Текст книги "Зайкина, вам надо срочно родить! (СИ)"
Автор книги: Лёля Зайкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 5. Харитон
Глава 5. Харитон
Выхожу на улицу. На встречу мне едва не катится беременная женщина. Судя по размерам живота, хотя, возможно, я и ошибаюсь, у неё двойня, а то и тройня.
Так и хочется спросить: “Девушка, а вы что принимали, чтобы забеременеть?”. Хочется лелеять надежду в том, что дело не во мне. В тех женщинах, которых я выбирал сам, которые проходили отбор на роль суррогатной матери.
Эта беременная дама достаточно крупная, полновата. Не знаю уж, во время беременности уже набрала или изначально обладала объёмами. Но всё же, отмечаю, что женщины, от которых я пытался получить наследника, были изящными, тонкими. Ирина так и вовсе хрупкой.
Может, в этом дело?
Ну и что теперь толстушку себе искать в мамы сына?
Представляю, что скажет Платонов, если я приду на следующий приём и потребую суррогатную мать пышных форм.
Наверное, он отправит меня к психологу, подлечивать психологические травмы. А они вполне возможно уже дают о себе знать.
Будто подтверждая это, говоря, что не стоит бросаться из крайности в крайность, из клиники выходит рыдающая полная женщина.
Сразу становится понятно, что мы с ней примерно в одной позиции. Оба не стали родителями. Так что масса вряд ли помогает.
– Ну вот видишь, Харитоша, дело вовсе не в весе, не в обхвате талии и объёме груди. Вообще, возможно, дело и не в женщине. Так что забей.
Заставляю себя идти в сторону парковки, сажусь за руль и еду в офис.
Впервые вхожу в здание своего детища, фирмы, которой отдал много времени и сил с пониманием, что ничего не хочу делать.
Зачем?
Ну хорошо, я буду жить безбедно. Когда буду стар, у меня будет лучшая сиделка, я смогу обслуживаться в ведущих клиниках. Это все шикарно, но куда пойдёт всё то, ради чего я работаю? Действительно Алёнкиным детям? Потомству той, кого я ненавидел за факт существования? А у неё дети вообще есть?
В этих мыслях я продолжаю путь в свой кабинет.
– Здравствуйте, Харитон Александрович.
– Добрый день, – звучит со всех сторон.
Подчинённые расплываются в улыбке и проскакивают мимо как можно быстрее, как будто заметив, что я не в духе.
Кто-то тоже хмурится не меньше, чем я, может быть, ожидая, нагоняй или внеплановую проверку на фоне плохого настроения босса.
Кто-то весьма ярко улыбается.
Мужчины, женщины. Различного возраста, разные по комплекции и телосложению.
Половину из них знаю хорошо, кто-то просто периодически мелькает перед глазами и даже в каком отделе работает, я понятия не имею.
Все-таки у больших компаний есть своя особенность. Это в крошечных каждый друг друга знает, а тут часто звучит формальное приветствие: “здравствуйте”.
Но было бы мне дело до подчинённых, до их имён. Эти мысли не более, чем способ отвлечься от насущного.
Сейчас свои проблемы имеются и решить их сложнее, чем узнать ФИО любого сотрудника компании.
Ладно, не унывать. Может, Платонов предложит что-то дельное?
* * *
Неделя, прошла достаточно напряжённо. Работы много. Отчетный квартал, каждый отдел надо контролировать лично.
Со своей проблемой я так и не разобрался. Не знаю, стоит ли пробовать очередное ЭКО, подбирать новую суррогатную мать, следовать инструкциям Платонова.
Нужно ли в очередной раз убеждаться в том, что у меня не получается завести ребёнка.
Последняя попытка и так выбила из колеи куда сильнее, чем я рассчитывал, и существенно поубавила мою инициативность и стремление идти напролом к цели.
Предложение Платонова “прокачать” мои половые клетки тоже вызывает разве что растерянность. Он себя хочет обнадёжить или меня? Или, может быть, нас обоих? Что это даст? Позволит пройти через очередную процедуру оплодотворения, которая ровным счётом не принесёт ничего, кроме ещё большего разочарования.
Хочется поставить крест, хочется забить на все, заползти в какую-то нору и не отсвечивать.
Впервые у меня такое состояние, что даже подумываю о том, что надо бы показаться психологу.
