Текст книги "Моя милая эскортница (СИ)"
Автор книги: Гостья
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 15. Крушение
Ермолай стоял на веранде, сигарета в руке, выдыхая клубы дыма. Поодаль, в кресле, сидел Андрей, чьи умные глаза сверкали в разнообразных думах. Максим подошел к веранде, остановившись рядом со своим рыжим другом. Тот молча протянул ему зажигалку.
– Жаль девочку, жизни толком не узнала, а она уже заканчивается, – начал разговор он.
Мрачно глядя вперед, Максим ничего не ответил.
– Нужно было включать голову, – вмешался Андрей со своего места. – Ее никто не заставлял, она сама пошла на это. Человек должен отвечать за свои поступки, иначе не будет ни порядка, ни справедливости в мире.
– Если подходить к этому так сухо и цинично, можно быстро его уничтожить, – возразил Ермолай.
Максим выдохнул так громко, что они оба прекратили спор. Андрей встал, поправил очки и направился внутрь, добавив:
– Максим Викторович, я лично гарантирую, что эти люди будут найдены. Девушке не потребуется участвовать. У нас есть достаточно улик из машины, чтобы найти тех, кто покушался на вас. Извините за задержку в расследовании.
Дверь закрылась за ним, а Ермолай выпустил клуб дыма.
– Что будешь делать? – спросил он.
– Для начала избавлюсь от нее.
В ответ последовал смех, и Максим взглянул на друга с вопросительно.
– Ты этого не сделаешь, – с полной уверенностью заявил Ермолай.
– Это еще почему? – процедил Макс высокомерно.
– Хотя бы потому, что ты так ответил мне сейчас.
Максим фыркнул и приложил сигарету к губам.
– Не понимаю, о чем ты.
– Все ты понимаешь, поэтому и взбешен так, – улыбаясь, ответил Ермолай. – Брось, Макс. Если бы это была обычная проститутка, с которой ты спишь, ты бы уже приказал Кастету увезти ее в лес и избавиться от нее.
Максим не глядел на зеленые глаза, сверкающие в его сторону. Он посмотрел на Кастета, который стоял у ворот, отдавая приказания охране.
– Чушь.
– Ты впервые привез девушку домой, не убил ее, зная, что она причастна к покушению. Сколько ты мучил ее, Макс? День, два, три? Мучил, но не отпускал. Кулак Кастета выжал бы из нее информацию за пару минут, но ты приказал своим людям разбираться самим, – Ермолай взял паузу. – И сейчас она все еще здесь, в твоем доме, в твоей спальне, сидит и ждет решения от страшного, жестокого мужика, который угрожал ей всякими ужасами, но на самом деле пытается доказать себе, что не испытывает никаких чувств. – после недолго молчания. – Разве похоже на чушь? Скорее ты хочешь завладеть перелетной птичкой.
Максим грозно посмотрел на друга. Редко он направлял свой гнев на Ермолая – давнего друга семьи, которого считал старшим братом, кто сделал много для него и его матери. Проницательный, знающий Максима как никто, Ермолай не рассердился и не обиделся, а лишь убедился в правдивости своих слов.
– Она одна, Макс, а ты – невыносимый тип, – произнес он по-отечески. – Ты был избалован с детства. Отец сделал все, чтобы его сына боялись и поклонялись. Ты вырос властным, жестоким и упрямым, не знающим отказов и настоящей жизни, в которой есть чувства, эмоции. И впервые за двадцать девять лет ты начал что-то чувствовать – ты разозлился на женщину! А ты их даже за людей не считал. Поэтому не будь идиотом. Что бы она ни сделала, не позволяй ей уйти, не выгоняй, не продавай. Эта девочка – твоя последняя надежда стать человеком. Уж поверь, я знаю о чем говорю.
– Ты значит считаешь, что я не человек?
Ермолай выкинул сигарету, выпрямился и встретил взгляд Максима.
– Тебе было девятнадцать, когда ты перестрелял весь бар на Гоа. Что ты делаешь сейчас – мне неизвестно, но не думай, что я не знаю про миллиарды, капающие тебе на счет от разных бизнесменов, у которых в последние время почему-то начались проблемы с делами. До сегодняшнего дня я думал, что ты психопат, пока ты увидел твои глаза во время ее рассказа.
