444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Илиоса » Господин ищет не любовницу (СИ) » Текст книги (страница 1)
Господин ищет не любовницу (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 12:00

Текст книги "Господин ищет не любовницу (СИ)"


Автор книги: Илиоса



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Илиоса
Господин не ищет любовницу

1

Я очнулась от резкого, колючего холода, будто кто-то плеснул ледяной водой прямо в лицо.

Секунду я лежала, не понимая, где я, кто я, и почему под щекой не моя ортопедическая подушка, а шершавые доски, пахнущие пылью и сыростью. А потом реальность ударила в грудь, как кулак: я не в своей комнате. Я вообще не там, где должна быть.

Мир вокруг был чужим: ярким, шумным, грубым. Над головой нависали покосившиеся крыши, между ними полоска неба казалась слишком синей, неестественно чистой. Воздух был прохладным и пах дымом, пряностями и выпечкой. Желудок предательски заурчал.

Я резко села, и мир качнулся. Перед глазами поплыли тёмные пятна, в висках застучало так, будто там били в барабаны. Рваная ткань, в которую я неожиданно была одета, царапала кожу, рукава болтались, словно чужие.

Я провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки дурмана, и пальцы наткнулись на что-то липкое. Кровь? Грязь? Я не успела понять, потому что в этот момент я услышала голоса, грубые, резкие, совсем близко:

– Она где-то здесь! Не могла далеко уйти!

– Проверь за лавкой!

– Держи сеть! Если эта бродяжка снова уйдёт, нам не жить!

Слова ударили по нервам, как хлыст. Я не знала, кто эти люди, не помнила, что сделала, но инстинкт кричал: беги! Сейчас. Немедленно.

Я вскочила, и тут же мир снова качнулся, но я не дала себе упасть. Схватилась рукой за край покосившегося прилавка, тут же заметила, что мои ногти почему-то чрезвычайно короткие и без лака, хотя я была на маникюре только позавчера.

– Сами лично притащим девку к начальнику тюрьмы! И вознаграждение получим. Как тебе идейка, а? Карл!

На фиг маникюр! Я оттолкнулась и рванула вперёд, не разбирая дороги. Ноги путались в длинном рваном подоле, но я бежала, без остановок, глотая воздух открытым ртом.

Я была... на рынке. Только явно не на своём, в получасе езды от моей пятиэтажки.

Что за чертовщина!

Рыночная площадь кипела жизнью: торговцы кричали, дети визжали, ослы ревели, и среди этого хаоса я была некстати заметной. Рыжие длинные кудри, рваная одежда. Каждый взгляд, казалось, прожигал спину, каждый шёпот звенел в ушах.

– Эй, ты! Стой!

– Вон она! Держи бродяжку! Это она стащила вчера кошель у знатного господина!

Я даже не обернулась. Просто рванула в сторону, нырнула между двумя телегами, проскочила под натянутой верёвкой с мокрыми тряпками и вылетела на узкую улочку, где было чуть тише. Но даже здесь я не была в безопасности. Шаги и крики где-то там, за спиной стали громче, ближе, безжалостнее.

И вдруг передо мной словно выросла доска объявлений, большая, потрёпанная, облепленная клочками жёлтой бумаги. Я врезалась в неё так, что искры из глаз посыпались. Буквально уткнулась носом. И в этот миг, когда лёгкие горели, а сердце колотилось где-то в горле, взгляд сам собой выхватил одну жирную строчку:

«Отбор сиделок для знатного господина. Честность. Трудолюбие. Опыт работы обязателен».

И адрес.

Я хохотнула сквозь сбитое дыхание, горько, отчаянно, почти истерично. Опыта работы сиделкой у пожилых людей у меня не было, ни капли. Вообще-то, я администратор в частной клинике. Зато страха и отчаяния хоть отбавляй.

Шаги за углом стали ближе. Я сорвала объявление, смяла его в кулаке и, не раздумывая, рванула вперёд.

