Текст книги "Искупление (СИ)"

Автор книги: Katrina Lantau

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Я смотрел на лицо Майкла и крепко стискивал ладонями столешницу его стола, представляя, как это его шея хрустит под моими руками.

– Ты – ебаный трус, Майкл, – наконец выдохнул я, немного разгоняя красный туман перед своими глазами.

– Не тебе называть меня трусом, – процедил он, уставившись на меня с такой же жаждой крови в глазах, которая, я уверен, читалась и в моем взгляде, – ты уже успел рассказать родителям Китти о том, что убил ребенка внутри ее тела?

Я отшатнулся от стола и шумно задышал, судорожно втягивая воздух.

– Заткнись, – хрипло произнес я, – не говори о ней своим ублюдочным ртом.

– Иди домой, Пол, – Майкл устало провел ладонью по лицу, – если ты хочешь присоединиться к поисковому отряду, жду тебя на рассвете.

Я в оцепенении смотрел на его красное лицо и чувствовал слепое желание убивать.

– Не советую, Пол, – так же спокойно произнес Майкл, усаживая свою задницу на стул, – мы сейчас все немного на взводе, но не делай того, о чем потом можешь пожалеть.

– Кто сказал, что я вообще о чем-то сожалею?

Но я развернулся и вышел из кабинета, оставляя его за своей спиной. Слова Майкла больно ударили меня в самый центр моей груди. Я научился жить с виной на своих плечах, и буду, блять, нести это проклятие до конца своего существования. Однако, это не значит, что я не почувствовал, как рана начинает вновь кровоточить, когда кто-то другой бросает мне в лицо обвинения.

Я спустился в тренировочный зал и нашел там Кристофера.

– Где был? – спросил он.

– У Майкла, – буркнул я, стягивая свою футболку. Мое плечо предательски заныло. Я уже и забыл, что пару часов назад у нас была бойня с отбросами. Казалось, что прошла целая вечность.

– Просился за стену? – брат, как обычно, знает меня лучше, чем все остальные.

– Это так предсказуемо?

Кристофер пожал плечами, оставляя тренажер, на котором занимался до моего прихода.

– Нам надо отдохнуть, если мы хотим утром идти на поиски.

– Я не могу, – я покачал головой, – в моей голове сейчас полный пиздец, так что мне не помешает хорошая тренировка.

– Побереги свое плечо, – бросил Кристофер, забираясь на ринг.

– Тебе не обязательно подставляться под мои удары.

– Кто сказал, что я собираюсь подставляться? – хмыкнул он, слегка попрыгав на носочках.

– Я имею в виду, что ты можешь пойти домой и отдохнуть.

Я залез на ринг, и хрустнул шеей, разгоняя нервное напряжение, которое сковывало мои плечи.

Кристофер показал мне средний палец и встал в стойку, делая выпад правой рукой. Его кулак рассек мне внутреннюю сторону щеки, и кровь стала заполнять мой рот своим металлическим вкусом.

Я сплюнул ее на ринг и улыбнулся окровавленными зубами:

– Вот это другое дело.

Через несколько часов мое тело чувствовалось настолько уставшим, что я еле дотащил свои ноги до дома, который делил вдвоем с братом. Мы, все же, решились съехать от Гектора некоторое время назад, несмотря на все его ворчание.

– Встречаемся через пару часов, – произнес Кристофер, направляясь к своей комнате.

Я кивнул ему, распахивая дверь своей спальни. Моя голова едва коснулась подушки, как громкий стук вынудил меня резко подскочить на кровати, выхватывая пистолет с тумбы.

– Пол, – раздался голос брата по ту сторону двери.

Я тяжело вздохнул, проводя ладонью по своему лицу, и отложил ствол в обратно на тумбочку.

– Иду, – отозвался я, откидывая простыню в сторону.

Моя нервозность вернулась с новой силой. Я машинально натянул форму, закрепил жилет и кобуру, сунул запасные обоймы, парочку гранат, десяток ножей и еще два дополнительных ствола.

Кристофер выглядел моим отражением, так же обвешанный оружием, как рождественская елка – игрушками.