Ермолай ушел, а лицо Максима оставалось непроницаемым и угрожающим. Он потушил сигарету о дерево и вернулся в дом.
Соня
Я сидела, обхватив себя руками, погруженная в мрак позднего вечера. Сквозь окно я наблюдала, как уезжает странный мужчина с рыжими волосами и огромным шрамом на лице. Он, кажется, был добр ко мне…
Постепенно уехали еще две-три машины, и во дворе остались лишь три охранника, обмениваясь иногда парой тройкой слов. Внезапно я услышала шаги, и дверь распахнулась. Максим вошел, направив на меня странный и непонятный взгляд.
Сердце бешено колотилось, а ладони стали влажными. Я не заметила, как вжалась в диван.
– Я не хотела, чтобы тебя убили, – проговорила отчаянно. – Пожалуйста, отправь меня куда-нибудь далеко. У меня нет ни денег, ни связей, ни желания вернуться и воевать с тобой. Дай мне уйти, я никогда тебя не побеспокою.
Он молчал, изучающе скользя взглядом по мне. Глядя на его красивое, но холодное лицо, я мучила себя за свое молчание. Неужели, если бы я рассказала, все было бы иначе? Может быть, в его глазах не горела бы так яркая ненависть, как сейчас?
Такие девушки, как я, не пересекаются с такими, как он. Наши миры ни за что не переплелись бы, если бы не случайность, мне представился такой шанс! Его взгляд становился горячим, особенно когда он смотрел на меня, перекрестив руки, выглядя надменно и властно. Но теперь все было уже кончено.
– Хочешь сказать, что я должен отпустить тебя без последствий? – спросил он, опершись плечом о дверной косяк.
– Нет… Можешь придумать какое-то наказание, – быстро бормотала я. – Вот только…
– Вот только тебе нечего мне предложить, – перебил ее.
Я замолчала, чувствуя его раздражение. Соглашаться не хотелось, но правда была на его стороне. Деньги, которые у меня есть, для него ничто.
– Собирайся. Тебе принесут одежду.
Он вышел, оставив меня в разрастающейся тревоге. Куда мы поедем? Что он задумал? Почему ничего не сказал?
Через пятнадцать минут я вышла во двор. Охранник проводил меня до черного внедорожника. Садясь в машину, я строила в голове миллион предположений. Максим не сел за руль. Он сидел рядом со мной и за всю поездку не произнес ни слова. Водитель тоже молчал. Я заметила, что сжимаю кулаки с такой силой, что кончики пальцев стали белесыми.
Мы въехали в город, в неизвестную его часть. Старые дома мелькали перед глазами, узкие переулки чернели между ними, подростки курили сигареты, сгибаясь под капюшонами. Потом машина проехала сквозь серые металлические ворота. Я напряглась, ощущая, как внутри все сопротивляется тому, что должно произойти. Куда он привез меня? Что задумал?
Водитель остался в машине. Максим подошел к двери и постучал. Двери открыл высокий мужчина лет сорока. Он кивнул Максиму, пропустил нас, и с силой захлопнул за мной дверь. Грохнуло так, что я вздрогнула.
На негнущихся ногах я следовала за ним: по узкой лестнице вверх, на третий этаж. На втором слышалась музыка и тени, размытые темным стеклом полупрозрачной двери.
Пытаясь ловить взгляд Максима, я ощущала лишь отчаянное. Он не смотрел на меня, не говорил.
– Макс, давно не виделись! – раздался голос неприятного мужчины, который сразу облапал меня взглядом.
Меня заволокли в комнату без окон, насыщенную черными оттенками и подсвеченную красными лампами. Я взглянула на незнакомца, который оценил меня с головы до ног и перевела взгляд на Максима, ожидая реакции.
– Да, давно. Привез тебе, как договаривались.
– Хороша девчонка! – сказал тип, осклабившись в мерзкой ухмылке. – Продам ее за огромные бабки.
Мороз прошел по всему телу, даже кончики пальцев замерзли. Максим стоял вполоборота, но не смотрел на меня.
– Максим, – прошептала я, волнение сжимало горло.