По пути предстояло ещё разобраться, как найти этот дом.

Я не знала, зачем направлялась туда. Возможно, это ещё большая опасность. Но это было хоть какое-то направление. Хоть какая-то дверь, в которую можно постучать, пока за тобой гонятся неизвестные мужики, которые ещё и кричат, что я бродяжка и воровка.

2

Я плутала по незнакомым улицам, потеряв счёт времени, постоянно оглядываясь по сторонам и с круглыми глазами рассматривая кареты, чьи колёса были украшены причудливой резьбой, будто это не городской транспорт, а парадные ларцы на ходу.

Вдоль мостовой шли люди и... эльфы, высокие, с остроконечными ушами, с идеальной осанкой, в одеждах из тканей, которых я никогда не видела: они переливались, будто в них вплели лунный свет. Надо сказать, рядом с ними обычные дамы и господа выглядели заурядно, будто даже слегка смазанно на фоне этой безупречной чёткости.

Я засмотрелась на вывеску над какой-то лавкой: буквы были не напечатаны, не вырезаны, а словно вытканы прямо в дереве и шевелились, меняя очертания, стоило отвести взгляд. А потом я заметила, как из переулка вынырнул мальчишка и ловко швырнул в воздух маленький стеклянный шар. Тот вспыхнул зелёным, и в ту же секунду на углу заиграл невидимый оркестр: звуки лились будто из самого воздуха, обволакивая толпу лёгкой мелодией.

Каждый новый предмет, каждый звук били по нервам, напоминая: я здесь чужая. И не просто в чужом городе, я в чужом мире.

А потом я увидела дом. Нет, даже особняк с нужным мне номером "21" на табличке, висящей на воротах. И ниже было что-то вроде доски объявлений: «Время начала отбора 16:00».

У ворот меня встретил суровый стражник, молча провёл в сантиметре от моего тела тонким серебряным жезлом. Тот тихо запел и вспыхнул белым светом.

Ну, ничего себе тут у них технологии!

К счастью, я успела как раз вовремя. Зал для отбора уже гудел. В воздухе витал запах пудры, цветочных духов и нервного напряжения.

Вдоль стены стояли девушки. Разные: аккуратные и не очень, нарядные и в простых платьях, а некоторые были довольно вызывающе одеты, как по мне. Но все с одинаково натянутыми улыбками. Почти рядом с каждой матушка или, может, наставница: кто-то поправлял девушкам причёску или ленту, кто-то шептал на ухо, и эти шёпоты сливались в один едкий хор.

– Улыбайся, дурочка! Это твой шанс хоть чего-то добиться в этой жизни!

– Держи спину ровно! Грудь вперёд! У него нет жены! Забыла?!

– Не смотри по сторонам! Смотри только вперёд, будто именно ты достойна остаться здесь!

– Может, хоть в койку к богатому господину попадёшь!

От этих слов по коже бежали мурашки, а внутри всё сжималось. Я стояла чуть в стороне, в своих рваных лохмотьях, и чувствовала себя чужой не только в этом мире, но и в этом зале. Мои рыжие кудри, спутанные и пыльные, выделялись среди аккуратных причёсок, как пламя среди свечей.

Дворецкий, высокий и строгий господин, окинул взглядом толпу и громко произнёс:

– Итак. Для непосредственного участия в отборе необходимо представиться. Прошу по очереди.

Девушки начали по одной выходить вперёд, и каждое имя звучало для меня как незнакомая мелодия: Лирианна, Велмира, Тисса, Эринель… Я ловила их на слух, пытаясь запомнить, чтобы не выдать свою чужеродность.

Когда очередь дошла до меня, я сглотнула ком в горле и шагнула вперёд. Голос чуть дрогнул, но я заставила его звучать твёрдо:

– Ксана.