– Пора, – кивнул брат, направляясь к выходу. Ни один из нас даже не сделал попытку позавтракать. Я знал, что ни один кусок мне не полезет в горло. Очевидно, Кристофер разделял мои чувства.

Группа солдат уже толпилась около ворот, когда на улице появился Майкл, который выглядел так же, как я себя чувствовал. Его лицо казалось осунувшимся и постаревшим, а под глазами залегли черные тени.

– Командиры получили распоряжения, – громким голосом начал Майкл, сцепив руки за спиной. – Слушать и в точности исполнять!

Я огляделся по сторонам, заметив Аврору, которая выглядела болезненно бледной. Ее ладони нервно сжимали ствол своего Глока.

Мы быстро прошли Южные ворота, стараясь обойти кучу сожжённых тел стороной и вышли напрямую к горному хребту.

Джек шагал чуть впереди, прокладывая дорогу по маршруту, который вчера уже проходил. Я смотрел по сторонам, сглатывая тошноту, которая то и дело подкатывала к моему горлу.

Мы поднялись на холмы и прошли разлом в скале, оказываясь в большом гроте, с потолка которого спадал самый настоящий водопад. И я был бы впечатлен этим зрелищем, если бы еще мог чувствовать что-то, кроме тошноты и нервозности.

Джек, Кристофер и Питер склонились над схемой, которую Джек разложил на плоском камне.

– Вот здесь, – он ткнул пальцем в точку на схеме, – выход на другую сторону горного перевала. Тут, – он переместил палец, – находится пещерный городок, где мы нашли тело Бобби. А вот тут, – его палец сместился вниз, – сеть подземных туннелей, которая ведет до главной пещеры этих мразей.

– Ты имеешь в виду ту пещеру, которую мы вчера взорвали? – спросила Аврора, заглядывая Кристоферу через плечо.

– Именно, – кивнул Джек, – скорее всего они пошли по туннелям, надеясь добраться до логова. Вчера мы убили несколько сотен, примерно половину от этого взорвали в пещерах, обрушив туннель до подземного хранилища. Сколько там еще тварей, мы не знаем. Поэтому сейчас Питер с отрядом поднимутся до пещерного городка и заберут останки Бобби, ты прикрываешь их и возвращаешься за стены.

– Что? Я блять не буду сидеть и ждать пока вы прочешете туннели! – воскликнула наша сестра. – Это солдат с моего отряда, и я, блять, пойду и найду ее, Джек, и не тебе мне указывать.

Кристофер и Джек переглянулись.

– Ты отстраненна от руководства отрядом, Аврора. Гектор отдал четкий приказ. И сейчас я говорю тебе, что ты возвращаешься в город.

– Нахер, Джек. Я иду с вами. Если мне надо будет по возвращении написать рапорт на увольнение, я, блять, его напишу. Но сейчас я иду с вами.

Я хмыкнул и отошел в сторону, оглядывая высокие каменные стены перед собой. Питер с отрядом поднялись наверх. Джек скрутил схему и сунул в нагрудный карман. Послышались щелчки предохранителей, затем, не сговариваясь, мы двинулись вниз по туннелям. Покатый пол был слегка влажным, как и окружающие нас стены. Капли воды блестели в свете наших фонарей. Через несколько километров туннель обрывался и расходился сетью коридоров в разных направлениях.

– Разделимся? – Аврора шумно дышала, освещая дорогу фонариком.

– Нет, – ответил Кристофер, – держимся вместе. Некоторые коридоры тупиковые. Они живут тут всю жизнь, легко могут заманить нас в ловушку.

Мы ступили в коридор, который был чуть левее. По моим ощущениям, мы двигались строго на юг. Стараясь создавать как можно меньше шума, мы быстро продвигались и уже вскоре смогли различить едва слышное бормотание. Коридор делал плавный поворот и выходил в небольшую пещеру.

Чем ближе мы подходили ко входу, тем больше вони заполняли мои ноздри.

Лучи света выхватил небольшие лежаки, на которых похрапывая, спали четверо мужчин. Чуть в стороне стояло большое кресло, высеченное из цельного куска камня. По бокам, сверху и снизу были приклеены черепа, которые смотрели на нас пустыми зеницами. Я слегка наклонил голову, проводя ладонью по костям. Они однозначно принадлежали человеку.

