Текст книги "Молчаливая любовь (СИ)"

Автор книги: Fosi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Обычно, он вечный весельчак, но сейчас лицо его хмурое. На нем светло-серый костюм, белая рубашка верхние пуговицы, которой расстегнуты. Левая рука в кармане брюк.

Он остается стоять наверху, закуривая сигарету.

Тяжело выдыхает, выпуская дым из своих легких, когда я мигом взлетаю по трапу и останавливаюсь рядом с ним.

Немой диалог глазами. Мы понимаем друг друга без лишних слов.

– Не сомкнула глаз весь полет, – сухо произносит Стас, делает очередную затяжку, отводя глаза куда-то в сторону.

Захожу в салон самолета.

В салоне находится четыре кожаных кресла песочного цвета, пару столиков и такой же кожаный диван.

Люди Стаса приветственно кивают и покидают салон, как и присутствующий персонал.

Вижу Киру, сидящей, обхватив свои колени и прижимающей их к груди, в дальнем углу дивана.

На ее плечи на брошен плед. Ее подбородок лежит на ее коленях, взгляд устремлен вперед. Кира словно не замечает моего присутствия.

Ее отрешенный вид отбрасывает меня на несколько лет назад. В тот день, когда умерли ее родители.

Выхожу из своей спальни, раскладывая телефон и кошелек по карманам джинс.

– Пап, я готов. Можем ехать, – кричу отцу, спускаясь по лестнице на первый этаж.

Сегодня отец вернулся с очередной командировки. Мы решили поужинать в каком-нибудь кафе.

Звук бьющейся посуды, заставляет меня практически вбежать на кухню. Вижу застывшего отца с телефоном у уха. Стакан, который он видимо держал в руке осколками рассыпан у его ног.

Его спина вздрагивает от судорожного вздоха.

– Когда? – спрашивает он кого-то.

Подхожу к нему ближе, становясь перед ним. Пытаюсь услышать, кто на том конце провода, но все тщетно.

– А их дочь? – задает новый вопрос отец, а у меня на этом слове все внутри замирает. – Понял. Буду.

Отец заканчивает разговор и еще с мгновение смотрит в одну точку.

– Папа? – негромко, но требовательно зову его.

– Арсеньевы разбились на машине, – негромко и ошеломленно произносит отец.

Тело пронзает боль и страх.

– Кира? – только и могу произнести.

– Она была дома. К ней сейчас едет полиция, чтобы сообщить…, – на этих словах, отец поднимает на меня глаза, и мы, не сговариваясь, начинаем двигаться к выходу.

Подъехав к дому Арсеньевых мы видим машину «скорой» и ДПС. «Скорая», наверное, для подмоги, в случае истерики Киры.

Не дожидаясь лифта, по лестнице поднимаемся на пятый этаж.

Топот ног и шелест курток отражаются от стен подъезда.

Я – первый, отец не отставая позади меня.

Нажимаю на дверную ручку, и она поддается. Дверь не заперта. В коридоре на нас оборачиваются сотрудники служб.

Какого черта они столпились в коридоре и на входе в зал?

Два фельдшера скорой стоят, обеспокоено поглядывая в сторону зала. Один из них обращается к ДПС-нику, что замер в самом проходе.

– Может все-таки укол? – осторожно интересуется один из фельдшеров, обращаясь к нему.

– У нее нет истерики, – хмуро смотря в глубь зала, произносит ДПС-ник.

– Но, она и не плачет, – удивленно отвечает фельдшер.

На этих словах я начинаю продвигаться дальше.

Стоящий ближе к нам ДПС-ник делает попытку меня остановить, но слышу спокойным голос отца за своей спиной.

– Мы – Кутерины. Нам звонили, – негромкий разговор продолжается, но я уже не слушаю.

Не обращая внимание на взгляды присутствующих, осторожно, словно боюсь кого-то спугнуть, пробираюсь ко входу в зал.

В полумраке комнаты я вижу Киру, сидящую на полу.

Прижимается спиной к дивану, обхватив руками свои ноги, притягивая колени к груди.

