Текст книги "Зайкина, вам надо срочно родить! (СИ)"

Автор книги: Лёля Зайкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13. Харитон

Меряю шагами кабинет. Хочется всё крушить.

И до этого не всё ладилось, а с появлением Алёны моя жизнь просто пошла в пляс, исполняет незнакомый мне ритм, за которым я ничерта не успеваю.

Ух и сокровище она мне преподнесла…

Характерец словно по себе выбирала. От того, чтобы ругать сестру на все лады не избавляет и понимание, что вероятно эту Зайкину-ускакайкину она и не знала вовсе.

Я не надеялся на Алёну, но в месте с этим внутреннее воздвигал надежды на её помощь. Но она лишь всё усложнила.

Если до этого я был готов сдаться, вывесить белый флаг и признать, что отцовство мне не доступно, теперь мысль о том, что эта Зайкина может мне подходить, может осуществить мою мечту, не даёт покоя.

Но в то же время ситуация бесит просто неимоверно. Я и так прогнулся, уступил. Практически устроил из своей фирмы лабораторию, ладно, не устроил, но снабдил лаборантов материалами для исследований.

Алёне позволил участвовать в моей жизни, открыл секрет, который был предназначен уж точно не для неё. Позволил ей подбирать мне женщин на роль матери.

Я множество раз переступил через себя и собственные принципы.

И ради чего? Чтобы “сокровище” выписало мне путёвку в психушку? Чтобы получить отказ в том, ради чего всё это было затеяно?

И что делать теперь? Вновь менять себя? Опять подстраиваться? Может, мне ещё с цветами в зубах приползти к ногам подчиненной с просьбой “влюбись в меня немедленно!”.

Ага. Да. Именно этого мне на хватает.

Даже представляю себе эту картину.

Ползу я такой по коридору по-пластунски. Мимо проходят подчиненные. Кто-то шарахается к стене, кто-то, особо смелый, переступает меня, ползуна, и идёт дальше по своим делам.

Заползаю я такой в бухгалтерию. В зубах розы, губы кровят, выплёвываю букет у ногам Оли и требую: “Немедленно влюбись в меня!”. Как не требовать? Если я даже приполз, то я всё равно остаюсь боссом.

Она встает, оценивающе смотрит. Спрашивает: “прям совсем без промедлений?”.

– Естественно, – выпаливаю я.

Зайкина с коротким вскриком “Ой, Амур пронзил моё сердце”, заваливается на кресло, хватаясь за сердце.

Это тот максимум, что я могу получить.

Ведь Зайкина та еще язва и уж точно не войдет в моё положение.

Вот только, наверное, и ползти уже никуда не надо. Ведь она пошла увольняться.

Увольняться.

Если она перестанет быть моей подчинённой, то вряд ли я вообще смогу от неё что-то добиться. И так ни черта не ладится, а так у Ольги будут все основания держать дистанцию и главное, условия для этого. Занятость и прочее.

Нет. Отпускать её нельзя.

Что с ней делать дальше, не знаю, но точно понимаю, что надо не дать уволиться.

Выскакиваю из кабинета. В коридорах фирмы начинает шевелиться народ. Перерыв прошел мимо меня. Живот от этого понимания издает недовольный гул, но я его игнорирую. Спешу к отделу кадров.

Подчиненные смотрят на меня чуть ошалевшими глазами и расступаются.

– Агния! Зайкина приходила? – выпаливаю я, войдя, нет, влетев в кабинет.

– Д-д-да… – шепчет ошарашенная сотрудница и прикрывает руками какой-то листок.

Заявление на увольнение?

Подхожу, беру его и резкими движениями разрываю на куски.

– Никого не увольнять! – требую, Агата бледнеет.

– Но как же я теперь? – шепчет она.

– Боссы, такие боссы, и мой братик Харитошенька не исключение, сперва делают, потом думают. Ты зачем порвал результаты обследования, олух? – только сейчас замечаю Алёну.

– А ты что тут делаешь?

– Объясняю человеку результаты обследования. Объясняла. Пока ты их не уничтожил. Не расстраивайтесь, я вам новые распечатаю, – обращается уже к начальнице кадров.

– Это было не заявление Зайкиной?

