Текст книги "Второй синдром Геракла (СИ)"

Автор книги: Корольков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

День второй и третий

Как много всего упущено,

растрачено впустую времени,

сил и энергии...

Как много дел навсегда

останется не сделанными,

а слов – не сказанными.

А самое главное, людей

уже многих не вернуть.

Близких людей...

Дальский А. «Побег в невозможное»

Солнце красит, трампам-пам. Чую меня сейчас младшей тётке снова подкинут. Тётя – одно название. Во второй класс пойдет, вот. Но за косы я её уже таскаю, не обижается. Куда ей деваться, лучше со мной поиграет, чем какую работу по дому справлять. Меня и на улицу вытащить можно, лето. Соберутся с подружками и айда в кустах с куклами играться. Я в основном тоже куклёнком подрабатываю. Но игрушечной едой меня не пичкают, я их уже давно построил. У Валюшки на такой случай сухарик припасен или яблоко.

Во, сбылось, потопали мы на улицу. Я сухарь и сам затихарил, а то мало ли что, растущий организм завсегда готов калорий принять, особо после приключений

– Мишка косолапый, – заводит тетка.

– По лесу идет, шишки собирает, песенки поёт, – подхватываю я.

– Вдруг упала шишка, – меня щелкают, – прямо мишке в лоб.

– Мишка рассердился и на шишку, топ, – звонко топаю по намытым полам.

– Ну что пиньтя, идем.

– Я запомнил «мишка» говорить сам могу, – строю тётку ибо хватит уже дразниться.

– Ага, Шурка тебя теперь лягухом будет звать или карасём, – не останавливается Валя.

– Мамка всяк может звать, а ты только по имени, не велика птица – тетка, – ставлю точку.

– Ишь говорун, сам то от горшка полвершка, – хмыкает Валентина.

Вот так мы с ней всю жизнь и прошлую, и эту, наверное, тоже. Я рад. Да и вообще какие огорчения в два года? Да еще летом? Не помню, не было, а теперь и подавно не будет.

Радости полные штаны, вся жизнь впереди. Ура! И вот залезаем мы в тенистые джунгли акаций увитые всякими вьюнками. Трава мягкая, душистая. Солнышко в прорехи заглядывает. Запахи, непередаваемые. Краски обалденные, ну что вроде такого, кусты, трава, а как здорово то! Но всю жизнь прятаться не выйдет.

Хотя ни выдающихся физических кондиций, ни умения читать мысли, ни эйдетической памяти или знания пары десятков иностранных языков у меня не появилось. Ну а вдруг что прорежется? И ни слуха, ни голоса. Хотя Высоцкого и Пугачеву перепевать и так бы не стал, сами управятся. Мне и своих дел хватит, а деньги не всегда на пользу. Да и не та тема. Я даже старинные не собирал. Хотя всяко бывало и с деньгами так и без оных. Как в девяностые, когда за работу могли мылом или харчами рассчитаться. Дикие годы, но есть что вспомнить, да и применить не грех. Соответственно обстоятельствам конечно.

День третий

Я уже в принципе выспался. Конечно посидеть бы осмыслить ситуацию, план жизненный наметить, раньше то не было таких перспектив, не знал ничего. Или знал? Сейчас вот помню, что со мной дальше было, а вдруг все совсем по– другому пойдет и какой мне толк от этих знаний? Хотя от знаний польза всегда есть, главное их вовремя и по делу применять. Или пусть жизнь задачки подкидывает, а я буду стараться решать их лучше, чем в прошлый раз. Хотя пятеро у меня перед глазами. Мама, Папа и бабушка с тетей и дядей. Я– то знаю, что у них получалось, ну про отца уже ясно, но как вот это провернуть? Еще сестра через пятилетку образуется, а вдруг раньше?

