Текст книги "Акулы чуют кровь (СИ)"
Автор книги: GlassBush
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
– Мне было больно, – решила всё-таки обозначить границу девушка. – И шрам я могу залечить. Я же ирьёнин.
В черных глазах мелькнул испуг.
– Не надо, пожалуйста, – он зарылся носом ей в макушку, нашёптывая. – Мне очень нужно, чтобы у вас была память обо мне. Прошу, не делайте этого.
– У меня на память уже есть жемчужина, – на это он ответил ей искренним удивлением. – Из акульей бухты с песчаным пляжем.
Чоуджуро рассмеялся. В этом звуке куноичи почудился привкус соли. Потому что от него прижгло надплечье и каждую треугольную ранку в отдельности.
– Вы сохранили, – в глазах его лихорадочно блеснуло. – Вы помнили обо мне.
Но потом настроение шиноби резко переменилось.
– Но у меня совсем ничего нет в память о вас, – он выглядел немного встревоженным.
“У тебя могла остаться на память сломанная челюсть,” – подумала про себя девушка, чисто на всякий случай, примеряясь для хорошего удара. – “Но я, дура, слишком добрая для таких сувениров.”
– Давайте подумаем об этом попозже, – постаралась она отвлечь своего спутника от этой спорной темы. – Сейчас нам надо добраться до Листа.
– Да, вы правы, – согласился с ней мечник, вновь сосредотачиваясь на мелькающих под ногами ветках. – Положитесь на меня, Сакура-сан.
Ей удалось сойти на землю только ближе к вечеру, когда сумерки накрыли лесной массив. Чоуджуро, нехотя, отпустил её. И пока девушка собирала хворост и разжигала огонь, он скрылся среди деревьев и кустарников.
Пропадал парень недолго. Вскоре, стоило только первым лепесткам огня появиться среди сложенных домиком веточек, он вернулся с четырьмя жирными рыбинами. Судя по тому, как полусухая водолазка липла к его телу, мечник где-то плавал.
– Чуть дальше есть озеро, – он выудил из стопки хвороста самые прямые палки. – Хоть вода и пресная, но вполне терпимо.
Сакура отстранённо наблюдала за тем, как быстро и профессионально шиноби из Кири чистит и разделывает рыбу. Кунай порхал с приземлённой ловкостью кухонного ножа, не пропуская ни единой косточки, ни малой чешуйки. Бледные лепестки филе он нанизал на очищенные от коры палки и ставил у огня.
Пока ароматный сок, нагреваясь, стекал по древесине, Харуно не могла избавиться от тяжёлой череды мыслей. Девушка подсчитывала ошибки, которые допустила в недавней суете. И теперь она винила себя в том, что это могло стоить мечнику душевного здоровья.
Она даже не сохранила образцов яда, чтобы провести нормальный анализ в лаборатории! Даже такого минимума!
Тяжело вздохнув, розоволосая потёрла глаза.
Уже поздно жалеть.
Подтянув колени к груди, девушка посмотрела на извивающееся пламя. Вокруг уже царила тёмная тишина и этот небольшой костёр остался единственным источником света. Опустив подбородок на колени, она принялась бездумно скользить по окружившим её вещам.
Вот – подрумянившаяся рыба, немного почерневшая по краям.
Вот – алые угольки, что остались от большой мшистой коряги.
Вот – рой серого пепла, что взметнулся от лёгкого ветра.
Вот – блики на защитных очках, что принадлежат человеку, сидящему напротив.
Девушка, словно пойманный зверёк, замерла. Чоуджуро смотрел на неё не отрываясь, внимательно, поверх огня. Заметив, что его наконец-то поймали за этим занятием, он чуть прищурился, растягивая губы в зубастой улыбке.
– Уже можно есть, Сакура-сан, – тихим доверительным тоном произнёс он.
– Спасибо, – сглотнув, прошептала девушка в ответ.
Вкус рыбы ей ощутить не удалось, пусть она и таяла на языке. Сейчас, очевидно, всё ещё находясь под действием наркотика, мечник вызывал какой-то первобытный страх. Если в пещере она видела животное, каким-то чудом слушающееся её, то сейчас перед ней сидел кто-то незнакомый. И что творилось в голове у этого неизвестного – она понятия не имела.
