Текст книги "Господин ищет не любовницу (СИ)"
Автор книги: Илиоса
Жанры:
Попаданцы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
9
Ночь была тёмной. Я села на край кровати, сжала в пальцах записку. Сама не знала, зачем держу её. Слова Каэрана плясали перед глазами: «Если ночь станет слишком тихой, найди меня. И я сделаю её волшебной. Я буду ждать».
Я хмыкнула и положила записку под подушку. Не потому, что хотела сбежать к красавчику на ночь. Просто… не хотелось, чтобы она лежала на виду.
Потом закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть что-то из прошлой жизни той девушки, которой я теперь была. Той самой Ксаны, что очнулась на рынке и пришла на отбор сиделок, дрожала, убегая от незнакомцев и нашла укрытие в этом доме.
Но память упорно подсовывала не прошлое, а тяжёлый взгляд господина Лортаса, в котором было столько льда, что казалось, он сам себя замораживает, лишь бы не чувствовать.
А от «той» жизни оставались только обрывки. Вкус горячего чая с мятой из треснувшей чашки. Холод на голых плечах в какой-то другой, давно забытой комнате. И чувство, будто я всегда бежала. От чего? Или от кого?
Я встала, подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Ничего. Абсолютно ничего, что можно было бы использовать для того, чтобы вернуться домой.
Новое утро началось с тишины. Я шла по коридору, привычно прислушиваясь к шагам, к скрипу половиц, к тому, как дом просыпается. Но сегодня что-то было не так. В воздухе словно висело напряжение.
Постучала в дверь спальни ровно в семь:
– Позвольте войти, господин?
И услышала в ответ голос Лортаса, резкий, почти яростный:
– Где Дарен?
– Не знаю, господин.
Сердце ёкнуло. Обязанности сиделки не включали купание Лортаса и помощь в переодевании. Этим занимался Дарен, крепкий молодой парнишка. Я же находила Лортаса уже в чистой, свежей рубашке, аккуратного, будто он и не был человеком, которому каждое движение давалось ценой усилий.
Он всё же крикнул мне, позволяя зайти.
Я вошла и сразу всё поняла. Рубашка была смята и валялась на полу. Лортас сидел, прямой, как натянутая струна, а на скулах ходили желваки. Он пытался одеться сам. И не смог.
Его торс был обнажён до пояса, и я невольно скользнула взглядом по его коже, по твёрдым, очерченным линиям плеч, по рельефу мышц, которые всё ещё хранили память о силе, даже если тело уже не слушалось. На боку темнел старый шрам, длинный, неровный. А на плече виднелся ещё один, поменьше, аккуратный, словно от удара кинжалом.
Я мысленно осекла себя: не смотри, не разглядывай его тело! Мне пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы заставить себя вернуться к его лицу, к глазам, где сейчас бушевала совсем другая буря.
– Я ещё сегодня не видела Дарена. Поискать? – тихо сказала я, стараясь не смотреть на эту беспомощность, которую он так ненавидел.
– Торвальд где? – он произнёс это так, будто слова были ядовитыми.
– Простите, я… не знаю.
– Хватит извиняться! Это не твоя вина, что никто вовремя не явился ко мне, – он резко махнул рукой.
– Я схожу за ними. Подождите, пожалуйста, – я сглотнула.
В тот момент я видела не грозного, недовольного господина, а человека, который сгорал от собственной беспомощности и не желал этого показывать.
Лортас кивнул и откинулся на спинку кресла, и на секунду в его глазах мелькнуло отчаяние, то самое, которое он так старательно прятал за насмешками и холодом.
– Ждать? – прошептал он, и голос его звучал так, будто каждое слово царапало горло. – Я должен сидеть здесь, как кукла, пока кто-то соизволит прийти и застегнуть мне пуговицы?
Он вдруг резко наклонился вперёд, пытаясь дотянуться до рубашки, и тут же поморщился от боли.
– Не делайте так! Это опасно! – я шагнула вперёд, не думая, просто повинуясь инстинкту, который был сильнее страха нарушить границы.