Взгляд пустой, отрешенный устремлен в неизвестность.

Медленно приближаюсь к ней. Опускаюсь на колени, ожидая, когда она сама обратит на меня свое внимание. Этого ждать долго не приходится.

Медленно ее голова поворачивается в мою сторону, а глаза пробегаются по моему лицу, а потом смотрят в мои.

Секунда.

Другая.

Надрывный, короткий выдох.

Слезы потоком из глаза.

– Артем, – выдыхает она, обхватывая руками мою шею, зарывается лицом в изгиб шеи и плеча.

Не задумываясь, крепко обнимаю ее в ответ.

Она словно ждала, кого-то знакомого, близкого, чтобы сломаться. Чтобы позволить себе разрыдаться. Она ждала меня.

– Их нет. Их больше нет, – сквозь слезы, слышу ее приглушенные слова.

– Тише… тише, – только и могу говорить ей, обнимая ее все крепче и крепче.

Я медленно приближаюсь к ней.

Оказавшись перед ней, присаживаюсь на корточки, и внутри все вскипает чертовой лавой.

Левая бровь рассечена и опухла. На бровь наклеено несколько тонких пластырей для сведения краев раны.

Скулы припухли, а где-то уже проступают явные синяки. В уголке рта видна, запекшаяся кровь. Она кутается в одеяло, словно в защитный кокон.

Ее глаза фокусируются на мне.

В ее прекрасных зеленых глазах начинаются собираться слезы. Она моргает и с внешнего уголка правого глаза стекает слеза.

Мне страшно к ней прикоснуться, но я с максимальной осторожностью ловлю скатившуюся слезу, стирая ее большим пальцем.

– Привет, – мой голос предательски хрипит от избытка чувств.

– Привет, – еле слышно звучит ее ответ.

– Можешь идти?

Ответом мне служит еле слышное, произнесённое на выдохе “нет”.

– Позволишь? – протягиваю руки к ней, показывая свои намерения взять ее на руки.

Глава 3. Ложь во благо

Кира.

Из последних сил стараюсь сохранить сознание, чтобы не заснуть. От этого перебираю в голове всё, что вижу в палате, в которой меня разместили: нежно-голубого цвета стены, белый потолок, небольшое окно с белым тюлем, две двери, маленький белый диван напротив кровати, маленький столик рядом с ним, графин с водой.

Я вновь нахожусь в частной клинике. Артём привез нас сюда сразу после аэропорта.

Я стараюсь, сохранить концентрацию, но мне с каждым часом становится все больнее и с каждой минутой хочется все больше спать.

Обычно рядом с Артёмом я могу расслабиться, потому что я под его защитой, но, в данный момент, пока я не могу этого сделать.

Одна из дверей открывается и, в сопровождении Артёма, в комнату заходит молодая женщина лет за тридцать. Она среднего роста, с длинными темными волосами, бледной кожей, минимум косметики, с хорошей фигурой и красивым лицом.

Где-то в дальних уголках моей памяти мне отдается, что кого-то она мне напоминает.

Одета она в теплое платье-водолазку сливочного цвета и медицинский халат.

Ее карие глаза внимательно изучают меня.

Артём, засовывая руки в карманы своих брюк, останавливаясь у изножья кровати.

– Доброй ночи, – раздается приятный голос врача. – Меня зовут Камила. Я врач, и я осмотрю Вас.

– Здравствуйте, я Кира, – с трудом выдавливаю из себя для формальности.

Камила собирает волосы в хвост резинкой с запястья, обрабатывает руки специальным средством из дозатора, висящем на стене рядом с моей койкой, и достает статоскоп из кармана халата. Замечаю на безымянном пальце ее правой руки обручальное кольцо.

Кутерин вновь молча выходит за дверь.

– Мне сообщили, что Вы попали в аварию, – произносит Камила, раскрывая одеяло, которым я была накрыта.

Голос ее взгляд стал мягче. Явно ее злость и раздражение были направлены на Артёма.

Я никак не комментирую ее слова. Скорее замираю, пока она осматривает мое тело. С каждой минутой, ее красивые брови хмурятся все больше и больше.

