Текст книги "О горячей любви к драконам (СИ)"
Автор книги: Графит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
В темном углу Адаар отрыл книжку, стер паутину с обложки, пролистал страницы. Ничего так сохранилась, а толку – Адаар ни одной буквы не узнал. Хер разберет, что за язык, и написано как-то неприятно, с подвыподвертом и выебонами. Зато с картинками. На одной был дракон, вид сверху, на следующей – его скелет, потом – мышцы, но без кожи. В голове назойливо зазвенел голос Фредерика де Серо: «Если бы мне удалось найти один из тевинтерских трудов…»
И вовсе Адаар не собирался эту книгу с собой тащить. Схуяль? Он что, нанятый? Этому ебанату и так весь лагерь всякое дерьмо и падаль таскал. Если профессору эта книжка так нужна, пусть сам сюда топает. Ножками. Заодно и на коллекцию чудовищ полюбуется, а то что он видел в своем университете… Жизни не нюхал.
– Адаар! Бык! – позвал откуда-то Дориан. Задумавшийся Адаар вздрогнул, бездумно сунул книгу за пазуху и пошел на голос.
Оказалось, что Дориану больше всех свезло – в каком-то закутке он наткнулся на посох. Вид у посоха был так себе – кто-то ему вместо набалдашника череп прихуярил, да еще и с огнем в глазницах. У Адаара вкус был грубый, животный, о чем ему Дориан не забывал напоминать, но даже для него такие украшения были перебором.
И все бы ничего, но тут Дориану пришло в дурную башку этот самый посох в руки взять, чтобы рассмотреть. В детстве мама не учила не подбирать всякую дрянь! У Адаара живот заболел, как будто кишка на кишку полезла – он чужую магию брюхом чуял. Что-то в зале затрещало и зашумело. И еще завыло тоненько.
– Кажется, время пошло, – упавшим голосом сказал Дориан. Тоже почуял, значит.
– Еблан криворукий! – вполголоса рявкнул Адаар. – Бежим, бля!
В одном им все-таки повезло. В ожившем зале всем было не до них. Венатори, храмовники и демоны первым делом решили закончить начатое и извести друг друга. Адаару нахуй не сдалось мешать этой пылкой любви, и их троица, лавируя и пробираясь по стеночке, понеслась к выходу. Вокруг орали так, что у Адаара звенело в ушах, какая-то скотина плюнула в него ядом, правый наплечник задымился и скукожился. Прямо перед ним вылезла клыкастая морда. Почему-то действовать правой рукой было неудобно, и Адаар попросту шваркнул в костяной лоб волной силы из метки, перескочил через повалившуюся тушу и побежал дальше. Краем глаза он заметил, как Дориан размахивает на бегу посохами, своим и найденным, словно лыжник в Морозных горах – палками, а за ним топает Бык и рубит всех, кто оказывается на пути. Они выкатились на лестницу, за ними выскочил Адаар, и втроем они навалились на тяжелые двери и перекрыли вход в зал.
– А-а-а-а-а-а! – а это кто орал?
Оказалось, что сам Адаар. Просто в зале слышно не было.
Бык и Адаар заложили двери засовом, который валялся тут же. Дориан стоял рядом, опираясь на посохи, и отдувался. Мокрая курица, а не маг. Вот не дебил, не? Северянин, етишкины детишки. Высокая школа магии, обосраться и не жить. Привык, понимаешь ли, посохи чужие щупать!.. Ну, хули теперь поделаешь, целы и ладно…
Что-то по-прежнему давило в подмышку и мешало оторвать правый локоть от бока. Когда Адаар все-таки это сделал, на песок вывалился тевинтерский труд о драконах.
– Ну, пиздец, – сказал Адаар.
