Текст книги "Даже не последняя (СИ)"

Автор книги: JustReadBaby

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Помятая после очередного бурного времяпровождения, я вышла из пропитанного жаром кабинета, оставив брюнета одного.

– Ты решила уйти по-английски? – Послышался пылкий тон за приоткрытой дверью.

– Александр, – хитро сощурилась я, стараясь не показывать улыбку. – Вы неоднократно получали то, чего хотели. Теперь я могу вернуться домой?

Взъерошив иссиня-чёрные волосы, он подошёл вплотную. Обеими руками обхватив моё лицо, поцеловал в лоб.

– Но как же? Я буду сильно скучать. – Серые глаза, источавшие раньше льдом, облачили меня чем-то очень горячим и приятным.

– Тогда я останусь. – Поднявшись на носочки, поцеловала в мягкие губы и совсем неслышно произнесла. – Кажется, я к Вам неравнодушна.

На секунду на лице мужчины показалось изумление, которое вмиг исчезло. Чуть наклонившись, он сказал:

– Прошепчи мне это. – На выдохе добавил. – На ухо.

Укусив за мочку, запустила пальцы в густые волосы и прошептала. «Я тебя люблю».Так, чтобы слышал лишь он. Не пошло, не грязно, не требующе. Говоря следом за глупым сердцем, а затем умоляюще посмотрела в надежде услышать похожие слова.

– Кхм, извините, Хозяин. – Знакомый голос взрослого ребёнка. – Вас там ждут.

Обернувшись, увидела ту самую служанку, радовавшуюся непонятно чему. Неужели она видела? Однако мне плевать, пусть хоть все узнают узнает. Мир не посмеет поставить под сомнение океан светлых чувств, которые я испытываю. Заправив выпавший локон мне за ухо, Левин ушёл.

– Кто-то пришёл? – Спросила у девушки, не особо интересуясь ответом.

– Да, – Помялась она. – Вроде какие-то знакомые Хозяина.

Прикусив губу, я кивнула и удалилась прочь. Видимо, снова проведу день в библиотеке в предвкушении встречи с тем, о ком постоянно думаю.

***

Положив книгу шведского дуэта под псевдонимом Эрик Аксл Сунд «Слабость Виктории Бергман», я потянулась. Как же хорошо. Хоть всю жизнь не выходи отсюда. Перечитала все произведения в жанре «детектив», чем очень даже горжусь. Ну что ж. Посмотрев на настенные часы, решила пойти в комнату и привести себя в порядок, ведь этой ночью я планирую провести рядом с Александром.

Почти в припрыжку дошла до пункта назначения. Зайдя внутрь, я подошла к зеркалу. За долгие две недели синяки под глазами от недосыпания прошли, на лице полноценно проявились многочисленные веснушки, которых давно не было. Довольная, я только потянулась за ободком, как в зеркале позади меня показался неизвестный, чьего лица не успела разглядеть.

– Прошу прощения за беспокойство!

Подняв в воздухе кулак, он нанёс удар, отчего в затылке словно хрустнуло. Схватившись за голову, я с грохотом упала на пол, медленно теряя сознание. О нет, только не снова.

«Я ненавижу», – вот слова,

Что с милых уст её на днях

Сорвались в гневе. Но едва

Она приметила мой страх, —

Как придержала язычок,

Который мне до этих пор

Шептал то ласку, то упрёк,

А не жестокий приговор.

«Я ненавижу», – присмирев,

Уста промолвили, а взгляд

Уже сменил на милость гнев,

И ночь с небес умчалась в ад.

«Я ненавижу», – но тотчас

Она добавила: «Не вас!»

========== Глава 14. ==========

Разлука – это зло мирское,

Мы не желаем знать её.

И так дурна она собою,

И всё равно берёт своё.

Человек – существо уникальное и могущественное.

Своими мыслями и чувствами он генерирует и ретранслирует получаемую энергию, с лёгкостью переходит от доброты к гневу, от мыслей о праведном к мыслям низменным, своими желаниями и эмоциями, вольно или невольно, воздействует на структуру миров и формирует личную жизнь, испытывает множество сотен чувств и эмоций, которые постоянно сменяют друг друга.