Она осторожно касается синяка на моих ребрах, а я судорожно вздыхаю.

– У меня трещина на ребре, – мой шепот перемешивается с болью. – И сотрясение головы.

Камила сосредоточенно продолжает осматривать мои ключицы, руки, ноги, скулу, живот.

Ее задумчивый взгляд встречается с моим.

– Это следы не автомобильной аварии, – задумчиво произносит Камила. – Все Ваши травмы указывают на… побои.

– Так и есть, – выдыхаю я.

– Но, Кутерин сказал… – произносит она, выпрямляясь.

– Если Вы хоть немного знаете Артёма, то понимаете, что он сделает с человеком, сотворившим это со мной, – осознание мелькает в ее глазах. – Я не хочу, что Артём попал из-за меня в тюрьму.

Мы обе понимаем, что Артём, за людей в своем кругу, может уничтожить так, что останется только пыль и воспоминания.

– Поэтому ему не стоит знать правды. Хорошо?

– Конечно… – встрепенувшись, отвечает Камила, все еще пораженно осматривая мое тело. – Но, если он сам увидит синяки и все поймет?

– Я сделаю все возможное, чтобы он их не увидел. Авария. Я попала в аварию. Единственная версия, которую он должен знать.

– Хорошо, мы проведем дополнительные обследования, – когда Камила дает свое согласие, на моей душе становится чуточку лучше впервые за последние несколько часов. – Сейчас введем Вам обезболивающие, и можете отдыхать.

После нескольких часов наблюдений и обследований, которые подтвердили все слова, услышанные мною ранее, о моих травмах, Кутерин уговорил (настоял), чтобы дальнейшее лечение я проходила дома, у него в квартире.

Так, следующее мое пробуждение, уже происходит ближе к вечеру через день после посещения клиники.

Открыв глаза, я вижу незнакомый темный потолок. Необходима минута, чтобы осознать, что произошло за последние два дня и где я нахожусь.

Медленно поворачиваю голову вправо к единственному источнику сумрачного света – большому окну от пола до потолка.

В кресле рядом с окном сидит Артём. Он задумчив и его взгляд направлен на город, погружающийся в темноту. На нем, кажется, все те же брюки и рубашка, что были в день нашей встречи.

Он все это время не отходил от меня? Да брось. Это бред.

Словно почувствовав, мой взгляд, Кутерин поворачивает голову в мою сторону, и его карие глаза впиваются в меня.

Смотрим друг на друга в полной тишине.

Представляю, как ужасно я выгляжу.

И как привлекательно выглядит Артём, не смотря на помятость.

– Хочешь есть? – раздается его низкий голос.

Он говорит негромко, словно в комнате вместе с нами еще дюжина ненужных людей, подслушивающих нас.

Даю ответ не сразу. Отвлекаюсь от этих карих глаз, прислушиваясь к своему телу и самочувствию.

Я разбита.

Весь адреналин, притупляющий боль, закончился, и теперь я ощущаю себя размазанной, униженной, избитой.

Замечаю, что рядом с кроватью стоит капельница, которая ведет к моей руке. Голова еще болит, но уже меньше. Ребра ноют. Желудок тоже.

Кажется, я проспала в одном и том же положении.

– Если немного, – мой голос звучит, как скрип двери. Может я и голодна больше, чем немного, но я не рискну сейчас много есть, потому что меня все еще подташнивает.

– Хорошо, – на этом слове Артем встает с кресла и выходит из спальни.

Осматриваюсь.

Спальня выполнена в минималистическом стиле, с небольшим количеством мебели.

Темно-серые стены, большое окно за белым тюлем и портьерой на тон темнее стен. Черное кресло с высокой спинкой расположено у окна. В нем Артём и сидел. Под креслом небольшой круглый ковер темно-серого цвета.

Темно-коричневый деревянный пол.

Слева от входа в спальню дверь в уборную и гардеробную, а между ними большой настенный телевизор. Напротив – огромная кровать. Мне кажется она в ширину метра под четыре, а в длину метра три. Какой-то дикий кинг сайаз.