А что действительно я могу здесь предложить? Что могу посоветовать? И как, кстати, смогу убедить кого бы то ни было делать или не делать что—то в масштабе целой страны? Да и что именно делать? Начать экономические реформы? Разрешить частную собственность на средства производства по китайскому варианту? Ага. Так они и разбежались. Маркс с Энгельсом – по этим временам железобетонные аксиомы. Да и свернуть такую махину как «Руководящая и направляющая» не под силу многим аналогичным структурам. От сего дня сколько ещё простояла.

Как мне это все одолеть? Пока только словами, вот и задача – говорить правильно, что бы все понимали и кому надо, прислушивались. НЛП – хорошая штука, но никак она у меня не шла в том заходе. Но читал, буду вспоминать. Вот интересно как все произошло?

Как я старый уже в общем дядька очутился в собственном теле, но двухлетнего возраста? Соображаю вроде бы по– взрослому, телом владею как ребенок, а вот память как? Сохранится? Улучшится? Или забуду все к той самой матери через день – другой? А то разогнался планы строить и обломс? А вообще охота сверхчеловеком прикинуться.

Так-то мне их захороводить не трудно, опыта хватает, да и знаний побольше чем у бабушек, кстати с одной мы практически ровесники. Даже за тот день что я тут по новой обживаюсь много чего усмотрел, услышал. Главное слух в порядке, никаких тебе нейросенсорных тугоухостей. Вот теперь попытаюсь этих «радостей» избежать. Голос то у меня в порядке был, а вот со слухом уже в третьем классе непонятки начались. Подсказок у доски я напрочь не слышал и когда меня просили подсказать или списать тоже не реагировал. Мне в учебе не мешало, а вот одноклассники обижались.

Вспомнил, зимой было. Мне Женя валенки подогнал боольшу-ущие, выше колен. И так как я еще мелкий был меня в хоккее на ворота ставили. Я в голенища ещё картонки вставлял что бы синяков не было. Вот так раз и не заметил, как взмок и шарф размотался. Простудился в общем. Проболел долго, вот осложнение на уши и получил на долгие года. Вообще 1973 какой– то «урожайный» на неприятности выдался. Ну до того ещё семь верст до небес.

Вот баба Люба палисадник закрывает и на крылечко к товаркам поднимается, на лавочке перед обедом отдохнуть. Потом у них своя суета, обед разогреть. Скоро дети– внуки подтянутся. Другая тётя, Тамара – папина младшая сестра тоже обедать придет. Им тут всем близенько, хотя уже военка строится и ПМК переводят на новое место. Скоро и туда будут на работу бегать. Батяньку сегодня на дальний карьер отправили, с тормозком упылил и со смены может задержаться, чай шофера не звери, подвезут. Ну если сам на «рыбалку» не зарулит. Но в будни это пока редкость. Вот в пятницу, жди беды. Субботы то теперь не рабочие. Загудит, что тот трансформатор, только держись. Он хоть росту не великого и жилистый на это дело крепкий, да и головой работает, заведет какой дискус, так и не замечает сколько раз граненым позвенел.

1965 август

Как хорошо мы «плохо» жили

Всего лишь 30 лет назад,

Без вкуса мяса и тужили,

Но духом каждый был богат.

© Василий Росов

День рождения. Уже второй. Не помню, ни одного из «прошлой жизни» до седьмого. Вообще. Или их не отмечали или? Вот восьмой помню, посиделки были не великие, но подарок. Шикарный немецкий трактор на батарейке. Классический универсал без кабины. А то как скорости переключать и баранку крутить. Прозрачный мотор, рядная четвёрка, поршня ходили согласованно. Две скорости вперёд, одна назад. Фантастика, таких я больше не видел. Да и сейчас нет, наверное. Интересно где такие делали? Я ведь специально искал такой, сыну хотел показать. Но не нашёл, только гусеничный. Колесных типа «Беларуся» нет, и знатоки говорят не выпускался никогда. Настораживает, может? Нет об этом я подумаю завтра.

Ну это я отвлёкся. Притащили стол от БабНасти. Куренков нажарили, картоха, куда без неё. Женя музыку забацал. Вся семья в сборе. Бабушки, дядька, тётки, ну и мы конечно.