Единственное, что куноичи осознавала точно – перед ней хищник.
Будто специально желая подтвердить эту мысль, Чоуджуро моргнул своим третьим веком.
– Я буду дежурить – всё также тихо сказал он. – Вы не против, я залью костёр? Он может выдать наше расположение.
Легонько прикусив губу, Сакура решила разбираться с проблемами по мере их поступления. Ситуация, в которой она оказалась, вела её в Коноху. Девушка знала этот лес, ниндзя Тумана не обманывал. Сбегать от психологически неустойчивого шиноби, который, из-за клановых особенностей и выпитой крови оказался немного зацикленным на ней – затея, обречённая на провал. Лучшим решением будет не провоцировать голубоволосого, немного ему подыгрывая. У неё мало рычагов давления на эту ситуацию.
А если это от тебя не зависит, то не стоит лишний раз паниковать.
– Вас не отяготит отсутствие света? – пока её голова думала, рот – говорил.
– Так будет даже лучше, – блеснул очками джонин, складывая несколько печатей. Небольшой Суитон с лёгким шипением заставил огонь пропасть. Теперь стало совсем темно.
Не давая себя полностью дезориентировать, девушка направила чакру в глазные тенкецу. Это не позволяло видеть в темноте – только угадывать очертания предметов. Чоуджуро оставался на месте, сидя там же, где сидел.
“Ну,” – сглотнула розоволосая, – “если я завтра не проснусь, то пусть меня считают полной дурой. Я буду этого заслуживать.”
Свернувшись калачиком, девушка отчаянно пыталась согреться. Плащ, как и потерянный запас лекарств, остались лежать где-то в Амэ, на поляне, усеянной телами нукенинов. Ночь же отличалась прохладой. Несколько раз прогнав по системе чакру, ей удалось сбавить лёгкую дрожь. Дрёма начала накатывать на окраины сознания и голову наполнила мягкая вата.
Она уже почти спала, как лёгкий шорох, совсем рядом, прорвался в сплетения туманных образов. Тёплые, даже немного горячие руки, обхватили её, приподнимая. Объятье вжало её в чужую грудь.
Куноичи потребовалось два вздоха, прежде чем распахнуть в осознании глаза.
– Тише, тише, – знакомый шёпот над ухом. – Вы сами как-то говорили, что об меня будет удобно греться в походах. Я лишь прислушался к вашей идее.
Сердце ускорилось, выбрасывая адреналин, сбивчиво колотясь о рёбра. Сакура всё ещё помнила боль от укуса в ключицу, животное рычание и лихорадочный румянец.
– Тихо… – прошептали ей в макушку.
Уснуть во время привала девушке так и не удалось. Она, замерев, словно пойманный удавом кролик, лишь слушала редкий сбивчивый шёпот, что дыханьем своим беспокоил её волосы.
*
Стоило им пройти ворота Конохи, как Сакуре захотелось расплакаться от счастья и облегчения. Признаться, стражи изрядно удивились, приметив парочку, покрытую бурыми кровавыми хлопьями с головы до пят.
Как оказалось, за ними уже успели отправить отряд АНБУ, но те пока не возвращались. Оперативники лишь отчитались о том, что обнаружили предполагаемое место стычки с забытыми вещами.
Уже сидя на кушетке перед Шизуне, куноичи узнала, что не только ей шиноби Тумана умудрился расшатать нервы. То, с каким хаосом тут оказался улепётывающий с Нуибари отряд Генмы, не могли вспоминать без крепкого словца.
В стенах селения успела начаться стычка с поисковым отрядом Кири, что, соответственно, вызвало активное сопротивление расквартированных ниндзя Конохи. Всюду были крики, восклицания об обмане, угрозы разрыва дипломатических отношений и даже небольшая истерика со стороны владельца книжного магазина, которому Суитоном смыло прилавок. Международного скандала удалось избежать разве что чудом.
И Чудо это сейчас сидело в своём кабинете и торжественно потирало руки, изучая договор на бессрочную аренду причала в порту Кири.
Выслушав же историю розоволосой об отравлении, Като с большим вниманием отнеслась к проверке крови и коры головного мозга девушки.
– Неплохая работа, – одобрительно покивала сенпай. – Могу разве что витамины тебе прописать.
