Текст книги "Химия страсти (СИ)"

Автор книги: Кусочек Жвачки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 35 страниц)

– Да, спасибо за урок религиоведения, – донеслось бурчание из шкафа и шатенка только сейчас поняла, что проговорила всё в слух. – А я это всё знал ещё до вас! Могу я рассчитывать на высший бал?

Винчестер спрыгнула со своего излюбленного места и неспешно направилась к импровизированному укрытию Дьявола. Открыв дверцы, она увидела лишь свои вещи, но стоило протянуть руку, как ладонь наткнулась на что-то гладкое и резиновое, словно дождевик. Стоило сбросить капюшон, как их взгляды в очередной раз встретились и она вновь ощутила, как по спине пробежались волнующие мурашки. Ей нравилось это ощущение. Люцифер сидел на бельевой корзинке и как всегда усмехался своей фирменной улыбочкой.

– Если вы хорошенько постараетесь, то я могу поставить вам «отлично», – прошептала девушка, касаясь его шершавой щеки. – Ну, а если нет, то тогда вам придётся отбывать наказание в этом шкафу.

Не успел Дьявол ответить, как за дверью послышалась какая-то возня и тяжёлая поступь шагов быстро приближалась. Прислушавшись, охотница смогла узнать в одном голос Каса. Он здесь. Это значило, что действовать нужно было быстро, но аккуратно. Переглянувшись с блондином, Мелани закрыла дверцы шкафа, как раз, когда дверь её комнаты распахнулась и на пороге очутился Кастиил.

– Ва-а-а! Как же я рада тебя видеть! – та незамедлительно кинулась обнимать друга и даже звонко чмокнула ангела в щёку, вызывая у того явное непонимание происходящего. – Ты голоден? У меня есть печенье со сгущёнкой!

– Нет, спасибо, Мелани, – Кас неловко помялся на месте, а потом сел на стул рядом с кроватью. – Я ненадолго.

– Да… Я понимаю. У вас дела, – шатенка старалась не подавать виду, что ей стало неприятно, но выходило плохо. – Как там… Сэм?

– Неплохо. Они вместе с Дином расследуют новое дело и… – ангел сразу же замолчал, заметив, как глаза собеседницы начали наполняться слезами. – Что случилось? Я сказал что-то непотребное?

Шмыгнув носом, Мелани покачала головой, отводя взгляд в стороны. Так вот, как они развлекались без неё. Так получается, что она им только мешала ходить на новые дела? Но ведь Мелани всегда только хотела помогать! Разве она не часть семьи охотников?!

– А как твои дела, Кастиил? Как Небеса?

– С ними всё в полном порядке. Я передаю распоряжения Михаила Наоми и отвечаю за воспитание будущих воинов Рая. Когда-то эта работа принадлежала Гавриилу.

– Погоди, он нянчился с маленькими ангелочками? – пределов удивления Мелани не было границ. Да с этим архангелом надо тоже кому-то нянчится! Он же сам как дитё малое! – Жаль у тебя нет фотографии!

Кастиил явно не понял смысла слов, но всё же продолжил рассказ. Та же с присущим ей терпением слушала и изредка поглядывала на часы. Стрелки неумолимо перемещались. Сейчас охотница уже была не так уверена в их плане. Каса стало невыносимо жалко, ей не хотелось причинять хорошему другу боль. Он единственный кто так скоро откликнулся на её зов и пришёл на помощь, а она так низко собиралась с ним поступить.

Не выдержав своих эмоций, Мелани ещё раз обняла его, сжимая пальцами его плащ. От Каса пахло яблоками и родным домом. От нахлынувших воспоминаний в груди противно защемило, но шатенка не хотела отпускать ангела, утыкаясь носом ему в шею.

– Ты… простишь меня? – прошептав, спросила шатенка, чувствуя, как ревнивый взгляд прожигал ей спину всё это время.

– Но за что? – ангел обнял её в ответ. Для него Мелани была точно таким же членом семьи, маленькой младшей сестрой, за которую он нёс немалую ответственность. Кастиилу не нравилось, как поступали с ней Дин и Сэм, ему казалось это невероятно жестоким и даже низким.

