к чему. А если Саша?

Ну, в целом тоже я могу показаться и потом. Босс же для этого остался тут.

Но если это мама?

Я рассказала ей про чудные замашки начальника, она могла наведаться.

Шокировать родительницу мужчиной, открывающим дверь не стоит. Мои принципы не ее прихоть. Она не осудит, если я нарушу их и уйду в отрыв. Но явно очень удивится.

– Нет. Я сама открою.

Во взгляде босса плещется непонимание.

– Если это Саша, тоже справлюсь. Мне на самом деле плевать, что он подумает обо мне.

– Ладно.

Босс остается, а я иду к двери.

Смотрю в глазок и вижу бывшего.

Впускать его в квартиру? Давать объяснения?

Слишком много чести.

– Саша, уходи. Тебе тут делать нечего, – произношу через закрытую дверь.

– Чего так? Не хочешь показать мне своего избранника? Или некого показывать?

– Думай, что хочешь. Твоё право. Демонстрировать тебе что-то я не буду. Даже если ты увидишь рядом со мной мужчину, ты не поверишь. А подобную демонстрацию той, которую вы мне устроили со Светкой, организовывать я не буду. Отношения между двумя людьми требуют уединения. Уходи. Тебя тут ничего не ждёт, – говорю я и отхожу от двери, но Саша, видимо, уходить не собирается, не проникся моими словами.

Из зала выходит босс.

– Иди, поставь чайник, а я разберусь, – говорит он.

– Как? Спустите с лестницы?

– Если он у тебя совсем дурачок, то возможно, но думаю, просто попрошу уйти.

Я не хотела демонстрировать босса Саше, это глупо, ведь он не мой мужчина. А его слова, его обещание меня добиться… Да, Бог знает почему он так сказал...

Но Харитон Александрович выглядит так решительно, что запретить не могу.

Легонько киваю и правда иду на кухню.

Не знаю, что босс делает, как избавляется от Саши, но возвращается быстро и в хорошем расположении духа.

– Ушёл. И мне кажется, понял, что ему ничего не светит.

– Так, наверное, и вам пора? Нет смысла быть тут, если он не вернётся, – произношу, пусть и по непонятным причинам мне не хочется этого. – А завтра поговорим с вашей сестрой.

– Нет. Мы с ней говорить не будем. Я был серьезен, когда говорил о том, что мне не нужны другие варианты. Спасибо, ты дала понять, что я свернул не туда. Я хотел семью, но давно готов довольствоваться меньшим. А зря.

– Ну так может, среди этих женщин есть та, с кем ты бы могли…

– Нет. Она передо мной. Оль, я понимаю. Быстро. Я уеду, не буду тебя смущать своим присутствием, но только если ты согласишься, сходить со мной на минимум десять свиданий.

– А почему десять? – спрашиваю, пусть меня больше должно интересовать, почему я.

Сердце гулко стучит в груди пока я жду ответ.

– Что бы у меня был шанс тебя влюбить.

– Но я…

– Отбросить комплексы. Ты – сокровище. Ты можешь нравиться. Тебя можно любить. Тебе нужно хранить верность, – произносить босс и прикладывает палец к моим губам, будто запрещая сказать что-то против.

Эмоции накрывают. Горячие, острые. Мне хочется верить, что Харитон Александрович серьёзен, что он понимает, что говорит, но мне страшно ошибиться, обмануться.

Да и многое может пойти не так. Может боссом руководит его одержимость ребёнком? Из-за того, что во мне идеальный баланс витаминов и минералов он так реагирует на меня?

– А если ваша сестра ошиблась? Если я не способна родить вам?

– Я уже почти смирился с тем, что у меня не будет ребенка. Но может, это не устроит тебя?

Смотрю на него во все глаза, сердце сходит с ума, мозг кричит о том, что такой лавины эмоций я не чувствовала никогда, а душа шепчет “может это то, что ты ждала?”.

– Ребёнка можно и усыновить, – говорю не громко. – Но со мной не просто. Это не будут привычные вам отношения. У меня принцип не спать с мужчиной до свадьбы… – говорю я.

Для чего? Хочу спугнуть или понять, что он готов к такой, как я?

– Я знаю. А замуж ты выйдешь только по любви, и мне очень хочется узнать, какая она твоя любовь. Ради этого можно и подождать.