Харуно замялась.
– А можно ли также осмотреть Чоуджуро-сана? – на это брюнетка нахмурилась, стреляя глазами в сторону медицинского пластыря, что закрывал округлый след от челюсти.
Ей пришлось рассказать полуправду, умалчивая особенно неловкие детали пребывания в пещере. Версией для отчёта стал вариант того, как “под действием тяжёлого вещества мечник стал неуправляем, в результате чего его пришлось обездвижить для оказания медицинской помощи”.
– Боюсь, – извиняющимся тоном начала старшая, – после случившегося водяные нас избегают. Мне даже раны от сенбонов не дали осмотреть, послав к чёрту. Что уж говорить о нейрообследовании. Его осмотрит их врач. Он наверняка расскажет о яде. Ну и я на всякий случай передам, если ты переживаешь.
Неуверенно поёрзав на кушетке, розоволосая медик думала, как бы намекнуть на то, что Чоуджуро не просто не в себе, а подвержен острой фазе помешательства. На ней.
Только вот для того потребуется рассказать такую длинную смущающую историю, что становилось тошно. От большей части вещей, что делала девушка, ей было стыдно перед самой собой.
Она искренне считала себя виноватой.
Как можно признаться в своей вине?
Как раскрыть постыдные ошибки?
Как рассказать о том, что именно твои решения стали ступеньками, что привели тебя на эшафот?
Горло сдавило, и Сакура не смогла выдавить ни слова.
Шизуне истолковала эту заминку по своему.
– Если ты переживешь, что с парнем может быть что-то не так, то не стоит, – она дружелюбно хлопнула товарку по плечу. – Метокситамин всегда сказывается на поведении. Я же не вижу, чтобы он сходил с ума. Такой же вежливый, как я его помню.
Натягивая улыбку, через силу, Харуно посмотрела в ореховые глаза.
Кажется, у неё выбили из под ног табуретку.
– А то, что заикаться перестал, так то может даже бонус, и невероятное везение.
На прощание ей подмигнули, отправляя с напутствием хорошего отдыха и скорейшего выздоровления.
Следующим утром, благоухающая еловым мылом, девушка направилась к южным воротам. Она не успела даже мельком увидеть делегацию Тумана – её перехватили на подходе. В одном из узких переулков Сакура узнала привычное сочетание серого и голубого.
– Чоуджуро-сан? – настороженно спросила она. Несмотря на обстоятельства, в ней всё ещё теплилась надежда.
Увы, пустая.
Мечник сбивчиво и тяжело дышал. Куноичи могла бы предположить паническую атаку, но ей не дали провести даже первичный визуальный осмотр. Жесткие, мозолистые ладони впились в плечи, прикрытые хлопковой футболкой. Девушка поморщилась – он задел след от укуса.
– Как же так? – глаза его двигались хаотично, кадык скакал вверх-вниз. – Куда я без вас?
– Вы идёте домой, – мягко, как могла, ответила Сакура. Она медленно подняла руки, кладя прохладные ладони на разгорячённое румянцем лицо. – В Кири подходящий для вас климат и вы пойдёте на поправку. В нашем селении слишком сухой воздух.
– Да? – от этого жеста он немного подуспокоился, фокусируя взгляд на розоволосой. – Я болен?
– Вы всё ещё отходите от яда, Чоуджуро-сан, – она аккуратно провела по скулам. Мечник всхлипнул, потерянный в собственных эмоциях.
– Но вы не идёте со мной, – зашептал он, кладя одну из рук поверх её пальцев. – Как быть? У меня так ничего и нет, чтобы я вас помнил.
Аккуратно, стараясь не провоцировать яркой реакции, медик активировала технику. Зеленоватый отсвет отразился в стекле защитных очков и джонин вздрогнул.
– Что вы…? – начал было он, но розоволосая его перебила.
– Давайте оставим на память это, – и прильнула губами к его лицу.
Пока голубоволосый шумно дышал, сминая ей рот, девушка старалась пройтись по всей височной доле. Успокаивая, уравновешивая, вычищая. Результатом послужило ровное дыхание пациента.
– Этого хватит? – она отстранилась, изучая лицо напротив. Лихорадочные движения сгладились, алые пятна со скул и шеи выцвели. Глаза смотрели ровно.