Изголовье кровати высокое мягкое и обтянуто тканью в тон портьер. Стена за изголовьем кровати добавлена деревянными вставками. По бокам от кровати стоят прикроватные столики.

Артём возвращается в спальню с подносом в руках. Подходит к кровати с моей стороны.

Ставит поднос на кровать, недалеко от моих ног. Затем подходит ко мне и помогает приподняться, подкладывая подушки под мою спину. Без скривившегося от боли лица, это не получается сделать.

После возвращается к подносу и уже с ним присаживается на край кровати, рядом со мной.

На подносе тарелка с супом, вода и какие-то лекарства.

– Не будем начинать с чего-то тяжелого. Камила сказала, что суп-пюре поначалу подойдет.

– Я могу сама, – вру Артёму от неловкости, потому что на самом деле мне даже говорить тяжело, а он явно нацелен покормить меня.

– Не обсуждается, Кир, – только и молвит Кутерин.

Меня кормят в полной тишине.

Заканчиваю трапезу «десертом» из таблеток.

Вроде только проснулась, а меня вновь клонит в сон.

– Спи, – велит Кутерин, помогая мне устроиться обратно в горизонтальное положение.

Сил противиться даже нет.

Следующее мое пробуждение происходит вместе с разгорающимся рассветом.

Артём все на том же месте.

Теперь, он был одет в свободные спортивные штаны и футболку. Сложно было различить, но, кажется, они были светло-серого цвета.

Я не вижу лица Артема, но его голова повернута в мою сторону, и у меня чувство, что он пристально за мной наблюдает.

Спать больше не хочется, поэтому я просто лежу и смотрю в окно.

– Расскажи, что случилось, – это даже не вопрос, это чертова манера Кутерина не спрашивать, а без лишних споров выполнять то, что он якобы попросил сделать.

Нервно сглатываю, обращая свой взор в потолок. Кутерин терпеливо молчит, ожидая, когда я начну говорить. Я знаю, что он не отстанет от меня.

– Я попала в аварию, а Паша этим воспользовался, – выдавливаю из себя свою благую ложь.

– Ты – хороший водитель, – Артём будто чувствует, что я его обманываю.

– Все бывает в первый раз, – продолжаю говорить спокойно, чтобы он верил. – Я была загружена своими мыслями, поэтому отвлеклась от дороги и не справилась с управлением.

– Что означает, Петров воспользовался этим?

– А эта самая интересная часть, – небольшая ухмылка сама появляется на моих губах. – Оказывается, план завладеть фирмой имеет уже давнюю историю. Я – лишь маленький винтик, который помогал механизму захвата сработать. И этот винтик решил покинуть механизм, разрушая его. Павлу это не понравилось. Поэтому, когда он обнаружил меня в таком состоянии, то решил воспользоваться ситуацией и моим состоянием. Решил запрятать меня в клинике, но перед этим заставил меня передать ему все управление фирмой окончательно.

Воздух в комнате стал напряженным. Аура уничтожения веяла с места, где сидел Артём.

– Что ты сделала, что план Петрова рухнул?

– Я сказала ему, что отменяю свадьбу, – мне хотелось видеть лицо Артёма, когда я произношу эти слова, поэтому я посмотрела в его сторону, но лица его все также не было видно. – И что мы расстаемся.

Артём молчал, поэтому я нервно добавляю:

– Естественно, его это не обрадовало. И эти новости рушили его планы.

Кутерин все также молчал.

Спустя несколько минут, он встал с кресла, подошел к дальней портьере и раздвинул ее, погружая комнату обратно в темноту. Единственным проблеском света становилась часть окна рядом с креслом, где минуту назад сидел Артём.

Он ходил бесшумно, не смотря на босые ноги, поэтому я слегка удивилась, когда край кровати рядом со мной просел от его веса.

Чувствую еле весомое, скользящее прикосновение с правой стороны от скулы вниз к челюсти.