Девушка молча отошла к шкафу, открывая дверцы и начиная рыться в вещах. Кас, не подозревая об ещё одном госте в этой комнате подошёл ближе и тут что-то схватило его за шею, сразу же сваливая с ног. Ангел ударился головой, перед глазами на секунду всё поплыло, но в следующее мгновение он ощутил, как шею пронзила лёгкая, но неприятная боль. Светящаяся дымка благодати просочилась через тонкую рану и практически сразу исчезла.

– Спасибо, Кас, за вкусняшку, – донёсся до него знакомый голос и после этого у ангела не осталось сомнений, кто так запросто справился с ним. Даже будучи без благодати, Дьявол всё равно оказывался сильнее ангела. Перед глазами возникла парящая в воздухе голова Люцифера. Глаза его горели алым яростным пламенем, но лицо исказилось в чеширской усмешке. – До встречи, братишка.

Скинув надоевший за всё время дождевик, Люцифер подошёл к ожидавшей его девушке и уже планировал переместиться в другое место, но тут дверь с грохотом отлетела к стене и в комнату вбежали сразу несколько вооружённых до зубок и когтей сотрудники полиции. Один мужчина приказал завести руки за голову и отойти от девушки, на что Люц молча повиновался. Догадавшийся о планах Сатаны Кас попытался помешать задуманному, но схватившая его за плечи Мелани помешала. Связав за спиной ему руки, она привязала другой конец к батареи.

– Прости, Кас, но я должна выбраться отсюда.

А в следующее мгновение раздался щелчок. На секунду им показалось, что время замерло, как и всё вокруг, но спустя мгновение по всей комнате разлетелись кровавые ошмётки. Мелани брезгливо провела рукой по лицу и недовольно покосилась на Дьявола. Тот лишь пожал плечами.

– Можно было без этого?!

– Детка, я же Дьявол! – гордо воскликнул он, подхватывая её на руки. Слишком давно он не ощущал переполнявших его сил, слишком давно он не дышал полной грудью.

За спиной у него начали распрямляться огромные крылья. Косточки похрустывали, а оставшиеся пёрышки трепетали. Люцифер облегчённо выдохнул, предчувствуя ощущение скорого полёта, а это было сродни накатившей эйфории. Взглянув на девицу в своих руках, он не удержался, прикоснувшись своими губами к её мягкой макушке. Авантюра безусловно удалась и ему совершенно не важно какой ценой. Главное, что маленькая мисс Неудача наконец с ним. И теперь уже никто не посмеет отобрать её.

***

В следующее мгновение, когда Мелани открыла глаза, она увидела сначала приятно потрескивающий камин, а после в нос ударил запах дерева и приторный аромат смолы. Оглядевшись по сторонам, шатенка восхищенно вздохнула и не смогла выдохнуть: она очутилась в настоящей лесной хижине. На стенах висели красивые картины неизвестных ей авторов, на полу лежали мягкие ковры из шкур животных, а за окном открывался вид на безграничные небесные просторы.

Поставив восторженно пищащую шатенка на ноги, Люцифер потянулся, слыша, как хрустели его затёкшие косточки. Давно он так не разминался. Он с упоением наблюдал, как Мелани носилась по домику, рассматривая каждую деталь и заостряя своё внимание на высоком книжном шкафу и кухне. Пожалуй, именно там она ощущала себя в своей тарелке.

– Чего бы ты хотел? – спросила сияющая от счастья девушка. У неё даже глаза от переизбытка эмоций блестели. – Пирог, блинчики или… пирог?

Но Дьявол не торопился, словно специально растягивая такой невероятно сладкий момент. Подойдя к замершей девушке, он вжал её в стену, нависая над ней. Слишком долго он охотился за этой вечно ускользающей из его рук мышкой и вот, наконец ловушка захлопнулась.

– Тебя.

========== Глава 85: Реквием прежней жизни ==========

Энджи удивлённо моргала, чувствуя, что сейчас просто закричит или свалится в обморок. На её глазах только что развернулась настолько жуткая картина, что ей не хотелось даже представлять. Но ей была нужна флешка.