Помню, однажды я разработала порученный проект по теме «Мировая система социологии». От высшего общества до состояния одного человека. Огромный план, создаваемый целый год, где рассмотрела лишь две, так называемые, иерархические ветви эмоций: слабую и сильную. Суть в том, что к первой ничего определённого причислить нельзя, так как всё зависит от ситуации. Значит, испытываемое людьми в какой-то степени является однозначно сильным. Только сейчас до меня дошло, как сильно я ошиблась. Весь цикл идёт от ненависти и любви, чьей оборотной стороной является страх. И в зависимости от того, насколько он силён, существо постепенно теряет рассудок. Когда «дьявол» внутри возрастает до агонии ужаса, мы получаем новую картину реакции: сердце бьётся совершенно беспорядочно, затем останавливается, и наступает обморок, лицо покрыто мертвенной бледностью, дыхание затруднено, крылья ноздрей широко раздвинуты, губы конвульсивно двигаются, как у задыхающегося, впалые щёки дрожат, в горле происходят глотание и вдыхание; выпученные, почти не покрытые веками глаза устремлены на объект страха или безостановочно вращаются из стороны в сторону. Да, всего лишь симптомы.

Страх, который испытываю я, находясь в неизвестности, описать невозможно. Он велик, в особенности, по причине осознания того, что за счастливую минуту приходится платить днями печали в обшарпанных местах. Если подвал Левина казался мрачным из-за тела мёртвого мальчика и испуганных девушек, то это пустое полуразрушенное здание просто пугает. Заброшенный дом, который таковым назвать сложно. Гнилые и трухлявые доски, мрачные стены, обои которых давно слезли, всепоглощающий запах сырости, разложения и угнетения; позади старой постройки красуется уродливый сад, катастрофически испорченный войной флоры и гнили. Поваленный забор и абсолютно голые сухие деревья, отбрасывающие кривые тени на неухоженную остервенелую всякой злобой траву.

Представили? Отлично. Я живу здесь второй день. Не знаю, кто меня сюда привёз, что будет дальше и есть ли возможность сбежать. Лишь надеюсь на Александра. Жду и верю. Он не бросит. Не могут быть слова сплошной ложью. С такими мыслями сижу сорок восьмой час, забившись в угол. Наверное, напоминая психически больную, что от правды опять же не очень далеко.

– Поднимайся. – Эхом по дряхлой комнате раздался низкий отвратительный баритон.

Исподтишка посмотрев на источник звука в маске, я зарылась носом в колени. Пошло всё. Просто хочу спать.

– Вставай, сказал! – Заорал преступник, хватая за локти и насильно поднимая. – Сучка!

Тяжёлая пощёчина, но устоять на ногах удалось. Приложив к щеке руку, прикусила губу, чтобы не заплакать. Попытка хорошая, но не совсем удачная. Взяв меня за шкирку, двухметровый гоблин потащил за пределы дома. Вышел во двор и, обойдя детали разобранной машины, толкнул в помещение с почти выбитой дверью, где меня незамедлительно привязали к железному ржавому стулу. Спустя некоторое время, привыкнув к свисающей сверху лампе, присмотрелась к сидящей напротив непонятной фигуре, согнутой и в шляпе. Любопытно, что за зверь предстанет. Словно почитав мысли, некто встал и начал подходить, цокая каблуками лакированных туфель. Знакомых туфель. В руках держал коричневый кейс, который сию минуту оказался на полу.

– Однако. – Начал похититель. – И вправду похожа. Будто близнец.

Ох, твою жизнь! На свету показалось сморщенное лицо, обладатель которого был узнан по голосу. Морщинки вокруг карих тусклых глаз, седые редкие волосы и крупный нос. Именно он пришёл вечером в поместье и интересовался документами. Тогда старик был более дружелюбен и менее преступен.

– Не волнуйся. – Прочистил горло, кашлянув. – Если Александр хоть немного добросовестен, то ты останешься жива.

– Что происходит? – Дрожащим голосом спросила я.