– Ещё ваша кровь, – прошептали в ответ.
Сакура напряглась.
– Моя кровь? – аккуратно уточнила она, оценивая обстановку.
Может, стоит вырубить его прежде, чем он опять вгрызётся ей в мыщцы, пропарывая зубами кожу?
До этого сжатые в тонкую полоску губы растянула улыбка.
– Я навсегда запомню вашу кровь, Сакура-сан, – улыбка растянулась в дружелюбный оскал, не свойственный людям. – Помните, что я говорил про акул?
Девушка в этот момент как никогда остро почувствовала, как тесен этот маленький переулок, в котором её так неудачно припёрли к стенке.
– Я никогда вас не потеряю, – продолжал тем временем мечник. – Мне хватит одной капли.
А после он невесомо поцеловал её ключицу, прямо поверх футболки. Точно в место укуса, что пряталось под тонкой персиковой тканью и медицинским пластырем.
– Я вас всюду найду, – прощальный поцелуй был кратким, резким. Точкой.
Харуно Сакура расплакалась вечером, у себя дома, стоя под жесткими струями в ванной комнате. Она зажимала рот, всхлипывала надрывно, отчаянно, болезненно. Видя себя в тупике. Упрашивая неизвестно кого, чтобы никогда и не увидеть символа Кири.
Новый шрам горел.
Утром же, греясь в лучах осеннего солнца, ворота пересек парень с золотистыми волосами и лисом, спрятанным за печатью.
Сакура посчитала это своей надеждой.
Наруто всегда заставлял верить, что всё будет хорошо.
========== Часть 10 ==========
– Что-то ещё, Харуно-сенсей? – уточнила медсестра в форменном кимоно больницы Суны.
Сакура с раздражением сжала кулаки, пряча в них подрагивающие пальцы. Со всей силы вдавила полукружья ногтей в ладони, заставляя их перестать. Пересиливая предательский тремор.
Этого ещё не хватало.
– Всё хорошо, – руки удалось успокоить, – приступаем.
Первые звоночки Харуно заметила при новости об отравлении старшего брата похищенного Казекаге. Брюнет, взмокший, с кожей землистого оттенка, выглядел мёртвым. Проводя первичный осмотр, девушка невольно отметила, что у неё, фоном, где-то на периферии сознания, эта ситуация вызывает страх.
Не волнение от нахлынувшей ответственности.
Не трепет перед тяжёлой операцией.
Не сомнения из-за сложности задачи.
А пугливое ожидание чего-то болезненного, неуправляемого, опасного.
Это удалось перебороть силой воли и сжатыми зубами.
– Смените воду, – кратко распорядилась она, и девушка-помощница дробно застучала каблуками, в спешке.
То, что она видела – была в десятки раз сложнее, чем органический концентрат, с которым пришлось столкнуться ранее. Изящная симфония, состоящая из формул. Если бы это не было трудом врага – девушка могла бы написать хвалебную оду такому произведению искусства.
Тончайшая работа. Сложная.
Наверняка – результат многих лет изысканий.
– Ампулу, – кивнула она, выставляя ладонь. Приказ исполнили в то же мгновение.
Внезапная ассоциация заставила прикусить губу, удерживая концентрацию, перемалывая сомнения и сминая даже намёк на помеху в технике.
Как легко было выводить яд, когда вокруг тебя куча ассистентов. Под рукой – все необходимые препараты. Чакроканалы поют от энергии. А пациент смирно лежит под твоими руками и почти не дёргается.
“Я могла бы сделать лучше,” – мазнуло где-то внутри. – “Можно было избежать осложнений. Если бы….”
– Готово, – выдохнула она, вытирая пот со лба. – Ставьте капельницу. С тем составом, что я расписала. Через час меняйте на физраствор.
Если бы Канкуро умер под её руками, то конфликта с Песком было бы сложно избежать.
Пациент, переставший извиваться от боли, дышал размеренно. Спокойно.
Темари, успевшая проникнуть в палату, изучала брата слезящимися глазами и робко гладила его по руке. Будто боясь причинить боль каждым своим прикосновением.
“Могу же,” – зло подумала медик, сжимая руки в кулаки. – “Умею же спасать людей. Почему же так вышло в прошлый раз?”