– А что мне делать? – он поднял на меня глаза, и в них была только горечь, острая и безжалостная. – Сидеть и ждать, пока вы будете смотреть на меня с этим вашим терпеливым видом? «Всё хорошо, господин, сейчас всё будет»?
– Всё не хорошо, – неожиданно твёрдо сказала я, и сама удивилась, как спокойно прозвучали эти слова. – Вам больно. Я же вижу! Вам тяжело. И вы имеете право злиться и просить помощи.
Он замер, будто эти слова ударили его не по гордости, а по чему-то более глубокому, спрятанному.
– Право злиться? – переспросил он тихо, почти шёпотом. – А право не быть беспомощным у меня ещё осталось? Или я уже окончательно превратился в проблему, которую нужно решать по расписанию?
Я не отвела взгляд.
– Вы не проблема. Вы человек, которому тяжело. А я здесь для того, чтобы облегчить вам жизнь. Но если вы хотите, чтобы я позвала кого-то другого, чтобы одеть вас, я позову. Только не заставляйте себя делать то, что сейчас причиняет боль. Это не сила. Это просто жестокость к себе.
Он смотрел на меня долго, будто пытался прочесть в моих глазах ложь. А потом вдруг тихо, почти безнадёжно, произнёс:
– Я не хочу, чтобы меня жалели. Я устал от жалости.
– А я и не жалею.
Уголок его губ дрогнул в горькой усмешке:
– Странная не жалость, Ксана.
Он помолчал пару секунд, потом кивнул коротко, почти неохотно.
– Ладно. Позови кого-нибудь.
– Хорошо, – тихо сказала я и уже повернулась к двери, но он вдруг добавил:
– И… спасибо. За то, что не сказала «всё будет хорошо».
Я чуть задержалась на пороге, не оборачиваясь, чтобы он не увидел, как у меня дрожат пальцы.
– Пожалуйста.
И вышла, чувствуя, как в груди что-то сжимается и одновременно расправляется, будто я вообще перестала бояться говорить ему правду.
10
Дарена и Торвальда я нашла у лекаря. Они лежали на узких койках, бледные, с горячими лбами, и лекарь только устало покачал головой:
– Хворь пошла по городу и сюда добралась. Пока не знаю, сколько дней им нужно, чтобы встать на ноги. А вы лучше идите отсюда поскорее, чтобы самой не заразиться и господина не заразить.
У меня внутри всё сжалось. Значит, сегодня Лортасу некого ждать. Некому помочь ему стать тем самым светским господином в идеально сидящем на нём дорогом костюме и с холодным взглядом, будто рубашка и брюки могут скрыть, как тяжело ему даётся каждое движение.
Я вернулась к двери его спальни, постояла секунду, собираясь с духом, и постучала.
– Господин Лортас?
Голос его прозвучал глухо, без прежней резкости:
– Входи.
Он сидел всё так же прямо, будто если чуть-чуть расслабится, рассыпется. Только теперь в этой прямоте было не столько упрямства, сколько усталости.
– Я узнала. Торвальд и Дарен заболели. Лекарь говорит, хворь пошла по дому. Пока некому… помочь вам.
Лортас медленно кивнул:
– Понятно.
– Я вам помогу? – осторожно спросила я.
Он чуть прищурился:
– Это не входит в обязанности сиделки. Этим обычно занимается кто-то из мужчин.
Я не отвела взгляд.
– Как пожелаете, господин Лортас. Но я могу помочь одеться, если вы позволите, конечно.
На секунду повисла тишина, в которой слышался только тихий скрип старого дома.
– Это… неуместно, – наконец произнёс он, и в голосе его не было насмешки, только предупреждение.
Он стиснул зубы, и на скулах снова проступили желваки.
– Хорошо, – процедил он наконец. – Достань чистую выглаженную рубашку из шкафа.
Я подошла к шкафу, достала свежую рубашку. Ткань была тонкой, дорогой, приятной наощупь.