Но ни единая мышца на его мужском лице не дрогнула. Я переглянулась с мерзким жирным мужиком, который одним взглядом раздевал меня. Стало страшно до тошноты. Сердце бешено тарабанило, от отвратительных запахов меня замутило.
Максим направился к двери. Я судорожно обхватила себя руками, покрываясь липким топом от накатившего сумасшедшего страха.
Он меня продал!
Глава 16. На пределе
Хотелось вопить и кричать «Как ты можешь?», но нелепая гордость встала комом в горле. На глазах заиграли слезы. Я стиснула челюсть, чтобы не разреветься на месте, когда за ним захлопнулась дверь. Ее удар разлетелся в голове эхом. Наверное, стоило падать в ноги и просить о прощении, но я сжала кулаки покрепче.
Ненавижу…
Я стояла сломленная, одинокая, уже без надежды на его возвращение, ласку, которая от такого мужчины – редкая волнующая благодать. Я ненавидела его за то, что он встретился мне в жизни, что позволил приблизиться, видеть его роскошную дерзкую улыбку, умные глаза и прикасаться к сильному телу словно у зверя, а потом… Потом он просто взял и ушел, выкинув меня на продажу отвратительному мужику.
– Только не реви детка! – раздался пронзительный голос, уже разгадавший мои чувства.
Я перевела затуманенный взгляд на старого извращенца. Как пошлы и тупы его глаза! Мерзкий оскал мелкой дичи, возомнившей себя хищником. Он был одет ярко, вызывающе ярко и без вкуса. Складки тройного подбородка дергались, когда он широко раскрывал рот для разговора.
– Не указывайте! – гневно шикнула я.
Отчаяние придает смелости. Не стану унижаться и перед ним! Уж эта тварь ничего от меня не добьется! Здесь воняло алкоголем и мужскими духами, доводившими до тоношны из-за маленькой квадратуры и отуствия окон.
– Воу! Воу! А ты с характером! – засмеялся он, снова сотрясая свои складки. – А по тебе не скажешь! Вроде сладкая баба с детским лицом. Ну и сиськи же! Какой размер?
Максим
Рука на руле. Марат сидит рядом и помалкивает. Я выкинул водителя, заехал за этим придурком в его клуб и вытащил за шкирку. Его правая губа разбита, кровь засохла на пальцах, которыми он прикрывал рану.
Мне хочется превратить его в кашу, но мозг твердит, что это ничего не исправит.
– Слушай, я привез тебе девчонку и думал ты будешь рад! Я хотел, чтобы ты слетал в Лондон, а не направил пушку на моих людей. Ты же понимаешь, что я ко всей ситуации отношения не имею. Разве я такой идиот, чтобы против тебя идти? Ты мне друг или кто?
– Слишком много я, – цежу, еле сдерживаясь.
– Брось! Думал ты повеселишься, я же ее за шлюшку считал! Кто знал, что все так обернется? – ударил рукой по колену. – И вообще. Если бы не я, ты бы о взломе и не узнал.
Пальцы стягивают рукоять. Сам не понимаю, почему так взбешен. Чего не хватает, чтобы успокоиться? Огни только раздражают. Внутри пожар, гнев, желание разорвать всех, но, чтобы я не делал – ничего не помогает!
Я останавливаю машину прямо на мосту. Марат глядит недоуменно, когда велю ему вылезать. Приходится силой вытаскивать придурка. Тащу его за шиворот к перилам.
– Макс, брат, полегче! – говорит он, пока две руки хватаются за мою.
– Какого хуя ты решил, что можешь привозить ко мне в дом кого захочешь! – заорал я, хватая его за горло. – Кто тебе право давал, а?! Или уже возомнил себя хозяином в моем доме!?
– Макс, Макс! Ты меня скинешь, твою мать!
Не слышу его пустых страхов.
– КТО ТЫ ТАКОЙ, ЧТОБЫ ВТОРГАТЬСЯ В МОЮ ЖИЗНЬ, КРАСТЬ МОИХ ДЕВОК И ТАЩИТЬ ИХ КО МНЕ В ДОМ?!
На забитом мосту сигналят машины. Я подпер бывшего друга так близко, что он в любой момент мог свалиться. Его сопротивление ничтожно, слабо! А вот цепкий хват прохожих и остановившихся мужиков отодрал меня от ублюдка.