– Нет. Его уже к делу пришили. Всё, уволилось твоё сокровище. Упустил, – режет без ножа сестрица и смотрит на меня с тоской, как на нерадивого ребёнка.

Если она мне сочувствует, то может поделится именами тех, кто пусть не настолько подходит, но возможно окажется более сговорчивым?

– Пойдем поговорим, – прошу Алёну и, не дожидаясь согласия, беру под локоток и тяну за собой.

– Мужчины-мужчины, – вздыхает сестра, но идет, охает, но следует за мной.

А когда вокруг становится больше зрителей, еще и принимается закатывать глаза прямо на ходу и вопрошать “и как вы с ним работаете-то?”.

Среди моих подчинённых камикадзе не обнаруживается, все спешат пройти мимо, никто на вопрос не отвечает. Хотят у меня работать, а вот Зайкина не захотела.

– Ален, дай данные на других женщин, – прошу, как только оказываемся в моем кабинете.

– Ах, ты об этом хотел поговорить? Так и идти не стоило. Мой ответ не изменился. У тебя один вариант, – ставит точку Алёна и пулей выскакивает за дверь.

Да уж… Точно можно было никуда не ходить. Таких коротких переговоров у меня еще на было.

До конца рабочего дня наматываю круги по кабинету, останавливаюсь периодически у компьютера, смотрю в монитор, на жуткое фото Ольги, читаю информацию, адрес.

Он плотно укладывается в голове, когда вечером сажусь в авто, пальцы сами вбивают его в навигатор.

Что предложить Ольге, я не знаю, но еду к ней. Для чего? Для начала предложить вернуться.

Едва дверь её квартиры открывается, произношу:

– Ольга, вернитесь ко мне!

Её глаза расширяются:

– Я пропустила момент, когда у нас с вами завязались отношения? У меня амнезия? Или куда это, к вам?

– Ко мне это на работу. Давай аннулируем увольнение.

Она хлопает глазами, транслируя удивление:

– Нечего аннулировать, я не увольнялась.

Не… что?.. Ох, Алёнка! Ох, стерва!

Глава 14. Харитон

– А что вы думали? Я из-за какого-то дурного настроения у босса буду увольняться? Ещё чего? – произносит девушка враждебно. – Разные люди на моем пути попадаются, что ж теперь от всех бежать? Да не дождётесь.

Хмыкаю. Почему-то напряжение спадает, осматриваю Олю.

Ну да, чего ей бегать, растрясать стратегические запасы? Всё вполне гармонично, и худеть ей не нужно. Так что, чего мотаться?

Но все же испытываю успокоение. Останется в фирме, а значит, со временем, когда остынет, сможем конструктивно поговорить. Придумать бы только, что ей предлагать, и тогда вообще никаких проблем не будет.

И тут мой желудок, замученный за сегодняшний день голодовкой, опять издаёт печальный стон.

– Вы не ели, что ли? – удивляется Зайкина.

– Некогда было.

– Ну, конечно, куда важнее потрепать нервы сотрудникам, чем сходить на обед, оно и ясно, – усмехается она. – Вы шли бы куда-нибудь в ресторан.

Замудренно посылает меня, но я уходить не хочу. Терпел желудок весь день, ещё часик как-нибудь переживет голод.

– Нет. Я с тобой пообщаться хочу.

– Если опять о семи миллионах, то не стоит, – морщится Ольга.

– Я уже понял.

– Ну, тогда проходите. Так и быть можете воспользоваться моим холодильником, – милостиво позволяет сотрудниц.

– Покормишь? – удивляюсь такой смене настроения.

– Ну, знаете. Уж лучше покормлю. Голодный мужик – злой мужик. Кто знает, на голодухе какие у вас мысли возникают. Может, и то, что вы сегодня мне выдали, тоже признак голодания мозга.

Что ж, кажется, это неплохой знак.

Женщины утверждают, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Я, конечно, никакого мужчину завоёвывать не собираюсь, но вдруг это работает и в обратную сторону.

Может быть, если Зайкина позаботится о моем желудке, почувствует себя ответственной за меня. Будет действовать по принципу “Мы в ответе за тех, кого прикормили”.

– Кормите, – соглашаюсь решительно.