– Тебе нужно еще поспать, – его голос очень тих и глубок. – Ни о чем не волнуйся, Кира. Когда ты окрепнешь, мы поговорим ее раз.

Произнести ничего не могу, поэтому еле заметно киваю, зная, что он почувствует мой кивок под своими пальцами, которые еще касаются моей челюсти.

Глава 4. Предложение помощи

Кира.

День сменился следующим днём. Я остаюсь лежать в кровати. Максимум моих возможностей, а скорее разрешений со стороны Артёма, это доковылять до ванной с туалетом.

– Как Ваше самочувствие, Кира? – сегодня вечером меня навестила Камила с целью медицинского осмотра.

– Намного лучше, – резюмирую я, приподнимаясь на подушках и занимая сидячее положение.

Чувствую я себя действительно намного лучше. Правда вид оставляет желать лучшего – синяки местами уже желтеют, местами где-то ещё сине-бордовые.

– Может стоило приехать на осмотр к Вам в клинику? После рабочего дня ещё выезжать на дом…,– сочувственно произношу, чувствуя неловкость от такого внимания к моей персоне.

– Повторю ранее сказанное Вами, – после тяжёлого вздоха, произносит Камила. – Если Вы хоть немного знаете Кутерина, то понимаете, что он не позволит этого. К тому же я делаю этого не за бесплатно.

– Оу, – только и могу выполнить из себя это сочетание букв.

Камила продолжает заниматься осмотром, а я погружаюсь в свои непроизвольно возникшие мысли, отвечая на ее вопросы автоматом.

Мысли словно рой чертовых мух жжужат, когда я смотрю на эту красивую и статную женщину.

Артём и Камила. Что их связывает? Есть ли у них совместное прошлое? Кого она мне так напоминает? Он уехал в этот город ничего не сказав из-за нее? Почему он решил расширить свой бизнес здесь? Тоже из-за нее? Но, у нее обручальное кольцо? Они просто спят вместе?

– Кира, какого черта! Что за бредовые мысли! – бормочю сама на себя, уткнувшись в притянутое одеяло.

Идея о том, что у Артёма с Камилой может быть хоть какой-то грамм совместного прошлого неприятно играет на нервах и задевает, что-то спрятанное внутри, на затворках чего-то ещё мне непонятного.

Раздается стук в дверь.

– Заходи, – непроизвольно бурчу ещё находясь под воздействием своих мыслей, не успевая сделать беззаботный вид и голос.

Я знаю, что в комнату сейчас войдёт Кутерин, но все равно не успеваю спрятать свой хмурый вид.

Кутерин заходит, как всегда после, перед и в течение своего рабочего дня. Его рабочий день – это просто его сплошной обычный день.

Его клуб – это детище, которое фукционирует на основе выверенного механизма и проверенных людей.

Артём в девяносто процентов случаев надевает на работу костюм и рубашку. Иногда с галстуком, иногда без. Сегодня без. И две верхние пуговицы его белоснежной рубашки так чертовски привлекательно растегнуты. Черный пиджак идеально сидит на его накаченных плечах, а черные брюки облегают его спортивные бедра.

Кутерин никогда не был качком. Его тело – это тело бойца. Одни сплошные мышцы и кубики.

Отворачиваю от него лицо, делая вид, что смотрю в окно, перед этим замечаю, как он приветствует Камилу кивком головы.

– На сегодня осмотр окончен, – вскоре произносит Камила. – Продолжайте пить выписанные лекарства. Можно уже прогулки, но не долгие. Ничего тяжёлого, никаких чрезмерных физических нагрузок. На следующей неделе необходимо приехать в клинику для ренгена.

– Большое спасибо, – сердечно благодарю ее.

– Тебя проводят, – произносит “гостеприимный” Кутерин, любезно указывая Камиле на дверь из спальни.

Камила закатывает глаза, кивает мне на прощание и покидает комнату.

Кутерин закрывает за ней дверь и неторопливо подходит к изножью кровати, пристально наблюдая за мной.

– Ты можешь быть немного более любезным с человеком, которого ты выдернул после рабочего дня, – недовольно бурчу я, хотя должна быть благодарна ему за всю оказанную помощь.