Дедов нет, папкин на фронте погиб, 17 июля 1941. Мамкин с войны тихарится, ну там вообще мексиканский сериал. Вот такая у нас семь и я. БабФиона с Колькой отрезанный ломоть, БабЗина, с ДедСтепой далеко живут, аж на Станции, я у них пока редко бываю.

Ну понятно взрослым по стопочке, Женьке, как и нам пока компот. С этим строго, хотя он уж попробовал разного. Но не пристрастился как его кореша, Лумумба и Ко.

А мне книжку – гармошку подарили. Картонную раскладную. Маяковского, «Что такое хорошо».

Наверное, можно уже и «читать научится». Тут вон по куплету на страничку присутствует. Или подождать? Родители рады будут, Женя с Валей тем более, не буду их донимать книжками. А вот бабушки насторожатся, чего это вдруг? День авиации тоже не забыли. БаЛюба вспомнила что его с тридцать шестого отмечают, аккурат отец мой родился. В общем семейное торжество. Хорошо, надо почаще затевать такие посиделки, можно и без выпивки.

Сижу, кручу книжку. Вдруг из-за спины, младшая тетка, – тычет в книжку пальчик.

– Про такого пишут тут, – продолжаю, – он хороший мальчик.

– Кроха сын, – это уже папка.

Лезу к нему и в тему:

– К отцу пришел и спросила кроха: Что такое хорошо, а что такое плохо?

Валя берет книжку:

– А давайте с начала. Кто вспомнит, тот и продолжает.

– Я, я первый! – и начинаю заново.

Про меня книжка и подарок. Уф, а ведь почти спалился. БабНастя вон как зыркает. Чем бы её отвлекли, мне то нельзя. Так и усугубить не долго. Сижу у отца на руках, башкой верчу. Радуюсь совместному действу. Молодец младшая тетка, тамадой будет. Ей в центре внимания нравится. Надо это развивать. В прошлой жизни, когда Женька, «Рекорд» чинил, она всегда новости «из телевизора» рассказывала.

Жаль стих короткий, но всем досталось что рассказать. Хорошо бы зимой это закрепить и развить. А то бабки мои контрились потом. То меня не могли поделить, то ещё что. То кошка какая пробегала между ними. Семье такое не на пользу. И где– то в этих радостных размышлениях я уснул. И что характерно проспал до утра. Там то в зрелом возрасте порой вообще через сутки спал. А тут аки младенчик. Ну так я он и есть.

1965 19 августа

А на утро был банальный четверг. Все уже разбежались. Я в колыбельке просыпаюсь.

– Ну что, бабушка Настя за столом с моей первой книжкой, внучок – первачок, выспался?

– Хорошо вчера посидели, да баб?

– Ага, и выпили, и закусили, и морду никому не набили, соглашается бабушка.

– А должны были набить? – типа удивляюсь я.

– Папашка твой горазд за правду матку, когда её не по делу режут вступиться.

– Так все свои же и вместе книжку читали, или я чего не вьехал?

– Вот то и хорошо, что свои и вместе, – вещает бабНастя.

– Почаще бы так, гуртом и батьку бить сподручнее, – вставляю свой пятачок.

– Экак заговорил, нахватался то где! – негодует бабушка.

– От Женькиных друганов чего не услышишь.

– Так они и матерятся уже во всю, – строжеет бабушка.

– Это я на мамке проверил, если не то слово скажу она поругает чуть, так не сильно. Понимает, что я всякого нахватаюсь. Учит меня.

– Ну а как мать она или кто, как ты думаешь, внучек?

– Мать и ты материна мать и Валька, и Женя, и папка, все учите, не по книжкам же мне, читать, когда ещё выучусь?

– А отцова мать? – гнет бровь бабушка.

– Ну она наставляет, поэтому больше проверять приходится.

– Ишь разборчивый.

– Ба, а ничего что мне два вчера стукнуло, а ты как с папкой беседуешь?