– С ложечки? Вы сами не умеете? – хлопает глазами стервозина, но в сторону отступает. – Проходите. Кормление с ложки не обещаю, но на людей, как правило, не бросаюсь.

– А я и не боюсь.

– Ну, это ваше дело, бояться или нет, – ведёт плечом и идёт прямиком на кухню.

Я разуваюсь, топаю следом, осматриваясь по пути.

Живёт Оленька не то, чтобы очень уж богато, деньги ей бы не помешали, но видать, девушка принципиальная.

Даже хорошо, что меня впустила. Есть возможность узнать о ней больше и о том, как живёт и, может, что личное расспросить, чтобы иметь представление, на что надавить и о чем говорить не стоит.

За обедом и деловые контракты порой очень успешно обсуждаются, а нас тоже связывает в какой-то степени дело, только нужно это дело только мне. Для Зайкиной пока никаких плюсов, кроме денег, которые она отвергла, не наблюдается.

А надо их отыскать.

Заходим на кухню. Ольга вместо того, чтобы начать хлопотать, садится на табуретку и указывает на холодильник.

– Там яйца есть, – сообщает мне.

Яйца? И как мне должна помочь эта информация? Она что, меня кормить не собирается?

Вспоминаю о том, что когда-то давным-давно на завтрак я ел яйцо, кажется, всмятку. Для ужина это слишком скудное угощение, но, как говорится, на безрыбье и рак-рыба, а ещё все зависит от количества яиц. Если десяток навернуть, то может и вполне сытно получится.

– Вареные?

Зайкина бросает взгляд, который говорит сам за себя. Мне уже пошли на встречу, впустили в дом и позволили питаться из холодильника, а еду я должен добыть себе сам.

Вот это номер…

Такого в моей жизни ещё ни разу не было. Я и не помню, когда я себе завтрак готовил, не говоря уже о том, чтобы что-то сообразить на ужин.

– Радуйся, что они уже не в курице, – добивает Зайкина своим безразличием.

– А у тебя ещё и курица есть?

– Увы, но знала бы, что вы придёте, завела бы. Очень интересно было бы посмотреть, как вы яичко у неё выпрашиваете, – хмыкает она.

Стерва. Никакого уважения к начальнику. Наверное, считает себя жутко оскорблённой и имеющий право хамить. К тому же я же ещё и пришёл просить её не увольняться. Все карты в руки выдал. И все из-за Алёнки, которая внушила мне, что Зайкина уже ускакала из моей компании.

Ладно… Ладно, удивлю. По крайней мере, попробую удивить, но не отравить.

Стараюсь двигаться, уверенно иду к холодильнику. Вижу ещё колбаску, овощи.

– Брать можно только яйца? – уточняю на всякий случай.

А то кто знает, кто знает, может, сейчас и по рукам получу.

– Да что я жадина, что ли, к тому же в какой-то степени вы, Харитон Александрович, спонсор наполнения моего холодильника.

– В смысле.

– Ну, вы же мне зарплату платите.

– А, ну это, да.

– Так что чувствуйте себя, как дома. Берите все, что нравится.

Голод на самом деле сильный, поэтому и нравится мне сейчас абсолютно всё. Уметь бы ещё этим всем пользоваться, было бы чудесно.

– Может, ты приготовишь? – все-таки спрашиваю я, обернувшись через плечо.

– Вы, если не умеете готовить, возьмите огурчик погрызите. Все не так голодно будет, ну или колбаску.

Ясно… Ну, ладно. Поведение подчинённой только добавляет решительности.

Вытаскиваю из холодильника четыре яйца. Больше их нет. Когда Ольга гордо сказала, что у неё есть яйца, я представлял себе полностью забитый куриными дарами холодильник. Даров не густо, но хватит. Вытаскиваю яйца, сыр, молоко, варёную колбасу, помидоры, огурцы и загрустившую петрушку с опущенными листиками.

Прибегаю к памяти. Наверное, ближайшее воспоминания о том, как женщины готовят, с эпохи детства. Бабушка любила делать омлет с сыром и колбаску жарила.

За эти воспоминания и цепляюсь, надеясь, что получится, если не вкусно, то хотя бы съедобно.

Мне нужно себя накормить и Ольгу задобрить. Судя по её комплекции, путь к её сердцу тоже может идти через желудок. Не влюбится, так хотя бы оттает и станет более лояльной.