Первой эмоцией, как средний Сабаку-но стал приходить в себя, стал страх. Спустя секунду, Харуно осознала эту реакцию, скрипнула зубами и мысленно влепила себе затрещину.
Держи себя в руках.
*
Закономерность она отметила, когда осталась с Госпожой Чиё в пещере. Стоящий напротив человек, слывший величайшим отравителем последних десятилетий, выглядел скучающе. Говорил тихо. Был невпечатлён.
Только вот огромный каменный свод показался девушке тесным, давящим, угрожающе сумрачным.
Ей вновь пришлось впиться собственными пальцами в ладони, чтобы убрать треклятый невроз.
Словно в издевательство, в этом бою за ней следовали повторы. Бой против преобладающего количества угроз. Запах сырого камня. Яд, что вынуждена была задерживать в собственных капиллярах. Безумный почти-человек, пронизанный отчаянными нотками.
Уже позже, придерживая обмякшее тело старейшины, что отдала свою жизнь Гааре, Сакура как можно незаметнее сморгнула слёзы. Страх Госпожи Цунаде перед кровью, о котором как-то вскользь упоминала Като, перестал казаться чем-то странным. Бояться оказалось так просто.
“Неужели у каждого так?” – мелькнуло тогда в голове у девушки. – “Неужели все вокруг меня бесконечно борются со своими слабостями?”
В который раз испытав раздражение на саму себя, Харуно рывком встала, покрепче обхватив медленно остывающее тело. Она сама донесет героически погибшую женщину в Суну. Это самое малое что она может сделать ради неё.
За спасённую жизнь.
За восстановленную честь чужого селения.
За лучший бой в её жизни.
За бесценный урок, которого не удалось получить в родной Конохе.
Это самое малое, чем она может отплатить.
А потом она постарается что-нибудь сделать со своим страхом перед тяжёлыми ядами и лёгкой паникой при виде собственной крови.
*
Опять пещера. Опять куча врагов. Опять этот запах сырого камня и пыли. Опять попытка успокоить собственные пальцы…
Взрыв.
Свет.
Топот собственных ног.
– А, Сакура, – его голос стал ниже за эти годы.
Такой незнакомый силуэт загораживал солнце. Бесконечно родной.
Она вспоминала его почти каждый день. Рисовала бледный профиль в тяжёлые часы тренировок. Давая себе слово справиться. Стать сильнее. Брать пример.
Чтобы никогда не быть обузой.
Бесклановая, с минимальным уровнем чакры, тонкими ключицами и хрупкими костями.
Успевшая совершить непоправимые ошибки в двенадцать лет. Выплакать все глаза.
Она выгрызла зубами своё ученичество. Выстрадала каждый урок. Наступала на горло собственным принципам. Затыкала рот трепетным чувствам.
И всё ради него.
Вот же он!
Перед тем, как мир её покрылся тонкими трещинами, куноичи услышала тихое пение металла. С таким вынимают катану из ножен.
Саске-кун. Молчаливый, немного закрытый, но очень добрый. Тот, что несмотря на своё ворчание всё-равно участвовал в их проделках. Защищал на заданиях. Помогал, если потребуется. Забавно переругивался с Наруто и шипел на Какаши-сенсея.
Угрожал им.
Её сердце вопило. Ведь оно оставалось привязанным к человеку, что был готов его растоптать.
Кулаки раскаляются добела от той силы, что она сжимает в своих ладонях. Сакуре больно. Сакура злится.
Видя, как потухла вечная улыбка Наруто, она не знает, что ей делать.
Что она вообще может сделать?
Ничего.
*
Склонившись над раненой красноволосой девушкой, Сакура снова плачет. Чувство бесполезности, слабости – разъедает изнутри. Кислотой плавит лёгкие, заставляя задыхаться.
Она была в таком отчаянии. Боже, она не знала такого отчаяния ни разу за свою жизнь.
Чувствовать себя обязанной убить человека, которого любишь всем сердцем.
Испытывать необходимость спасти других ценой собственных чувств.
Это ли не путь шиноби?
Не этому ли её учили всю жизнь?
Куноичи утёрла слёзы. Зло. Резко. Игнорируя вопросительный взгляд девушки, что еле дышала у её ног.