– Повернитесь немного и дайте мне руку, – сказала я спокойно, будто это была самая обычная процедура, а не то, от чего у меня сердце колотилось где-то в горле.
Я расправила рубашку, подошла ближе, почувствовала запах чего-то горько-сладкого, присущего только ему.
Когда я накинула ткань на мужские плечи, коснулась пальцами его кожи, и Лортас едва заметно вздрогнул.
Помогла ему просунуть руки в рукава. Каждое движение мужчины было осторожным, будто он боялся, что если сделает рывок, что-то сломается. Когда я застёгивала пуговицы, мои пальцы то и дело касались его обнажённого тела, и он снова сжал челюсти.
– Всё правильно? – уточнила я, поднимая глаза.
– Вполне, – коротко ответил он, но голос прозвучал глухо.
Дальше было сложнее. Брюки вместо домашних штанов.
Я наклонилась, стараясь не думать о том, насколько близко я сейчас к нему, и помогла ему сменить штаны. Он приподнимался, насколько мог, опираясь на подлокотники своего кресла, и каждое усилие отзывалось в его лице напряжением.
Когда брюки были на нём, я помогла подтянуть их и аккуратно застегнуть. И в тот момент, когда мои пальцы коснулись застёжки, он задержал дыхание.
Я тут же отступила на шаг, возвращая ему личное пространство.
– Всё, – тихо сказала я. – Теперь можно позавтракать и спуститься в сад на прогулку.
Лортас не выразил недовольства остывшим завтраком. Я молча принесла поднос и поставила его на столик, и он едва коснулся чашки, будто чай был ему не нужен. К моему удивлению, он не стал делать замечаний. Вместо этого велел сопроводить его на утреннюю прогулку.
Он сидел в кресле, которое я вывезла в сад, и смотрел куда-то вдаль, туда, где дорожка терялась среди кустов жасмина. Солнце уже пригревало, но в тени ещё держалась утренняя прохлада, и я невольно поёжилась.
Я стояла чуть позади кресла, так, как полагалось по правилам приличия: не слишком близко, чтобы не мешать, но достаточно рядом, чтобы успеть, если вдруг понадобится помощь.
Лортас вдруг резко повернул голову, поймав меня взглядом.
– Ты замёрзла, Ксана? – спросил он неожиданно, и голос его звучал мягче, чем обычно.
– Нет. Всё в порядке.
Он чуть склонил голову, будто не поверил, но не стал настаивать. И вдруг, будто между делом, бросил:
– Прошедшей ночью… хорошо согрелась?
У меня внутри всё дрогнуло, но я постаралась не выдать этого ни взглядом, ни движением.
– Ночью я спала.
Лортас чуть прищурился, будто пытался разглядеть за моими словами обман.
– Значит, ты не пошла на встречу? Странно.
– Почему странно? – тихо сказала я.
– Странно, Ксана, потому что любая девушка ухватится за такую возможность. Свидание с красивым господином. Вы все мечтаете стать любовницами состоятельных аристократов. Шум, веселье, свобода… всё, чего здесь нет.
– Если вы такого мнения обо мне, логично было бы предположить, что первым делом я попытаюсь попасть в вашу постель. Зачем же мне так далеко ходить? К господину Каэрану, – ответила я, сама удивляясь, как спокойно звучат эти слова.
Воздух между нами будто потяжелел.
Он чуть качнул головой.
– Оставим эту тему. Надоело. Давай проедем вперёд. Там впереди есть беседка. Заодно посмотрим, на начали ли цвести розы.
Я выдохнула, молча взялась за ручки кресла, стараясь прикусить язык и не ответить что-нибудь своему господину, за что меня отсюда вообще могли бы выставить. Этого сейчас никак нельзя было допустить. И мы медленно покатились вперёд. Колёса тихо шуршали по гравию, птицы щебетали где-то высоко, и на секунду мне показалось, что я в полной безопасности. Но это, конечно же, было не так.
11
Дни шли. Дарен и Торвальд поправились. Больше в доме никто не подхватил болезнь.