В лагерь вернулись еще засветло, хотя пришлось повозиться – Адаар с Дорианом запечатывали дверь магией, чтобы ни одна падла оттуда не вылезла. Соваться внутрь еще раз ебанатов не нашлось. Потом плескались в пруду и отдыхали. Читали заметки на листках, которые Бык внутри подобрал и сумел не растерять по дороге. По всему выходило, что венатори и в самом деле посох искали – ну, и нашли, бля. Даже порадоваться не успели, когда время заморозили. Так что не зря Адаар решил прогуляться – подгадили они Корифеевым шавкам от души, хотя и чуть шеи не свернули по дороге. У Дориана усы обвисли – сам понимал, где проебался, и Адаар ему ничего говорить не стал. Взрослый мужик уже, не ремнем же его пороть! Да и вдруг ему понравилось бы…
Что в лагере жизнь бурлила, было видно издалека. Кто с оружием прыгал, кто ужин варил, кто площадку мел, а кто новый сортир копал. Все при деле. Посреди, как хуй в борделе, торчал дылда в блестящем доспехе и с сержантскими знаками отличия. Явился, значит, охотничек. И уже понял, какие пиздюли от Инквизитора ему светят за самодеятельность, с хуя бы ему еще вперлось образцовый лагерь делать. Адаар выставил вперед рога и пошел в атаку.
Но первым навстречу попался Фредерик де Серо.
– Инквизитор, с возвращением! Я очень огорчился, когда понял, что не успел попрощаться с утра. Был очень занят – делал глиняные слепки зубов с обглоданных костей. К сожалению, здесь негде достать хороший гипс… Я думал, вы уже не вернетесь, и был раздосадован.
– Вернулся же, – ответил Адаар на эту трескотню. – Так… короткая вылазка. Кстати, мы тут нашли…
При виде книги Фредерик де Серо чуть не воспарил на небеса. Он быстро перелистал страницы и так нежно прижал фолиант к груди, словно собирался тут же о помолвке объявить.
– Коллеги… друзья! У меня нет слов, чтобы выразить мою признательность…
– Это все Инквизитор, Инквизитор, – сладко протянул Дориан. – Благодарите только его, он эту книгу, можно сказать, из горнила боя вынес. Своим телом защищал.
Надо было тогда ему въебать, подумал Адаар. Меньше бы зубоскалил. А теперь чего, теперь поздно…
Профессор поклонился так церемонно, словно в бальной зале на танец даму приглашал.
– Я с первой нашей встречи понял, что имею дело с покровителем науки, который понимает всю значимость моих трудов. Но я не мог тогда предположить, что вы будете рисковать жизнью, чтобы выполнить мою просьбу. Хотя даже не просьбу – я не осмеливался требовать у вас напрямую, я всего лишь обмолвился…
– Командир у нас такой, – ухмыльнулся Бык. – Светоч, можно сказать.
– Воистину! – возликовал де Серо. – Светоч!
– Так, бля, – начал Адаар, но поздно: к нему уже в сиянии доспехов приближался сержант. Рядом с ним бежала перемотанная бинтами псина и радостно гавкала.
– Сэр! Сержант Джеггинс по вашему приказу прибыл.
– Вольно, сержант, – буркнул Адаар. – Поохотились?
– Да, сэр. Необходимо было зачистить местность от варгестов – у нас от них погибло три человека. Кроме того, они портили припасы. Не знаю, насколько хватит принятых мер, но рассчитываю, что в ближайшую неделю варгесты нас не побеспокоят.
– Ясно. А говорят, сержант, вы тут еще покровительство науке оказываете. Образцы собираете, драконьи следы изучаете…
– Да, сэр. Нам передали ваш приказ оказать содействие профессору де Серо, и я позволил себе… Я ошибся, сэр?
Адаар открыл рот, потом покосился налево и закрыл. На песке сидел забывший обо всем Фредерик де Серо и листал подаренный фолиант. Инквизитором подаренный, бляха-муха, при свидетелях.
– Вы все сделали верно, Джеггинс, – вздохнул Адаар и услышал за спиной приглушенное ржание. Не соратники попались, а сволочи. – Инквизиция целиком и полностью стоит за просвещение и оказывает содействие Университету Орлея. Продолжайте в том же духе…
========== На спор ==========
– Босс, не подумай, что я жалуюсь, но мы долго тут будем бока пролеживать?
Адаар лениво открыл глаза. Он как раз бока пролеживал – вернее, спину. Валялся в теньке под скалой, перекатывал в зубах соломинку.