Это имя сорвалось с языка само. Не Оксана, моё настоящее имя, а что-то новое, на здешний манер. Будто оно само придумалось в ту секунду, когда я поняла, что моё прошлое придётся спрятать.

Дворецкий приподнял бровь, скользнул взглядом по моей одежде, задержался на ссадинах на руках.

– Ксана, – повторил он. – У вас нет подходящей одежды для этой процедуры? Господин Лортас не терпит грязь.

– Извиняюсь. Мой чемодан... украли по пути.

Кто-то из девушек тихо хихикнул, матушка рядом шикнула на неё. А я стояла, чувствуя, как сердце колотится, и молилась, чтобы меня не выставили прямо сейчас.

– Бывает, – холодно кивнул дворецкий. – Сейчас я распоряжусь, чтобы вам выдали чистое платье на время отбора.

– Благодарю, – сдержанно кивнула в ответ.

Меня провели в небольшую комнату, где уже сидели несколько девушек. Они бросали на меня косые взгляды, перешёптывались, прикрываясь ладонями.

Я села на стул, стараясь не смотреть никому в глаза, и вдруг поняла, что дрожу. Я не знала, как я в это вляпалась. И есть ли выход? Времени думать об этом не было. Но я знала одно: если я сейчас покажу, насколько я растеряна, меня сметут, как пыль с порога. А там, на улице, меня ищут страшные... Брр.

На секунду закрыла глаза и попыталась ухватиться за хоть какой-то осколок памяти.

Всё вокруг будто погасло, уступив место стерильной белизне нашей клиники.

Я снова стояла в процедурной с холодным светом, пахнущей антисептиками. Врач в очках, Пётр Сергеевич, слишком бодро улыбавшийся, будто сам верил в эту авантюру, объяснял: «Это новейший препарат, Оксаночка. Дорогостоящий. Антиоксидантный, омолаживающий, полностью безопасный. Вы станете первой, кто его испытает». Я тогда кивнула, хотя внутри всё сжималось от нелепости происходящего: я согласилась на этот эксперимент. Зачем?

Пф! Теперь уже не имеет значения, кажется.

Помню, как препарат попал внутрь, как тёплая волна прокатилась по руке, и не успела я подумать, что, кажется, ничего-то и не происходит, как мир исчез. Просто исчез. Не было ни боли, ни страха, только внезапная, абсолютная тишина, а потом рынок, погоня, чужие улицы и этот пафосный зал в особняке какого-то старого богача, к которому местные маменьки пытались подселить в спальню своих дочерей.

Когда я снова открыла глаза, передо мной была та же комната, те же косые взгляды девушек, но теперь я точно знала: я не просто потерялась. Я провалилась сквозь миры. И единственное, что у меня осталось, так это имя, которое я сама себе придумала: Ксана. Сокращённо от моего настоящего. И мои рыжие волосы, которые раньше я постоянно выпрямляла и красила в тёмный шоколад.

3

Дверь распахнулась, и в комнату вошла сдержанная женщина лет пятидесяти. Экономка, что ли. Она окинула нас всех бесстрастным взглядом, будто видела толпы девушек каждый день.

– Кому тут чистое платье? – произнесла она ровным, безэмоциональным голосом.

– Мне, – я встала со стула и протянула руку.

Экономка чуть прищурилась, скользнула взглядом по моим спутанным волосам и рваной ткани, будто оценивая, сколько грязи я успела принести в особняк. Потом коротко кивнула и бросила через плечо:

– Вы все, остальные, покиньте помещение. Здесь не будуар, чтобы прихорашиваться.

Девушки переглянулись, кто-то тихо вздохнул, кто-то обиженно поджал губы, но спорить никто не посмел. Они потянулись к двери, шурша юбками и бросая на меня косые взгляды, будто я каким-то чудом умудрилась выделиться даже тут.

Когда в комнате остались только мы вдвоём, экономка всунула мне в руки аскетичное тёмно-синее платье.