Я так ничего и не вспомнила. И все мои осторожные попытки найти в этом городе кого-то вроде мага или ведьмы, кто мог бы мне помочь с воспоминаниями, провалились.
Господин Лортас держался в своём кресле также прямо, всё ещё говорил коротко, но в его «спасибо» уже не было тяжести, а в моих движениях – дрожи. И даже редкие прикосновения к его телу уже стали нормой для нас обоих. В конце концов, я его сиделка. И, кажется, он начал к этому привыкать. А я – к нему.
А потом пришло приглашение. Не записка, не простая карточка, а тяжёлый пергамент с восковой печатью, от которой у Лортаса на секунду дрогнули пальцы, когда он её разломил.
Я стояла рядом, как всегда, готовая подать что-то, убрать, просто быть рядом, если понадобится. Он молча протянул мне письмо, будто сам не хотел читать эти строки.
– Прочитай вслух, – коротко бросил он.
«Лорд Лортас, мы искренне надеемся, что слухи правдивы и Ваше здоровье идёт на поправку и позволяет Вам почтить своим присутствием ежегодный вечер у дома Велмар. Особую радость доставит нам присутствие Вашей спутницы, если таковая имеется. Среди гостей будет также леди Элианна и…»
Он меня перебил и забрал письмо:
– Элианна, хм. Ну, конечно, – тихо повторил он с нескрываемым раздражением.
Наши взгляды встретились, но я тактично не стала спрашивать, кто такая эта Элианна.
Мужчина вдруг хитро улыбнулся:
– Ксана, ты на удивление хорошо соблюдаешь правила приличия.
Я выгнула бровь, а он продолжил:
– Неужели тебя не интересует? Элианна... Это моя так называемая бывшая невеста. Та самая, что сбежала в ночь перед помолвкой. К моему так называемому другу. Как раз через несколько дней после той нелепой случайности, что заставила меня сесть в это кресло.
Он отложил письмо, и в этом движении не было гнева, только усталость, будто воспоминание было тяжелее любого груза.
– Она там будет. И все эти господа… они ждут. Ждут, что я появлюсь один, на этом кресле, будто сломанная вещь. Или не появлюсь вовсе. Как в прошлом году. И тогда они снова будут шептаться ещё громче. Пожалуй, я пойду… Точнее, поеду. Пусть лучше шепчутся о другом.
Он поднял на меня глаза, и в них не было просьбы, не было даже намёка на мягкость. Только горькая решимость.
– Подыграешь мне, Ксана.
У меня внутри всё сжалось, будто я стояла на краю и ждала, когда он скажет, что именно нужно сделать.
– Как именно? – спросила я.
Уголок его губ дрогнул в усмешке, холодной и острой, как лезвие.
– Сыграешь роль моей любовницы. Общество уже давно ждёт новых слухов о моей персоне. Хочу дать им порцию грязных сплетен.
Его предложение повисло между нами, тяжёлое, обжигающее. Я не отступила, не опустила глаз. Просто смотрела на него, пытаясь понять, что прячется за этой жестокой идеей.
– Вы.... хотите использовать меня как повод для сплетен? Как щит против любопытства этого вашего светского общества?
– Да, – он не стал лгать.
Я чуть склонила голову, не соглашаясь, но и не отказывая.
– А если я не сумею быть такой? Такой, какой должна быть любовница лорда? Мне кажется, я не очень соответствую...
– Тебе не нужно быть такой, какой они представляют, – он чуть наклонился вперёд, и в его голосе вдруг проскользнуло что-то личное, почти уязвимое. – Мне нужно, чтобы ты была собой. Только… позволь мне быть чуть ближе. На один вечер. Я заплачу. Об этом не беспокойся.
Он заплатит. Ну, конечно! Мне заплатят за роль эскортницы. Боже, Оксана, до чего ты докатилась?!
Воздух между нами стал горячим, будто мы стояли слишком близко к огню.
Я вздохнула.
– И что же я должна делать?