Развернувшись на каблуках она бросилась прочь из холодильного помещения. Как неудивительно, но он за ней вылетел следом. В голове мужчины роились тысячи мыслей. Мур его видела. Не то, что узнала… да трудно не узнать человека с которым всю жизнь проработала. От неё нужно было избавиться. Немедленно. Найти и придушить.

А с таким брюхом далеко не убежишь.

Но Энджи бежала изо всех сил.

Она не только смогла растворится в темноте, но ещё и притаиться за дверью. Эндрю не только её не заметил, но ещё и побежал дальше. На цыпочках, она снова вернулась в морг, в темноте зарываясь в шкаф. Предательская флешка нашлась очень быстро. Но девушка не спешила глупить и попадаться Эндрю. Она слышала, как он приближается. Её окутала паника. Кровь стучала в висках, малыш в утробе нервно заворочался. Энджи осматривалась по сторонам, пытаясь выкрутиться из положения… Эндрю уже нажал на ручку автоматической двери, раскрывая её и влетая в помещение.

– Ага!

Но девушки внутри не оказалось. А он точно видел, как медленно она пробиралась во внутрь. Он клацнул светом, однако в озарившийся комнате всё ещё никого не было. Эндрю наклонился вниз и заглянул под секционный стол. Пусто. Он даже недоверчиво пораскрывал небольшие шкафчики, пытаясь найти в них неизвестно что. Но быстро сдавшись, мужчина упаковал обратно в мешок свою любовницу. Громко хлопнул отсек под номером пятьдесят восемь, и, отдаваясь эхом при каждом шаге, он клацнул свет торопливо покидая морг.

Буквально через секунд тридцать-сорок клацнула защёлка.

С синюшным оттенком кожи, Энджи выбиралась из отсека для трупов. Ей невероятно хотелось повыдирать на себе волосы и принять ванну из кипятка. Но первым делом отсюда нужно было бежать.

Только отъехав от стоянки, у неё зазвонил телефон. С явными нотками истерики, девушка ответила.

– Доктор Мур.

– Не спишь? Хорошо, – Блум куда-то бежал. – У нас тела. Пожар произошёл во многоквартирном доме. Очевидцы утверждают, что уже есть три тела. И всё ещё не ясно, закончатся ли они на этом. Где ты сейчас?

– Только отъезжаю от лаборатории.

– Отлично. Припаркуйся возле «ШоуТайм», дальше поедем на моей.

Руки девушки предательски задрожали. Она прикусила губу, заставляя себя избавиться от дурацких мыслей. Просто… она вздохнула с облегчением, что сейчас её заберёт Блум. Она ведь понимала, что вероятнее всего, Эндрю будет караулить её около дома. А больше податься ей некуда. Теперь же её работа займёт время и быть может… ей повезёт.

– Прошу прощения, – произнес вдруг Блум, когда Энджи едва ли не на ходу запрыгнула в машину.

И Мур сперва не поняла, о чем идет речь, пока Блум не включил сирену и фары на полную мощность и не рванул вперед. Она помнила, что поначалу у неё даже дух захватило и она испытала нечто вроде детского азарта, глядя, как лихо они мчатся, оставляя позади все другие машины и время от времени выезжая на встречную полосу. Многоквартирный дом, возле которого они затормозили, время превратило в грязную развалюху; участок перед ним, весь в маслянистых пятнах, был завален черными полиэтиленовыми мешками. Из окна гостиной, разбитого и кое-как заколоченного досками, словно сквозь треснувшее стекло входной двери, просачивались струйки дыма. Мур и Блум оказались первыми, кто прибыл по вызову. Вокруг них быстро собралась небольшая толпа мужчин среднего возраста, молодых матерей и женщин постарше. Никому из них не хватало смелости или желания что-нибудь предпринять.

– В доме есть ещё кто-нибудь?

Можно было подумать, будто этих людей заставляют признаться в поджоге или ткнуть пальцем в виновного. Никто ничего не знал.

– Кто там живет?

– Женщина с маленькой девочкой, – неохотно сообщил кто-то таким тоном, словно выдавал военную тайну.

– Ты лучше останься здесь, – обратился к Мур Блум.