Марат смотрел на меня злостью, которая появляется как отступает страх. А его не видел. Как и не видел своего водилу, приехавшего, чтобы сцепить мне руки сзади и увезти подальше. Я никого не видел, кроме бешенной ярости, пропитывающей мозг.
Соня
Меня впихнули в комнату: без окон, сырую в таких же неонах, только других цветов. На нескольких кроватях сидели девушки. Их сверлящие взгляды схватились за меня как волки схватились бы за кролика.
– Новенькая, – ухмыльнулась афроамериканка, улыбнувшись красивыми острыми зубами.
– Да видимо, – ответила ей вторая, наглого вида девушка с блестящими светлыми волосами.
Остальные либо поглядывали со своих мест, либо подошли к двум главным «самкам» поближе.
– Чего встала-то? Сюда иди, – не то ласково, не то грубо позвала первая.
Я вытерла остатки слез и подошла, от отчаяния и не думая о страхе. Они смотрели на меня изучающе с наплывом озорства.
– Не хрен со мной так общаться! – бросила я раздраженно.
Девушки все переглянулись.
– А ты видимо смелая, – довольным тоном ответила вторая. – Тогда садись.
Она похлопала рядом, и я села, но все продолжала обхватывать себя руками. Тогда афроамериканка протянула ко мне свои и настойчиво освободила крепкий хват.
– Уже наревелась видимо, вот и не реви больше! Нам жить нужно весело, не то до могилы не далеко. Зовут как?
– Соня.
– Я Лейла, а справа Ариша. Мы тут ответственные за девочек. Так что не переживай, о тебе тоже позаботимся. Лицо-то у тебя по-дурацки наивное, как у котенка.
Я посмотрела на Лейлу гневно, а она рассмеялась красивым звучным смехом. За спиной заговорила Ариша.
– Лейла так говорит, что ты не от хорошей жизни сюда попала. Рассказывать не надо. Давай ложись. А то вся зареванная и замученная. Завтра тебе все расскажем. – Девушка взглядом показала мне на одну из кроватей. – Это будет твоя.
– Спасибо, – буркнула слабо и пошла к своей постели мимо других девушек, которые поглядывали на меня с интересом.
Я легла на старую кровать, закуталась в одеяло и закрыла глаза. Мне все еще не верилось, что я в притоне. Уже завтра кардинально изменится жизнь. Эти девушки будут учить меня зарабатывать деньги телом, а я больше не имею ни прав, ни желаний. Жизнь резко соскочила в пропасть. Слезы сами струились по щекам, хотя я старалась не думать.
Мне было так страшно! Я хотела, чтобы это все был лишь страшный сон! Пусть Максим приедет и заберет меня! Пусть скажет, что ошибся.
Нет. Не позволю. Я ненавижу его до самыми мелкими частицами души! Он жесток, он предатель, он не заслуживает НИЧЕГО!
Утро было в обед.
Еду принесли в комнату и меня разбудила Лейла со словами «Соням нельзя много спать! Можно не проснуться!».
Я протерла глаза, осознавая, что да – это реальность. Все не сон. Кожа была вся словно натянутая, настроение ни к черту, а есть не хотелось. Только спать – как можно дольше.
– Я не буду спасибо.
– Нет уж, малышка! Вставай и ешь. Я не дам тебе плохо закончить!
Она сдернула с меня одеяло и попросила девушку, сидящую напротив, ей помочь. Вдвоём они подхватили меня с двух сторон и потащили к складному столу. Он был один.
– Не хочу я.
– Надо.
Ариша сидела напротив и уже ела. Я еле разомкнула веки, до того хотелось спать. Еда на столе была самая обычная: пюре, котлеты – в общем без излишков. Пока я молча смотрела в тарелку, то насчитала примерно десять голосов.
– Нас двенадцать, – будто подслушав сказала Ариша. – Тебе наверняка интересно.
Я молчала. Вернулась Лейла. Она села рядом и сначала громким голосом общалась с другими, но потом все же не вернулась ко мне.
– Ешь давай! В щепку превратишься!