Стараясь не светить в глаза людям, которые спали в гамаках, Джек приложил палец к губам и махнул нам рукой. Я осторожно двинулся вперед, опустив свое оружие. Дин, Генри и Том направились за мной, вытаскивая свои ножи из карманов. Я присел на корточки и переглянулся с остальными. Едва различимо кивнув, мы одновременно перерезали глотки спящим. Раздался тихий булькающий звук. Немного постояв в тишине, мы двинулись по проходу. Вскоре раздался приглушенный хриплый смех. Аврора резко двинулась вперед, и я услышал, как Кристофер тихо выругался.

На полу виднелись следы затушенного костра, вокруг которого были разбросаны грязные миски. Откуда то впереди исходил тусклый свет.

Аврора тихо подкралась к краю и выглянула из-за угла. Я видел, как ее плечи округлились, а мышцы тела напряженно окаменели. Она резко вскинула руки и выстрелила, шумно выдохнув. Я ломанулся вперед, не обращая внимание на шум, который мы создавали. Джек выскочил первым, шокировано охнув. Небольшая пещерная ниша была освещена огарком свечи. Тени плясали по стенами. В углу лежала абсолютно голая и сильно избитая Элиза. Ее длинные светлые волосы были слипшиеся от крови, глубокий порез шел через ее лоб, как будто кто-то хотел снять с нее скальпель. Кровь заливала ее лицо, поэтому я не мог сказать были ли на нем еще какие-то повреждения. Ее руки были связаны веревкой сзади, ноги широко разведены в стороны. На полу лежал голый бородатый мужик. Дин держал его руки за спиной, пока Кристофер надевал наручники. Затем они его перевернули и сунули какие-то тряпки в рот.

Я молча стоял посередине, чувствуя оцепенение, которое распространялось по моему телу. Мои глаза оставались прикованы к женщине, которая ставила меня на чертовы колени одним своим видом. Теперь мне казалось, что мой мир окончательно умер, оставляя место проклятой пустоте и черноте.

Джек присел рядом и приложил руку к ее пульсу на шее. Он вскинул голову и сказал:

– Она жива.

Всего два слова, которые позволили мне вдохнуть кислород в свои легкие.

Я подошел ближе и снял свою футболку, надев обратно жилет на голую грудь, затем молча протянул ее Авроре, стараясь не смотреть на нижнюю часть ее тела. Я отводил глаза не потому, что мне было неприятно ее видеть.

Нет.

Я избегал смотреть на ее израненное тело, потому что был уверен в том, что ей бы это не понравилось.

– Элиза? Милая, ты меня слышишь? – Аврора легко постучала ладонями по ее лицу. Раздался тихий стон, от которого дыра в моей груди стала еще шире. Ее веки затрепетали, но так и не открылись. Я своим тесаком разрезал веревки, удерживающиеся ее руки и отошел в сторону, шумно втягивая воздух.

Ебаные твари.

Я разорву каждого на мелкие кусочки, пока ваши голоса не охрипнут от крика, а рот не наполнится черной кровью.

Я наклонился к нашему пленнику и с силой ударил его ботинком в лицо. В этот момент Аврора сместилась в сторону, и я заметил, что задняя часть правой ноги Элизы была частично срезана. Как будто ножом отхватили верхний пласт кожи и мяса. Рана была воспалённой и грязной, покрытая пылью и частичками песка. Пелена поглотила мой разум, когда я яростно стиснул свой тесак, планируя прямо сейчас залить эту пещеру кровью.

Я наотмашь ударил бородатого по лицу, приводя в чувство.

– Эй, мудак, давай открывай свои ебаные глаза. Ты должен быть в сознании, когда я начну тебя резать, – чертов людоед начал постепенно шевелиться, его мутные глаза уставились на нас. Грязное тело было худым, с выпирающими ребрами, но довольно крепкими руками. Кровь стекала из раны на его шее, нос оказался разбитым.

– У тебя хирургическая точность, сестренка, – осмотрев шею мужика, заметил Кристофер.

Аврора закончила бинтовать Элизу и шагнула в нашу сторону.