Но та не послушалась совета. Ею двигала идея. Идиотская идея, что она должна вести себя геройски. Таким образом, она все-таки проследовала за Блумом. Полицейский не стал возражать, – возможно, в глубине души он был рад тому, что не один. Когда они подошли к полусгнившей двери, Блум отпихнул Мур в сторону, сам тоже остановился сбоку от двери и поднял дубинку. Отвернув лицо, он ударил дубинкой по стеклу. Звеня, посыпались осколки, и в образовавшуюся дыру повалили клубы дыма, но огня видно не было. Просунув руку в отверстие, он повернул ручку, и не успела Мур моргнуть глазом, как полицейский уже исчез в дыму.

Помедлив несколько секунд она направилась следом. Уж если изображать героя, так до конца. Уже внутри она с облегчением увидела, что пламя в доме не бушует, а дым и удушливый запах исходят от кучи тряпок, наваленных в гостиной. В ковре образовалась дыра, но дальше огонь не успел распространиться. Блум схватил с кресла грязное одеяло и набросил его на дымившуюся кучу. В этот момент с улицы донеслись звуки подъезжавшего автомобиля пожарной команды. Блум вышел им навстречу, оставив Энджи одну. Та прошла из гостиной вглубь дома, где находилась кухня, служившая также столовой. Дверь была закрыта, и из-за нее доносился нестройный шум. Музыка, разговор, крики – все это, приглушенное запертой дверью, смешивалось в единую какофонию, но не услышать эти звуки было невозможно. Телевизор, решила Энджи, но вскоре до неё донесся совершенно иной звук. Звук, который был живым и явно не записанным на пленку.

Тихий плач.

А затем…

Энджи узнала этот звук. Что-то вроде вдоха наоборот, когда воздух врывается в вакуум, где сталкиваются две воздушные волны.

За этим странным звуком моментально последовал жуткий вопль.

Мур распахнула дверь.

Зрелище, представшее ей, навсегда запечатлелось в её памяти как воплощение абсолютного кошмара, и она чувствовала, что даже смерть не сможет стереть его, что он останется в её сознании навечно. Спиной к стене стояла женщина, она машинально щелкала зажигалкой и с мечтательной улыбкой глядела куда-то вдаль, а в центре комнаты виднелось еще что-то, окутанное огнем и дымом.

Это была маленькая девочка.

Стол был накрыт, звук в телевизоре включен на полную мощность. Из радиоприемника на всю комнату гремел симфонический оркестр. Сама же комната наполнялась дымом; он поднимался вверх, скапливался под потолком и клубился вокруг грязного розового абажура.

Девочка корчилась на полу и кричала, кричала, кричала…

Не видя ничего, что можно было бы накинуть на нее, Мур сорвала с себя халат и, бросившись к девочке, накрыла ее халатом, ладонями чувствуя жар пламени, но не ощущая боли. На то, чтобы сбить пламя, потребовалось не больше двадцати секунд, и все равно она опоздала на миллиард дней.

Тело девочки почернело и потрескалось, красные пятна выступали из клочьев плоти, к которым прилипли расплавленные обрывки нейлона, когда-то служившего одеждой; от детского лица осталась лишь половина, обе руки, туловище и одна нога обуглились. Энджи решила, что девочка мертва. Она хотела поднять ее и убедиться, что огонь угас. Доктор машинально подняла глаза на женщину, но та даже головы не повернула в её сторону. Мур заорала, призывая Блума. Заорала так, как не кричала никогда в жизни.

Очевидно, от этого безумного крика девочка очнулась и посмотрела на Энджи. Кошмар начался снова.

Она умирала, это было ясно. Она дернулась, и доктор почувствовала, как детское тело разламывается в её руках. Оставалось только надеяться, что она уже не чувствует боли, что огонь уничтожил все ее нервные окончания. Кто-то вошел в комнату и остановился позади неё. Мур краем уха услышала громкий вдох и отборную ругань, но по-настоящему она не воспринимала ничего, кроме девочки. Слава богу, она перестала кричать. Взгляд её единственного уцелевшего глаза остановился на лице Энджи, и в этом взгляде не было ни страха, ни боли – одно лишь непонимание.

Последние произнесенные ею слова остались навеки в памяти Мур, время от времени вспыхивая в её мозгу. Она задала вопрос, который наполнял её одновременно ужасом, изумлением и надеждой. И ответа на этот вопрос у Энджи не было.