Другие девушки, видимо заметившие поддерживающий подход ко мне со стороны своих наставниц, стали тоже разговаривать и знакомиться. Под общим давлением мне пришлось сдаться и запихнуть в себя кусок. На пару шуток из множества удалось и улыбнуться.
Максим так и не вернулся. Столько времени прошло… Теперь этого точно не будет. Да и с чего бы на самом-то деле? С чего я решила, что он вернется? Он же последняя тварь.
– Послушай, дорогая, – прервала меня Ариша своим властным самоуверенным тоном. – Тут всем с самого начала было не легко, и мало кому здесь нравится. Но мы как-то приспособились, обжились, остаемся с надеждами на счастливое будущее. Глядишь хоть кому-то из двенадцати выпадет счастливый жребий, – она обвела взглядом остальных. – Мы справились, и ты справишься. Ты у нас тринадцатая – не самое счастливое чисто для суеверных, но здесь все про волшебство давно забыли. Только реальная жизнь, – она направила на меня вилку. – И в этой реальности твое кислое лицо портит и без того безвкусный обед.
Все молчали, пока она говорила речь приятным, хотя и критикующим тоном. Я ощутила дружественный настрой, поддержку, которой окружили все девчонки. Невольно прониклась уважением к Арише, настойчивый взгляд которой был по-своему мудр.
Я поела, познакомилась с двумя «соседками» по кроватям и решила подготовиться к тому, к чему подготовиться было сложно. Невозможно.
Апатия, тревога и гнев скручивали меня в жгут, выпивали все соки. Я чувствовала себя погнутой тростинкой, которую безуспешно пытались выпрямить.
После обеда девочки стали потихоньку уходить. За ними приходил какой-то мужик, я слышала только его голос, выкрикивающий фамилию. Они сказали мне, что одежда находится в соседней комнате, туда их первым делом и ведут, прежде чем отвозить в заведение или лично к клиенту.
Я нервничала каждый раз, как открывалась дверь и звучал ужасный голос. Но к вечеру страх почти ушел, я решила, что меня так сразу не позовут. Как раз тогда за мной пришел лично Аварец – так того мерзкого мужика называли девочки.
– За мной! – скомандовал он, как всегда безобразно щурясь и улыбаясь.
Буквально силой заставила себя встать и пойти, не сопротивляясь, не крича. А нафиг, если итог будет один? Под соболезнующие и удивленные взгляды новых подруг я ушла в другую комнату. Меня провели через коридор и открыли дверь.
– Заглядывай куколка!
Скривилась, вошла, бегло оглядывая многочисленные костюмы и комплекты, кучей понавешанные в комнате как в гардеробной. Аварец сказал:
– Твой комплект слева! Вон тот черный.
Я достала черный лифчик и стринги со стразами. В затхлом помещении дышать было нечем. Я тревожилась, не представляя, что меня ждет. Бесил этот мужик, который не собирался уходить, и пошлый костюм.
– Давай! Давай! Раздевайся!
– Не могли бы вы выйти? – процедила я сквозь зубы. Девочки сказали быть с ним повежливее, как только удастся, иначе он может подсовывать тебя под самых неприятных и жестоких мужиков. Но я не могла сдержаться.
– Еще че захотела? Буду стоять, где хочу. Этот мой бордель, а ты моя шлюха.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
– Не буду.
Аварец взбесился, его мелкие глаза противно сжались. Он стремительно приблизился, схватил за локоть, начал трепать.
– Раздевайся я сказал! – крикнул он, приходя в ярость.
– НЕТ!
Удар.
Я падаю на пол. Щека наливается свинцом, тяжелеет. Правый зуб начинает ныть. Шок парализует тело.
– Я умею успокаивать непослушных шлюх! – орет он сверху.
Стоит мне слегка повернуть голову как вижу упавший сморщенный половой орган. С брезгливостью отворачиваюсь. Ужасная картина отрезвляет, я буквально вскакиваю с пола, не поднимая глаз.
– Извините! Я оденусь! – бормочу, ненавидя себя за свои же слова и упавший взгляд. За отвратительное, низкое заискивание.
Что угодно, только пусть не смеет ко мне притрагиваться! Я это не переживу! Я не хочу умирать! Пока не хочу.