– Ты, сука, кусок дерьма, – она нанесла ему удар в челюсть. Затем стала наносить их без остановки, пока его лицо не превратилось в кровавую кашу. После чего достала нож и воткнула ему в ногу, проткнув плоть насквозь. Резкий крик раздался из его горла, однако наличие тряпки во рту, заглушило его.

– Кто еще в пещере? – спросил Кристофер. Его кулаки были сжаты. Бородатый невнятно промычал. Кристофер ударил его в висок, отчего голова каннибала откинулась назад, а глаза закатились.

– Если ты хочешь, чтобы тебе ответили, – заметил я, – для начала, вытащи ему кляп изо рта. Хотя так даже веселее.

Кристофер тряхнул головой, как будто приходил в себя и вытянул тряпку изо рта ебаного урода.

– Я задал тебе вопрос. Сколько вас еще?

– Еще четверо, – сипло ответил мужчина.

– В передней пещере? – уточнил брат

Тот только кивнул.

– Остальные где?

– Не знаю, мы сами по себе.

– Что ж вы за твари такие, что вас даже свои не принимали? – поморщился Дин.

– Нам надо идти, – сказала Аврора и подошла к Джеку, который держал Элизу на своих руках. Я видел, как его ладони покрываются ее кровью, и мне хотелось кричать, чтобы выплеснуть наружу всю боль, гнев и злость, которые душили меня изнутри, перекрывая доступ к воздуху.

Я не думал, когда взял свой тесак и резким движением отрубил бородатому член. Дикий вопль боли раздался по пещере и эхом отскочил от стен, проливаясь бальзамом на мою душу.

– Они так же кричали? – спросил я сквозь крепко сжатые зубы. Этот крик будет преследовать его в самых глубинах ада, уж я позабочусь об этом.

Бородатый скрючиться и упал с камня на пол. Его скованные сзади руки не давали ему возможность удержать себя. Кристофер толкнул его ногой, заставляя развернуться:

– Второго бойца, что был с ней, вы убили?

Бородатый продолжал скулить и плакать.

– Отвечай, блять! – Взревел Кристофер. Он надавил ботинком ему между ног там, где еще недавно болтался член. Новый вопль боли отскочил от стен.

– Да, – ответил мужчина между всхлипами, – убили и съели.

Сука. Что ж, блять, это за ебаный мир такой?

Кристофер опередил меня и одним движением вспорол ему брюхо. Кишки начали вываливаться наружу. Я подхватил их и обвязал вокруг шеи гребаного мудака. Кровь текла ручьем из его живота, но, на удивление, он был еще жив и даже в сознании. Я сильнее стянул кишки вокруг его горла, пока тот не захрипел.

– Я бы хотел продлить это как можно дольше, но на твое счастье, нам надо спешить, – я повернул его голову в сторону Элизы, – запомни ее лицо, тварь. Это последнее, что ты увидишь в своей конченной жизни.

Я сильнее затянул кишки вокруг шеи, окончательно вырвав часть из брюха. Людоед захрипел и забился в конвульсиях, его кисти в наручниках судорожно тряслись, пока, наконец, он не затих, и только тогда я разжал ладони, выпуская скользкие внутренности. Мои руки и грудь покрывала его теплая кровь, как и пол под нашими ногами. Ее терпкий металлический запах витал в воздухе и оседал на моем языке.

Я не мог ничего исправить.

Я не знал, как помочь Элизе.

Но я знал, что могу убить ублюдка.

Ради нее.

Для нее.

Мы выбрались из пещеры и оказались под солнечным светом. Даже пыльный горячий воздух ощущался сейчас лучше, чем гнилостный спертый запах пещерных туннелей. Генри забрался повыше и попытался связаться с городом по рации. С шипением и перебоями, но ему удалось сообщить, чтобы подготовили врача.