Начальнику нельзя себя запускать, а то можно стать тираном и деспотом, испортить жизнь множеству людей.
Я этого не хочу.
Пример человека, который не считается с окружающими и периодически делал то, что хочет и как хочет, не думая, как это ударит не то, что по подчинённым, по собственной семье, был у меня перед глазами – отец. Не мало он попил крови матери. Она очень тяжело переживала его похождения и то, что они вкрылись так поздно. Что он изменял ей длительные годы, а потом ушёл к женщине, к которой ходил в гости долгие десять лет.
Невольно вспоминаю Алёну, её обещания мне помочь и обеспечить наследниками.
То, как трепетно она смотрела в глаза, когда сжимала мою руку. Как обнадеживающе смотрела, спрятав змеиные зубки.
– Ну и где твоя помощь, сестрёнка? – хмыкаю я и уже без усмешки добавляю. – Мне нельзя помочь. Я безнадёжен.
И тут на столе оживает коллектор, раздаётся голос секретарши.
– Харитон Александрович к вам тут сестра… – Марина замолкает, для нее видимо новость, что у меня есть семья.
В понимании подчинённой, возможно, я вылупился из яйца, которое появилось раньше курицы.
Впрочем неудивительно. Мамы уже нет. Отца тоже. А с якобы семьей я не имел ни малейшего желания поддерживать отношения.
– Сказать, что вы её примите? Или назначить встречу на другое время?
Ну и как это называется? Только вспомнил, и она тут как тут. Принимать или послать в пешее путешествие? Настроения слушать Алёнкин стеб нет ни малейшего.
Глава 6. Харитон
– Харитон Александрович, вы меня слышите? – голос Марины звучит напряжённо. – Сейчас я к нему зайду.
Не услышав моего отклика, обещает она посетительница.
– Слышу. Пусть входит, – произношу со вздохом.
Знаю я Алёну. Сейчас откроет Мариночка дверь, а через неё пробиваясь напролом, решив, что впускать я её не собираюсь, ворвётся сестра. С неё останется. Она не из тех, кто будет стесняться и ждать, когда их впустят.
К тому же знает, что я большого желания общаться с ней не испытываю. Так что такой вариант действия, кажется, более чем реальным, но развлекать Марину осадой моего кабинета не стоит.
Не знала она о моей семье и моих взаимоотношениях с родственниками и хорошо, и не нужна ей эта информация. Я думаю, секретарше и без этого есть о чем подумать и чем заняться. Уж точно не стоит прокручивать в голове историю моей жизни, пересчитывать моих родственников, строить предположение относительно характера наших взаимоотношений.
Дверь открывается. Алёна входит спокойной, ровной, неторопливой походкой. Так как будто и правда взяла крепость. Улыбается довольно, мне кажется, даже немного счастливо.
– А мне, Харитошенька, уже показалось, что ты не хочешь меня видеть?
– Ну, можно сказать, что ты была близка к истине. Я тебя не ждал.
– Как? Я же обещала помочь, – сестрица ведет плечом, сбрасывает с него сумку.
Она приземляется на мой стол, а Алёна занимает место в кресле напротив.
– Ну мало ли кто и что обещает.
– Людям надо верить, и в людей тоже. Особенно в членов своей семьи, – опять бьёт по больному Алёна, знает паразитка, что не готов я называть её своей сестрой, не готов к общению.
И вообще хотел бы забыть об эпизоде, когда мальчишкой по поводу отцовского ухода закатывал истерику. Когда приходил к нему в новый дом и требовал у его новой жены, чтобы она вернула мне отца. Было и такое. За это стыдно. Но мне было четырнадцать, и эмоции били через край.
Дети, а тем более подростки, далеко не всегда ведут себя адекватно, по-взрослому спокойно, рассудительно. Я думаю, я не единственный, кому неловко из-за тех детских импульсивных поступков, которые все равно ничего не изменили, лишь только вызвали недовольство отца, возмущение в мой адрес и моё нежелание его видеть, общаться с ним.
Мне почему-то кажется, что и Алёна вспоминает тот эпизод, даже жду, что она скажет что-нибудь обидное о тех моих поступках. Но она складывает руки на столе и приносит:
– У тебя хорошие анализы, Харитон. Да, искусственное оплодотворение, возможно, ускорит процесс, естественным путём все может произойти не так уж и быстро, но ты не безнадёжен.