Слова девочки красноречивее всего на свете доказывали, что Бог существует, но Бог этот жесток.

– Где моя мама?

И она покинула этот мир, оставив только смрад сожженной человеческой плоти и жирное розовое пятно на белой рубашке доктора.

Уже вывели из комнаты женщину, которая по-прежнему глядела куда-то вдаль, не обращая никакого внимания на еще дымившийся на полу обугленный сверток, и только тогда Энджи поднялась и посмотрела из окна на маленький неухоженный садик. Только тут она узнала звучащую музыку. Это был «Реквием» Ре минор, K.626 (лат. Requiem – заупокойная месса) – последнее, незавершённое произведение композитора Вольфганга Амадея Моцарта, над которым он работал вплоть до самой смерти, – траурная заупокойная месса, написанная на канонический латинский текст. После смерти сочинение завершили Йозеф Эйблер и Франц Ксавер Зюсмайер. Тем не менее, «Реквием» является одним из наиболее известных произведений Моцарта и рассматривается как одно из важнейших его творений. И от этого было лишь тяжелее.

Блум чертыхнулся, его лицо выражало одновременно и горечь, и боль, и отчаяние. Он вышел на улицу, но вся его предыдущая жизнь осталась в этом доме.

Энджи сглотнула комок в горле и посмотрела на свои чёрные обожженные руки.

Если даже это всё просто так, то…

Зачем живёт она?

========== Глава 86: Твой маленький рай ==========

– Догоня-я-яй! – верещала шатенка, носясь по дому, едва ли не снося всё на своём пути. – А вот поймай меня!

В этом огромном двухэтажном доме можно было повеселиться на славу. Вбежав по крутой лестнице, она звонко хохоча, оказалась сначала в небольшом, но просторном коридоре. Глаза заметались по разным просторным комнатам, все они выглядели огромными и невероятно роскошными. Но выбор всё же пал на помещение с просторным застеклённым балконом. Эта часть дома словно была слегка выдвинута и поэтому казалась больше остальных. Мелани, заворожённая открывшимся ей видом, легонько толкнула стеклянную дверцу, оказываясь снаружи. Нагретые солнечными лучами половицы приятно грели ноги, а лёгкий ветерок играл в её волосами. Перед глазами распростёрлось глубокое тёмно-синее озеро, в котором плескались рыбки. К этому озеру вела выложенная из камня широкая тропинка, неподалёку стояла красивая беседка, рядом находился маленький фонтанчик. Всё это место создавало такую мягкую, непринуждённую атмосферу, что девушка не заметила, как расслабилась и ощутила накатившую внезапно сонливость. Ей захотелось остаться здесь навсегда.

– Я тебя догнал, – горячий шёпот коснулся мочки уха. Всё тело отозвалось жгучим желанием оказаться непозволительно близко и Мелани позволила себе оказаться в его обжигающих руках.

– Я просто поддалась тебе, – надула щёки та, когда её просто усадили на перила. Она представляла себе иное продолжение. – Так что поправь свою корону!

– Зачем? Она идеально сидит.

– Не-ет! Вот, смотри, она у тебя съехала! – шатенка щёлкнула пальцем по лбу Люца и ехидно усмехнулась. Ей нравилось издеваться над ним и ощущать полную безнаказанность. Ранее за собой она такого не замечала, видимо подхватила странную привычку у Гавриила. – А где твой брат?

– Какой из? – Люцифер был немало удивлён таким вопросом.

– Ну-у-у… Гаврик. Но и про Бальта было бы интересно узнать.

Внутри Дьявола вспыхнул очаг ревности. Зачем Мелани сейчас вспомнила об этой сладкой парочке? Сжав руками железную оградку, на которой сидела его Неудача, блондин пытался придушить проснувшуюся злость. Ему не хотелось всё испортить, ведь всё так хорошо шло.

– Хочешь есть? – заметив изменения во взгляде голубых глаз, шатенка сразу же перевела тему, спрыгивая со своего места и уходя обратно в дом. – А может, ты бы хотел чего-нибудь особенного? – лукаво усмехнувшись, Мел поманила мужчину за собой, но сама при этом продолжала удаляться, продолжая игру в догонялки.