Солнце стояло высоко, на открытое место выходить было все равно что на сковородку – не успеешь сказать «ой», как тебя можно подавать с гарниром и пучком укропа в заднице. Солдаты таскали ноги, как осенние мухи. Кто стражу не нес, расползся по клочкам тени. Капральская псина валялась под тентом, вывалив длинный розовый язык, громко пыхтела и вяло дергала коротким хвостом. Адаар съебался из этого сонного царства под Фредерикову скалу, как уже прозвали в лагере рыжий кусок камня. Она и от солнца защищала, и посланцы по дохуя важным инквизиторским делам сначала бы в основной лагерь пошли, а потом уже сюда. Потом-то, ясный-красный, все равно бы нашли и доебались. Если Адаар и рассчитывал пару деньков отдохнуть от инквизиторской работенки, так его быстро обломали. Советники не стали упрашивать и звать «вернись, я все прощу», а попросту начали забрасывать его письмами по десять раз на дню. Адаар читал, чесал в затылке и ворчал, что нехер было воронов ради таких пустяков гонять, сами не могли справиться, что ли? А про себя понимал: не, не могли. Назвался Инквизитором, садись на трон. Так что Бык со своим вопросом вовремя явился, Адаар уже все решил.
– Шкоро шворачиваемша, – сказал он и выплюнул соломинку. – Только от Блэкволла новостей дождемся. А дальше пусть без нас тут копают. Тут еще рыть не перерыть, пока все обнюхают, Корифей по нам соскучится.
– Новостей от Блэкволла или самого Блэкволла? – Дориан, понятное дело, тоже явился – не запылился, они с Быком в последние дни вместе таскались, как иголка с ниткой. Здоровая такая сапожная игла с шелковой ниточкой.
– Самого Блэкволла когда еще дождемся, – неохотно сказал Адаар. – Это если дождемся. Сам же видел, как его подрали.
Дориан пожал плечиками и сел на камень в тени. Бык уже устроился в небольшой нише и взялся штопать прожженные демоном штаны. В небе посвистывала какая-то птица, сквозь жаркое марево виднелись сахарные пики дальних гор. Вот еще бы снежку оттуда и растереться хорошенько… а впрочем, Адаару и без того неплохо было. Бывают и в Западном пределе свои радости… жаль, что мало.
– Подрали и подрали, – продолжил Дориан. – Бывало и хуже, а при войске состоят неплохие лекари.
Вот вечно надо было ему все испортить, что за человек такой. Хрена с два с ним отдохнешь спокойно, придет и станет тыкать палочкой! И хорошо, если не в глаз. Адаар вздохнул и покосился в его сторону.
– Э, нет. Лекари лекарями, а Бороду подрали в Тени. Скверное дело. Может и не вылезти.
Бык закивал с умным видом – он, понятно, не знал нихуя, но не доверял всему магическому чохом. Скажи ему, что часовню неподалеку тоже маги развалили – проглотит и не подавится.
А может, и правда маги, не силен был Адаар в истории…
Дориан тут же надулся, как индюк, зашипел и зафыркал.
– Что за вопиющее невежество! Я не жду многого от этой горы мышц, которая привыкла только мечом махать, – Бык хмыкнул, но смолчал, – но ты!.. Ты же маг! Откуда у тебя эти предрассудки? Нет никаких доказательств того, что раны, нанесенные в Тени, заживают хуже, чем обычные.
– Наверное, потому, что до нас в Тень во плоти ходил только Корифей, если не пиздит. И посмотри, что с ним стало – такого паскудного ебла еще поискать. Если у Блэкволла такое будет, я ему шлем-горшок подарю.
– Но как можно сравнивать!..
– Что, мальчик-чародейчик, – усмехнулся Бык и перекусил нитку, – не нравится, когда другие маги не ссут кипятком от вашей Тени и прочего дерьма? Я всегда знал, босс, что мозги у тебя на месте.
– Меня окружают интеллектуальные ничтожества, – пожаловался Дориан небесам, достал карманное зеркальце и стал приглаживать усы. – Мокрицы. Узколобые невежды, не способные взглянуть дальше своего носа. Хорошо же. Я готов биться об заклад, что рана Блэкволла будет заживать не хуже и не дольше, чем такая же рана, нанесенная в нашем мире. По моим подсчетам, он скоро должен быть на ногах, если лекари ничего не напутали.
– На что спорим? – оживился Адаар.
– Мы тут все взрослые мужчины, – гордо отозвался Дориан. – На желание, конечно. Или немного усложним. Проигравший выполняет первую просьбу, с которой к нему обратятся. Неважно, чью.
И тут он так стрельнул глазами в сторону Быка, так что Адаар понял, что Дориан при любом раскладе решил остаться в выигрыше, хитрая задница. Сразу руки зачесались его проучить – по-быстрому потребовать чего-то. Пусть голым кукарекает на скале, будет знать, как Инквизитора мокрицей называть, умник хренов.