– Честный обмен. Тебя на весь бизнес на одном листе, – усмехнувшись, добавил. – Подписанном владельцем.

Получается, что от договора зависит жизнь? Её обесценили. Дальше некуда. С одной стороны, появилась возможность проверить на достоверность слова брюнета о чувствах, а с другой – возможность потерять всё. Упрекнув меня в недоверии к любимому, гад засмеялся, но быстро умолк. Сидел и смотрел, буравя взглядом и повторяя, что у бизнесмена осталось менее пяти минут. Нельзя человеку отнимать жизнь у другого, если не он её даровал. Нельзя. Секунды шумно тикали в мыслях, а сердце сжималось в неверии происходящего. Не оставит, не оставит, не оставит. Вдруг зазвонил телефон. Нажав на кнопку принятия, седовласый поставил на громкую связь.

– Какого хрена, ублюдок? – Злобно прошипел Александр, забыв о приветствии.

– Не груби, милый. – Цокнул тот. – У меня твоя подруга отдыхает. Думаю, может, продлить ей отпуск. На вечность.

Повисло непонимающее молчание, жутко давящее на уши, после чего раздался смех Левина.

– Ты решил запугать меня девчонкой? – Чуть ли не задыхаясь от радости, спросил он.

Внутри рухнул мир, а душу будто облили расплавленным чугуном. Почему он смеётся? Очередной план? Или капля правды, которая затерялась в океане лжи? Вновь не понимаю.

– Не старайся. – Раздражённо отметил глава группировки. – Она дорога тебе. Правда, солнышко?

Поднеся к моим губам старенький смартфон, приказал ответить. Не впадая в истерику, я тихо измученно прошептала хрипловатым голосом:

– Помоги, прошу…

– Итак, мы договорились? – Смаковал каждое слово бессовестный.

– Делай с ней, что заблагорассудится. – Равнодушно заявил мужчина. – Мне плевать.

Сбросил трубку. Зачитал смертный приговор и сбросил. Не успела предаться горести от услыханного, как на улице послышались выстрелы и крики. Все находящиеся в помещении выбежали, доставая ножи и пистолеты. Через громкоговоритель просили выйти, не усугубляя ситуацию. Неужто банда не смогла остаться незамеченной? Несколько громил держали бессмысленную дверь, не пропуская группу спасателей. В панике я попыталась развязать узел на руке. Чёртов портной, кто так туго завязывает?!

– Не спеши, милая. Я обещал отроку оставить тебя в живых. Обещание сдержу, но наполовину!

Подняв с пола кейс, пожилой псих открыл его и достал оттуда шприц с введённой в двадцать миллилитров прозрачной жидкостью. В нос сразу ударил запах этилового спирта, а в голову – ужасная догадка. Господи! Нет! Начала неистово дёргаться и отчаянно орать. Слёзы текли неконтролируемым ручьём. Подбежав вплотную, урод воткнул иглу куда-то в запястье. Введя содержимое, отошёл. Оборону прорвали, но было поздно. Изо рта потекла белая жижа, на глазах образовалась корка чёрного льда, в ступнях закололо, вены на шее будто перестали доставлять кровь, а тело в общем начало дёргаться, пока я окончательно не перестала дышать.

Анна, никогда не обманывай маму. Я же тебя люблю, дорогая. Желаю только самого лучшего. Ты веришь мне?

========== Глава 15. ==========

– Посмотри, какая прекрасная погода. Ты видишь, любимая?

***

Город N.

На свете миллион подобных городишек. И в каждом так же темно, одиноко, каждый от всего отрешён, в каждом свои ужасы и тайны. Пронзительные, заунывные звуки скрипки – вот их музыка. Без света, но со множеством теней. Какая необъятная, непомерная тоска. Жизнь, похожая на существование, по ночам оборачивается леденящим ужасом: разуму, семье, детям. Счастью со всех сторон грозит чудище, имя которому Смерть.

Наверное, сюда из цивилизованного мегаполиса осмелится переехать либо смельчак, либо глупец. В моём случае, второе, но с оттенком безысходности.