– Опять играем в кошки-мышки? – Люцифер усмехнулся, позволяя собой немного манипулировать. Он находил это забавным. Не каждый день позволяешь играть собой. За столько лет, даже веков, никому не получалось настолько заполучить его доверия, даже Лили с её интригами и пошлыми шутками. Но той был нужен статус и место рядом с ним, но вот загвоздка: она не была нужна ему. По крайней мере, как королева. Как игрушка для развлечений – ещё как! Но с Мелани было всё иначе, словно с её появлением перевернулся весь его мир. И он был этому рад.

– Разве тебе не нравится? – она запрыгнула ему на спину, обвивая его ногами и, хватаясь руками за плечи. Теперь её сладкий шёпот обжигал его ухо, заставляя тело покрываться мурашками. Внутри всё резко сжалось, сворачиваясь в один большой тугой узел. – Я думала, тебе весело.

Хмыкнув, блондин перебросил девушку через плечо, заваливая её на кровать и наваливаясь сверху, придавливая всем своим весом. Затрепыхавшаяся Мелани такого явно не оценила.

– Ты тяжёлый! Встань! Встань, сказала!

– А если я не хочу?

– Тогда я стану расплюснутой лужицей.

– И как ты себе это представляешь?

– Ну-у-у… Тебе явно станет мокро.

С минуту они смотрели друг на друга перед тем, как на весь дом раздался их громкий смех, который потонул в горячем и страстном поцелуе. Мелани хоть и отдала первенство Дьяволу, но с удовольствием покусывала губы, ощущая привкус чужой крови у себя во рту. Она ощущала, как его пальцы путались в её волосах и как тот тянул за пряди, но боли эти движения не вызывали. Шаря по его спине руками, шатенка лишь сейчас осознала насколько она была широкой и твёрдой. Под пальцами перекатывались мышцы и это вызывало внутри неё сильное восхищение. Такой сильный. И сейчас она полностью в его руках, объятиях, власти… Ей хотелось быть с ним, остаться навсегда в этом маленьком рае, чтобы никто более их никогда не нашёл.

– А давай… не будем торопить события? – оборвав поцелуй, Мелани прикоснулась к его раскрасневшимся губам подушечками пальцем. Она видела в голубых глазах толику разочарования, перекрывшее яркое желание. Ей хотелось бы… но не сейчас.

– Ладно, – Люц бухнулся на неё, вновь придавив своим немаленьким весом. Он слышал, как шатенка хихикая, просила о помощи и даже попыталась выползти из-под него, но Люц обвил её талию руками, утыкаясь лицом в её животик. Даже так, ему было приятно просто быть рядом с ней. – Есть хочу.

– Я тебе уже битый час предлагаю!

– Но ты приготовишь потом.

– Э? Почему потом?! Я хочу сейчас!

– А я потом.

Выдохнув, Мелани подложила под голову подушку и зарылась пальцами в его мягкие платиновые волосы. «Словно большой кот», – подумалось ей и от этих губы растянулись в улыбке. Даже с Джейком она не ощущала себя настолько защищённой, настолько в нужном и правильном месте, как сейчас с ним. Как говорится: любовь зла – полюбишь даже Дьявола. Но если Дьявола, то только такого.

***

Отправляясь на вскрытие, Энджи отъехала от места происшествия. Она только посильнее вжала в пол педаль газа, как стоящая на обочине машина инспектора Новицки призывно ей посигналила. Высокий сухопарый мужчина подошёл к её окну.

– Можно попросить Вас?

Как оказалось, Новицки не стал брать шофера, а велел сесть за руль Энджи. Та прекрасно понимала, что это значит: инспектор намеревался откровенно с ней поговорить. Знала она и то, что старший инспектор прямолинеен и не любит двусмысленности и недосказанности. Он смотрел прямо перед собой, сидя на переднем пассажирском сиденье и выпрямив спину, будто испытывал боль или был чем-то озабочен. Полностью чёрные волосы идеально уложены, тёмные глаза неподвижны. На его губах застыло выражение недовольства, брови были сдвинуты, лоб наморщен. Это хмурое молчание, насколько могла судить Мур, было для него обычным. Она передвинула рычаг коробки передач, при этом её юбка слегка задралась над левым коленом, приоткрыв бедро. Большинство мужчин в таких случаях стали бы – она знала это по опыту – украдкой поглядывать на нее. Большинство, но не Новицки. Да и не в нынешней ситуации, когда живот покоился на всё тех же коленях. Если он что-то и видел, то видел совершенно не так, как другие знакомые ей мужчины.