Мне тоже хочется узнать, как это любить и быть любимой. Я думала, что люблю Сашу, но вряд ли испытывала это чувство. Оно бы так быстро не прошло. Вероятно, сниженная планка привела к тому, что я приняла симпатию за любовь.

– Но вы меня совсем не знаете…

– И ты меня тоже. Познакомимся. Соглашайся, Оль. У нас похожие цели. Мы похожи. Мы оба хотим семьи, любви, верности.

Прикрываю глаза на миг и киваю.

– Хорошо. Я согласна на десять свиданий.

Что они принесут, не знаю, но не могу сопротивляться настойчивости босса и себе. Его взгляды на жизнь кажутся другими, но схожими с моими. Это неожиданно. Я определённо хочу узнать его лучше, чем это позволил сделать короткий, но наполненный событиями и эмоциями сегодняшний день.

Эпилог

Сажусь в машину. Харитон плавно закрывает дверь, убедившись, что села я прямо, и он мне ничего не прищемит.

Пока он обходит авто, чтобы сесть на водительское сидение, тяну ремень безопасности и пытаюсь попасть в крепление. Но получается это не сразу. На моём ремне накладка, чтобы не было давления на живот, она немного мешает, да и само пузико, пусть срок совсем маленький, внезапно выскочило и мешает обзору.

– Давай я, – раздаётся голос Харитона, и он быстро забирает ремень из моих пальцев и ловко вставляет его в крепление.

– И это только начало… – вздыхаю я, ерзая на любовно подогретом сидении.

Не люблю чувствовать себя беспомощной. Но беременность порой заставляет себя ощущать таковой. То токсикоз резвится, то перепады настроения, то хочется спать, словно меня отключили от питания.

– Начало нашей прекрасной семьи, – взглядом наполненным любовью Харитон прогоняет мою хандру.

Улыбаюсь ему, тянусь к губам.

– И что, всю беременность будешь меня обхаживать.

– Буду. И шнурки завязывать и ноги массировать, бегать по магазинам в поисках селёдки фаршированной апельсинами. Буду делать всё, чтобы тебе было комфортно.

Не сдерживаю смеха.

– Тогда защити меня от селёдки с апельсинами, мне кажется это фу…

– Договорились. Ни одна селёдка в такой компании не приблизится к тебе ближе, чем на десять метров, – рапортует муж и берется за руль. – Ты готова? Едем?

Киваю, прекращаю улыбаться, чувствуя напряжение Харитона. Моя мечта, можно сказать, уже сбылась. Я влюбилась по уши. Мужчина, который рядом, оказался лучшим, из всех, кто когда то встречался мне. Его взгляды на семью, семейные ценности, его отношение к изменам, помогают мне не бояться опять быть переданной. Да, бывает всё, никто не застрахован от расставаний и огорчений, но рядом с Харитоном я чувствую уверенность в завтрашнем дне, чувствую, что меня любят, парю.

Его же мечта пока не осуществилась. Семья есть, а детки только в проекте. Мы уже были на УЗИ узнали, что яйцеклетки закрепились. Целых две и это при том, что мы не прибегали к ЭКО. Наверное, из-за того, насколько искренне и сильно Харитон хотел наследника, судьба решила наградить его сразу двумя.

Но всё же нервно. Страшно, что что-то пойдет не так. Сегодня первый скрининг. Мы оба напряжены. Особенно он, ведь малыш его мечта, пусть я ее и разделяю.

– Всё будет хорошо, – опускаю ладонь на колено мужа.

– Конечно, – произносит он, но я чувствую, что нервничает, очень нервничает.

Хочется отвлечь его, но отвлекать на дороге так себе перспектива, лучше пусть будет сосредоточен, и так мысли, вероятно, уходят не туда.

Молчу, но и едем мы недолго.

– Ты же помнишь, что мне сон снился с топотом детских ножек. У нас точно всё будет хорошо. Он приснился в ночь на пятницу, сон вещий.

– Помню. Но хочу увидеть их. Очень. Ни у чтобы врач сказал, что я не сошел с ума и мне не привиделось прежнее УЗИ.

Улыбаюсь.

– Ну тогда у нас семейный диагноз. Мне тоже привиделось. И еще без повода на это я отращиваю себе живот. Я как-то читала такое бывает, когда женщина очень хочет забеременеть. Наверное, я из них, сумасшедших, – делаю большие глаза.

Напряжение с мужа спадает. Он качает головой и улыбается.