Мы спустились с гор и увидели, как Южные ворота распахнулись и к нам на всех парах мчало наше новое чудо техники. Джек опустил Элизу на землю, убедившись, что футболка прикрывает большую часть ее тела. Через несколько минут к нам подъехал электромобиль. За рулем находился Джимми. Рядом с ним сидел Доктор Карсон. Он выскочил, едва мобиль успел притормозить, и подбежал к Элизе. Один взгляд на ее тело, и он тут же скомандовал грузить ее в машину. Аврора вызвалась ехать с ней и торопливо запрыгнула на сидение.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за воротами. Дыра внутри моей груди разрослась до вселенских масштабов. Я часто моргал, чтобы прогнать черноту перед своими глазами. Меня душили эмоции, к которым я не был готов, и я не знал, как с ними справиться. Впервые в жизни я не почувствовал облегчение от того, что убил ублюдка. Его кровь засыхала на моей коже, превращаясь в корочку, но я не мог перестать видеть в своей голове истерзанное тело, связанное веревками. Я был на сто процентов уверен в том, что они изнасиловали ее.

Гребаные уроды, мать твою.

Глава 13

Элиза

Я попыталась открыть глаза, но все, что у меня получилось – это слегка пошевелить веками. Горло ощущалось сухим и стянутым. Я издала тихий стон, стараясь повернуть голову, но чьи-то мягкие руки остановили меня, опустившись на мои плечи.

– Тише, девочка, – голос казался мне знакомым, но я не могла разобрать его из-за шума в своих ушах, когда чужое касание вызвало волну страха из глубины моего тела.

Я задергалась сильнее, чувствуя боль во всем своем теле. Мне казалось, что у меня болят даже волосы. Разве волосы могут болеть?

– Доктор Карсон, – громкий голос резал мой слух, пока я тонула в темной воде, не имея возможности вынырнуть на поверхность, чтобы сделать глоток воздуха.

– Отключайте, – мужчина звучал немного взволнованно.

Что-то с силой стали вытягивать из моего горла, царапая внутренности. Я закашлялась, наконец глотнув воздуха полной грудью, но тут же застонала от боли.

Я чувствовала ее каждой клеточкой своего тела.

Мне казалось, что я сгораю заживо.

– Дыши, Элиза, – снова знакомый женский голос.

Я хотела поднять руки и протереть свои глаза, которые упорно не открывались, но не могла ими пошевелить.

– Сейчас я помогу тебе.

Мягкая влажная ткань коснулась моего лица, протирая глаза, после чего я, наконец, открыла их, пытаясь сфокусироваться. В моей голове царил полный хаос, и я не могла точно вспомнить что произошло, и где я нахожусь.

– Вот так, хорошо, – на кровати сидела Мелинда, помощница доктора Карсона. Сам доктор стоял рядом и взволнованно рассматривал меня своими серыми глазами, которые слегка блестели за линзами круглых очков.

– Мы начали волноваться, – чуть грубоватым голосом произнес доктор Карсон, – ты изрядно нас напугала, девочка.

– Где я? – мой голос казался чужим, а язык – слишком большим для моего рта.

– Ты в безопасности, – лицо доктора слегка смягчилось.

Я перевела глаза на стены и больничную кровать. Очевидно, что я в госпитале.

Моя нога была подвешена на невысокую планку и практически полностью перебинтована. Я слегка пошевелила пальцами, ощущая жгучую боль.

Мой лоб ощущался стянутым, и я подняла руку, касаясь пальцами повязки на своем лбу. Пальцы слегка дрожали, и я опустила руку, наблюдая, как несколько проводов отходят от моего тела к мониторам.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Мелинда, поправляя подушку под моей головой. Близость ее рук от моего лица ничего, кроме очередного приступа паники, не вызвала. Я шумно задышала и попыталась отстраниться, но я, блять, не могла пошевелиться, не испытывая дикой боли.

– Не касайся ее, – грубовато произнес доктор Карсон, утягивая Мелинду за локоть. Она встала на ноги, переводя взгляд между нами, пока понимание не озарило ее уставшие глаза. Только я до сих пор ни черта не понимала, и это начинало слегка нервировать.

– Что произошло? – наконец выдавила я, разлепив сухие губы.

В палате повисла тишина. Доктор Карсон хмуро разглядывал мою подвешенную ногу, в то время, как Мелинда теребила пуговицу на своем халате. Она дернулась вперед и схватила стакан с тумбочки, дрожащими руками вставив розовую соломинку.

– Попей, – хрипло прошептала она, начиная часто моргать.