Это ли первый раз?
Нет.
В тот момент, сидя на треклятом мосту, Харуно Сакура решилась. Если ей так и не удалось стать хорошим человеком, то она может попробовать стать хорошим шиноби.
Перчатки скрипнули, вторя решимости, что родилась из горечи.
Если ей противно жить ради себя, то она просто может жить ради селения.
В конце-концов, оба её учителя так делают. Давно пора было взять на заметку.
*
– Как думаешь, – Ино задумчиво рассматривала новый хитай-атэ с выгравированным словом “ниндзя”, – нам удастся встретить своё совершеннолетие?
Сидящая рядом Тен-Тен стукнула блондинку по плечу. Та не среагировала, продолжая рассматривать собственное отражение в отполированной пластинке.
– Даже не сомневайся, дурында, – фыркнула в её сторону розоволосая, не прекращая уплетать свою порцию риса.
Учитывая сложившиеся обстоятельства – условия у девушек были почти царские. В отдельной палатке клана Яманака был выделенный ширмой уголок специально для наследной Химе. Остальным участникам объединённой армии приходилось питаться где получиться. Кто-то даже садился прямо на землю, подбирая ноги под себя и по-быстрому опустошая походный котелок.
Горячее питание, кстати, организовывал клан Акимичи. Нара же обеспечивали чудеса логистики всей этой роскоши.
– Я просто остаюсь реалистом, – поморщилась блондинка, поджимая губы. – Нам всего шестнадцать, а разгорелась какая-то мировая схватка за будущее человечества.
– Раньше и в десять лет в войнах участвовали, – цыкнула мастерица холодного оружия. – И, как видишь, мы у таких проходили обучение.
– Толку то, – вздохнула Яманака, с какой-то обречённостью затягивая узел на затылке. Теперь у неё, как и у тысяч прочих, был общий опознавательный знак. – С таких пример брать не стоит. Разве это нормально?
– Что ты имеешь в виду? – перед тем как снова положить себе в рот белый комочек, уточнила Сакура. – Доживать до тридцати будучи шиноби? Судя по контексту твоей речи.
– Я тебя сейчас стукну, – обернулась на неё подруга. – Я про другое. Мы же с вами даже влюбиться нормально не можем.
Что Харуно, что Такахаши, смутились.
– Да не об этом я, не краснейте, – закатила глаза Ино. – Вот гражданские как делают? Ходят на свидания, робко держатся за руки, дарят друг другу цветы…
Она мечтательно и как-то неожиданно робко улыбнулась.
– Я же флорист на полставки, если вы не забыли. Я всё это вижу, – продолжала она, перебирая пальцами. – Как они краснеют. Просят вложить записку с именем. Вся эта нежность. Простая такая, как первые тюльпаны.
Догадываясь к чему клонит её подруга, розоволосая опустила глаза. Яманака сейчас казалась очень уязвимой. Более ранимой, чем обычно.
– А мы чем хуже? – с вызовом спросила Тен-Тен, сталкивая ореховый взгляд с голубым.
– А мы, – сглотнула блондинка, – если не находимся при смерти на задании, так бесконечно тренируемся. Выгораем ради того, чтобы стать сильнее. Становимся сильнее, чтобы выжить. Выживаем, чтобы брать ещё больше заданий. И так по бесконечному кругу.
Неловко перебрав в руке палочки, Сакура укусила щёку.
– Ну почему ты… – чуть хрипло начала она, но потом откашлялась, прочищая горло. – Почему ты считаешь, что у нас не может быть этой простой нежности?
Голубые глаза заострились, царапнув бледное лицо напротив.
– Ты бы смогла полюбить гражданского? – обе девушки, что сейчас слушали Ино, нахмурились. – Вот и я так думаю. Это уже невозможно. Не после всего, что мы прошли. А шиноби…
Аккуратные пальцы невольно коснулись налобной пластины с выгравированным иероглифом.
– …шиноби не умеют так. Тебя могут закрыть грудью от атаки или дотащить до ворот, раненную. Могут умереть у твоих ног, героически сражаясь.
