Текст книги "Моя милая эскортница (СИ)"

Автор книги: Гостья

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 9. Что-то не так

Соня

Я очнулась, сидящей на полу в комнате, нахмурилась и обвела комнату сонным взглядом. Что это? Где я?

Руки были в наручниках, прикрепленных к ножке неподвижной тумбы, а она принадлежала огромной кровати. Свет выключен, за окном ночь.

Сердце начинает ускоренно биться. Голова как ватная.

Я приподнялась, завертела головой, и вдруг в меня словно врезалась собственная память!

Я замерла в ужасе, потом закапали слезы. Тело стало метаться, пытаясь вырваться. Однако, наручники были настоящие, а тумба составляла единое с изголовьем кровати и другой тумбой на противоположной стороне. Ничего не двигалось!

Паника отключила мозг.

– Твою мать! За что? За что? За что?!

Все внутри леденеет от ужаса. Это те мужики, которые хотели выбить из меня деньги? Что Максим им сделал? Она расквитаются со мной!

Когда мысль, что я в спальне, связалась с тем, что здесь может произойти, я обмерла. По телу пробежали мурашки. В комнате будто стало в несколько раз холоднее. Волосы на теле встали дыбом. Страх сковал горло. Горькие слезы иссякли.

“Веди себя тише” – прокрался в голову внутренний голос.

Есть надежда – можно постараться выбраться из комнаты, оставшись незамеченной. Губы подрагивали, а руки тряслись, что делали в таких случаях? Сворачивали большой палец, да.

Я сглотнула, собралась с духом, одной рукой обхватила большой палец другой руки.

Вдруг на этаже послышались шаги. Человек оказался так близко, что мой мозг отключился. Когда голова уже показалась в проеме, я закричала и обхватив свой палец, попробовала его вывернуть, но не хватило решительности!

– Какого хуя?

Оборачиваюсь на знакомый голос. Вместо убогих рож – лицо Максима. Он стоит в в проеме спальни, пораженно глядя на меня. Пару секунд он отходил от шока. Когда из моих глаз хлынули слезы, он очнулся от окаменения.

– Тихо, – грозно цедит, приложив палец к губам.

Он прошел к противоположной тумбе и достал пистолет… У меня внутри все перевернулось от внезапный подозрений. Но. Его сосредоточенные глаза просканировали комнату и он вышел с оружием в руках на этаж.

Периодически, все еще дрожа от страха, я слышала, как распахиваются от пинка двери других комнат. Хотя леденящее чувство ужаса все еще мучило в своих тисках, увидев Максима оно было готово испариться. Хотелось кричать, чтобы он быстрее вернулся!

* * *

Максима не было десять минут. Убедившись, что в доме никого нет, он поспешил к Соне.

Когда он появился в проеме, она громко зарыдала. Максим направил пистолет на наручники, и механизм разлетелся. Соня высвободила руки и порывисто обхватила его плечи, впиваясь ногтями в каменную спину. Мужчина поднял на руки дрожащее существо.

– Тихо, тихо, Сонь. Кто тебя сюда привез?

Соня не отвечала. Пережитый страх выливался в криках, слезах и всхлипах. Она ни о чем не думала, только очень сильно прижималась к мужчине и рыдала. Максим был в растерянности, они сели на кровать.

Не сама же она пробралась к нему в дом и заковала себя. У него серьезная охрана, кто ее сюда принес и зачем? Его напрягали эти вопросы.

– С тобой что-то сделали? – спросил он серьезно.

Она замотала головой. Он хотел встать и принести воды, но Соня потянулась за ним и жадно обхватила за талию. Максим был вынужден остаться. Он поудобнее сел у изголовья кровати, и гладил по волосам прижимавшуюся к его торсу перепуганную девушку. Верх заботы с его стороны.

– Все в порядке, хватит реветь. Я рядом, а значит тебя больше никто не тронет, – как ребенку объяснил он неразумность ее поведения.