– Кто как заслуживает, такой и разговор, нешто я не понимаю или совсем уж за старую держишь?

– Ну ты что, баб, а Женя?

– Тут малость по-другому, сын всё-таки. Где пристрожу, где и надавлю, в воспитательных целях. Кодла у них шебутная, как бы куда не влезли и наш за компанию.

– Да не должен, ба, не дурак ведь, малость наособицу уже и цель есть.

– Это да, учиться бы пошел, вздыхает бабНастя, мало уже восьмилетки.

– Не хочет дальше учиться, зарабатывать хочет, самостоятельности. Может зря ты его строжишь, ба?

– Кабы знать. Он хоть и второй, а сын то единственный. Да и безотцовщина к тому же. Был бы Славка постарше глядишь был бы пример. Хотя какой там пример, одно расстройство, а не зять.

– Дак надо исправлять пока есть возможность, вздыхаю я надеюсь, что есть.

– Упёртый твой папашка. Даже мать не слушает.

– Может в том и дело, она с мальства норовит его в своей воле держать, перегибает? Мадама она у нас уж больно волевая, а он противоречить не может, потому и выпивает, – двигаю следующий аргумент.

– Занять его надо, учится пусть, как бы не бросил, – нагнетает бабушка.

– Я ему брошу, спать не буду, убедю. Или убежу, ба как правильно?

– Ладно, не майся, в школе все разъяснят, успеешь, внучок.

– Это еще пятилетку ждать. А говорить сейчас надо.

– А не рано? Учёные беседы заводить? Не мал золотничок?

– Да уж куда ждать? Сама видишь мамку на другую работу переводить надо, а папку с Женькой учить? А там и Валька подрастет и мне в школу лучше подготовленным идти.

– Эка разложил, распланировал, хоть сейчас в горсовет, – треплет бабушка меня по макушке.

– Так время не ждёт. Ба, посмотри в телевизор. Как всё меняется, сколько всего напридумывали, настроили. Так и вовсе побоку пролететь можно.

– Тебе-то куда торопиться?

– Мне то можно и погодить, а вот папке с Женей уже никак нельзя. Да и мамке бы поучится надо бы, пока молодая.

– Так пошто бабе ученость? Я так вот обошлась.

– Время другое, раньше то все не так было, да и не дело с цементом и красками и тяжело, и вредно это.

– Ишь, забота, меня уже обнимают и целуют.

Аж на слезу прошибло, это сколько лет прошло и снова. А и хорошо, что снова и все живы и всё хорошо.

1965 Зима

Зима, сугробы пушистые, выше меня. Мы уже не в бараке живем, в одном коридоре, но опричь от бабушек, а в «отдельной» квартире. Домик разделен пополам и еще пополам. Но это я уже потом узнал на следующее лето, а зимой в сугробах мне еще не видать и окна все Мороз раскрасил уже давно. Праздники прошли, посты закончились. «Мороз и солнце» – куда уж ярче высказать.

Снаряженного шибко по – зимнему меня выставляют за порог. Снег искрит, хрустит под валенками. Иду на непонятные звуки. Не заблудиться – тоннели тропинки, как метро проложены. Заборчик, калитка приоткрыта. Из сарайки шум топоток какой-то. Это я только потом, по весне разглядел что там куры и утки и петух еще зловредный. Выходит отец в руках что то белое с красными растопырками. Чурочка у забора стоит, топорик к ней прислонен. На ресницах иней пока проморгался, глаза прочистил, только слышу «гык, гы гыы, гык, хрясь». Шлепнулась утка безголовая в снег, крыльями хлопает, на ноги встает и бежит прямо на меня. Кровь хлещет, а шубейка новая никак нельзя испачкаться. Подхватываюсь и со всех ног к дому к маме. А тропка одна, утка за мной как по рельсам несется не свернуть. «Мама!» Взлетаю высоко, высоко. У мамы на руках никакие напасти не страшны. Меня потом сосед – детский врач на пенсии по кличке "Пилюлькин" всегда дразнил. Чуть что "Мама я запачкался". Я вот некоторые вещи вообще не переношу, а большинство людей их даже не замечает, считает обыденной рутиной. И наоборот тоже, то что мне просто и понятно многих пугает до усрачки. Жизнь то у всех разная и опыт, сын ошибок трудных по-всякому копится. Я стараюсь ничего мимо глаз и ушей не пропустить, всяко лыко в строку ввязать. Но тихарюсь пока. Чтение, письмо даже от себя скрывать стараюсь. Говорить тоже пока пытаюсь поменьше. Ну спрашиваю, но покороче и то что никого не удивляет.