Правда, сомневаюсь, что у меня выйдет настолько потрясающий омлет. Но торт безе из этого запаса продуктов не выйдет, да и впринципе я не осилю. Довольствуемся тем, что имеем.

Глава 15. Оля

Как удачно я сегодня забыла купить продукты и не принялась готовить себе ужин.

Оставить человека голодным, я, конечно, не могу, а вот посмотреть, как мужчина, который сегодня потрепал мне нервишки, осматривает яйца, как будто их снёс какой-нибудь клёст мутант из будущего, занятие более чем интересное.

Харитон Александрович явно знает, что такое кухня, только в теории. В его мировоззрении это место, где ему готовят еду, но уж никак не он хлопочет.

Теперь сложив руки, наблюдаю за тем, как босс, демонстрируя независимость, пытается найти сковородку, определяет на запах масла.

Забавное зрелище.

И с терапевтической точки зрения полезно. Злость на босса отступает, потому что выглядит он растерянным, как обычный мужчина, который понятия не имеет, как готовить, спеси не осталось.

Но участь Харитону Александровичу, я не облегчаю. С чего бы? Он меня не пощадил сегодня, шокировал, оскорбил мои чувства тем, что явно считал, что я с восторгом приму предложение по покупке-продаже. А значит, думал обо мне невесть что.

Поэтому без каких-либо угрызений совести, с наслаждением наблюдаю за тем, как рассыпается по моей кухне скорлупа, как босс едва не отпиливает себе кусок пальца тёркой. Лишь периодически вставляю фразы: “Не забудьте, что убирать тоже вам”, “Не забрызгайте тут всё кровью, она плохо оттирается”.

Ну а что? Мне, что ли, убирать? Он готовит, есть тоже будет, пусть сам и моет потом кухню. К тому же бардак намечается такой, которого обычно я не устраиваю.

Босс периодически бросает на меня красноречивые взгляды, то ли ругая, за то, что я никак не подниму свою пятую точку и не притащу её на помощь, не отодвину его от плиты и не сделаю все сама. То ли просто проклинает. А периодически мне кажется, что он этим взглядом обещает меня покорить.

Ну-ну.

В любом случае настроение у меня повышается. Я уже не злюка-барбазюка. Настроение вполне соответствует моему обычному расположению духа. И чувство юмора возвращается.

Конечно, вслух я не юморю, дабы не переборщить. Но у себя в голове, мысленно, отпускаю шуточки относительно того, что происходит у меня на кухне.

Эх, когда утверждали, что бесконечно можно смотреть на три вещи: на то, как горит огонь, течёт вода и другой человек работает. Но никто не сказал, что намного приятнее наблюдать за тем, как работает человек, который в этой деятельности ничего не смыслит. Особенно, если это босс, который привык к использованию труда, наёмной рабочей силе.

Но теперь я знаю наверняка, что такое зрелище захватывает. Оторваться невозможно.

К моему удивлению, когда босс жарит колбаску, распространяется вполне приятный запах.

Я предполагала, что он просто спалит на мои запасы, но рот, наполняет слюна, даже несмотря на то, что я в отличие от Харитона Александровича успела поужинать.

– У тебя тупые ножи? – сообщает мне босс.

– Такое случается, когда в доме нет мужчины, – произношу я и тут же прикусываю язык.

Ну кто меня за него тянул? Кто заставлял это говорить?

Делаю вид, что сказано это без намёка. И вообще это временный эпизод моей жизни, который меня ничуть не смущает.

Слово не воробей, и раз уж оно вылетело, надо сделать вид, что так все и задумано, и меня все устраивает.

– Там, в ящике, рядом с которым вы стоите, есть точило, можете воспользоваться, если знаете, с какой стороны к нему подойти, – хмыкаю я, пряча свою неловкость.

Босс ящик открывает, осматривает мой запас.

– И что из этого точило?

– Красненькая штучка.

Харитон Александрович извлекает искомое и теперь крутит его в руках.

– Ладно, ладно, покажу вам, как оно функционирует, – сменяю гнев на милость.