– Просто быть рядом. Держать мою руку. Смотреть на меня так, будто для тебя нет никого важнее в зале. И если кто-то спросит… скажешь, что да, мы вместе и кресло нам не помеха. Пусть видят, что между нами есть искра. Даже если она будет только для них.
Я помолчала, взвешивая не риск потерять место, а риск потерять себя в этой игре.
– Хорошо, – наконец сказала я. – Я подыграю. Но только если вы пообещаете одну вещь.
Он чуть приподнял бровь, будто не привык, чтобы ему ставили условия.
– Какую?
– Что, когда мы вернёмся домой, вы согласитесь на одну процедуру. Эксперимент. С вашим телом.
Он смотрел на меня долго, а потом засмеялся.
– Обещаю, – наконец произнёс он. – Думаю, ничего хуже, чем уже со мной произошло, не случится.
Я кивнула, принимая это как сделку. А Лортас ещё не подозревал, что я задумала.
– Тогда мне понадобится красивое платье.
Лортас чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на живой интерес.
– Я всё оплачу. Все твои сборы. Выбирай всё самое лучшее. Моя любовница должна выглядеть шикарно.
Я не сдержалась и закатила глаза:
– А вы щедрый любовник, господин Лортас! Но не делайте из этого больше, чем есть. Это просто спектакль.
– Именно, – согласился он, но в голосе его прозвучало что-то упрямое, будто он уже верил в эту ложь чуть больше, чем следовало. – Спектакль. И пусть он будет безупречным.
12
Выбранное мной за несколько дней до вечернего приёма платье доставили рано утром. Не в коробке, не в простом чехле, а на руках у двух молчаливых служанок, будто это был не кусок ткани, а произведение искусства.
Оно переливалось тёмно‑винным цветом, будто впитало в себя все закаты, какие только бывали в этом городе. Ткань была тяжёлой, но струящейся, и когда я провела по ней пальцами, она отозвалась мягким шелестом, почти как шёпот.
– Это… слишком, – тихо сказала я, пока служанки расправляли складки.
– Ничего не «слишком», – раздался голос Лортаса.
Он не стоял в дверях, опираясь на трость, хотя мне хотелось бы увидеть его стоящим на ногах (и у меня уже были идеи, как попробовать поднять его). Он по-прежнему был в своём кресле, но сидел в нём так, будто оно было не клеткой, а троном. Кресло чуть скрипнуло, когда он наклонился вперёд, подавшись ближе, чтобы лучше рассмотреть платье.
– Если мы играем, то играем по‑крупному. Пусть они смотрят на мою спутницу и не могут оторвать глаз.
Я обернулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от его взгляда. Он не смотрел на платье. Он смотрел на меня так, будто уже видел меня в нём, и эта картина ему нравилась чуть больше, чем следовало по всем правилам приличия.
– Я никогда не носила такие вещи, – призналась я, сама удивляясь, что вообще говорю это вслух.
– Ерунда. Уверен, ты справишься, – спокойно ответил он, и в этих словах не было ни лести, ни шутки.
Девушки помогли мне переодеться и сразу удалились. Когда застёжки оказались на месте, я вдруг почувствовала, как ткань обнимает меня, подчёркивая изгибы, которых я обычно старалась не замечать. Волосы уложили в причёску, не ту, что носят скромные сиделки, а ту, в которой каждая прядь будто бросала вызов.
– Ну что, – Лортас чуть склонил голову, оглядывая меня, и в его глазах мелькнуло то, что он тут же попытался спрятать за привычной холодностью. – Теперь ты выглядишь как дорогая женщина, на которую не жалко тратить деньги.
– Вероятно, так звучит комплимент из ваших уст, – улыбнулась я. – Благодарю. Вы тоже ничего так выглядите.
Он хмыкнул, и этот звук был почти смехом.
– Ничего так? – он чуть приподнял бровь, и в этом движении было столько аристократической надменности, что я невольно улыбнулась шире. – Звучит так, будто ты делаешь мне одолжение, признавая, что я не выгляжу посмешищем.