Хотя ему даже понравилось чувствовать себя сильным, защитником рядом со слабой женщиной. Он не играл этой роли даже для матери. Вечный подонок, дрянь, хам и жестокий ублюдок – это все с детства, где мальчик из богатой семьи не знал ни ограничений, ни любви, вырастая в сволочь даже для друзей и родных.

Постепенно Максим расслабился, и перестал нетерпеливо ждать, когда она от него отцепиться.

Соня чувствуя это успокаивалась. Она разлепила веки и перестала сильно плакать. А также смогла говорить.

– Меня затолкали в машину. Я просто шла домой. А потом очнулась здесь, – шептала она ему прерывистым подрагивающим голосом. – Я никого не видела. Я подумала, что это те люди, которые вымогали у меня деньги, – здесь ее пальцы сильно сжались на его теле.

– Нет. Это точно не они, с ними предельно хорошо поговорили, – сказал мужчина решительно.

– Зачем кому-то это нужно? Я не сделала ничего плохого! Зачем похищать меня?!

Она говорила это слегка безумно, Максим даже напрягся.

– Когда узнаем кто, тогда узнаем зачем. Постарайся успокоиться.

Максим размышлял над версией, что кто-то из его врагов узнал про их связь, и захотел предупредить или напугать его таким образом. Для этого нужно было обойти систему охраны, что было крайне сложно, но для особых людей возможно. Мужчина всегда прекрасно понимал, что любая система несовершенна, поэтому в нескольких тайниках его дома находилось оружие.

– Сегодня так и быть останешься у меня, – сказал он мимоходом девушке. – Вернешься, когда я найду того, кто вздумал со мной играть. А до тех пор тебе одной небезопасно. Если кто-то насколько хорошо знает о наших отношениях, то он знает где ты живешь, учишься и кто твои друзья. Но я пиздец, какая-то тварь решилась это, мне даже в башку такое не укладывается.

Соня было слишком страшно теперь продолжать вести свою обычную жизнь. Когда она пришла в себя, Максим набрал ей ванную, а сам пошел разбираться была ли взломана охрана дома.

Соня час сидела в широкой ванной комнате, где была уже в третий раз, и старалась ни о чем не думать. Но как только она прикрывала глаза, то вспоминала ужас момента похищения. Ее била дрожь, а глаза неминуемо распахивались.

Максим иногда проходил мимо. Когда девушка слышала его приближающиеся шаги, то замирала. Но стоило мужчине заговорить с ней или по телефону, она успокаивалась и продолжала смотреть в стену или на свои ноги.

Он тем временем позвонил в службу охраны, где сказали, что все с системой в порядке. Дистанционно, никаких следов взлома они не обнаружили, так что мужчина потребовал к нему приехать. Помимо этого, он вызвал несколько телохранителей, которые обычно сопровождали его на публичные мероприятия.

Пришло время вернуть охрану в свою жизнь. А Макс это сильно не любил.

Также был совершен звонок ассистенту, для того чтобы тот составил и представил к завтрашнему дню список лиц, которые рискнули бы пойти на такое.

Пока приезжали все эти люди, Максим зашел в ванную и оперся о косяк.

– Здесь будет безопасно, можешь не переживать, – сказал он что-то, чтобы разбавить мрачное состояние девушки.

Она ничего не ответила и только понуро опустила голову. Он колебался, но все же рискнул и подошел. Мужская рука неуверенно легла на женскую голову и слегка провела по матушке.

– В любом случае это случилось в твоей жизни из-за знакомства со мной, – произнес он, смягчая привычную суровость тона. – Так что мне жаль.

Соня подняла круглые полные печали глаза, в которых вертелись совсем другие мысли – мысли о пережитом, о страхе. Он сглотнул, чувствуя, что должен как-то поддержать ее, помочь, но абсолютно бессильный в попытках это сделать.

– Не смотри на меня так, – с раздражением отмахнулся привычно. – Душу выворачиваешь.