Сакура вспомнила всех своих ребят. Членов команды, коллег, просто знакомых. Тот же Какаши-сенсей мог стать хорошим примером. Он был превосходным бойцом. Сильным, скорым. С ним на поле боя любой ощущал уверенность. Только вот от эмоций он терялся. Пугался как огня, прячась за маской, книжными обложками и пространными шуточками.
– Я, может, – перешла тем временем на шёпот Яманака, – хочу поцеловаться на фестивале во время салюта. А на смертельной миссии, чувствуя чужую кровь. От безысходности.
Брюнетка на это шмыгнула носом.
– Я вообще ещё ни разу не целовалась, – на её скулах выступил румянец, пока она старательно отводила глаза. – И в любви мне никто не признавался.
Будто очнувшись, Ино тряхнула головой.
– Не расстраивайся, всё ещё будет. После войны ты ему обязательно признаешься.
– Где он, и где я, – брюнетка болезненно поджала губы. – Он то точно выживет. Ну а мне, как ты сказала, надо ещё дожить до совершеннолетия.
Сакура отчего-то ощутила себя мерзкой на фоне этих робких светлых надежд. Отвратительной предательницей. Изменщицей. Чувствуя боль в сердце, она с громким стуком поставила тарелку на небольшой столик.
– Мы с вами все доживём, – она грозно и строго, как могла, оглядела товарок. – И каждая получит те поцелуи, что заслуживает.
– Ох, Сакура, – Ино, будто почувствовав что-то, притянула её внезапно, укрывая в объятии.
– Давайте после всего этого безумия сходим уже в бар, – всхлипнула сквозь улыбку Такахаши.
– Обязательно, – прошептала розоволосая в плечо подруги.
Покидали палатку девушки в задумчивости, простившись лишь кивками. Каждая направилась к своему отряду, с которым придется провести ближайшие недели, если не месяцы.
Харуно, оглянувшись, с лёгким трепетом отмечала тысячи разномастных голов вокруг. Чужая чакра, самая разная, пела, переплетаясь в воздухе. Казалось, ещё немного, и от окружающей энергии начнут светиться пылинки.
Рядом не было ни единого знакомого лица. Если не считать выстроившихся Каге, что стояли высоко, недосягаемо. Гаара, тот самый Гаара, что когда-то бесконечно давно напугал её до смерти, сейчас вдохновлял. Его слова наполняли надеждой.
Он так вырос.
Сакура, стоя среди ликующего сонма, зажмурилась. Страх, предвкушение, решимость и неизбежность клокотали внутри, распирая. Ребра, кажется, скрипели от этого чувства.
Ладони-предатели вновь задрожали. Незаметно, слабо, но так горячечно, что стало нестерпимо стыдно. Куноичи стиснула зубы и сжала кулаки, стараясь отрезвить себя этим действом. Полумесяцы ногтей давили на кожу, переключая внимание на новое, более яркое чувство.
Ей почти удалось успокоиться, как она почувствовала тепло чужих пальцев на запястье.
Перед глазами предстали серый и голубой, когда ей разжали ладонь и лизнули выступившие капельки крови.
Слишком сильно сжала.
Он улыбнулся.
– Нашёл.
========== Часть 11 ==========
– Сакура.
Быстрее соединить мягкие ткани, обеззаразить, полностью вычистить всё, что попало в кровеносные сосуды.
– Сакура?
Взять ватный шарик и, щедро сдобрив тот спиртом, начисто протереть руку. Не забыть обработать поверхности, на которые попали даже самые мелкие капли крови. Жидкость должна полностью разрушить органические соединения и заглушить резким запахом всё.
– Да что с тобой такое, Сакура! – её схватили за плечи и встряхнули.
Розоволосая моргнула. Она какое-то время глупо и безвыразительно изучала голубые глаза напротив, к стыду своему, не сразу понимая, что случилось. Растерянно, медик посмотрела на грязный хлопковый кусочек, зажатый между пальцами.
Ино, стоящая напротив, вздохнула.
– Ты когда спала последний раз? – в голосе блондинки была отчетливо слышна такая же сильная усталость, что одолевала каждого члена медицинской бригады.
– Иди хоть поешь, – она ещё раз сжала плечи подруги, отпустив. – Если ты уже так теряешься от случайного пореза скальпелем, то к людям тебя пускать не хочется.