– Идет. Бык, разбей.
Пожали руки – Дорианова лапка скрылась в ладони Адаара, Бык разбил.
– Сволочи мы, конечно, – прогудел он с ухмылкой. – Спорим на здоровье товарища…
Дориан дернул плечом, вернулся на свой камушек и закинул ногу на ногу.
– Я, между прочим, верю в силы Блэкволла. Он не из тех, кто позволит себе так просто умереть. А вот соображения нашего уважаемого Инквизитора остаются для меня тайной, покрытой мраком…
Адаар прихуел от такого коварства. Сам подбил на спор, змей подколодный, а теперь выдрючивается! Не-ет, это ему с рук не сойдет! Адаар, понятно, всей душой за Блэкволла был (хоть и дубовый мужик, но свой!), но теперь захотелось пожелать ему… чтобы подольше в койке повалялся, силы восстановил!
Дориан, оглоблю ему в дышло, все, конечно, по Адааровой роже видел, посмеивался в усы. Адаар решил, что одним кукареканьем этот хуй не отделается.
– Ничего, – проворчал он. – Новости получим, и ты все о намерениях моих узнаешь. Подробно.
Дориан щипаную бровь приподнял, а сказать ничего не успел – от лагеря уже бодро топал солдатик, размахивая какой-то новой бумажкой.
– Инквизитор, вам депеша!
– Счастье-то какое, – буркнул Адаар и поднялся на ноги. – Давай ее сюда, рядовой, и вали с миром.
После первых же прочитанных слов у Адаара в глазах помутилось, и он поднял эти самые глаза на Дориана. Тот ответил таким наивным взглядом, что аж затошнило. Но ведь не мог же он знать! Или мог?..
– Что такое, босс? – нахмурился Бык. – Дурные вести?
– Хорошие, – выдавил Адаар. – Зашибись просто, какие хорошие. Борода пишет. Во. «Милорд Инквизитор, спешу доложить, что силами местных добрых лекарей я уже почти полностью здоров и вскоре буду рад вновь присоединиться к вашему отряду…»
Бык засмеялся, как будто металлическая бочка загудела. Адаар не выдержал и тоже заржал, до слез и икоты. Хрен бы с ним, с пари – Блэкволл-то на ноги встал! Жив, курилка!
– Ну… ну, Борода! – всхлипнул он. – Нормальный мужик, но каждый раз он мне как зуб в носу!
А Дориан не смеялся. Дориан задумчиво оглядывал Инквизитора, и взгляд его обещал много нового. Такого, чего Адаар предпочел бы не знать никогда.
– Так-так-так, – протянул Дориан и разгладил на коленях свой и без того отглаженный подол. Как он умудрялся оставаться таким лощеным и расфуфыренным посреди пустыни – загадка похлеще Корифеева явления народу. – Что и требовалось доказать. Тонкая наука одержала блистательную победу над дремучим невежеством и суевериями. Теперь невежеству придется расплачиваться… Хм-м-м…
Время тянул, засранец. Адаар только рог почесал и руками развел. Что уж тут поделать, если проиграл, так плати. Адаар в свое время на что только в отряде не спорил. И не хлюздил никогда – не по-мужски это. Дориан, конечно, той еще искушенной скотиной был, но вряд ли он додумался бы до того, что однажды загадал Лысый Чибис… Да, хорошее было времечко, ебанаты были все до одного…
А некоторые так и до сих пор ими остались, если берутся спорить с тевинтерскими извращенцами.
– Пожалуй, – неторопливо продолжал Дориан, внимательно разглядывая свои ногти и вычищая из-под одного невидимую песчинку, – у меня есть несколько предположений…
– Инквизитор! Инквизитор, на два слова!