– Не уходи никуда, – прозвучал слабый тихий голос. – Мне жутко страшно.

Максим не смог удержать маску на лице, сквозь нее вырвался удивленный взгляд. Новые чувства смешались в его мрачном не терпимом к жалости сердце. Он еще раз, уже увереннее, провел по светлой макушке и вышел из ванной уверенным быстрым шагом. Серые глаза мрачно опустились.

Максим спустился на первый этаж с поджатыми губами и сжатыми кулаками. Приехала охрана, он дал им распоряжения. Потом подъехали люди для проверки системы, вместе со своей огромной многочисленной аппаратурой и началась вакханалия.

Приблизительно час один из рабочих что-то сказал своему начальнику. Высокий мужчина в форме подошел к хозяину дома и передал послание рабочего:

– Максим Викторович, к сожалению, мы нашли следы взлома. Очень искусно выполненная работа. Мои люди даже не сразу поняли, что что-то не так.

Глава 10. Мучения

Максим

Со мной огромный свод охранников.

– Что значит камеры не работали? С хрена ли они не работали пятнадцать часов, а вы даже не заметили? Идиоты! – орал я на пятнадцать столпившихся в доме мужиков. – Нахуя я плачу вам такие бабки!? Кто мне скажет?!

– Максим Викторович, но ведь нас не было на работе…

– Заткнись сукин сын.

Я был в бешенстве. Камеры не работали, система взломана, а охране пришло уведомление о другой смене. Но никакой пересменки не было и в помине! Сегодня я должен был оказаться трупом. Масштаб произошедшего заставляет меня нехило стрессовать.

Вдруг позади послышался скрип половиц. Я обернулся и увидел Соню, стоящую на лестнице в одном полотенце. Ее огромные испуганные глаза смотрели вниз: на меня и охрану.

– Наверх! – рявкнул я на нее так, что она подскочила, и сверкая пятками, умчалась на второй этаж.

Я строго посмотрел на смущенных охранников, которые не знали куда прятать глаза. Сука! Знала же, что мы не одни в доме и все равно вышла чуть ли не голой. Хотя меня это цеплять не должно. Хрен с ней.

– Кто-то уже был на месте, где ее похитили? – спросил, оглядывая всех.

– Да! – отозвался ассистент, скромно притаившийся в углу.

Андрей подошел ко мне живым шагом. Все крики его не касались, поэтому он единственный сохранял позитивный решительный настрой. Все-таки один на миллион парень. Десять лет работаем вместе, и ни одного промаха с его стороны. А ведь даже с моей были.

Мы отошли с ним в кабинет, расположенный на первом этаже. Я сел на диван и устало вздохнул.

– Кто-то на меня вышел. Он очень-очень близко, а я не заметил. Последние три года были такими спокойными, что я чересчур расслабился. Настолько, что позволил кому-то приставить к своему горлу нож.

– Серьезных последствий нет, а значит война еще не началась. После такого внезапного удара мы к ней тщательно подготовимся, уж поверьте, – прозвучал уверенный голос Андрея. – На месте нашли телефон девушки. Он отлетел в кусты, так что его никто ночью не увидел. Вот, возвращаю вам.

– Все бы так работали, как ты… – глухо отозвался я, принимая розовый мобильник.

– Мы его проверили. Никаких отслеживающих действий не обнаружили. Так что можно возвращать девушке в пользование. Не волнуйтесь Максим Викторович, кто бы на вас не вышел, мы с ним как всегда справимся.

В дверь кабинета постучали, и Андрей не замедлил явиться на зов. Я посмотрел на экран дешевенького телефона, когда он вдруг зажегся со звонком с незнакомого номера. Движением пальца я принял его, не спеша отвечать.

– Сонь, привет. Это Богдан, – зазвучал приторный пошлый голос какого-то молокососа. – Тут Лера за тебя беспокоилась вроде. Дозвониться кажется не могла, так что я решил ей подсобить: узнать где ты. Мой-то номер все берут, – закончил он слащаво и самоуверенно.