– Пошли, фантазерка, будем знакомиться с малышами.

– Всё? Сумасшедшим быть отказываешься? – посмеиваюсь я.

– Ну, если от любви.

Муж тянется, чтобы меня поцеловать, и пусть у нас назначен приём на определённое время, не могу в этом отказать ни ему, ни себе.

Мы всё-таки выбираемся из авто. Точнее Харитон сначала отстегивает меня, а потом помогает выбраться, так словно я сама на это неспособна. Но стоит ему приобнять меня за талию, положить ладонь на живот, мне уже не хочется отказываться от этого, пусть и несколько излишнего внимания.

Зачем отказываться, если можно наслаждаться тем, что имею? Внимание, это же приятно. И потом, пройдёт не так много времени, родятся наши малыши, и буду требовать заботу.

Мы будем словно белки в колесе мотаться вокруг них. Я не хочу привлекать к уходу за малышами няню. Да, сейчас часто прибегают к помощи те, кто могут себе её позволить, но мне хочется насладиться всеми радостями и даже тяготами материнства.

Хочется быть рядом с детками постоянно. И уверена, что Харитон меня в этом поддержит.

Конечно, от визитов и помощи Алёны, нам не отказаться, как только мы поженились, сестра Харитона сообщила, что будет крестной первенца. Впрочем мы совсем не против, мне она очень симпатична, да и Харитон наконец-то признал в ней сестру, перестал видеть в её действиях злой умысел, поверил в ее любовь.

Если всё хорошо, у Алёны даже выбор будет, кого крестить, первенца должно быть два, а нас станет сразу четверо.

Но пока мы ещё вдвоём, почему бы не получить заботу мне? К тому же Харитон совсем не против её мне подарить.

Прижимаюсь плотнее и вскоре, мы проходим через холл клиники, заходим в кабинет.

– У нас двойня? Правильно? – спрашивает врач после приветствия, когда я занимаю место на кушетке, а муж садится рядом, сжимает мою ладонь, то ли пытаясь поддержать меня, то ли ища успокоение у меня.

Харитон нервничает. Сильно.

– Да, двойня, – произношу я, и вскоре прохладный гель касается живота.

Не слишком приятные ощущения, но они пропадают, когда я сосредотачиваю все внимание на экране, как и Харитон.

Врач задумчиво водит датчиком по животу. Улавливаю лишь размытые силуэты, ничего пока не понятно. Врач не даёт возможности рассмотреть малышей.

– Что-то не так? – спрашиваю нервно.

Может быть, так и должно быть, может быть, осмотр длится ровно столько, сколько и сейчас, но я ждала, что нам сразу покажут малышей. Что мы будем рассматривать их профили. Уже должны быть видны детки. Я читала об этом и очень хотела их увидеть. Но пока не вижу и нервничаю, сильно нервничаю.

– У вас не двойня, – говорит врач.

Перед глазами на миг темнеет.

– Но как? Ошиблись? Или яйцеклетка могла рассосаться? У меня не было никаких выделений.

– У вас тройня. Сейчас мы всех внимательно рассмотрим, – произносит врач, а я с распахнутыми глазами смотрю на него.

– Тройня…

– Такое иногда бывает. На маленьком сроке деления ещё не видно, – объясняет он, а сердце бешено стучит в груди.

Вскоре мы узнаем, что у нас все идёт согласно сроку. Теперь понятно, почему у меня так резко выскочил живот. У нас будет даже не два, а три малыша. А у Алёну будет куда больший выбор кого крестить.

– Ты рад? – спрашиваю у Харитона, когда мы выходим из кабинета УЗИ.

Муж будто в прострации с момента, как врач сказал о тройне.

Но сейчас он останавливается, поворачивается ко мне, и я вижу как блестят его глаза.

– Ты ещё спрашиваешь? Ты сокровище, Оль, ты настоящее сокровище! Спасибо тебе за то, что не оттолкнула, за то, что ты даришь мне счастье. Трое детей! Я и об одном уже не мечтал, – произносит Харитон так трогательно, так нежно, я такой эмоциональностью, что меня накрывает волной любви и желанием стать ещё лучше для своего мужчины.

Да, с тройней точно будет не просто справляться, но ради нашей семьи, ради нашего общего счастья мы поднапряжёмся, и у нас все получится.

Главное, мечты сбываются и даже в большем объёме, чем мы планировали.