– Наденьте. И волосы свои приберите. Господин не любит разнаряженных девиц. Хотя они его... очень.

Я сжала ткань в пальцах. Она была прохладной, гладкой, совсем не похожей на грубые тряпки, в которых я пришла.

– Спасибо, – тихо ответила, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания того, что остаться здесь – мой единственный шанс спрятаться, пока те, кто гнался за мной, не перестанут искать, или же я не найду вариант вернуться обратно домой.

Экономка хмыкнула и буркнула:

– Не за что. Вернёте мне, когда... если вам откажут.

Она вышла, оставив меня одну, и я наконец смогла перевести дыхание. Быстро переоделась, расправила кое-как пальцами и стянула рыжие кудри в узел на затылке. Опустила взгляд на свои руки, грязные, с мелкими ссадинами. Вряд ли богатый возрастной дяденька захочет сиделку с грязью под ногтями.

Оглядевшись по сторонам, заметила ещё дверь. К моему счастью, там оказалось что-то вроде санузла. И кран тоже имелся. О, чудо! Я умылась, правда, ледяной водой и с усердием потёрла пальцы и ногти, потому что не обнаружила крана или рычага для горячей воды.

Глубоко вдохнув, вышла в коридор. Впереди меня ждала встреча с тем, кто, возможно, мог дать мне укрытие. Или окончательно разрушить хрупкую надежду на спасение в этом дурдоме.

Нас повели по бесконечному коридору, мимо высоких окон и странных статуй. И наконец мы оказались перед массивными дверями.

Толпа девиц у дверей гудела, как на базаре, честное слово. Женский шёпот полз по коридору.

– Говорят, он ни одной юбки не пропускал раньше, – шептала одна девица, нервно теребя ленту на корсете. – А сейчас кто-то выходит отсюда с позором, а кто-то выходит ночью через потайную дверь его спальни с мешочком золота.

– Да ну, Лисса, ты опять свои сказки рассказываешь! – фыркнула другая, но в глазах у неё плясал жадный огонёк. – Просто он капризный. Ему подавай покорность да согласие на все его прихоти. Вот я умею быть покорной.

– Покорность. Ха! – хмыкнула третья, прищурившись. – Да он на покорных и не смотрит. Ему подавай огонь. Чтобы искрило...

Я стояла чуть в стороне, стараясь не втягиваться в этот хор, но слова всё равно царапали слух. «Любовница» – это слово висело в воздухе, хоть его никто не произносил. Тяжёлое, порочное, будто его вышили золотыми нитями на всех этих платьях. И каждая из этих девушек, даже та, что делала вид, будто ей всё равно, в глубине души надеялась: «А вдруг я? Вдруг именно меня он заметит?»

Я поёжилась. Вроде шла на отбор сиделок, а попала... Да чёрт его знает, куда я вообще попала!

Двери распахнулись, и внутрь пригласили первую десятку кандидаток. Они шли, выпрямляя спины, приподнимая подбородки, стараясь выглядеть так, будто это не отбор, а уже победа. А коридор тем временем будто выдохнул и тут же снова втянул воздух, теперь уже полный ожиданий и затаённых надежд.

Прошло, наверное, не больше четверти часа, но для стоявших за дверью это время растянулось в вечность. И вот наконец двери приоткрылись, и девушки стали выходить. Все десять.

Выходили они уже не с гордо поднятыми головами. Глаза опущены, плечи ссутулены, лица лишены всякого выражения. Одна всхлипнула, но тут же прикусила губу, словно стыдясь собственной слабости. Другая, самая смелая на вид, вдруг резко остановилась, обернулась к двери и процедила сквозь зубы: «Да чтоб тебя...» – но тут же осеклась, поймав тяжёлый взгляд дворецкого.

Толпа у двери притихла, будто испугалась даже дышать.

– Вторая десятка. Прошу за мной, – голос дворецкого прозвучал чётко.