Из-за камня появилась долговязая фигура Фредерика де Серо. Профессор со всех ног бежал к Инквизитору, как будто демон в него вселился. Немедля споткнулся, конечно, и воткнулся носом в песок. Не будь маски, наверняка расхуярил бы физиономию о ближайший камушек. Красавец, епта. Адаар сделал широкий шаг и поднял де Серо с земли. Тот для равновесия тут же уцепился за ремень антаам-саара, по груди Адаара скользнули пальцы в тонких перчатках. Ну бля, – печально подумал Адаар. Ну вот хули он делает, наивное чучело? Ладно хоть Инквизитора хватает, он при исполнении, а если… а если бы это был Бык? Ума-то нету, хоть и профессор…
Запыхавшийся профессор сопел и сглатывал, перед носом у Адаара торчала его дурацкая шапка. Руки не убирал. Палатка, – вздохнул про себя Адаар. Палатка для удовольствий. Кунари те еще падлы, но кое в чем шарят…
– Ну? – спросил он, потому что его вроде как звали на два слова.
Фредерик де Серо поднял голову, и Адаар вдруг понял, что согласен и на четыре слова. Хуй ли там. Приятно поговорить с умным человеком, тудыть-растудыть!
– Помогите мне приманить дракона! – выпалил профессор. И Адаар пожалел, что не оставил его валяться на песке. Вот тебе и четыре слова!
– Чего?!
– Я подобрал лучший рецепт для приманки, – сообщил де Серо, словно его об этом спрашивали. – Книга, которую вы нашли, была поистине бесценной, мой дорогой друг! Теперь осталось только разложить приманку в привычных для драконицы местах охоты, и мы сможем наблюдать ее атаку!
– Сразу нет.
– Но почему?! – и заморгал, и заморгал! Как будто и правда думал, что Адаар тут же подорвется раскладывать какие-то драконьи приманки. С хуя ли?! Да любой, кого башкой вниз в детстве не роняли, обходить должен все эти охотничьи места за три полета стрелы!
Ну, то нормальный, а то блаженный…
– Сожрет.
– Ну… да.
– Что?!
– Так ведь приманка и готовится для того, чтобы дракон ее съел.
– Создатель, – кротко попросил Адаар, задрав голову к небесам, под гогот Дориана с Быком позади, – если ты сделал меня Вестником, так дай заодно терпения, ведь я и убить нахуй могу… Услышь молитвы мои, Господи, а то что-то я уже пиздец заебался. Меня сожрет, Фредерик! Меня!
Для убедительности Адаар взял руку профессора и постучал ей по своей груди. В груди что-то загудело.
– О, – кажется, блаженного такая простая мысль и впрямь не посещала. – Но ведь вы можете наблюдать из укрытия. Уверяю вас, грамотно составленная приманка покажется драконице намного привлекательнее вас. Я сам могу сопроводить вас…
– Нет! – рявкнул Адаар. День предложений, бляха, одно другого пизже! – Все – нет! Драконица – нет, приманка – нет, вы – тем более нет!
Плечи Фредерика де Серо поникли, рука бессильно соскользнула вниз, и Адаара слегка уколола совесть. Вот уж нахер сразу! На такую хрень он не подписывался! Что, если Инквизитором стал, так надо на каждый чих любого чокнутого срываться? У самого Адаара крышка пока не поехала. Ему вообще небо зашивать надо. Ниткой, суровой, как рожа Блэкволла.
– Прошу прощения, милорд, – произнес де Серо, и Адаар вздохнул – чувство, словно щенка избил, ну что за… – Я, разумеется, не собирался излишне вас обременять. Был введен в заблуждение прежним вашим интересом к моим изысканиям. Не смею…
– Босс, – позвал Бык. Голос у него был странный. Словно очень хотел заржать, сдерживался, а хохот все равно вырывался наружу. Ну да, когда кругом ебаное шапито, только и остается, что веселиться. – Это…
Адаар обернулся. Бык коротко рубанул воздух перед собой ребром ладони. Как будто пари разбивал.
Условие. Выполнить первую просьбу. От кого угодно…
Адаар выматерился длинно и от души, Бык аж крякнул. Рядом Дориан изображал рыбку – глазки пучил и рот открывал и закрывал. Не из-за грубых речей, ясное дело. Понял, как его обломали. На Быка такие взгляды бросал, что будь у кунари шкура потоньше – дырку бы прожгло. А Бык ничего, посмеивался и глаз щурил. Дрочер. Ему двойной кайф – и Дориана поддел, и на дракона пырить можно. А что Адаар ебал так жить, ему до ватерлинии…
Когда Адаар развернулся обратно, профессор уже почти успел забрести за ближайший бархан. И куда навострился, э? Сам собрался эту приманку раскладывать? Да его сожрут, прежде чем он пискнет! Нет уж, лучше и правда самому…
– Фредерик!