Несмотря на то, что это говорит женщина, общение, с которой я старался минимизировать, которую не воспринимал как своего друга, даже её слова действуют несколько успокаивающе, к ним хочется прислушаться. Хочется верить, что Алёна не врёт ради каких-то своих личных целей, что сейчас искренна со мной.
Неслишком уж приятно чувствовать себя неполноценным.
– Ты уверена в этом или, может быть, специально так говоришь? – все-таки испытывая острые сомнения, озвучиваю их.
– Эх, ты меня совсем не знаешь, Харитошенька, – вздыхает Алёнка.
На её Харитошенька уже даже реагирую, может, смирившись с перспективой такого звучания своего имени. А может, потому, что куда больше меня интересует, правду говорит Алёна или врёт.
– Ты думаешь я буду тебя утешать ложными надеждами? Может быть, ещё сопельки тебе подтирать? Нет, извини, это не ко мне. Ты немаленький мальчик. Ты меня на четыре года старше. Так что, если кто и должен утешать, так это ты меня.
– А есть причина? – активизируюсь я.
– Нет. У меня все прекрасно, и у тебя будет, если ты воспользуешься моим советом. У меня есть методика, она не запатентована, подтверждений её действенности нет, но я планирую диссертацию в этом направлении о влиянии микроэлементов, витаминов на организм женщины, на её способность зачать и родить здорового ребёнка.
Витамины… Мне кажется, их влияние на какие бы то ни было процессы существенно преувеличены.
Но, пожалуй, моё положение скоро приблизится к тому, что я буду готов собирать подорожник и прикладывать его к причинному месту. Минералы? Пусть будут минералы, если только Алёна таким способом не хочет надо мной подшутить.
Впрочем, если это и так, узнаю это я не сразу.
– Так и что ты предлагаешь? Исследовать таким методом всех суррогатных мам? – наука всегда была для меня чем-то далёким, Алёну я, конечно, понял, но в общих чертах, не более того.
– Можно и так. Но, как правило, после первых родов эти показатели ниже, чем у женщин, которые готовятся стать матерью в первый раз. Все-таки процесс вынашивания плода требует расхода питательных веществ из организма женщины и не все они быстро восполнимы. А сурогатными мамами, как раз становятся женщины, которые имеют хотя бы одного ребёнка. Но не мне тебе рассказывать. Я думаю, ты уже в курсе этого процесса.
Алёна выжидательно на меня смотрит, но понять, чего она ждёт, я не могу.
– То есть ты предлагаешь отлавливать на улице женщин и предлагать им пройти обследование, а потом зачать от меня ребёнка? Тем, у которых эти показатели будут удовлетворительными? – нарушаю предположением затянувшуюся тишину.
– Ну зачем отлавливать на улице? У тебя огромная компания, я уверена тут множество женщин детородного возраста. Я пока шла по коридору ни одной старушки не встретила. Да, женщина с колечком мне попалась. Кто-то, кажется, уже успел справиться с задачей забеременеть. Но подходящих женщин достаточно. С них можно начать.
– И как ты это представляешь? Ладно, медосмотр. Но выборочный отбор на медицинское обследование вызовет как минимум удивление у сотрудников.
– Можешь обследовать всех, только учитывай, что это влетит в копеечку. Коллектив у тебя большой. Но есть ещё вариант. Ты можешь всем сообщить, что у тебя сестра пишет диссертацию по этому направлению и попросить посодействовать ей в сборе материала для исследования, – Алёнка мило улыбается, а я уже скалюсь.
– Ах, вот значит, о чем ты думаешь? Диссертация? То есть я лишь твой эксперимент?
– Думай, что хочешь. Моё дело предложить, а твоё либо согласиться, либо отказаться. Но я уверена, что если ты на общем собрании попросишь дам добровольно пройти обследование, и скажешь, что у них будет возможность воспользоваться результатами этих анализов, никто не будет против. Кто ж будет возражать руководителю? Так ты приблизишься к своей цели. Но решать тебе. Думай, на сколько ты хочешь наследника.
Глава 7. Оля
Глава 7. Оля
Сижу, сжимаю в руках кружку. Рядом на беззвучном режиме мерцает экраном мобильный. Напротив сидит мама, хмурится.