– Она получила за это хорошее вознаграждение, – молчит он в ответ, скрещивая на груди свои руки. – Лучше ответь мне, чего ты такая хмурая?

– Ничего, – смиренно выдыхаю я, понимаю всё сумасшествие своих мыслей.

– Кира, – звучит, как предупреждение.

– Это она? Ты из-за Камилы приехал в этот город?

– Не понял, – и реально по сведенным вместе бровям Кутерина, я понимаю, что он действительно не понял.

– Женщина, а именно Камила, стала причиной того, что ты уехал в другой город, ничего никому не сказав?

– Причем здесь вообще Камила? – его голос сквозит искренним непониманием.

– Блин, Кутерин..– начинаю раздражаться. – В твоём окружении редко бывают женщины, которые с тобой никак не связаны прошлым. Постельным прошлым.

Мгновение спустя на лице Кутерина появляется понимание моих претензий.

– Что? Камила? – недовольным басом возмущается Артём. – Ты там своим сотрясением все себе отбила? Я переехал сюда из-за бизнеса. И вообще, ты так говоришь словно я ходячий плейбой. У меня несколько лет была одна единственная официальная девушка.

– Вот именно… официальная, – издевательски приподнимаю левую бровь на сколько могу.

И тут меня прошибает осознание.

– Официальная…, – бормочу я. – Соня. Так вот кого напоминает мне Камила.

– О, всё-таки не все отшибла мозги, – издевается Кутерин.

Соня Усманова. Единственная официальная девушка Кутерина. Они ровесники. В общей сложности они провстречались лет пять. Расстались они, кажется, года четыре назад. Причины мне не известны. Но, Усманова очень красивая девушка. Я бы даже сказала, девушка модельной внешности, с черными длинными волосами, смуглой кожей, карими глазами, пухлыми губами, высокими скулами и идеальными чертами лица.

– Камила старшая сестра Сони, – подводит итог Артём. – Она живёт уже здесь несколько лет. И она единственный врач, которому я мог довериться.

– Прости и спасибо, – чертовски неловко и стыдно.

– Не привыкать. Как всегда дурная. – выдыхает Кутерин. – Больше не страдай хернёй. Я на работу. Через несколько часов вернусь.

На этих словах он вышел из комнаты, оставляя меня позорно прятаться под одеялом от смущения.

Мы сидим с Кутериным за столом. Друг напротив друга. И вроде бы как завтракаем, но у меня ощущение, что я сижу на бизнес встрече.

Оба одеты в домашнюю одежду: он – в спортивные штаны и футболку, я – в пижамные штаны и большой лонгслив.

– Как ты хочешь поступить с Петровым? – звучит вопрос от Артёма, прежде, чем он отпивает кофе из своей кружки.

– Ты хочешь получить фирму родителей обратно себе? – поясняет мне Артём, видя мой непонимающий взгляд. – Или ты хочешь просто уничтожить его?

Звучат вопросы, на которые, на самом деле, я не знаю ответа.

Что мне хочется сделать со своим бывшим женихом за то, что он сделал со мной?

Думая о фирме родителей, я вспоминаю маму и папу. И понимаю, что они бы убили его за то, как он поступил со мной. Они готовы были бы отдать все, лишь бы он испытал всю ту боль, что испытала я.

Потом вспоминаю о дяде Вове. Он бы тоже сделал все, чтобы Паша страдал.

Потом. Потом я смотрю на Артёма. И я знаю, что Паше лучше самому себя зарыть где-нибудь глубоко в земле, прежде чем его найдет Артём.

– Хочу заставить его страдать и потерять все, что он имеет, – даю ответ, который включает много аспектов мести.

На губах Артёма появляется удовлетворительная ухмылка.

– Примешь мою помощь в этом деле? Помощь на любых моих условиях?

Артём произносит эти вопросы с долей осторожности, но я не боюсь, потому что он – это единственный человек, в котором я всегда буду уверена.

– Приму, – даю твердое согласие.

– Хорошо. Тогда первое условие – мы поженимся.