Я тоже им точу, но женская сила и мужская разные вещи. Женщина так на ножик не надавит, чтобы хорошенько стружку снять, а у мужчины, даже если этот мужчина не практиковал подобное, все же больше шансов наточить хорошенько. Ножи у меня на самом деле тупые, тупые. Какую-то пользу от присутствия босса на своей кухне получу, кроме морального удовлетворения.

Встаю, забираю точило, нож из рук Харитона Александровича и демонстрирую, как и что нужно делать.

– Только потом нож хорошо помойте от стружки, чтобы в пищу не попала.

Возвращаю необходимое боссу, наши пальцы встречаются, соприкасаются, и по телу пробегают мурашки.

Но почему-то горячие мурашки.

А пространство и без того маленькой кухньки, будто бы ещё сжимается.

Становится даже как-то неловко, неуютно.

Но какую реакцию вызвало всего лишь прикосновение, не показываю. Возвращаюсь на свой стул с видом независимой женщины и продолжаю наблюдать за боссом.

Увы, наблюдать уже приходится недолго. Он быстренько режет салат и уже взбитые яйца с молоком и сыром переливает на сковороду. Похозяйничав ещё немного, ставит на стол тарелку с салатом, поджаренную колбаску и две порции омлета. Вполне пышненькие.

– Вы ещё и меня решили подкормить? – спрашиваю, принюхиваясь к угощению.

– Конечно. Форму же надо поддерживать.

Замечание о формах колет неприятно. Была бы я обладательницей стандартной, тонкой, звонкой фигуры, возможно, уже бы давно была счастлива в браке. Но что делать? Себя надо принимать.

– Обычно мне предлагают не есть, а встать на беговую дорожку, потягать гантельки, поприседать. Не подкармливают, – хмыкаю, делая вид, что меня это ничуть не задевает.

– Зачем? У вас все гармонично, – скользнув по мне взглядом, произносит босс.

Не поняла… Он что ко мне подкатывает? Решил пойти по предложенному мной же пути и влюбить меня в себя?

Ой, мамочка… Может, я его зря впустила? К такому я не готова.

Глава 16. Харитон

Что пугает Зайкину больше? Перспектива пробовать мою стряпню или моё замечание о том, что у неё хорошая фигура? Но глаза у неё становятся большие и круглые.

– Ешь, вряд ли отравлю.

– А у меня сорбент хороший есть, даже если несварение случится, справлюсь, не впервые. Не с таким справлялась.

– Гляжу, ты вообще очень сильная и независимая. Неужели не хочется хоть разок почувствовать себя слабой? – посмеиваюсь над подчинённой.

Кажется, это заразно. Язвить и я стал чаще в её обществе. То ли Алёнка, зараза, своим ядом поделилась, то ли Зайкина постаралась.

– Может, и хочется. Ничто человеческое мне не чуждо, – хмыкает Ольга.

– Тогда чего замуж не выйдешь? Ну или просто мужчину себе не заведёшь? Рядом с сильным плечом все вероятнее почувствовать себя слабой и защиту, заботу получить.

– А с чего вы решили, что у меня нет мужчины?

– Ну так ты сама сказала? Что ножи точить некому, потому что в доме мужика нет?

Зайкина поджимает губы. А я почему-то испытываю удовольствие от того, что умудрился её хоть чем-то, хоть немного задеть, а то только она меня провоцирует.

– А вы что на это место метите? – пытается уколоть в ответ, но у неё это не получается.

– Ну ты же сама сказала, что чтобы ты мне ребёнка родила, мне надо на тебе жениться и предварительно влюбить. Конечно, мечу.

– А вот этого, пожалуйста, не надо. Нечего мне голову морочить из-за каких-то ваших внутренних, совершенно непонятных идей. С чего вы вообще захотели ребёнка именно от меня.

– А почему нет? Ты женщина привлекательная, – произношу я, а мысленно добавляю: “анализы у тебя хорошие”.

– Я думаю, что вы можете найти кого-то и попривлекательнее и из вашего круга.

Я может, и могу, конечно, но Алёна перекрыла мне доступ к кислороду, а в голове твердо уложилось, что мне нужна женщина с идеальным содержанием в организме минералов и витаминов. Единственная такая сидит передо мной.

– Ешь, – прерываю наш непонятно, куда ведущий разговор.