На безлюдной улице, в обделённом ухоженностью дворе сидела девушка, едва покачиваясь из стороны в сторону. С тонкими дугообразными бровями, ровным чуть вздёрнутым носиком, густыми длинными волосами цвета горького шоколада, заплетёнными в толстую косу, и априори алыми пухлыми губами. Незаконно красивая, но чем-то отличавшаяся от других. Бесстрастно смотрела вдаль, словно прожигая в материи дыру. Большие блекло-карие глаза не выражали совершенно ничего. Короткое розоватое платье изредка подрагивало от порывов ветра, обнажая белоснежные ноги. Опасно находиться столь прекрасному созданию в зловещем месте. Однако леди не беспокоится, ведь что бы не произошло, она больше не почувствует боли. Не увидит. Вечная тьма пеленой накрыла её мир, не оставляя ни шанса на спасение.

Сколько прошло с того дня? Час? Неделя? Месяц? Год? Не заметила. Брошенная и почти никому не нужная, я осталась одна в городе маньяков-убийц и падших женщин, куда добровольно переехала, надеясь на спасительный ковчег в лице старухи-Смерти. Как продолжать жить в мире, краски которого уже не подвластны взору? Зачем? Долгое время меня удерживали в больнице, устраняя последствия немалой дозы метанола, после чего отпустили. Единственным человеком, захотевшим остаться рядом, стала давняя подруга, практически сестра, – Лика. Левин ошибался. Не все друзья оказались предателями. Единственным «мусором», как однажды сам выразился, был лишь он. Моя первая любовь. Моё проклятье, в момент поглотившее с головой. Как же наивна и доверчива была, за что и поплатилась. Вернувшись в квартиру после длительного лечения, узнала о записке, лежавшей на кровати не менее двух дней, которую Лика нервным подрагивающим голосом и зачитала.

«Мне жаль, что так сложилось, но произошедшее изменить нельзя. Ты сильна, Анна, но глупа. Надо было сбежать, а ты влюбилась в человека, который просто не умеет отвечать взаимностью. Закрыла глаза на тёмные дела, странности и слабости. Думала, что единственная. Но ты даже не последняя.»

Не было истерик, слёз и попыток самоубийства. Я просто умерла внутри, оставляя прежнюю наружность. Не имею понятия, что ждёт впереди. Остаётся лишь ждать и верить в справедливость, с которой ещё не выпадала честь столкнуться.

– Анночка. – Тихий шёпот подруги, оповещающий о её приходе, послышался совсем вблизи. – Я купила продуктов. Идём, дорогая. Скоро похолодает.

Дотронувшись до пальцев рук, она поволокла за собой в чернь. Проходя узкий коридор частного дома, я опиралась о странную на ощупь стену, не взирая на придерживание девушки. Не доверяю никому. Затем мы сели за стол и перед носом поставили тарелку с чем-то очень приятно пахнущим. С чем-то, к чему так и не притронулась.

– Я больше не могу… – Низким голосом выдала сопровождающая. – Ты многое пережила, но я не потеряю лучшую подругу. Не хочу видеть, как ты себя изводишь.

– Ты не хочешь, а я не могу видеть.

Не стала продолжать похоронную речь, так как уловила знакомый звук. Солёные капли громко падали на поверхность стола. Бессовестное я чудовище. Она заслуживает уважения и любви. Как смею лишать человека награды? Мне нужно хотя бы показать подобие живой души, а не строить потерпевшую, кем и являюсь. Не буду её изводить. Мои враги не получат возможности радоваться душевной гибели Лорес. Нет.

– Я готова. – Наугад протянув руку влево, дотронулась до нежной ладони.

– К чему? – Не скрывая плачь, она спросила, заикаясь.

– К новой жизни.

По-детски спросив «Правда?», на что получила положительный кивок головой и наигранную улыбку, Лика, отбросив стул, подбежала и крепко обняла. Сквозь слёзы обещала, что я буду счастлива, что не оставит на растерзание. Сидя на коленях, девушка молилась о лучших временах. Долгие часы сидела и слушала то, чему пока что не дано сбыться. Пока что.

Новая жизнь без света?

Думаю, справлюсь.

***

Нет, Александр, не вижу.