Я пожала плечами, стараясь скрыть, как на самом деле он меня поразил. В чёрном костюме, строгом и безупречном, будто сшитом не для человека в кресле, а для того, кто привык ходить по дворцовым залам, Лортас выглядел… шикарно. Одежда сидела идеально, подчёркивая широту плеч, осанку и ту сдержанную силу, которая всё ещё жила в нём, несмотря на проклятое сидячее положение.
– Пора, Ксана.
И мы отправились в путь.
Вечер встретил нас шумом, светом и запахом дорогих духов, который смешивался с терпким ароматом воска от сотен свечей. Дом господина Велмара был роскошен, как и гости.
Мы вошли в зал именно так: Лортас в своём кресле, я рядом с ним. И в этом движении было столько дерзости, что разговоры не смолкли, господа просто резко сменили тему. Я чувствовала, как взгляды скользят по мне, оценивая, взвешивая, пытаясь угадать, кто я такая и как попала в постель к Лортасу.
Лортас не смотрел по сторонам. Он смотрел только на меня.
– Дай мне руку, Ксана.
Я вложила пальцы в его ладонь, чувствуя, как под кожей напрягаются жилы, как он сжимает чуть крепче, чем нужно, будто цепляясь за эту игру, как за спасательный круг.
Мы двигались по залу не быстро, не торопливо, а так, чтобы все успели рассмотреть: вот он, лорд Лортас, и вот она, его спутница. И его кресло между нами – это не преграда, а часть этой наигранной порочной связи.
Когда кто‑то кивал нам, я кивала в ответ не подобострастно, а как равная. И господа замолкали, некоторые удивлялись.
А потом появилась она. Его бывшая.
Высокая эльфийка. Заносчивая ледяная стерва – так лично я бы её назвала. Леди Элианна шла так, будто пол под её ногами был выложен из золота, а не из обычного мрамора. Платье цвета слоновой кости, жемчуг, лёгкая улыбка на тонких губах, которая не касалась глаз. Она остановилась перед нами, и её улыбка стала чуть шире, как требовали приличия, но в ней не было тепла.
– Лортас, дорогой! – произнесла она.– Ты всё‑таки пришёл. И… не один.
Она скользнула взглядом по мне, и в этом взгляде было столько пренебрежения, что я почти почувствовала, как оно холодит кожу.
– Элианна, – голос Лортаса прозвучал ровно, без эмоций. – Рад видеть, что время тебя совсем не испортило.
Она рассмеялась в ответ слишком звонко, слишком нарочно.
– О, благодарю! Но скажи, кто эта очаровательная девушка? Ты наконец нашёл себе компаньонку, которая скрашивает твои… ночи?
Я не успела подумать, не успела решить, как нужно ответить. Я просто посмотрела на Лортаса, а потом перевела взгляд на Элианну и улыбнулась стерве.
– Я та, кто просто любит его.
Элианна побледнела, её улыбка дрогнула, но она тут же натянула её обратно.
– Какая… прямота, – процедила она. – Должно быть, это сейчас модно.
Лортас же тихо рассмеялся, настоящим, живым смехом, которого я раньше не слышала.
– Да, она бывает прямолинейна, – сказал он, крепче сжимая мою руку.
И он чуть наклонил кресло вперёд, будто сам задавал направление, и потянул меня за собой, прочь от Элианны, прочь от её яда, туда, где музыка была чуть громче, а свет чуть мягче.
– Ты не должна была этого говорить, – тихо произнёс он, когда мы оказались в полутени у колонны. – Слишком громкие слова.
– Можно мне решать самой, кому и что говорить, – огрызнулась я. – Иначе она бы продолжала смотреть на меня как на пустое место.
Он чуть склонил голову, изучая моё лицо.
– Да. Прямолинейна. Пожалуй, слишком, – тихо сказал он.
Я хотела что‑то ответить, но решила промолчать. Вместо этого я просто кивнула и поправила выбившуюся из причёски рыжую прядь.




