Зайкина берет вилку, осторожно отделяет кусочек омлета, принюхивается и сообщает:

– Пахнет неплохо. Но это скорее не ваша заслуга, а того, что у меня хорошие, качественные продукты.

Приплыли. Я ей тут омлет готовил, колбасу жарил, салат строгал, ножи точил, а заслуга её.

Но, ладно. Есть хочется.

Ничего не отвечаю.

Омлет, оказывается, не только приятно пахнет, но и на вкус очень даже ничего. Либо потому что я голодный, либо потому, что давно подобного не ел, с аппетитом съедаю и колбасу, и яйца, и салат.

Как только у меня пустеет тарелка, Зайкина, словно наблюдала за мной, тут же встаёт, забирает посуду и произносит:

– Раз вы покушали, Харитон Александрович, вам пора.

– А пообщаться? – не сдвигаюсь с места.

– О чём нам с вами говорить? Хотите обсудить отчёт? Он ещё не готов. Сегодня планировала им позаниматься, но простите, вы сбили меня с настроя. После нашего с вами общения продуктивность у меня понизилась.

– Прощаю. Сам виноват. Давай поговорим лучше о личной жизни. Парень у тебя, я насколько понял, отсутствует?

Зайкина опять на меня смотрит косо, но в обратном не убеждает.

И тут из другого помещения раздаётся звонок телефона.

– Кто тебе звонит?

Ольга фыркает.

– Извините, Харитон Александрович, но я не обладаю способностями экстрасенса. Я пойду отвечу, – говорит, отставляя посуду. – А вы можете пока помыть здесь всё.

Стерва, ну стерва.

Спасибо, конечно, за позволение. Но столь щедрым предложением пользоваться не спешу. Иду следом за Олей.

Она входит в комнату, по всей видимости, спальню. Остаюсь в дверном проёме и вижу, как она подходит к тумбочке и замирает, словно не решается взять телефон. Будто он может превратиться в гадюку и ужалить.

Кто ж там такой звонит, что у вполне самодостаточной женщины ступор случился.

– Бывший? Обидел тебя?

Ольга оборачивается резко, в глазах вспыхивают эмоции, будто сообщение отражается “свидетели долго не живут”. Но она быстро берет свои чувства под контроль.

– Я не из обидчивых, Харитон Александрович. Если мне чье-то общество неприятно, я просто прекращаю с этим кем-то общаться. Вы уже успели вымыть кухню?

Качаю головой, улыбаюсь.

Похоже, со мной прекратили общение, послали на уборку территории.

Ладно.

Удаляюсь на кухню и пытаюсь навести порядок. Оля возвращается быстро, телефон берет с собой, крадет на стол и принимается наблюдать за мной. Помочь даже не пытается. Сидит, словно в театре в первом ряду, только спектакль нестандартный, но её, по всей видимости, зрелище устраивает.

Мобильный опять начинает играть. Оборачиваюсь. На экране отражается одно слово “изменщик”. Скулы тут же напрягаются.

Вряд ли это имя звонящего, скорее всего, Оля не просто так мужчину переименовала. А тех, кто ходит налево, я терпеть не могу, и не важно, женщина это или мужчина.

Действую по инерции, оставляю губку, с помощью которой играл в Золушка, подходу к столу и беру в руки телефон.

Сенсор не сразу отзывается на мокрые пальцы.

– Вы что творите? – пытается вскочить с места Оля, но я отвечаю и прикладываю палец к губам, призывая замолчать.

Наверное, моя наглость имеет эффект. Зайкина рот закрывает, глаза напротив, распахивают.

– Здравствуйте. Я Олин жених, не звоните сюда больше, – произношу твёрдо.

– Ха, – звучит в ответ. – Зайка, подыграть попросила?

– Можешь думать, что хочешь. Твоё право.

– И что? Даже её особенность не смущает? Не мешает отношениям? – не замолкает мой собеседник.

Особенность? Что за особенность? Это намёк на Олину конституцию?

– Ни чуть. Всё у нас шикарно. Живём вместе. У неё, – какого-то чёрта говорю я.

– Врёшь! Она бы не позволила!

– Не веришь, заглядывай на огонёк, – заявляю и жму на отбой.

Оля стоит теперь и с раскрытым ртом.

– Вы чего творите? А если приедет?