Я слегка приподняла голову и вцепилась зубами в соломинку, жадно втягивая прохладную воду. Мое горло смягчилось, и я почувствовало некоторое облегчение, когда слова больше не царапали мне глотку каждый раз, когда я хотела что-то произнести.

– Я принесу новую капельницу.

Мелинда торопливо вышла из палаты, оставив стакан на тумбочке. Я выжидающе уставилась на доктора Карсона. Он нахмурил свои седые брови и сцепил руки за спиной.

– Что ты помнишь, Элиза?

Я слегка поморгала, пытаясь зацепиться хоть за что-то в своей голове. Вспышки мелькали яркими образами, но мне было трудно собрать их в одну кучу.

– Я, – мне пришлось слегка прочистить горло, – была на задании за стеной. Мы обрушили туннели, потом вернулись в город и …

Я нахмурила брови, вспоминая бойню, которая развернулась у меня под ногами. Моя голова стала нещадно пульсировать, от того, насколько сильно я пыталась сосредоточиться.

– Твари напали на наш город, и была большая битва.

– А дальше?

– Дальше, – я вздохнула, – все как-то слишком расплывчато и у меня начала сильно болеть голова.

– Тебе стоит отдохнуть.

– Нет, подождите, – запротестовала я, – скажите мне, доктор. Что, черт возьми, произошло? Мое тело чувствуется чужим. У меня болит каждый сантиметр кожи. И я не могу вспомнить, почему оказалась здесь.

– Ты сильно пострадала в той битве, и провела в коме две недели.

– Две недели?

Что вообще происходит?

– Сейчас ты немного поспишь, а после мы поговорим.

– Я спала две недели, можем поговорить сейчас.

– Я настаиваю, – доктор махнул рукой Мелинде, которая успела вернуться в палату с новой капельницей в своих руках. Она быстро поменяла раствор и ободряюще улыбнулась. Мои веки стали тяжелеть, и я снова провалилась в черноту.

Всполохи красного и желтого стали мелькать перед моими глазами. Мне казалось, что я чувствую жуткий запах горелой плоти, который вызывал тошноту внутри меня.

Я ничего не видела в темноте, но я чувствовала горячее дыхание тварей за своей спиной. Мой затылок покалывало, а дрожь все сильнее сотрясала мои внутренности.

Я знала, что они нападут.

Я чувствовала, как они присели в прыжке, готовые вцепиться в мое тело. В тот момент, когда это случилось, чей-то громкий крик врезался в мою голову. От этого звука кровь стыла в жилах, а страх плотным кольцом обвился вокруг моего сердца, сдавливая его холодными щупальцами.

Твари рвали на части мое тело, снова и снова, и снова.

Тошнотворная агония, казалось, длилась вечность, пока чужие руки не схватили меня за плечи, с силой выдергивая из кошмара.

Я чувствовала гнилостный запах, который заполнял мои ноздри, и от этого еле сдерживала рвоту.

Мое тело стало биться, пытаясь скинуть чужие руки, но давление лишь нарастало, как и крик в моей голове.

– Элиза!

Звонкий удар по щеке вывел меня из оцепенения, и я распахнула глаза, дико озираясь вокруг. Моя палата была заполнена людьми, и я чувствовала, что попала в ловушку. Стены вокруг меня начинали смыкаться, угрожая похоронить меня под собой.

Я тяжело дышала, пытаясь отползти от них как можно дальше.

На лицах окружающих застыло выражение сочувствия и сострадания, но я не хотела никого видеть.

Я боялась.

И я не могла понять причину своего страха.

– Выйдите все, – доктор Карсон ввел какой-то препарат в раствор и откинул шприц на тумбочку.

Палата медленно опустела, пока Мелинда нерешительно замерла около двери.

– Все, Мелинда. Оставьте нас.

Она кивнула головой, бросив на меня быстрый взгляд, затем вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

– Здесь только ты и я, девочка. Теперь начинай дышать. Вдох носом, выдох ртом. Давай.

Я смотрела на его морщинистое лицо и послушно сделала вдох носом, с шумом выпуская его ртом.

– Хорошо, – кивнул доктор, подтягивая стул к кровати. Он тяжело опустился на него и снял очки, протирая их подолом своего халата.