Начала разговора, как ни странно, она не уловила. Ей пришлось резко остановить машину у какого-то светофора, и визг тормозов почти полностью заглушил слова Новицки:

– Я хочу, чтобы у вас не возникало сомнений: я знаю о вас всё.

Он сидел, по-прежнему уставившись прямо перед собой, как будто разглядывал собаку, которая, подняв лапу, пристроилась у фонарного столба. Её хозяин беспокойно озирался по сторонам, справедливо опасаясь, что кто-нибудь заметит, как он потакает непотребным собачьим привычкам, и ему придется раскошелиться на полтысячи фунтов. Мур быстро оглянулась на инспектора, потом снова посмотрела на светофор и только после этого произнесла:

– Сэр?

Новицки перевел взгляд на её профиль. Если он и отдавал себе отчёт в том, что этот профиль красив, он никак не показал этого.

– Я сказал, что знаю о вас все, доктор.

Зажегся зелёный, и она ответила, только когда перешла на третью скорость:

– Боюсь, я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр.

– Ну конечно. Не понимаете?

Мур не могла оторвать взгляд от зеркала заднего вида, поскольку именно в этот момент какому-то идиоту вздумалось их обгонять. Возможно, поэтому ничего не ответила.

Новицки продолжил:

– Мне говорили, что вы потаскуха, доктор, что вы сделали карьеру через постель и что именно постель не единожды спасала вас от неприятностей.

Ни один мускул не дрогнул на лице Энджи, пока она слушала эти слова. Идиот позади них свернул в сторону, но теперь ей нужно было перестроиться в правый ряд – два трейлера никак не позволяли ей проскочить между ними.

– И вы этому верите, не так ли?

Новицки надоело любоваться профилем Мур, и он вновь уперся взглядом в лобовое стекло.

– У меня есть все основания полагать, что вы всем порядком надоели на своем прежнем месте. Там была какая-то грязная история, связанная с судебным заседанием, где вы без труда уличили полицейского в ошибке, и начальство захотело сплавить вас куда подальше. К несчастью, этим «куда подальше» оказался я.

Наконец ей удалось протиснуться между двумя неразлучными трейлерами, за что их водители обложили её отборной бранью, одновременно неистово мигая фарами.

– В официальных документах нет ничего, что говорило бы о противозаконности моих слов. Полицейский забил насмерть человека. Да, тот бы преступником. Этого я не отрицала. Но я обязана была подтвердить суду результаты вскрытия, – возразила она.

Ответ Мур показался Новицки забавным.

– И все мы, как один, верим официальным документам, верно, доктор?

Она была вынуждена притормозить, ожидая, когда появится возможность повернуть направо, и это едва не довело водителя ехавшего за ними грузовика до апоплексического удара. Энджи же воспользовалась остановкой, чтобы взглянуть инспектору в лицо, хотя тот и продолжал сидеть, не поворачивая головы.

– Я слышала, старший инспектор, что вы законченный гад. Но я готова была сделать для вас скидку и усомниться в общественном мнении, сэр.

В салоне воцарилось молчание, но лишь до тех пор, пока Энджи не удалось-таки проскочить в крайний ряд. Когда у нее это получилось, Новицки ответил:

– У вас верные сведения, доктор. Я и есть законченный гад.