Молчание.
– Фредерик! Да елки зеленые, что ж за день сегодня!
Ноги у Адаара были длиннее и шаг шире, так что блаженного он догнал быстро, хотя по песку скакать – это вам не по лужайке в летний полдень.
– Фредерик.
– Вы что-то хотели, милорд? – фу-ты, ну-ты, этикет! От Фредерика де Серо тянуло холодком, и хотелось его приложить к себе, от перегрева.
Так, нахуй все мысли о том, кого к кому надо прикладывать. Совсем озверел посреди пустыни.
– Профессор де Серо, Инквизиция поможет вам приманить дракона.
– Я не смею обременять вас, милорд.
– Зато я смею, – вздохнул Адаар и про себя зарекся еще хоть раз спорить со своими. – Уже посмел. Да ладно вам, профессор. Ну, сорвался я. День тяжелый, товарищ раненый, дырка в небе, шило в жопе, все такое. Где там ваша приманка?
Профессор поднял голову и уставился на Адаарову физиономию. Высматривал там невесть чего, Адаар аж взопрел слегка от неловкости и жары и подумал, что можно было с утра и побриться. И о чем чокнутый размышлял, было нихуя не понятно – а все орлейские маски, дрын в задницу их создателю…
– Спасибо, Инквизитор! – профессор вернулся к своему обычному щебетанию, а Адаар вдруг понял, что дышал все это время через раз. – Прошу меня извинить, я тоже недостойно вспылил… Приманка готовится в моем лагере, она придет в нужную кондицию через пару часов!
– Кондицию? – насторожился Адаар, но было поздно.
***
– И вот что я тебе скажу, Бык, – пропыхтел Адаар и вытер пот со лба, – ты мне больше не втирай, что у драконов и нас, больших рогатых парней, есть что-то общее. Тот, кто такое дерьмо жрет, мне не друг и не брат!
Приманку по рецепту Фредерика де Серо можно было описать в двух словах: она воняла. Так воняла, что пиздец, глаза слезились. Даже сквозь плотный кожаный мешок воняла. Половину Адаар всучил Быку – раз подставил, пусть тоже терпит, хер глумливый. Дориан брать даже кусок наотрез отказался и держался в отдалении, с наветренной стороны.
– Скажи спасибо, что я вообще с вами иду. Я на эту авантюру не подписывался. И с самого начала был против.
Адаар тоже был против, а что делать? Не давши слова, крепись, а заключив контракт – держись. Но такого вонючего дела у него до сих пор не было, о чем он Быку и сказал.
– Это еще ничего, босс. Говорят, есть лазутчики, которые для дела готовы сидеть в сортире, в самом дерьме, и дышать через трубочку…
– Их проблемы. Нахуй в сортире-то? Что они там подслушивать собрались?
– Кто их знает…
Однако байка и правда немного подбодрила. Подумаешь – притащить несколько кусков тухлятины в указанное место и вывалить на песок! Это не в сортире сидеть. Дожидаться драконицу рядом с приманкой Адаар не собирался.
– И не мечтай, – отрезал он, когда Бык заикнулся, что можно бы и трофей добыть. – Заказчик сказал: посмотреть! Приманили, посмотрели, запомнили, ушли! Все.
– Босс, ты зверь. Это же как дрочить в углу, когда рядом сидит голая женщина и тебя хочет…
– Бык.
– Босс?
– Просто захлопнись.
Бык заткнулся, а Адаар поправил мешок на плечах и старательно задышал ртом.
Хорошо еще, что от самого Фредерика удалось отвязаться. Тот все набивался в компанию, посмотреть, но тут уж Адаар был кремень. Драться он и впрямь не собирался, но с этими ящерами хер угадаешь, как сложится, а присматривать на поле боя за ученым, который путается в собственных ногах… Да он бы и за деньги за такое не взялся. Так что Фредерик повздыхал, поахал, отдал Адаару карту со своими пометками и остался в лагере. И то Адаар пару раз оборачивался: не крадется ли блаженный за ними. Нет, обошлось.