Я послушно дышала, чувствуя, как сердцебиение в моей груди начинает приходить в норму.

– Что произошло?

– Ты кричала, Элиза.

Очевидно, что крик, который я слышала во сне, был моим собственным.

– Что происходит? – прошептала я, чувствуя, как мои глаза начинают наполняться слезами.

– Я не уверен, что я тот, кто должен с тобой говорить. Но, как твой врач, я обязан проинформировать тебя о состоянии твоего здоровья.

– Моего здоровья?

– Твои раны достаточно тяжелые, Элиза. Ты лишилась мягких тканей на задней поверхности своей правой ноги. Это очень неаккуратные срезы, и мы ничего толком не могли сделать. Мы купировали воспаление, нам удалось избежать сильно заражения, но я пока не знаю, что мы сможем сделать, чтобы вернуть ей прежний вид. Так же у тебя повреждения внутренних органов, вероятно, от сильных ударов, но обошлось гематомами, без разрывов, хотя твоя селезенка вызывала у меня много вопросов.

Его слова звучали, как в тумане, и я слушала его, напрочь забыв про свою дыхательную гимнастику. Я перевела взгляд на подвешенную ногу и несколько слезинок скатились по моим вискам, теряясь в спутанных волосах.

– Я должен тебе сказать, – доктор сглотнул и кивнул головой, словно подбадривая себя, – у тебя довольно много внутренних разрывов, и нам пришлось наложить тебе швы.

– Но, откуда все это? – паника сжала мое горло, и слова с трудом покидали мою глотку. – Вы же сказали, что разрывов внутренних органов удалось избежать.

– Да, – он надел очки и сцепил руки в замок, – это случилось в результате изнасилования, Элиза.

Вот и все.

Воспоминания нахлынули на меня, и мне не хватало воздуха, словно огромная лавина скатилась с вершины горы, и похоронила меня в своем холодном плену.

Я вспомнила все настолько четко, что вновь испытывала животный ужас, который бился под моей кожей все то время, что я провела в пещерах.

Один за другим в моем сознании мелькали воспоминания, которые я бы никогда не хотела помнить. Я не осознавала, что по моим щекам стекают слезы, пока рыдания не прорвались на поверхность.

– Я бы хотел тебе помочь, – с сожалением произнес пожилой доктор, – но, боюсь, что здесь нужен специалист.

Я стиснула свой рот, зажмуривая глаза. Раз за разом я возвращалась в ту пещеру, прокручивая воспоминания вновь и вновь, словно надеялась найти выход, которого не было.

Слова доктора Карсона прорывались сквозь мои рыдания, пытаясь утешить, но он не сделал ни одной попытки, чтобы коснуться моего тела, продолжая крепко сжимать свои пальцы.

– Как я сказал, мы наложили тебе несколько десятков швов, но прогнозы положительные. Мы так же взяли анализы на различные заболевания, и все они отрицательные, так что здесь так же не стоит переживать.

– Вы думаете, что меня сейчас интересуют возможные инфекции? – хрипло прошептала я, убирая руки от своего рта.

– Я надеюсь, что тебя это будет интересовать, – он слегка наклонился вперед, всматриваясь в мою лицо, – ты должна прожить это, девочка, и не дать себе утонуть.

Я мрачно смотрела в глаза доктора, заметив свое отражение в стеклах его очков. Мое лицо было избитым, бледным и опустошенным. На лбу тугая белая повязка, опоясывающая мою голову.

Я ничего сейчас не чувствовала. Абсолютную, блять пустоту. Мне казалось, что кто-то отключил мои эмоции и чувства, просто повернув выключатель. Это могло бы быть странным, но сейчас я благодарна за эту передышку. Потому что от первобытного страха, который прочно вцепился в мои внутренности, мое тело сотрясалось неконтролируемой дрожью, а приступы тошноты становились все сильнее и сильнее.

– Бобби? – хрипло спросила я уже зная ответ на свой немой вопрос. Лицо доктора сделалось еще печальнее. Я закрыла глаза, давая возможность слезам свободно скатываться по своему лицу.