Меня переклинило от раздражения и одновременно развеселило это представление.

– А ты за нее не беспокойся, Богдан, – ответил я. – И передай ее подружке, что с ней все в порядке. Соня с ней свяжется. Она пока пару дней поживет у меня.

– А. Ладно, ладно. Обязательно передам, не волнуйся, – после долго молчания ответил парень. – Тогда как Соня приедет, я ее сам навещу.

Я ухмыльнулся и положил трубку.

Гребанный студентик. Не туда ты пытаешься влезть. Я делиться не люблю.

Зашел Андрей.

– Не очень хорошие новости, Максим Викторович. В зале нашли прослушку, так что придется проверить весь дом.

– Ожидаемо, – зло бросил я и направился к выходу. Но потом вдруг обернулся. – Сделай так, чтобы все звонки и сообщения с этого телефона параллельно приходили мне. И чтобы все незаметно.

Андрей взял в руки телефон Сони. Помощник только кивнул, и мы вышли из кабинета. Я направился на второй этаж.

Соня сидела на кровати, закутавшись в полотенце. Как только я вошел, она вздрогнула и посмотрела на меня. «Ну что?» – спросила взглядом.

– Оденься, эту комнату тоже осмотрят. На всякий случай.

Лучше не говорить ей про масштабы проблемы. Только напугаю.

По ожидающей позе понял, что что-то не так. Я осмотрел комнату и не увидел ее одежды. Она не принесла ее с ванной? Ясно. Я открыл шкаф и достал свою футболку и спортивные штаны на резинке.

– Надень это, – бросил вещи к ее ногам.

Тонкие руки потянулись к футболке и расправили ее перед собой.

– Твоя одежда будет мне очень большой, – произнесла она, серьезно разглядывая вещь. – Но спасибо. Другого все равно нет.

Кажется мило прозвучало. Бред.

– А что ты сделала со своими вещами?

– Выкинула.

Я положил руку в карман и стал наблюдать. Она была закутана в полотенце полностью. Не снимая его, девушка натянула футболку, а потом встала, вынужденная его все же спустить.

– Не смотри так на меня, – попросила она, не глядя. – И без того все прекрасно рассмотрел в машине.

– Что тебе не понравилось? Ты хотела в ресторан? – усмехнулся я, ведь так и не понял, чего она взбесилась тогда. – Или хотелось понежнее трахаться?

Она бросила злой рассерженный взгляд.

– Твои шутки сейчас не к месту.

– А я не хочу впадать в драму, – говорю серьезно. – Достаточно.

Наши взгляды скрестились. Но девчонка не выдержала долго и отвела глаза.

– Поехали. Пока проверяют дом, съездим в ресторан неподалеку. Я хочу есть, и ты наверняка тоже.

– В такой одежде? – удивилась.

– Закажу доставку.

Я направился на выход, но услышал громкое «Нет-нет! Поедем!». Через пять минут Соня спустилась на первый этаж. Мы вышли и взяли мой новенький электрический Спектр.

– Сколько у тебя машин?

Соня в мой огромной одежде смотрелась, конечно, комично. Я вздохнул, протер глаза, и выехал за ворота.

– В России или вообще?

Девушка метнула внимательный взгляд, и приосанилась в сиденье.

– Я уже поняла. Можешь не отвечать, – сказала она и уставилось на темный лес, мимо которого мы проезжали.

Когда приехали к ресторану я вышел, но девчонка за мной не последовала.

– Ты там застряла? Выходи! – позвал ее, открывая дверь.

– Я не буду есть в ресторане, когда так выгляжу. Принеси еду сюда.

От такой наглости я опешил. А она смотрела на меня выжидающе, вылупив огромные жалостливые глазища.

– Ты охренела? Я тебе что, личный официант? А ну вылезай!