Но место профессор и в самом деле выбрал неплохое. Были там неподалеку и скалы, и какие-то развалины, в которых можно было засесть для наблюдения. Все лучше, чем за каким-нибудь барханом торчать. Адаар издали приглядел пару неплохих пещерок, до которых можно было быстро добраться резвым шагом. Сесть, водички хлебнуть, сухарем закусить… байки потравить, пока драконица не прилетит. Что у Быка, что у Адаара хватало наемничьих историй, а Дориан знал кучу похабных анекдотов про высшее общество, даже пигалица Сэра столько не знала. А если не высовываться, драконица не должна была их заметить. А по запаху найти – тем более, рядом с Фредериковым подарочком отряд Адаара был все равно что три фиалки на навозной куче, захочешь, а не учуешь.
Для приманки Адаар выбрал самое открытое место. Оно и с любой точки просматривалось, и ветра по нему гуляли… запашок разносили бы, значит. Адаар воздуху в грудь набрал и дышать перестал, прежде чем тухлятину из мешка вытряхивать – и все равно по ноздрям ударило. Так что швырнул драконово угощение на песок и отбежал в сторону. Спасибо, хоть не сблевал, а ведь мог. Неподалеку Бык от своего груза избавился. Адаар махнул ему – отходим! – и подумал: он тоже так глаза выпучил или ничего?..
Все он правильно рассчитал. И место для приманки, и расстояние до укрытия, и даже с какой стороны от солнца зайти. Одного только не угадал. Что стоит ветру подхватить вонь приманки, как из-за ближайшей скалы высунется здоровенная рогатая башка. И облизнется раздвоенным языком. И неторопливо плюнет огнем куда-то перед собой. Для разогрева, не иначе.
– Босс, – Бык лыбился во все сохранившиеся зубы, – я тебя люблю. Просто хочу, чтобы ты знал.
– Пошел нахуй!
– Мое сердце разбито…
Драконица с треском и сверканием поднялась в воздух и пошла на разворот, красивая, как игрушка. Адаар осклабился. Все, баста, шутки кончились. Когда против тебя, мать его, здоровенный дракон, то тут без вариантов – или он тебя или ты его. Никаких сомнений, никаких раздумий. Только ты, твой враг, твой меч и твои друзья. Это настоящее, а всякие там предназначения, вестники, избранные – хуйня на палке. Пена дней. Это однажды Солас сказал. Адаар редко слушал, что там этот лысый хер нес, но эти слова ему понравились.
И ведь драконы тоже что-то такое чувствуют, э? Иначе почему никогда не улетают, даже раненые? Не наги же тупые. Не-е, все по-честному, если драться, то до конца, либо победишь, либо сдохнешь…
Посох Адаар скинул на песок – если драконица из огненных, то любимые Адааровы заклинания ей на один зуб. Назвался, епта, рыцарем-чародеем – встречай вражину в открытом бою с мечом в руках! Дориан вот сразу сдристнул куда-то за камушек – и молодец. А на Быка можно было и не смотреть – и так ясно было, что он уже с топором наизготовку, спина к спине с Адааром и до жопы счастлив.
– Воздух! – рявкнул Дориан из-за своего камня. А то они сами слепые…
Плюнула эта скотина красиво, прицельно – Адаар с Быком только и успели раскатиться в разные стороны. Запахло паленой шерстью, левое плечо лизнуло жаром.
– Горячая девочка, а, босс?
Адаару было не до шутеечек Быка, потому что драконица приземлилась на четыре лапы, припала к земле, и начался пиздец.
Драться с драконом вообще может только ебанат, потому что оружие у дракона везде. Если огнем не попал – пизданет лапой, если не дотянулся лапой – вмажет хвостом в ебло. Вот и крутишься-вертишься, как волчок, уворачиваешься и иногда бьешь, только броня у дракона тоже, сука, везде. Жарища адовая, пот льет в три ручья, тварь ревет и взвизгивает, что-то орет Бык, что-то орешь сам, потому что молча точно сдохнешь. Кишки крутит от чужой магии – это Дориан из-за камней кроет гадину всеми ледяными заклинаниями, которые помнит. Под ногами чавкает не то падаль, не то дерьмо, вонь-вонь-вонь удушающая – нихуя нет никакой красоты в поединках с драконом, ни-ху-я, всех бы бардов сюда, в дерьмище мордами!.. Потом клинок все же проскальзывает между чешуй, на лицо и руки льет черная кровь, фонтаном бьет прямо, рукоять скользит в ладонях, глаза заливает, вот тут-то тебе и въебывают сбоку, так что все дыхание кончается сразу. И еще успеваешь откатиться по песку, потому что если эта туша на тебя наступит – все, пиздец, в могилу положат мясной блин. А драконица уже кричит, больно ей, и поднимается в воздух, и некогда лежать еблом в песок, если не хочешь стать жарким. Когда она в небе, можно глотнуть свежего воздуха. Чуть-чуть, а потом она снова пикирует вниз, почти вертикально, от солнца на чешуе болят глаза, а все равно видишь ее, наверное, даже если глаза от жара лопнут и вытекут, все равно будешь ее видеть, блядину рогатую, крылья, как паруса, лапы корявые…
А потом она снова садится, и все повторяется, и конца этому нет.