– Оленька, может, простить его? Ну посмотри, как изводится бедненький. Наверное, понял, что был не прав, оценил, какое сокровище потерял. Мужчины слабы в этом отношении. Если у него нет секса, они не получают выброса эмоций, – говорит она.
– Эмоции можно разным способом и выплёскивать, и получать. А мужчина, который “слаб в этом отношении”, будет гулять и потом. Ты хочешь, чтобы я жила с мужиком, которого надо вечно прощать? Если ты желаешь мне такой участи, это твоё право, но я этого не хочу, поэтому никого прощать не буду. А то, что Саша, как ты выражаешься, изводится, это уж точно не мои проблемы, а его. В чужую постель я своего жениха не толкала. Была внимательна и заботлива. Идеальная невеста. Я вон его и лечить побежала. А у него, видите ли, другие болячки: лживость обыкновенная и кобелизм хронический. Это не лечится, мам. И мне такого счастья не нужно. И так на всякое можно нарваться, а осознанно выходить за изменщика… Нет извини, но я себя ценю. Поизводится, поизводится, надоест ему это дело, он и перестанет. Света, я думаю, вполне не против утешить его. Я думаю, печалится Саша долго не будет. Вообще не понимаю, чего он мне звонит. Считает меня дурой?
– Может, верит в то, что ты его любишь, и надеется, что раз любишь, то простишь.
– Любая женщина должна в первую очередь любить себя. Я так считаю. А его я тоже любила. Но тех, кто тебя не уважает и не ценит, любить не стоит. Так что, мам, извини, но свадьбы не будет, как бы ты ни хотела на ней погулять.
– Причём здесь свадьба? Погулять… Оль, ты думаешь, я из-за сорвавшегося торжества, переживаю? Нет, Олечка. Годы-то идут, а женщины в возрасте реже находят себе нормальных мужчин. Думаешь, одной хорошо? Вот твой папа рано от нас ушёл. Мне хорошо было без него? Сперва больно было, никого не искала, а потом возраст уже такой был, что либо косые, хромые на меня смотрели, либо как ты выражаешься, изменщики. Либо те, кого никому не надо. Так что, ты думай, Оленька. Я тебе счастья желаю, ни в коем случае не хочу, чтобы муж тебя обижал. Хочу, чтобы ты в браке комфортно себя чувствовала. Но вдруг это случайность? Вдруг порыв? А потом поженитесь, и у вас всё нормализуется. Ты у меня вон какая – огонёчек! И не будет Саша никуда от тебя ходить, потому что все дома в наличии.
Телефон опять мерцает, то теперь на экране вместо слова “изменщик”, которым я отметила контакт бывшего жениха, высвечивается имя, отчество моего непосредственного начальника.
Его звонок проигнорировать я не могу. Да, обеденный перерыв, в течении которого мы забежали с мамой выпить по чашечке ароматного чая с малиной и лимончиком, заканчивается. Он еще не закончился. Однако игнорировать руководство не стоит.
– Я отвечу, мам. Начальство, – предупреждаю её и беру в руки смартфон.
Мазнув пальцем по экрану, принимаю вызов.
– Слушаю вас.
– Зайкина, тебя в отделе нет, – костратирует факт Кирилл Алексеевич.
Кошусь на время, на табло. Неужели потеряла ему счёт? Да, нет… Ещё обеденный перерыв.
– Так обед же? Вышла я.
– Не задерживайся, Оля. Сегодня у нас будет собрание. Внеплановое с Харитоном Александровичем. Он для чего-то собирает сотрудников фирмы женского пола, – мой непосредственный босс делает акцент на последней особенности данной летучки.
– Ладно… Не опоздаю, – отвечаю растерянно и прощаюсь с начальником.
– Чего сказал? Ты как-то с лица сошла. Что-то случилось? Кто-то из знакомых заболел или умер? – сразу думает о самом плохом мама.
– Да ну тебя… Все здоровы. Всё хорошо. Босс почему-то собрание проводит для представительниц прекрасного пола. А сегодня даже не седьмое марта и не шестое. Неспроста это, и мне совсем не нравится.
– Ну мало ли, по какой причине у него может быть такой выбор, – становится на защиту босса мама.
– Ну, ты хоть одну предложи.
Мама задумывается. Между её бровей ложится тоненькая морщинка. Потом она хмурится уже сильнее, поперечные складки тоже обостряются.
Хмурится и молчит.