Она вцепилась в кресло и начала вопить. Выходящие люди остановились, уставившись на нас.

Сжав челюсти, испепеляя ее взглядом, я захлопнул дверь и пошел в ресторан сам. Мелкая дрянная сучка! Нашла себе кем руководить.

Пусть будет так, как она хочет – накормлю ее в салоне. Но потом оставлю на лесополосе! Койотов нет – сама доберется. Мы «отужинали» в авто в полном молчании. Соня жадно поглощала китайскую лапшу, изредка давая блюду лестные характеристики.

Потом я скинул упаковки от еды назад и снова за окнами заиграл лес. Девушка, наевшись, устроилась поудобнее и стала засыпать. Признаться, я тоже сильно устал. Была глубокая глухая ночь, из-за работы я не спал больше суток.

Видимо сегодня я ее все же не выкину. Хочу побыстрее домой. Мне еще с этими придурками разбираться. Так что пусть живет.

Изредка я смотрел на нее, так как виды за окном выучил наизусть. Ее пухлые губы приоткрылись, а веки прикрывали глаза. Светлые ресницы мирно таились, обрамляя красивые изгибы крупных глаз. Аккуратный нос иногда чесался, так что она в полудреме подносила палец к кончику носа и чесала его. Мне не хотелось этого признавать – но она совершенство. Совершенство для меня. Признание обрушивалось подобно каменной глыбе. Как же так? В кого я превращаюсь?

Мне нравилось все! А ведь я ужасно придирчив. Те пару дней, что мы не виделись… Мысли все равно возвращались к ее наглому отказу раз за разом. Но я бы справился, забыл и выкинул из памяти. А что теперь?

Она отвергла меня, а потом прижалась так, будто я единственный в мире, кто может ее защитить. Эскортница с невинными голубыми глазами – разве не глупо? Я хочу вышвырнуть ее вон, а в другой момент трахнуть, а в третий успокоить.

Сам себя не узнаю.

Нужно переключиться, пока я не вляпался по самое не хочу. И другие девки есть! Москва красотками полнится.

Еще и спит так… Руки чешутся прикоснуться.

Яркий свет внезапно ослепляет. Я резко дергаю руль влево, чтобы не столкнуться с машиной. Соня просыпается от удара головой.

– Что происходит? – пугается она.

Я уже хочу ответить «ничего» как чуйка велит другое. Рука сама ложится ей на макушку и прячет девушку вниз. Я тоже уклоняюсь. В этот момент раздаются выстрелы, разбивающие стекла нового авто.

Блять! Достаю из бардачка пистолет.

Глава 11. Признание

Соня

Я кричу от страха. Осколки от раздробленных стекол разодрали бы мне лицо, если бы не Максим. Я дрожу, спрятавшись под сиденьем. В глазах Максима мерцает мрачный блеск. Я еще не догадываюсь, что это значит.

Мы оба не ранены, я по крайне мере точно. Нужно ехать отсюда как можно быстрее и дальше. Неужели это те же люди, что похитили меня? Наверняка! Внутри все холодеет. Он что-то не рассказал мне. Мы были в опасности. И сейчас в опасности!

– Ебаные твари, – зло цедит мужчина.

Он выворачивает руль. Я цепляюсь за сиденье, чтобы не стукнуться. Неужели он хочет гнаться за ними? Да, так и есть!

– Максим не надо! Я прошу тебя! – умоляюще кричу сквозь этот дикий шум.

Но он не слышит. Серо-голубые глаза сощурились, мышцы рук напряжены так, что я различаю огромные вены с бурлящим в них адреналином. Я не узнаю его. В руках пистолет, чьи острые резкие отблески угрожающе блестят. Даже оружие ожило и велит мне заткнуться.

Максим жмет на газ. Я хнычу и жмурюсь. Мне так страшно. Господи, когда это закончится? Когда? Мое сердце рвется. Мне холодно и жарко одновременно. Чувство, что сердце вот-вот остановится.