Мотнув головой, Харуно сжала злосчастную руку. Секунды назад она неаккуратно взяла инструмент не той стороной, разрезая себе ладонь. При виде алой струйки, что начала собираться в складочках кожи, у неё сбилось дыхание.
Перед глазами тут же встало внезапное и краткое приветствие Чоуджуро после речи Казекаге. Тот, безошибочно определив её местоположение среди многотысячной толпы, застал её врасплох. Ему хватило лишь нескольких мельчайших капель в её кулаке.
Её предала собственная кровь.
– Я не голодная, – попыталась оправдаться она, но, судя по нахмурившимся бровям, ей не поверили.
– В прошлый раз, когда я ходила за едой, ты была занята открытым переломом джонина из Ивы, – цыкнула её подруга.
– Но я правда… – тихо постаралась вклиниться девушка.
– А в позапрошлый, – продолжала Яманака, – был разрыв левого лёгкого у чунина Песка.
Сакура поджала губы.
– Я просто… – она не знала, что сказать. Потому что причина, по которой девушка боялась выходить из палатки, не казалась ей уважительной. Особенно учитывая происходящее вокруг.
В какой-то момент она даже подумала – может стоит всё рассказать подруге? Поведать эти горестные душевные метания, из-за которых розоволосая уже давно ощущает себя отвратительным человеком.
Но, вспомнив о том, что сейчас она не человек, а шиноби, девушка пришла в себя. Они не в той ситуации, чтобы жаловаться. Что изменят её слова? Знание Яманака?
Никто не угрожал ей убийством.
Никто не предавал план наступления на белых Зецу.
Никто не занимался диверсионной деятельностью.
И, с момента в пещере, когда Чоуджуро был под действием наркотика, никто её ни к чему не принуждал.
Даже сейчас его наверняка не найти в тылу – мечник с Хирамекарай был на передовой, как мощная ударная сила. От него на фронте было столько же пользы, сколько от неё – в полевом госпитале.
Чего будет стоить её слово в таких условиях? Её нытьё?
Любой среди этих палаток скажет – “тебе всего лишь некомфортно, а ты подняла такой шум”.
Сакура сжала зубы. Чем больше проходило времени с того злополучного посольского обмена в Кири, тем больше ошибок за ней волочилось. Как гири на ногах, они мешали двигаться, сковывая.
И что самое страшное – девушка совсем не знала, как от того освободиться.
Потому что чем дальше, тем больше она желала сохранить это позорное пятно на своей жизни в тайне.
– Наверно ты права, – в итоге всё-таки сдалась розоволосая. Ино кивнула, в поддержку потрепав её по плечу.
– Давай свой котелок, – закатила глаза розоволосая. – Или ты думала, что я не замечу, что у тебя скулы уже так заострились, что пальцы режут?
Яманака тепло улыбнулась, что выглядело контрастно на бледном, измученном беспрерывной работой, лице. Синеватые мешки под глазами, от бесконечного недосыпа, оттеняли льдистые радужки.
– Не завидуй моему профилю, – блондинка, рисуясь, похлопала ресницами. Но потом всё-таки протянула походную посуду. В конце-концов, она сегодня дежурит и на пустой желудок это делать сложно. – И, если встретишь кого-нибудь со свойством Катона, из наших, отправь сюда.
– Тебе зачем? – Сакура в удивлении вскинула брови.
– Чайник хочу вскипятить, – кивнув в сторону пузатой мятой посудины, ответила Яманака. Судя по копоти, этот метод использовался подругой не первый раз.
– Я постараюсь стащить тебе побольше овощей, если будут, – махнув рукой, Сакура покинула палатку. В ответ ей донеслось лишь приглушённое “Спасибо!”.
Каждый встречный приветливо кивал куноичи Листа. Если в детстве её розовые волосы были причиной для издевок, то сейчас они стали визитной карточкой “той самой ученицы Цунаде-химе”.
Её окружала признательность. Уважение. Доверие.
Именно поэтому девушка не могла позволить себе сгорбиться и поддаться страхам. Она старалась идти с прямой спиной. Не сминая пальцы. Не кусая губы.
Напоминая себе, что тут она не просто девушка. Перед этими людьми она – лицо Конохи. И она не имеет никакого морального права подводить своё селение.