Он самодовольно хмыкает, и я слышу звук застегивающейся ширинки. Выдыхаю с облегчением. Но поруганная гордость жжет сердце и щеки.
– Сегодня времени нет! Но я тобой еще займусь! Сука.
Под его взглядом приходится переодеваться, покрываясь еще большим отвращением к самой себе. Я пытаюсь не думать, чтобы пережить этот стыд.
Но когда пытка кончается, аварец говорит кое-что, в несколько раз хуже:
– Отлично выглядишь. Так и поедешь к клиенту, без халатика! Ему под шестьдесят, надеюсь тебе понравится опытный кобель.
Глава 17. Темперамент
Максим
Я прохрипел что-то невразумительное, разомкнул тяжелые веки. С шумом вздохнул и присел на диване. Голова раскалывается.
– Проснулся?
Поднимаю глаза и вижу Ермолая, растянувшегося в кресле с книжкой в руках. Слышу шум. Водитель из кухни выходит с стаканом в руке.
– Выпейте, Максим Викторович.
Пока глотаю, пытаюсь вспомнить, что было до того, как отрубился. В голове мелькают разные вспышки: Марат, клуб, звон стекла.
– Что было, Иван? – спрашиваю у водителя.
– Вы малость перепили.
Ермола хихикает.
– Ты набухался в хлам, ввалился ко мне домой, орал при Наталье, что все женщины – стервы, и угрожал Андрею, что, если он не купит тебе билеты к испанкам сегодня же, ты выпотрошишь его деда. Кстати, почему дед? Я чего-то не знаю?
– Блять.
Провожу ладонью по лицу, вспоминая все рассказанное. Еще и перед женой Ермолы орал, не красиво вышло как-то. Яркий всплеск, и в мои мысли врывается образ Сони. На мгновение перестаю дышать, а затем внутри разгорается пламя, заполняя мозг. Проклятая девка…
Волнующий голубой взгляд остужает пыл. Слезы, нежные прикосновения, наливная грудь, прижимающаяся к руке, робость, наивность, пробивающаяся через ее мысли – все это вызывает дикую тоску. Я готов вырвать себе сердце. Она так смотрела на меня: удивленно, благодарно, трепетно, с недоверием к моей доброте, что я чересчур размяк, позволил себе покориться и довериться.
Поднимаюсь с дивана. К черту мысли! Я все решил.
– Твою девочку уже заказали, знаешь? – внезапно произносит Ермола.
Я останавливаюсь, в ушах дребезжит.
– Что ты сказал?
Друг откладывает книгу и с наигранным удивлением смотрит на мое лицо.
– А чего ты взъелся, Макс? Если ее не трахнул Аварец, а так, скорее всего, и есть, ты же знаешь, как он любит блондинок, то на пути уже второе приключение. Аварец продал ее на сутки Хамутову. Он мне звонил, хвастался. Правда сказал, что несколько штук долларов дороговато для проститутки.
Я долго смотрю на друга, потом сквозь него и наконец не выдерживаю.
– Блять.
Через минуту меня уже не было в доме. Иван побежал следом, но я не пустил его в машину. Хочу поехать сам. Мне бы успокоиться. Кровь в жилах стучала сумасшедшим ритмом. Невольно всплывали образы того, как эта мерзкая тварь касается ее. Я бесшабашный придурок! Знаю. Ну и хрен с ним. Ему дороже, если он с ней что-то сделал. Она моя! Я оставил ее там, да. Неадекватный темперамент, но она меня взбесила, предала! Видимо, нужно было набухаться, чтобы понять: я не готов ее отдавать. Нет. Не готов.
Пора овладеть гневом. Стукнул по бардачку и достал пистолет. Позвонил Аварцу, но он не брал трубку. Звонил раз, два, три – он дорого за это заплатит.
Приехал. Ворота открылись. Я быстро вошел и поднялся на третий этаж, как всегда в сопровождении. Чую, как Гокола напрягается, прислушиваясь ко всему. Надо быть бдительным, он понимает куда больше, чем его господин. На третьем этаже встречает Аварец.
– Второй раз за неделю! Макс, так часто ты у меня никогда не бывал.
– Где девушка? Я забираю ее.