– Прошу… Мне страшно… Хватит!

Краем глаза вижу, как он вскидывает руку и направляет в поравнявшийся с нами автомобиль. Неужели он так быстро его нагнал? На какой мы скорости? Секунда! Раз! Раздается выстрел. Кровь окрашивает пробитое стекло чужой машины. Я кричу, не слыша никого, ничего кроме себя. Собственный крик оглушает, делая все на время каким-то притупленным.

В последнем взгляде на Максима вижу мрачное выражение, полное злой решительности. Оно мне не знакомо. Разлитая сталь заполонила надменные глаза, делая их серыми. Передо мной мрак, пугающий до жути… Тень, поселившаяся в человеке, занявшая чье-то место. Теперь я молчу, разглядывая его, не шевелясь…

В доме

Взбегаю на второй этаж, нахожу ванную и быстро умываю лицо прохладной водой. Смотрю на себя в зеркало: кожа бледная как мел, губы искусаны, синие, а глаза огромные, с распухшими веками и темными мокрыми ресницами. Отстраняюсь от зеркала, выхожу в коридор с намерением убраться прочь из этого дома.

Максим застигает меняу двери. Мрачное высокомерное выражение лица уже не скрашивает улыбка. Сталь в глазах переливается.

Я смотрю на него как на незнакомца. И мне страшно сказать, что я ухожу, но оставаться страшнее. Тело сковывает нерешительность.

– Выглядишь так, будто сейчас грохнешься в обморок, – бросает он, стоя на пути к лестнице.

Не хочу смотреть на него. Ухожу в спальню, лишь бы разорвать столкновение наших взглядов. Подхожу к окну: там по периметру ходит охрана. Словно тигры, охраняющие жертву.

– Я хочу уехать, – заявляю внезапно.

– Сейчас не лучшее время, – говорит он спустя минуту. – Ты останешься.

Гнетущая атмосфера сжимает меня в удушливых тисках. Я не выдерживаю царящего напряжения. Смотрю своему страху в глаза.

Изогнутые светлые брови нависают над острым пронизывающим взглядом. Он словно знает, что я знаю. Я увидела его настоящего – познала самый тщательно охраняемый секрет.

По вспухшим голубым венам, пробирающимся по всему телу прямо к чужим душам, по напряженной челюсти, чересчур спокойному выражению лица я понимаю, что мне отсюда не уйти.

– Ты убил человека у меня на глазах, Максим. Ты сделал меня соучастницей преступления. Я хочу уйти! – распаляюсь. – Меня похитили и чуть не убили в один день. А теперь еще чокнутый убийца на моих глазах пристрелил человека. Как мне себя вести?!

Праведный гнев придает смелости. Я резко направляюсь к выходу из спальни, но он хватает меня за руку и сурово бросает «успокойся». Грубые пальцы так сильно сжимают предплечье, что страх напоминает о себе вновь.

Мой порыв смазывается под властью страшной силы, готовой вырваться из мужчины. Впервые я серьезно отмечаю то, как Максим силен. Только сейчас мне в глаза бросается недюжинный размах плеч, полнота их мышц; разбитые костяшки на крепких пальцах с ладонью, в два раза больше моей; рост, позволяющий глядеть на меня сверху вниз. Я теряюсь, трепещу под его властностью.

– Отпусти, – шепчу. – Ты меня пугаешь. Я хочу пойти в полицию, и сделаю это. Тебе не превратить меня в соучастницу. Мне плевать, насколько ты богат, и что наверняка можешь купить всех, чтобы об этом никогда не вспоминали. Мою совесть ты не получишь. Так что отпусти.

Разрывает дикий страх внутри, но я не покажу его. Отчаяние и ужас превратят меня в жертву, лишат стойкости, которая так нужна в этом противостоянии.

– Он пытался нас убить. Я сделал, что должен был, и ты это прекрасно знаешь. Хватит твердить хрень. Не обманешь.