– Вот и я о том же. Только если из области фантастики какой-нибудь вариант предложить. Например, что нашему Харитону Александровичу нагадали, что примет он смерть от сотрудника мужского пола, и он их усердно избегает. А мы, женщины, теперь будет связующим элементом между коллегами мужчинами и боссом. Или, напротив, женится он и невеста у него такая ревнивая, что решил он всех представительниц прекрасного пола уволить и даже пожилых, чтобы наверняка, – фантазия у меня так разыгрывается, что варианты приходят один за другим. – Или, как вариант, невесту подыскивает. Эх… Надо было у Кирилла Александровича спросить, всех возрастных групп женщины присутствовать должны, или только относительно молоденькие? Организован ли вход для тех, кто замужем? А то интересненькое дело намечается…
– Да ладно, Оль. Уверена, есть какое-то логическое объяснение у данного собрания. Ты себя не накручивай. А то и не дойдёшь до работы, свернешь куда, – качает головой мама.
– Да, ладно. Чего это я босса, что ли, боюсь? Даже, если он невесту подыскивает, моему статусу свободной женщины, Харитон Александрович не угрожает. На меня за всё время работы он ни разу и не смотрел. А вот на тонких, звонких, регулярно. Уверенна, Харитон Александрович, если даже жениться соберётся на ком-то из подчинённых, я в этом отборе участвовать не буду.
– А чего он на тебя не смотрит? – искренне удивляется мама.
Хмыкаю. Ну да, для родителей их дети всегда самые красивые, самые умные, самые лучшие.
– Наверное, боится, что задавлю авторитетом.
Легонько веду плечами, от чего грудь слегка движется. Блузка на мне рабочая, декольте закрыто, но все же видно что “авторитет” у меня приличный. Он угадывается и сквозь неё.
Мама легонько хмыкает.
– Оленька, Оленька, – вздыхает она, а я, оттолкнувшись от столешницы, встаю.
– Жаль, что нужно уходить, я бы ещё чуть посидела, но пойду, а то начальство не любит, когда подчинённые опаздывают. Это оно может задерживаться, а нам простым смертным нельзя.
Когда вхожу в зал, предназначенный для крупных собраний и презентаций, обсуждения итогов работы, понимаю, что присутствуют не все.
Точно есть какой-то критерий.
Маша, которая только собирается замуж и спрашивала у меня, где я планирую себе купить свадебное платье, присутствует. Любы – матери двоих детей, напротив, нет. И Ирины Семёновны, которой скоро выходить на пенсию, тоже не видно.
Неужели правда отбор невест в рамках одного предприятия?
Пусть мне и не понятно, зачем бы боссу искать себе женщину среди рядовых работниц, другие варианты ещё менее реалистичны.
Глава 8. Оля
Видимо, странность отбора присутствующих заметила не только я. Некоторые, особенно, совсем молоденькие сотрудницы, кажется, даже успели сбегать переодеться. В зале очень остро ощущается аромат женских духов. Каждая постаралась пахнуть особенно, вот только купаж из этих ароматов получился на слишком привлекательный. Такое ощущение, что находимся мы в магазинчике парфюмерии, куда ворвался слон и побил склянки с ароматами. Хочется открыть окно и выпустить амбре на улицу. Но в помещение заходит босс, и я остаюсь на своём месте, жалея о том, что у меня с собой нет противогаза.
Я бы не постеснялась выделиться таким образом из толпы, зато даже через фильтр, мне кажется, дышалось бы легче и приятнее. Но увы, чего нет, того нет.
– Нас всех уволят, – звучит панический едва различимый шепот справа.
Оборачиваюсь, смотря на коллегу, которая дрожащими пальцами судорожно застёгивает ранее распакованное и представленное на обзор декольте.
– С чего вы решили? – спрашиваю негромко.
– Это невеста. Точно невеста. И нас всех уволят, заменят мужчинами…
Отрываю взгляд от этой паникерши и вижу, что за боссом и правда, стуча каблучками туфель цвета фуксии, идет девушка.
Одета одна в деловом стиле, но с яркими акцентами. Блузка в тон туфель. Остальная одежда просто серая. Выглядит вполне стильно. Я тоже люблю одеваться подобным образом. Правда, брюкам предпочитаю юбки. С моей фигурой они смотрятся лучше, не так сильно обтягивают и не увеличивают объемы, как бывает, если выбирать брюки клеш.