За три года, которые Мур проработала под началом Новицки, у неё ни разу не возникло повода упрекнуть старшего инспектора во лжи. Но не было и каких-либо признаков потепления в его жестком замороженном взгляде, которым он её встретил с самого начала. Что скрывалось за этим взглядом? Мур когда-то давно провела несколько часов, расспрашивая своих коллег о том, что представляет собой их шеф. Она узнала, что Новицки состоит в стабильном, хотя и неофициальном, браке, – и ничего больше. Старший инспектор держался отчужденно и холодно со всеми – с начальниками, с равными по должности, с подчиненными. Ей намекнули, что с ней он почему-то особенно холоден, но по какой причине, никто объяснить не мог. Или не хотел. Мур сделала для себя определенные выводы и старалась держаться замкнуто. А теперь это. Что ж, по крайней мере она получила ответы на некоторые вопросы.

– Не всё, что говорят обо мне, правда.

Его ответ прозвучал совершенно безразлично:

– Ну и?.. Что же правда, а что вранье?

Сейчас они огибали больницу по периметру, направляясь через задний двор ко въезду в морг. Мур собралась было отрицать высказанные Новицки обвинения в её адрес, но, подумав, решила, что делать этого не стоит. Этот тип поверит только в то, во что хочет верить. Она подумала, что если и возможно изменить его отношение к ней, то уж никак не словами, и ограничилась лишь одним замечанием:

– Прежде всего я очень хороший судмедэксперт.

Она свернула налево, в огороженную часть двора, куда подъезжали катафалки, и остановила машину у самых дверей морга. Выходя из автомобиля, Новицки коротко бросил:

– Докажите это, доктор, или вообще положение может этому как-то помешать?

Энджи нахмурила брови, едва поспевая за инспектором.

– Какое к этому имеет отношение моё положение?

Неожиданно, лицо Новицки исказила улыбка. Совсем лёгкая, но она в красках передавала мнение её носителя о Энджи.

– Непосредственное, доктор. Вы хоть примерно догадываетесь, кто отец?

– Что значит «хоть примерно» и «догадываюсь»? Я на миллион процентов уверена от кого ношу ребёнка. Не припомните агентов ФБР?

– Может, вы имеете в виду Винчестеров, доктор? – голос прозвучал с насмешкой.

– Что?..

– Удивлены? Зря. Мы с их отцом отлично охотились в свои годы. Но порода пошла паршивая. Он паршивой суки – паршивые щенки. Кэмпбеллы те ещё мерзавцы. Были.

– Это опять-таки не имеет никакого отношения ко мне, – настаивала на своём девушка.

– Ладно. Хорошо. Тогда ответь: от Дина или Сэма? – он хмыкнул. – Можешь не отвечать. Сам знаю, что от Дина. Сэмми бы так тебя не бросил. Но Дин… Хочешь расскажу тебе кое-что интересное?

========== Глава 87: Твой кромешный ад ==========

Целую неделю Дин не общался ни с кем, кроме Сэма и героинь порномультиков. Он отказался от попыток связаться с Энджи – во-первых, потому, что толку от этого не было никакого, а во-вторых, потому, что просто не знал, что вообще могло такого произойти, что она вот так резко бросила его и вернулась к прежней жизни. Страх возобновить в каком бы то ни было виде отношения с ней, точнее, страх, что она сама не попытается это сделать, парализовал его. Последние поступки девушки казались ему теперь менее значительными, а сама Мур становилась все менее реальной.

Но в бункере он чувствовал себя одиноко – хотя это вовсе не означало, что ему не хватает девушки. Как убеждал он себя сам. Просто бункер стал почти целиком плодом её дизайнерских фантазий, и теперь бросалось в глаза отсутствие хозяйки. Дин решил, что имеет смысл переехать – и не только из-за того, что всё здесь напоминало о Энджи, но и потому, что теперь он оказался безработным. Разве что приглядывая за Мелани он ещё имел смысл здесь быть. Хотя и с ней он тоже перестал поддерживать контакт. Почему? Оставив её в безопасности, он испытывал облегчение – не было необходимости вскакивать по утрам и бежать на работу за призраками, – но жить ради какой-то цели все же было необходимо.

Пару раз он пытался дозвониться до Каса, но он был недоступен и то ли принципиально не подходил к телефону, то ли круглые сутки проводил тыняясь по свету. Это его, впрочем, не удивляло и не слишком расстраивало. Больше всего на свете ему хотелось увидеть Мелани, но он не мог решиться даже набрать номер её телефона, боясь, что это положит конец их и без того подпорченным отношениям.