Адаар потом про себя прикидывал, как они вообще живы остались – это без Блэкволла-то и пойманные врасплох. И честно себе сказал: да хуй его знает, как-то продержались. А что добить смогли – спасибо Дориану, сумел, красавчик, заморозить одну из грудных пластин драконицы. Пластина под клинком Адаара разлетелась – только тренькнуло, а под ней-то уже нежное было, живое, меч по рукоять вошел. А добивал Бык – сверху, по шее взобравшись. Башка рогатая на землю рухнула – пыль до неба, Адаар закашлялся, зажмурился. Когда проморгался, Бык на песке стоял, топор за спину убрав, а за ним драконья туша уже не шевелилась.
– Доволен, дрочер? – спросил Адаар и пощупал языком зуб – один раз ему в челюсть на прилетело. Зуб вроде держался.
– Славная драка была, босс.
Странное дело – вроде только что Адаар мечтал убить зловредную сволочь, которая поливала его огнем, нассать ей в глаза и сожрать печень. И даже что-то такое орал. Вроде бы. Адаар никогда не помнил, что орал в бою, ему потом пересказывали. Иногда даже не верилось – такую хуйню нес… А теперь поглядел на чешуйчатую голову с затянутыми пленкой глазами, на крылья обвисшие, на изрубленное брюхо, и жалко стало, что ли. Вот ведь тварюшка. Что ей стоило подвалить на обед попозже? Была бы жива… Адаар присел и похлопал мертвое чудище по громадному носу. Вздрогнул от неожиданности – он-то думал, что у драконов везде кожа жесткая, а у ноздрей она вдруг тонкая оказалась, нежная, ну… как человека по плечу похлопал! Мертвого человека…
– Запоминаешь? – подошел Дориан, прихрамывая и держась за бок. – Ну-ну. Тебе ее еще профессору де Серо описывать в подробностях. Если не желаешь тащить ее до лагеря, конечно.
– Что я, в край ебанутый? Пусть лежит… А тебя чего это перекорежило?
– О выступ ударился. А кто тут перекореженный, так это вы.
И крыть-то было нечем. Адаара от Быка сейчас хер отличить было – оба грязные, оборванные, дымящиеся отдельными местами и вонючие, как восставшие трупы. Только по рогам и глазам и поймешь, кто есть кто, ну, и брюхо у Адаара поменьше будет. К запаху он малость притерпелся, но подозревал, что их новые духи из падали, дерьма, пота и кровищи могли свалить замертво роту орлейцев.
– Пиздуем отсюда. Если у нее тут выводок, я даже знать об этом не хочу.
– А знать-то почему?
– Потому что профессор попросит нас пересчитать поголовье.
С этим спорить даже Бык не стал. Так что отряхнулись, как могли (а могли хуй да нихуя) и потащились к лагерю. Даже перевести дух в теньке не остановились – так хотелось все с себя снять и смыть.
– Брошу все и уйду в разведчики, – буркнул Адаар и яростно почесал зудящий бок. – Все равно в дерьме по уши, так в сортире хоть сидеть спокойно можно…
– Жаль, что так вышло, босс. Я о том, что нас не для того нанимали. Но… согласись, это было круто.
Адаар обернулся и посмотрел на темную драконью тушу, на которую ветер уже набрасывал желтый песок.
Нихуя это не было круто. Совсем. Вот ведь засада – Бык после драки с драконом был и смердящий, и побитый, а все равно свежий, как огурец, и счастья полные штаны. А Адаару вымыться бы. И синяки с ожогами чем-то намазать. И поспать. И муторно, как с похмелья. И никого видеть неохота. Охота только послать в жопу всех драконов, чтоб им больше никогда не встречаться. Наверное, потому что Адаар не кунари.