Я видела его глаза перед смертью. Он боролся до последнего, но силы покидали его, сменяясь ужасом на лице. И даже тогда он пытался меня успокоить, призывая своим взглядом не сдаваться, как не сдался он, пока они срезали с него кусок за куском.

Горе затопило меня изнутри, и я ухватилась за него, стараясь отойти от собственной боли.

Я плакала от несправедливости, которая забрала жизнь моего друга.

Я плакала от беспомощности, когда смотрела на то, как кровь вытекает из его тела, забирая свет в его глазах, превращая их во что-то мертвое и пустое.

Его сильное, полное энергии тело превратилось в груду окровавленной плоти на том камне.

И я хотела бы всего этого не видеть, потому что его крики до сих пор в моей голове, как и металлический запах крови, который, казалось, намертво въелся в мою кожу.

С меня хватит насилия.

Я больше не хочу ничего, что связано с кровью и смертью.

Мне вкололи сильное успокоительное, перед этим напичкав мое тело обезболивающим, так что теперь я просто смотрела в стену перед собой, молча оплакивая гибель одного из самых лучших стрелков, которого я знала.

Доктор Карсон удалился, проверив мои показатели, но пообещал, что еще зайдет позже, и попросил меня не делать глупостей. Я не могу встать с этой ебаной кровати, интересно, какие глупости он имел ввиду?

Прошло несколько дней, с того момента, как вся реальность обрушилась на мою голову. Я продолжала лежать, не имея возможности встать на ноги, или на одну целую ногу, раз уж зашел разговор о моих конечностях. Конечно, она все еще принадлежит моему телу, но ощущалась чужой и чертовски болезненной. Я слыша, как люди пытались попасть в мою палату, но каждый раз их настойчиво разворачивали обратно. Не уверена, что смогла бы сейчас отвечать на многочисленные вопросы, которые, уверена, появились бы у каждого, так что просто закрывала глаза, притворяясь спящей.

В один из таких дней в палату тихо проскользнула Джессика. Лежа с закрытыми глазами, я слышала, как она плакала у моей кровати, и это чертовски разбивало мое сердце. Я никогда не видела ее настолько подавленной. Ее откровения поразили меня в самое основание.

Конечно, я всегда знала, что она что-то скрывает, и теперь корила себя за то, что не попыталась копнуть глубже, чтобы оказать ей необходимую поддержку.

Каждый день я прислушивалась к голосам за дверью, одновременно надеясь и страшась услышать один единственный, от которого мое сердце замирает и сбивается с ритма. Несмотря на все пережитое, моя зависимость никуда не исчезла.

Но теперь я не уверена, что смогу быть полноправным членом этого общества. Я стала тенью самой себя.

Я стала кем-то, кого пугают чужие касания и кромешная темнота.

Потому что в темноте всегда прятались они.

Те, кто смог разрушить меня до самого основания.

Я так часто плакала, что мои веки ощущались опухшими.

Мне было больно.

Больно моему телу, больно моей душе.

Внутри моей груди все царапало, скручивало и трескалось.

Я хотела бы не чувствовать всего, что они со мной делали, но не могла.

Я бы хотела не помнить того, что они со мной делали, но, блять, тоже не могла. И это настойчиво зудело у меня под кожей, в моей голове и во всем моем чертовом теле.

Мне хотелось снять с себя кожу, потому что она ощущалась тяжелой и совершенно грязной.

В один из дней в моей палате Гектор появился, застав меня в врасплох, если можно так сказать, учитывая мое, прикованное к кровати, состояние.

– Элиза, – кивнул он, усаживаясь на стул, который подвинул от окна.

Я молча наблюдала за тем, как он провел широкой ладонью по темным волосам, взъерошивая их еще больше.

– Я задам банальный вопрос, – он немного помедлил, – как ты сегодня?

– Я не знаю, что тебе ответить, – прохрипела я, осипшим от постоянных слез, голосом, – наверное, лучше, чем вчера, но хуже, чем обычно.

– Разумно, – кивнул он, быстро скользнув взглядом по моему лицу, спускаясь к ноге, все еще подвешенной в воздухе.

– Ты не представляешь, как мне жаль, – тихо произнес он, пожевав нижнюю губу.

– Мне тоже, – прошептала я, чувствуя, как мои глаза вновь наполняются слезами.