Девушка идет с легкой улыбкой, вполне доброжелательной, но прогнозировать что-либо не решаюсь. Но и в панику в отличие от соседки не впадаю.
Потеря работы – это не конец света. Я вон, жениха потеряла и ничего. Если уволят, и это перенесу с достоинством. Работу можно найти, другой вопрос, будет ли на новом месте та же зарплата? Но в любом случае изменить что-то я вряд ли смогу, так что можно расслабиться и ждать сообщения темы сборища.
Вряд ли, если даже невеста босса решит всех уволить, на нее повлияют мои уверения в том, что босс меня совершенно не интересует, как мужчина. Или поможет лекция с налетом психологии о том, что мужчине нужно доверять и цепляться за того, кто не вызывает этого чувства и способен изменить, не стоит.
Поэтому я складываю ладони на коленях и готовлюсь ждать.
– Милые женщины, хочу вам представить свою сестру, – произносит Харитон Александрович, обведя нас будто бы вымученным взглядом и сцепив зубы так, словно он сейчас делает то, что делает, под пытками.
Рядом раздаётся вымученный вздох и опять шорох ткани. Соседка, видимо, сообразив, что босс по-прежнему свободен, обрела надежду его привлечь и вновь расширяет зоны видимости.
Я же с интересом смотрю на начальника, на его сестру и жду причины нашего собрания.
Женщина мило улыбается.
В отличие от босса выдает не вымученный оскал, а вполне приличную улыбку.
– Меня зовут Алёна Александровна, и я пишу диссертацию о влиянии на женский организм микроэлементов, витаминов.
Не поняла…
Это принудительная лекция? Или нас здесь согнали как подопытных кроликов?
Я конечно Зайкина, у меня фамилия вполне подходит, но становиться предметом экспериментов я не хочу.
– Я очень прошу вас сдать анализы, пройти полное обследование. Всё это будет абсолютно бесплатно, за счет фирмы, и вы сможете узнать намного больше о состоянии детородной функции вашего организма, чем если бы пришли на прием к гинекологу, – продолжает Алёна Александровна.
Становится понятно, почему в зале нет ни будущих, ни настоящих мам, а также женщин преклонного возраста. У одних, интересующая Алёну Александровну функция и без того работает, у других уже, видимо, угасает и не представляет интереса для исследования.
– Все результаты вы сможете получить на руки и использовать по своему усмотрению. Поверьте, такого обследования вам ещё ни разу не предлагали.
– Ну, да. Ну, да. Прыгай, Зайкина, радуйся, тебя назначили кроликом, – бурчу себе под нос.
Интересно? С этого аттракциона невиданной щедрости можно соскочить?
– Завтра будет составлен список, кто и когда пройдёт обследование, вас уведомят индивидуально. Можете быть свободны, – произносит босс, прекращая описание плюсов данного мероприятия.
Видимо, отказаться можно только в отделе кадров, написав заявление по собственному желанию. Но не на обследование, а на увольнение.
Может, я реагирую слишком остро. Но не люблю, когда меня ставят перед фактом. К тому же на работе никто не знает о моей особенности. Гинеколог, от которой я приношу справки, пишет просто “здорова”, не вдаваясь в подробности, что привычный осмотр в моем случае не возможен и заключение сделано на основе УЗИ.
Тут же, в рамках столь щедрого предложения на кресло точно позовут. А мне туда рановато. Только после свадьбы можно будет, а она теперь откладывается на неопределённый срок. Афишировать свой статус старой девы в офисе я не планировала.
Хочется верить, что хотя бы, раз уж нас ставят перед фактом, то тайну личной жизни сохранят.
Или, если мы используемся для науки, наша личная жизнь становится автоматически общественной?
– Как здорово! Получается мы послужим науке! – восхищается кто-то, возможно, конечно, не искренне, а чтобы продемонстрировать своё “счастье” перед боссом.
– После такого обследования можно и детей планировать, надо котику намекнуть, что пора делать мне предложение.
Так, надо срочно найти плюс и для себя. Я же оптимистка, чего я расстраиваюсь? Будем считать, что наш офис пройдет проверку на тайну личной информации.
У них свой эксперимент, у меня свой. Хоть выводы какие сделаю, раз уж отказаться не предлагают.