Он удивленно приподнимает брови, лыбится. Пытаюсь уловить, сделал ли он что-нибудь… Кулаки наливаются кровью. Паршивое дерьмо… Хочется размазать твое лицо по стенам. Держусь, смотрю на него холодно и решительно. Сука, и о чем я вчера думал?
– Макс, брат! Как так? Ты же сам мне Соню за просто так отвалил, лишь бы избавиться.
Когда он произносит ее имя, вытаскиваю и направляю на него пистолет. Гокола сзади делает осторожный тихий шаг.
– Приблизишься еще, выстрелю, – информирую его.
Аварец наконец прозревает. По мелким глазам протекает злость. Гокола замирает за спиной.
– Не делают так, брат. Уж больно не красиво. Твоя подружка уже у моего клиента. Я за ней не поеду. Если хочешь, поезжай сам.
Я подхожу ближе, не забывая про Гокола, и приставляю курок к аварскому виску. Нагибаюсь над карликом и произношу:
– Позвони своему человеку и скажи, чтобы закинул ее в машину и вез сюда.
– Не могу.
– Можешь.
Простреливаю ему ногу. Аварец орет, матерится благим матом, но я не даю ему припасть к ноге. Гокола дергается, но я хватаю аварца за горло и снова подношу к нему дуло.
– А ну брысь, – насмешливо велю аварской собачке, играя оружием.
Они переглядываются, аварец хрипит под моей рукой. Под кивок хозяина Гокола отходит. Он достает телефон и набирает человеку. Я велю поставить на громкую связь.
– И ничего лишнего, – предупреждаю обоих.
– Алло. Отмена заказа, девчонку сюда, клиенту извинения и компенсация.
Гокола кладет трубку, я поудобнее усаживаю аварца в его кресло и держа одной рукой пистолет, второй роюсь в его бумажках.
Соня
Ничего не понимаю. Мы повернули обратно? Или у меня уже галлюцинации? У водителя спрашивать боюсь, у мужика, который нас сопровождает, тоже. Они оба выглядят неприятными и плохими людьми. К моему бесконечному удивлению через какое-то время мы все-таки въезжаем в те же ворота.
Клиент отказался? Или это был способ меня припугнуть? А вдруг этот мерзкий тип решил осуществить свои намерения? Мне страшно, только бы не это. Я же умру!
– Иди быстрее! – орет в спину тот сопровождающий.
Мы поднимаемся на третий этаж. Распахиваю глаза, видя двенадцать человек по периметру коридора. Что-то случилось. Сердце трясется внутри. Неужели?
Мы заходим. Все обрывается стоит его увидеть. Холодный взгляд серых глаз скользит по мне небрежно, а я вся воспламеняюсь.
Пришел значит.
Светлые волосы растрепаны, на подбородке щетина, а лицо непроницаемое, словно и не уходил. Смотрю на сильные руки и плечи под тканью белой рубашки, перевожу взгляд на кисть, в которой оружие.
– Вот и твоя девчонка. Можешь забирать.
Он не отводит от меня взгляда, вглядывается, пытаясь что-то понять. Я стараюсь держаться, но внутри буря чувств! Хочется выдохнуть ему в лицо его имя, прижаться и уйти отсюда быстрее, но с другой стороны съедает гордость и гнев за предательство. Внезапно замечаю кровь. С ужасом смотрю на простреленную ногу Аварца, который гневно таращится на меня.
– Скажи своим людям выйти во двор, чтобы я их всех видел. Потом Соня проверит коридор, если там никого не будет, мы втроем выйдем и прокатимся немного. Оставлю тебя где-то в черте города и уверен, твои ребята тебя быстро найдут.
Ситуация накаляется. Я дрожу от страха, испуганно смотрю на двух громил рядом.
– Пусть будет так, Макс, – произносит аварец со снисходительной ухмылкой, пытаясь держать лицо при невыносимой боли.
Он пронзает меня взглядом, напоминающем о произошедшем. Становится ужасно мерзко, неприятно, стыдно. Рада, что ему прострелили ногу. Все возвращается бумерангом! Пусть поноет от боли… От худшей изнывали наверняка ни одна, ни две девочки.
– Собирайся, Сонечка. Мы едем домой, – звучит металлический голос Максима.