Жалею, что многого не замечал и не понимал. Толи считал неважным, а может просто ленился или увлекался какими-то игрушками. Кабы знать, что к чему приводит. Сейчас знаю, как вот только применить эти знания. И ждать нельзя, как теперь модно выражаться, "от слова совсем". Это в 2018 модно, а не в 1965м.

Там меня многое раздражало, тупостью и недальновидностью. Ну неужели так трудно сопоставить факты, проанализировать, сложить 2 и 3. Школьная арифметика. А уж причину и следствие попутать, это правило.

Наверное, потому что кухонные политики закончились, а диванные эксперты они пожиже будут не могут до государственного уровня воспарить. Порой так и хочется спросить у этих теле-личностей, Вы сами такие умные или вам подсказал кто? И хочется подсказать, вот только кому и что? Шанс вроде есть. А есть ли смысл?

Попаданцы многие извращались, то Машерова двинут, то Романова. То Брежнева прибьют, то на пенсию отправят, а в результате? Недостаточно информации и выводы неправильные. А где её ту инфу возьмёшь? Особо как мне сейчас. И очевидцы так напоют, мама не горюй. Опять же, а вдруг это параллель? И Ильич тут пошустрее в политике?

А он тут генсек, я уже видел в телевизоре. Вот только всё ли тут как в моем прошлом – будущем? До того ещё дожить надо. А мне конкретному ребенку оно надь? Тешить себя надеждой что все будет в шоколаде, тот ещё маразм. А мне это по возрасту не положено. Далеко до маразма, даже физиологически.

1966 осень.

Погода подкачала. Меня подкинули дядьке.

– Задаром и прыщь не скочит, – втираю дядьке

– От мамки наслушался? – допытывается Женя.

– Не бабЛюба разъяснила.

– У неё не забалуешь, – потирает загривок мой собеседник, – строга.

– Мне можно, – улыбаюсь.

– Да ты хорошо устроился, внук – знатная должность.

– Намекаешь на использование служебных полномочий?

– Как ты сказал? Повторить сможешь? Я запишу. – Хватается за блокнот Женька.

– Только не говори, что это я, скажи, что в газете вычитал. Это я от отца нечаянно слышал, он потом ещё матерился. Наверно это тоже ругательное?

– Ну ты и жук, племяш. Не, не ругательство, газетное выражение, точно.

– Ты мне Жень лучше чертеж про радио покажи с этим с транзистором.

– А я тебе нарисую.

Сопим оба. Женька старается, вспоминает, я под руку лезу, пытаясь рассмотреть. Ну такого счастья я ему пару томов нарисую.

– А «тр» это три да?

– Ну почти, – вздыхает Женя, добивая последние штрихи.

– Вот этот, кружочком и три черточки из него? – тычу пальцем в листок

– Он, а ты догада.

– Не не похож, а вот этот похож, – тащу резистор из коробки.

– Опять угадал, сопротивление это, резистор по-научному.

– Вон сколько знаешь, а института испугался, – нагнетаю потихоньку.

– Опять умничаешь, малышня? Говорю же осознаю, что не готов.

– Громоотвод взял? – подначиваю родича.

– Как, снова заливается дядька. Самоотвод это называется. А что ты сказал, правильнее молниеотводом называть. Он молнию ловит и в землю сводит.