Девушки переглянулись, будто искали в чужих глазах хоть каплю уверенности, но находили только такой же страх. И всё же пошли, теперь уже не так гордо, как первые десять, а торопливо, будто хотели поскорее разделаться с этим испытанием.

Они пробыли там чуть дольше, чем первые. А когда вышли, в их взглядах читалось уже не разочарование, а что-то похожее на полнейший крах.

Третья десятка зашла и вышла, а я подумала, да что ж там за несносный старик такой? Из тридцати девушек никого не выбрал.

И вот дело дошло и до меня. Я и ещё девять девушек зашагали друг за другом.

Колени дрожали, если честно, но я старалась не показывать этого.

А дальше произошло то, чего я не ожидала.

4

Едва переступив порог, я, кажется, просто открыла рот от изумления и тут же постаралась его закрыть, чтобы не выглядеть совсем уж глупо.

Потому что господин Лортас оказался вовсе не тем, кого я себе представляла. Не старым, не морщинистым, не ворчливым аристократом, который ищет себе сиделку, чтобы кто-то вытирал ему сопли и кормил из ложечки.

Он был молодым, красивым... эльфом с волосами цвета первого снега. Они лежали свободно, слегка небрежно, будто ему было всё равно, как он выглядит. Острые, чёткие черты лица, будто высеченные из мрамора. Светлая чистая кожа. И глаза… синие, холодные, пронзительные, такие, что казалось, они видят насквозь.

Он сидел в... инвалидном кресле, высоком, резном, больше похожем на трон. И в этой его неподвижности, в этой вынужденной стати была какая-то особенная сила. Не показная, а тяжёлая, выстраданная.

Он смотрел на всех и ни на кого. В его глазах не было ни удивления, ни интереса, только холодная оценка, будто мы были не живыми людьми, а предметами, которые нужны ему, чтобы облегчить быт. Возможно, так оно и было.

– Девушки, называем по очереди имена и ваши достоинства, а также имена господ, у которых вы раньше работали, – голос дворецкого звучал ровно, без всяких лишних интонаций.

Девушки начали представляться. И каждая норовила приправить свою речь томным взглядом или зазывающей улыбкой, будто пыталась продать себя подороже.

– Лирианна Верде, – пропела первая, склонив голову и опустив длинные ресницы так, что тень легла на щёки. – Три года служила у леди Велмиры, заведовала покоями, знаю все тонкости этикета и умею быть незаметной, когда нужно.

Наклонилась девица при этом так низко, что её пышная грудь была на грани того, чтобы выпрыгнуть из платья.

Эльф едва заметно дёрнул уголком губ, будто эта «незаметность» прозвучала как самая нелепая ложь в мире.

– Веста Фрост, – выдохнула следующая, чуть подавшись вперёд, будто хотела, чтобы он разглядел её получше. – Ухаживала за больным графом, знаю травы, умею делать компрессы, а ещё я терпелива. И послушна.

Господин Лортас не кивнул, не моргнул даже, просто скользнул взглядом дальше, как будто слова очередной кандидатки не имели для него никакого значения.

Девушки представлялись одна за другой, и каждая старалась вложить в речь что-то своё: кто-то делал упор на опыт, кто-то на кротость, кто-то, наоборот, пытался блеснуть дерзостью, будто надеясь, что именно это его зацепит.

Вдруг где-то впереди меня раздался сдавленный, неловкий шепот:

– Боже, матушка не говорила мне, что он… ну… ниже пояса недвижим. У него там ничего не рабо…

Фраза девушки оборвалась на полуслове, будто говорившая вдруг осознала, что её могли услышать окружающие, а не только стоявшая рядом с ней кандидатка. Но было уже поздно.

Стало тихо. Даже дворецкий будто окаменел.