Одергиваю руку, смиряя мужчину гневным взглядом.

– Иди ты к черту, – медленно произношу и выхожу из комнаты.

Сбегаю по ступенькам в его одежде, без телефона, денег… Плевать. В голове лишь холодная решимость. Мужчины на первом этаже смиряют меня кто любопытными, кто вопросительными взглядами. Никто не пытается мне помешать.

Ладонь открывает дверь. Спускаюсь во двор, где по правую сторону гараж с машинами, а по левую сад. Иду вперед к высоким воротам.

Вдруг позади раздается приказ.

– Схватите девчонку.

Охранник! Я бросаюсь бежать, несмотря на то, что ворота не разожмут свои стальные стены. Чья-то громадная рука перехватывает меня на пути.

– Отвали Чертово животное! Отпустите! – кричу я, пытаясь избить громадного охранника.

Все тщетно. Ему совсем не больно. Он пытается отделаться от меня пустыми фразочками вроде «успокойтесь, пожалуйста», «не дергайтесь» и прочее.

Беспомощность. Дикая несносная жалящая беспомощность… Я так устала. От обиды все сжимается внутри, чтобы перерасти в плач. Как все надоело!

Пусть будет проклят тот день, когда я его повстречала. Лучше бы меня преследовали идиоты – наркоманы, чем этот дьявол без раздумий убивший человека. Пускай меня изобьют, отберут все деньги, плюнут, унизят! Я согласна пахать по двадцать часов в сутки, но больше не видеть его… Почему? Почему же он меня не отпускает?

Он же всесильный, разве нет? Так пусть забьет на меня хер, пусть меня убьют у его дома! Какое ему дело? Он выиграет суд на раз – два, даже не допустит, чтобы дело до суда дошло! Разорвет все бумажки! Но зачем держать меня при себе? Зачем?!

Меня вносят обратно в спальню и бросают у его ног. Они переговариваются, пока я плачу. Эти грубые бездушные люди…

– Может ты еще не насытился, А? – дерзко прерываю их разговор. – Может ты все еще хочешь меня трахнуть? Поэтому не отпускаешь? Хочешь еще поиздеваться надо мной, насытится моим телом? Выжать из меня все соки? – срываюсь я на крик. – Ты – ужасный человек. Я тебя прокляну!

Он молчит. Тараню его прямым отчаянным взглядом.

Хладнокровие словно пощечина, оставляет на мне отрезвляющий удар. Высокую темную фигуру облегает свет, сочащийся из многочисленных лап. Мурашки пробегают по спине, но прерывистое дыхание вырывается из груди.

– Сонечка, веди себя прилично. Давай не на публике.

– Что б тебя.

Он кивает бугаю позади. Тот ставит меня на ноги и уходит, запирая за собой дверь. Становится тесно, я смотрю на Максима разбито, надув губы и вытирая ладонями слезы с глаз.

Мужчина подходит ближе.

– Что тебе нужно? – спрашиваю я зло, рассерженно. – Зачем ты меня держишь здесь? Если надо, я буду молчать, хорошо!

– Мне нужно, чтобы ты осталась, – внезапно улыбается Максим дежурной улыбкой. Все меняется, от угнетающей напряженной атмосферы не остается ни следа, вместо нее место занимают волнение, страх. – Видишь ли, я не очень горю желанием поскорее прервать твою жизнь. Грубо говоря, я бы расстроился, узнав, что твой труп найдут на следующий день за пределами города. И поэтому, – заключает он, нависая. – Я еще долго не пожелаю тебя отпускать. И для тебя так будет даже лучше. Так будь добра, обойтись без истерик.

Охватывает неописуемое волнение. Подтекст скользит в каждом предложении, и Максим сам указывает мне на него легкой улыбкой и красноречивыми глазами. Растерянная, я остаюсь стоять, глупо глядя на мужское лицо, не находя, что сказать.

Он обходит меня и издает смешок, покидая комнату.