Головастый у меня дядька и за словом в карман не лезет, на лету схватывает. Будем стараться.

– Жень, а у тебя маленькая тетрадка есть? Ты будешь рассказывать, а я нарисую как понял.

– На вот блокнот и карандаш.

– Про сопротивление расскажи, оно ведь не просто так, не мешается, тоже полезное?

– Давай тогда с Азов начинать. Ток идет только если цепь замкнутая.

Рисую тропинку огороженную, а по ней овечки – облачка бредут. А калитка закрыта и им не пройти на поле. Но этого мало, источник тока должен быть, и напряжения должно хватить чтобы ток в круг добежал. Пририсовываю загон, где овечек много и все гулять хотят.

А когда цепь замкнется, овечки и побегут, добавляет учитель.

Вместе рисуем другую картинку.

– Занятно и понятно, да? – радуюсь совместной работе.

– А теперь главный электрический закон. Закон Ома. Сила тока ... и так по кругу.

Рисую как напряжение толкает ток, а сопротивление мешает, перекрывает дорогу.

– Нормально понимаешь, – хмыкает Женя.

– Жень, а если мы всё вот так с картинками расскажем, это и дошколята сообразят. И скорее поймут куда им учится идти?

– Может и так, – чешет затылок дядька.

– А если в журнале или книжке напечатать, – нагнетаю я.

– Скажи еще как журнал "Кругозор" с пластинками, – фыркает Женька.

– Тут даже те, кто читать не умеет все узнают. – Радуюсь идее. – А про нас в газете напечатают и тебя в институт без экзаменов примут.

– Хватил, племяш, где мы, а где Кругозор.

– Полтораста километров до Москвы и почта работает. Напишешь письма в журналы. Картинки тоже вложим. Небось там разберутся. Радиолюбителей четырёхлеток не так и много.

– Так тебе три всего, – отсчитывает Женя.

– А я ещё ничего не умею и книжку мы не сочинили. Но за год должны управиться. Если постараться, еще и проверять все надо. Пацанов моих одногодков окучить.

– Да, как академик Павлов на собаках все проверим.

– Эка ты про нас, недобро, дую губы на такую шутку.

– Не дуйся, шучу, – оправдывается дядька.

– Смотри, а то вдруг ребята не поймут.

– Не буду, одни Борзовы чего стоят.

– Ладно, шучу же и про Павлова не много дошкольников знают.

– Жень, а я тут по радио про книжку слышал, «Репортаж из XXI века» называется, в пятьдесят восьмом напечатали и с моим рождением снова перепечатали. Там учёные рассказывают, что будет, потом, когда ты старый будешь, а я взрослый.

– Ну да тебе тридцать семь стукнет, старше Славки будешь, а мне полста один, это помоложе мамки буду ещё, так что не старый.

– А спроси в библиотеке, вдруг интересно, а то мы тут транзисторы кумекаем, а их уж и не будет совсем? Тормошу родича.

– Будут, но усовершенствуют, обязательно, это брат штука серьёзная. Вон лампы уже сколько лет при деле.

– А мы прочитаем и уже учится будем, нам же хоть как в следующем веке жить.

– Уболтал, поищу, а то можно и с областной заказать если у нас нет, я так справочники добываю и переписываю потом.

– А вот бы у каждого была нужная книга? – Вздыхаю я. – Совсем другое дело.

– Ну тут бумаги не напасёшься, и не все книги нужно дома держать, вон приключения какие прочитаешь и обратно в библиотеку, пусть и другие порадуются.

– А вдруг уже придумали, без бумаги, – продолжаю зудеть.

– Есть и без бумаги, на плёнку снимают, но там аппарат нужен навроде фильмоскопа. Но не очень удобно и глаза устают и днем плохо видно.

– Маленький бы фильмоскоп, что бы одному сказки смотреть и он бы ещё рассказывал тем, кто читать ещё не научился.

– Учись не ленись и сам прочитаешь. – Ставит точку дядя и принимается за очередную самоделку.