А господин Лортас вдруг медленно повернул голову в ту сторону, откуда прозвучал этот нелепый шёпот. Его синие глаза стали ледяными, почти прозрачными. Уголок губ приподнялся не в улыбке, а в насмешливой, острой гримасе.

– Ну, так что там у меня ниже пояса? – произнёс он. – Продолжайте. Расскажите нам всем. Уверен, всем это очень интересно.

Девушка побледнела и словно проглотила язык. Остальные, кажется, не смели даже вздохнуть. Казалось, если кто-то сейчас пошевелится, наэлектризованный воздух взорвётся.

Я стояла, чувствуя, как по спине ползут мурашки, и смотрела то на Лортаса, то на эту девчонку, совсем молоденькую, с дрожащими губами и глазами, полными ужаса. Она будто только сейчас поняла, что подписала себе приговор. И в постель к этому эльфу ей точно не попасть.

И в груди у меня что-то ёкнуло, не от страха перед эльфом, а от этой чужой, нелепой, стыдной беспомощности. Девушка ведь не злая была, просто глупая, напуганная, наученная матушкой, как себя подать и продать, а тут вдруг... упс. Сболтнула лишнего от неожиданности, увидев мужчину в кресле.

Желая вернуть ситуацию в нормальное русло и хоть чем-то прикрыть эту неловкость, сделать её чуть менее унизительной, я посмотрела прямо на перепуганную девушку, в глазах которой уже стояли слёзы, и спокойно произнесла:

– Ниже пояса у него ноги, милая леди. Как и у нас с вами. Просто сейчас они, судя по всему, не работают. И господину требуется помощь в некоторых повседневных делах.

Лортас перевёл взгляд на меня. В его глазах не было насмешки.

Он чуть наклонил голову.

– Хм. Ноги, – повторил он тихо, и это слово прозвучало в зале почти как гром.

Потом чуть приподнял бровь, и в этом движении мелькнуло что-то похожее на уважение. Или просто на интерес к моей фигуре.

– Да. Ноги. И они действительно не работают. Но это не значит, что остальное у меня отключилось. В том числе голова.

Эльф усмехнулся.

Я не опустила глаза. Внутри всё дрожало, но я упорно не позволяла этой дрожи выйти наружу.

Дворецкий кашлянул, напоминая, что отбор ещё идёт, и господин эльф бросил, глядя на меня:

– Вы, кажется, ещё не представились. Имя. Достоинства. Опыт работы. Только давайте без фантазий. Утомляет.

– Ксана... – я замялась, придумывая себе фамилию. – Кейдр.

Куда уж тут без фантазии, мужчина? Когда меня к вам занесла нечистая. Ну, а Кейдр в самый раз. Была Оксана Кедрова. Стала Ксана Кейдр. Вроде нормально.

И я продолжила:

– Знаю, как менять повязки, как следить за пульсом, могу поддержать разговор, если нужно. Могу молчать, если слова вдруг мешают. Или почитать. Готова к ненормированному рабочему дню.

Последнее, кажется, прозвучало слишком уж по-земному.

Мой потенциальный работодатель смотрел на меня долго, будто пытался прочесть между строк.

– Молчать, когда слова мешают, – повторил он. – Редкий навык.

Потом чуть откинулся назад, будто эта короткая сцена забрала у него больше сил, чем хотелось показать.

Я надеялась, что он кивнёт в мою сторону. И я останусь тут, в этом большом доме, в относительной безопасности. И пусть эти девушки будут бросать на меня косые взгляды, пусть шепчут за спиной всё, что хотят. Здесь у меня будет несколько дней, чтобы придумать, как выбраться из этой ловушки.

– Торвальд, я оставляю Ксану Кейдр. Проводи остальных девушек.

Услышала я и сделала глубокий вдох и выдох.

И сразу поймала на себе девять завистливых взглядов.

Двери закрылись за ними, отсекая шёпот, напряжение и чужие надежды. Я осталась наедине с господином Лортасом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю