Текст книги "Walking the wire (СИ)"

Автор книги: Foggy_Dew

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Тони не летает на миссии в одиночку, а иногда и вовсе отказывается от них, если серьезные ранения с прошлых разов все еще дают о себе знать.

Это сложно, это противоречит тому, в чем оба гласно и негласно поклялись в начале своего пути, и все же они делают это.

Чтобы возвращаться домой к любимому человеку, а не в больничную палату к призраку, парящему на границе миров.

Мы можем всё изменить, а можем сдаться, но мы примем то, что должно случиться. Примем то, что грядет.

Никто не говорит, что их жизнь идеальна. Они тоже ссорятся, почти дерутся, кричат друг на друга, бьют посуду и даже кидаются друг в друга предметами разной степени тяжести. Они тоже не понимают друг друга, спорят, иногда стараются задеть побольнее, если задето то, что близко и дорого им.

Ураган бушует, мешая нам двигаться вперёд. Если ты боишься упасть, то не смотри вниз.

Но чем бы ни заканчивалась ссора, как бы далеко они не расходились в этот день или вечер, если на следующий день миру грозит опасность, они снова вместе. “Во всяком случае, мы не отступали, мы не оставили попыток”, – вертится в голове у каждого. Плечом к плечу, не глядя друг на друга, но всегда зная, когда нужно подстраховать и помочь. Обижаясь и продолжая хамить по рации, но всегда ловя на руки, уберегая от падений, всегда прикрывая спину и бережно вытирая кровь с разбитых губ. Бок о бок, рука об руку, неважно, что было сказано вчера.

Ощути, как твои волосы развеваются на ветру. Ощути прилив сил, поднимаясь наверх.

Тони не боится летать – броня надежная, как сейфы в швейцарских банках, только еще больше. Но иногда его Марки ломаются под натиском вражеских атак, и тогда его неизменно ловят на руки, крепко оборачивают вокруг красную ткань, и Тони летит, как девочка из старого японского мультика, буквально шагая по воздуху в надежных и трепетных объятиях. Сначала они делали это только во время боя, а потом продолжили традицию в мирное время. Тест на доверие, небесная клятва, а может, поединок сил – назвать их перекрестные полеты, когда Старк и Леви парят в воздухе, а Стефан ворчит, управляясь с реактивной тягой костюма, можно как угодно. Но то, что объединяет это куда сильнее свадебных обещаний и магических ритуалов, известно уже всем.

– Мы гуляем по проводам, – любит повторять Тони. О да, они словно идут по тонкой натянутой между сердцами друг друга леске, их раскачивает бурями и ветрами, или даже один специально не дает другому дойти, дотянуться, чтобы шквал боли и страха не задел второго. Они упрямы в этой заботе друг о друге, но все равно сдаются раз за разом, прижимаясь в поисках тепла и защиты после страшных кошмаров или неудачного путешествия по астральным измерениям.

Наши ночи просто уходили…

Иногда это бывает действительно тяжело, иногда они оба скорее похожи на призраков и лишь тени самих себя.

Когда на Стефана нападает какое-то междумирное чудовище, первое, что он делает, – открывает под Старком портал, чтобы тот оказался дальше от поля боя. И Стефан один на один борется с ожившим ужасом, потому что не может позволить Тони страдать вместе с ним. Не может позволить его хрупкой психике снова сломаться и раскрошиться. На утро Тони не может попасть в Санктум, потому что двери закрыты, а Стрэндж пытается восстановиться, но Старк все равно находит его и кричит, плача, а потом окружает заботой, перевязывает его раны, укладывает в постель и не отходит от него ни на шаг.

Когда у Тони проблемы с психопатами, фанатиками и прочими человеческими идиотами, создавшими очередной культ или орудие массового поражения, он не говорит магу ничего и в одиночку летит разбираться с проблемами на другой конец страны. Иногда к нему присоединяются Мстители, но чаще Старк справляется один. Он возвращается под утро, на нем нет живого места, несколько моделей брони уничтожены под корень, а генератор наночастиц разбит вдребезги. В скромной квартире-убежище в Нью-Йорке, недалеко от Бликер-стрит, его уже ждет обеспокоенный доктор, высказывающий ему все, что о нем думает (цензурных выражений там не то, чтобы много), пока крепко бинтует раны и залечивает потом поцелуями любую боль.

… и мы будем плакать, но эти слезы исчезнут.

Их любовь – нечто опасное, шаткое, странное, но единственное, ради чего оба готовы жить и ждать. Их любовь зародилась внезапно, непонятно, спонтанно, как случайное научное открытие, как планеты, как сама Вселенная. Кто бы ни смотрел на них со стороны – все уверены, что эти двое терпеть друг друга не могут. Но лишь узкий круг посвященных знает, что на самом деле во взглядах не ненависть, а пылкий голод, потому что они скучают друг по другу, даже стоя рядом.

– Мы гуляем по проводам, – говорит Тони.

– Я буду держать твою руку, когда грохочет гром, – отвечает Стефан, и это все, что обоим нужно. Тони держит искалеченную ладонь крепко, но неописуемо нежно, гладит оставшуюся мягкой, хоть и испещренную шрамами кожу, и любит, бесконечно любит целовать эти длинные пальцы, эти ласковые ладони. Стефан же с ума сходит по крепким и сильным, но предельно деликатным рукам Тони, по мозолистым ловким пальцам, по этому странному, впитавшемуся в кожу, терпкому запаху масла и различных биокомпонентов костюма, смешанному каким-то невообразимым путем с запахами шоколада, корицы и маршмеллоу: Старк – просто жуткий сладкоежка.

За годы одиночества, отчаяния, страха и безумных попыток доказать самому себе, что смысл жить и бороться еще есть, они заслужили хотя бы несколько десятилетий покоя. Поэтому милостивая вселенная свела их, даровав им любовь. И они берут то, что им дано, зная, что бояться нечего, что вдвоем им ничего не будет страшно.

Даже посмотреть вниз.

========== Нетерпение ==========

Комментарий к Нетерпение

не совсем супергеройская ау, Стефан по-прежнему нейрохирург, Тони еще не Железный человек, если можно так сказать х)

Многие не любят ноябрь.

Это уже не золотая осень сентября, когда листья всевозможных расцветок кружат в воздухе и устилают дорожку перед домом; когда соседские дети с удовольствием кидаются друг в друга охапками разноцветных кленовых листьев, и весь двор пахнет сладковато-пряно.

Это уже даже не добротный октябрь с его поездками за грибами, последним выкосом лужайки за домом, теплыми еще дождями и высоким кристально-голубым небом, в котором неровными клиньями кружат перелетные птицы.

Ноябрь – это заморозки, пробирающий до костей влажный холод, грязь и вечные лужи, серое небо и рваные космы облаков и туч. Даже в ясные дни это – унылая серая земля с неаккуратными клочками желтоватой травы, скрюченные беспомощные деревья, тянущие лысые ветки в никуда, и даже хлесткая поземка в лицо, царапающая и сушащая кожу.

Стефан родился в середине ноября и за все сорок с небольшим лет ни разу не был рад этому чертову дню.

Даже в детстве, получая свой торт в окружении любящей семьи, он отворачивался к окну и сталкивался с безразличной серостью их некогда цветущего сада. Ноябрь угнетал мальчика, и тот торопился перевести взгляд на яркий торт с разноцветными свечками, чтобы хоть на время эта пустота не по возрасту отпустила его душу.

Потом стало хуже. После гибели сестры все праздники в их доме надолго утихли, а затем Стефан и вовсе с головой окунулся в учебу. Кажется, в колледже никто, кроме медсестры, имеющей на руках карточку каждого студента, не знал о том, когда у Стрэнджа день рождения. Свои он не отмечал, на чужих не появлялся, и вскоре этот праздник и вовсе перестал для него существовать.

Время относительно, так не все ли равно?..

И так все шло, и так все Стефана устраивало.

До судьбоносной встречи с, мать его, Тони Старком.

– Погоди, когда, ты говорил, у тебя день рождения? – Старк опрокидывает в себя остатки виски. На заднем плане Клинт за что-то лупит по голове Скотта, а Брюс отчаянно пытается их разнять. Они просто решили собраться компанией и отдохнуть, но отдых как всегда вышел слишком активным.

– Я не говорил, – спокойно откликается Стефан. Он покачивает в бокале вино и смотрит сквозь рубиновую жидкость на Тони. Черты механика причудливо искажаются из-за стекла и плещущегося напитка, и Стрэндж едва заметно улыбается. То ли это алкоголь так на него влияет, то ли сам Старк, но рядом с неуемным Тони становится в разы спокойнее и… теплее как-то.

– Ну и? – Старк испытующе смотрит, его темные глаза рентгеном изучают доктора, но ощущение это до странного приятное, как будто для человека напротив Стефан действительно что-то значит.

– Что? – Фыркает Стрэндж, пряча улыбку. Дразнить Тони весело, наблюдать, как ответная заинтересованно-провоцирующая улыбка расцветает на губах, как глаза сияют желанием победы, почти захватывающе. У них всегда так, что ни диалог – то легкая дуэль, разминка на рапирах. Стефан с самого начала почувствовал родство, схожесть, почти близость, увидел в Старке достойного соперника и лучшего друга одновременно.

А через какое-то время сам все испортил, слишком подолгу задерживая взгляд на бронзовой коже, на сильных руках, на привлекательных губах, чуть поблескивающих от оставшемся на них виски. Стрэндж быстро запер все это в самых потаенных глубинах разума и не позволял себе даже мечтать.

Но от подсознания не убежишь.

– Когда у тебя день рождения? – Старк аж перегибается через и без того небольшой столик, и его лицо так близко, что Стефан ощущает теплое дыхание на своей щеке. Стрэндж не стесняется ткнуть Тони пальцем в бородку и отвернуть его лицо от себя, вздергивая бровь.

– Конфиденциальная информация, – качает головой доктор. Старк ерзает в нетерпении и воинственно сверкает глазами.

– Для Тони Старка нет таких данных, – возмущается он. Это правда, паранойя Тони порой доходит до абсурда, и он готов хоть чипы в головах всех своих близких установить, чтобы знать, как они поживают и не видят ли что-то, что вызывает у них стресс.

Однако вот что странно.

Личное пространство Стефана Старк уважает и никогда не лезет в его досье и профайлы за нужной информацией. Он предпочитает расспрашивать Стрэнджа постепенно, л и ч н о, хотя о той же Донне мог прочитать в печальных некрологах в районной газетке. Фотографий семьи Стрэнджей там предостаточно.

– В ноябре, – расплывчато отвечает Стефан, сдаваясь. Не потому, что действительно сдался, а потому, что Старку х о ч е т с я рассказать. Тони довольно жмурится, будто выиграл в лотерее, и отстает. Стефану становится немного легче, но с другой стороны недосказанность провисает между ними ноябрьским туманом, отдаляя друг от друга и нагнетая холодок.

Из бара Стефан уходит, жалея о каждом произнесенном этим вечером слове.

***

Возвращаться домой с работы каждый раз как-то тяжело. Дома никто не встречает вкусными запахами с кухни или хотя бы из коробок пиццы, нигде не горит свет, не висит неряшливо стираное белье – Стефан предпочитает порядок, почти стерильность в своей квартире. Помещение выглядит каким-то нежилым даже, если бы не редкие цветы на окнах и не зубная щетка и бритва в ванной.

Стефан поднимается на лифте и некоторое время мнется перед дверями своей квартиры. Сегодня восемнадцатое ноября, и в голову лезут идиотские воспоминания о том, как он прибегал из школы домой и пугался пустующего холла. А потом на него выпрыгивала сестренка в колпаке, Виктор дудел на ухо этой забавной штукой, а над головой развертывалась гирлянда, которую с двух сторон держали мама с папой. Стефан всегда ждал этого с замиранием сердца, с нетерпением в наивной детской душе.

Сейчас на его глазах лишь пара слезинок, которые он упрямо смаргивает и открывает дверь, почему-то не сразу попадая ключами в скважину.

Все, как и прежде.

Темно, тихо и свежо как в больнице после кварцевания и дезинфекции хлоркой.

Стефан скидывает пальто, снимает обувь и проходит вглубь, не заботясь о тапках, босиком по кафельной плитке и ламинату в гостиной. Пол с подогревом, так что он не заболеет, хотя окно бы закрыть…

Стоп.

Стрэндж останавливается посреди комнаты, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

С памятью у доктора все в порядке, и он, черт побери, помнит, что закрывал это гребаное окно.

Живет он на девятнадцатом этаже, и каким же нужно быть отбитым вором-промышленным альпинистом, чтобы залезть сюда?.. Стефан пытается мысленно высмеять этих людей, но внутри все дрожит от страха. Что, если они не ушли, и он в квартире не один? Что, если он прямо сейчас на мушке?

Стрэндж осматривает себя на предмет красной дрожащей точки лазерного прицела, как в боевиках, что смотрел по молодости, но не обнаруживает ничего такого. Тогда он медленно отлипает от места, берет с тумбочки тяжелую статуэтку – очередная номинация, он даже не помнит, за что, но хорошо, что основание статуэтки из настоящего мрамора, можно сильно приложить вора по голове и выиграть время, – и медленно идет в сторону кухни.

На кухне он во второй раз ловит приступ паники.

Потому что на столе стоит именинный, сука, торт.

Со свечками и надписью из глазури.

Стрэндж чувствует, как скользит во вспотевших ладонях статуэтка, но любопытство пересиливает.

Стефан на цыпочках подходит к столу и читает дружелюбное “С днем рождения, засранец”.

Только один человек во всем мире рискует называть Стрэнджа так.

– Энтони Эдвард Старк, – тихо, но весьма угрожающе произносит Стефан. – Я не знаю, как ты узнал, но убью тебя, если ты здесь, прямо сейчас. А если не здесь, то найду и убью потом.

Третий почти-приступ Стефан получает, когда откуда-то из глубины его квартиры доносится, несомненно, приятный и красивый, но все же пугающий смех Тони.

– Да брось! Тебе понравилось! – Старк танцующей походкой приближается к Стефану. В его руках бутылка любимого вина доктора и два прозрачно звенящих бокала. – Я весь извелся, пока тебя ждал! Ты задержался.

Стефан недоуменно осматривает Тони.

– Тебя не волнует, что я могу сейчас вызвать полицию и заявить о незаконном проникновении на территорию частной собственности? – На самом деле док смущен до предела, но показывать это не собирается.

– Ну, я предусмотрел подобный исход, – подмигнул Старк. – Вся полиция куплена, дорогой!

И хоть Тони шутит, и хоть это “дорогой” запретным теплом растекается по телу, Стефан рад, что сегодня он не один. Он решается отпустить похожую вольность.

– Ворчишь, как ревнивая супруга, – фыркнул Стрэндж. В ушах зашумела кровь.

– А ты против? – Тони вдруг оказывается как-то слишком близко и шепчет в приоткрытые губы Стефана. – С днем рождения, придурок, – и целует.

Вот так просто.

***

– Старк, прошу, в этот раз никаких сюрпризов с залетанием в мою квартиру на своих костюмах, – умоляет Стефан по дороге домой.

– Ты все время забываешь, что я теперь Старк-Стрэндж! – Парирует Тони. На заднем плане у него что-то многозначительно шуршит-шумит-взрывается, и Стефан предпочитает не знать, что это.

– Не переводи тему! – Возмущается доктор.

Раньше он терпеть не мог ноябрь.

А теперь ждет его с нетерпением.

========== Если ==========

Комментарий к Если

снова АУха с большой мстительско-шведской семьей и намеками на БакиСэм и хоукант оО

Дождь барабанит по крышам окружающих домов, по подоконникам, карнизам, автомобилям, по рекламным щитам, светофорам, зонтам редких прохожих. Дождь струится ручьями по асфальту тротуаров и дорог, шумит в ливневках, пузырится весело в лужах. Дождь баюкает уставших людей, свернувшихся у них в ногах питомцев, даже вечно желающих играть детей дождь заставляет закутаться в одеяло и сладко сопеть.

В тишине Башни шум дождя особенно отчетливо слышен: Тони может даже написать мелодию по мерному ритму падающих капель. Против Старка у дождя никаких приемов нет – тот не спит и в ближайшее время не собирается.

Вся Башня в противовес Железному человеку погружена в сон. Мстители отразили очередную угрозу планетарного масштаба и даже не праздновали – повалились, кто где, едва перешагнув порог.

Где-то храпит, раскинув руки в разные стороны, Брюс. Из-под него, не просыпаясь, отчаянно пытается выбраться Наташа, видящая во сне пещеры и завалы.

Тихо дремлет Ванда, по самые уши закутавшаяся в одеяло. Вижен мог бы беречь ее сон, но даже супер-боту нужно иногда перезагружаться и проходить диагностику в режиме гибернации. Так что он сидит на стуле с неестественно-прямой спиной, и камень в его голове сияет чуть более тускло.

Клинт дрыхнет, закинув длинные ноги на подлокотник кровати, а на соседней сопит Скотт, свесившийся буквально к самому полу. Подушка вот-вот выскользнет из-под его лица.

Кэрол и Хоуп заснули с открытым окном, и косой дождь мочит волосы девушек, завивая их в непослушные локоны.

Питер трогательно поджимает длинные ноги, кутаясь в одеяло, наполовину выбившееся из пододеяльника. Подросток едва успел отправить тетушке сообщение, что все в порядке и даже медпомощь ему не нужна, как заснул, так и не выпустив телефон из рук.

Стив свалился прямо в гостиной – ему досталось, понять можно, – а у верных друзей, Баки и Сэма, сил отнести капитана в комнату не осталось. Они сами, образуя клубок из рук и ног, беспробудно спят в самой дальней спальне.

Сморило даже могучего Тора, которого заботливо укрыл одеялом Локи. Передумав душить брата подушкой во сне, бог озорства исчез в портале.

Это тихая, мирная ночь, и только Тони бдит на кухне, попивая кофе. Сна ни в одном глазу, потому что один из них в Башню сегодня не вернется.

Нет, Стефан жив. Но ранения, которые он получил, плюс мощное магическое истощение свое дело сделали. Доктора едва успели как-то там магически поддержать и переправить в храм. Вонг обещал присмотреть за ним, но умалить беспокойства Тони это не смогло бы.

Старк мешает кофе в кружке и отгоняет от себя ужасные “если”.

Если бы он пролетел кварталом севернее, то не встретил бы Наташу. Если бы он не встретил Наташу, то не узнал бы, что в следующем квадрате творится сущий ад. Если бы он этого не узнал, то не полетел бы туда. А если бы он туда не полетел – Стрэнджа уже было бы не спасти. Правда, если бы не отчаянное стремление Стефана спасти всех, кроме себя, его и не нужно было бы вытаскивать с того света.

Если бы не доходящее до абсурда безрассудство Тони, он бы не полез прямо в зубастую пасть этой огромной твари – Тор говорил, даже на его веку таких давно не вылезало. Если бы Тони не полез в ее пасть, где скинул с себя запрограммированную на уничтожение броню, тварина сожрала бы Стефана. Если бы мощности взрыва оказалось недостаточно, они бы все погибли, но аккумулированной энергии хватило, чтобы монстра разнесло на части.

Если бы Тони был менее ловок и если бы Паучок передвигался медленнее, они бы со Стрэнджем оба разбились в лепешку. Но Паучок оказался там, где нужно, поймал обоих и мягко опустил на землю. Паника в голосе Питера была точным отражением паники в душе Тони.

Но они остались живы. Работая в связке, в команде, понимающей с полуслова, они победили.

Чародеи во главе с Вонгом подоспели вовремя, быстро выровняли какой-то там энергетический баланс и поспешно залатали самые ужасные раны. Стефан минут пятнадцать сдерживал натиск этой твари, слизь из пасти которой затопила улицу и разъела добрую половину окрестных домов и автомобилей, оставшихся бесхозными на поле боя. Когти из какой-то непробиваемой дряни раз за разом били по груди Стефана, и тот переплавлял боль в силу, стреляя в глаза монстра смертоносными лучами. Это-то преобразование его и подкосило.

Если бы Тони ничего не чувствовал, было бы лучше.

Он бы не сидел сейчас один в темной пустой кухне, не катал бы пальцем по гладкой столешнице кофейное зернышко, гадая, что сейчас со Стрэнджем. Возможно, он бы точно так же заснул и видел бы во сне решения многих заковыристых задач, что сам же себе и поставил.

Но нет. Зудящий страх, что что-то пойдет не так, что Стефана не смогут спасти, что под шумок им завладела какая-нибудь астральная дрянь, дробит черепную коробку на мелкие кусочки. Под кожей расцветает черным цветком боль и отчаяние, беспомощность от осознания, что он ничем не может помочь. Паника и ужас выкручивают его запястья, а паранойя сладко шепчет на ухо, каким был бы мертвый Стефан. Старк трясет головой и зажимает уши руками, Старк опрокидывает чашку и тупо смотрит на чернильную лужу кофе и белые островки осколков.

Чертов колдун. Старк ему никогда не простит эту ночь.

Дождь заканчивается вместе с темнотой. Утро умывает мокрые окна и просыпающийся город. Лучи солнца ласково будят усталых героев и обессиленных спасителей.

Тони получает от Стефана смс.

Я в порядке.

Катись к черту, придурок, – ласково отвечает Тони. В ответ приходит смайлик.

Никуда я от тебя не укачусь, пошел нахер, – добавляет Стефан еще через минутку-другую.

Если бы Тони не был влюблен в Стефана, как мальчишка, то просто бы не жил.

========== Сотня лет ==========

Комментарий к Сотня лет

намеки на дарк!ау, Старк версии “Совершенного Железного человека”

Его голубые глаза гневно сверкают, будто освещая смуглое, решительное лицо. Это одно из тех лиц, которые кажутся вырубленными наспех, грубо, но на самом деле природа долго и филигранно работала над каждой линией, каждым изгибом и мимической складкой.

Густые черные брови, одна из которых рассечена, хмурятся, тяжело нависая над мечущими молнии глазами. Волосы растрепаны, на щеках, как-то издевательски удачно подчеркивая красоту скул, кровоточат раны и ссадины. Губы ощерились в оскале, по ним тоже течет кровь, окрашивая некогда идеальные белые зубы в красный. Аккуратная бородка, обрамляющая этот извергающий отвратительные грубости рот, выглядит ужасно с этими спекшимися от крови волосками. По мощной шее текут капли пота, могучая грудь часто вздымается, мышцы прикованных к стене рук угрожающе бугрятся под обтягивающей майкой.

– Совершенный Железный человек, – задумчиво произносит мужчина, замерший в углу напротив. За окном бушует гроза, и молнии иногда бьют в опасной близости от заброшенного портового склада, где они находятся. Мертвенный белый свет на миг освещает пустое помещение, единственными декорациями в котором выступают какие-то куски арматуры и пустые разбитые ящики.

Этот свет вспышкой выкусывает из темноты высокий силуэт в каких-то диковинных одеждах: обтягивающее черно-белое трико, подчеркивающее поджарое сильное тело; длинный плащ с острым высоким воротником, что выше головы; загадочный амулет на шее. В смолисто-черных волосах сияет серебром седина, кожа лунно бледнеет в редких вспышках молнии. Глаза, отражающие свет, иногда сияют призрачно-зеленым огнем.

– Ну, ты добился своего, – хрипит Тони. Спина уже затекла от такого положения, а цепи лишь сильнее впиваются в кожу запястий с каждым движением. Джинсы с дизайнерскими дырками на коленях он хочет выбросить на свалку, потому что эти самые колени разбиты в крошево, а кожа содрана с них так, что даже экстремис не успевает генерировать новую ткань.

– Еще нет, – голос Стефана звучит спокойно, но громче, кажется, самого чудовищного раската грома. Он заползает под кожу Старка, разрывает его барабанные перепонки, вбивается прямо в мозг ядовитыми иглами. Стрэндж отравляет его. – Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, Тони. Это правда важно.

Маг мягко отделяется от стены, словно всегда был частью клубившихся в том углу теней, и подходит к Старку, садясь перед ним на корточки. Рука в тонком спандексе тянется к волосам, и Тони буквально рычит, пытаясь избежать прикосновения, напрягает все силы, чтобы разорвать магические путы. Однако хрупкие на вид пальцы сжимаются стальной хваткой на пряди волос Старка, и Стрэндж больно тянет, вынуждая Железного человека поднять голову.

– Энтони, ну же, детка. Скажи мне, зачем ты устроил все это, – в руке мага появляется его телефон с программой активации экстремиса. Отсвет с экрана падает на лицо Тони, и тот морщится от отвращения, словно от телефона воняет.

– Чтобы остановить тебя, больной ублюдок, – выплевывает Тони вместе с кровью. На последнем слове Стефан как-то совершенно не магически бьет его кулаком в зубы, Тони прикусывает язык, отчего кровь с новой силой льется по губам. Старк лишь хрипло смеется, и в черно-белом сиянии шторма это вкупе с нефтяными разводами крови на его лице выглядит ужасно.

– Скажи мне, Энтони, что плохого в том, чтобы защитить этот мир? – Вкрадчиво спрашивает Стефан. Ему ничего не стоит опрокинуть реальность вокруг так, что стена оказывается полом, и Старк, оказавшись в беззащитном положении лежачего, впервые дергается импульсивно – испуганно. Стефан седлает его бедра и смотрит сверху вниз ничего не выражающим взглядом.

– Ты его поработить хотел! Урод, придурок ненормальный! – Извивается Тони. Стрэндж крепче стискивает его бедра коленями и щелкает пальцем. Железный прут обвивается вокруг горла Старка, и тот хрипит, теряя пыл.

– Возможно, – маг равнодушно отводит глаза. – Но, управляя этим миром, я смог бы защитить его. Сделать процветающим и сильным, – зеленое пламя загорается на кончиках пальцев. – И ты мог бы стать моим королем, Энтони, – Стефан наклоняется к Старку, недвусмысленно проезжаясь по ширинке того, и шепчет почти в самые губы: – Но ты выбрал смерть.

Удушающий Старка кусок арматуры сдавливает его еще сильнее, и теперь в глазах непобедимого Железного человека мелькает настоящая паника. Он обмякает и продолжает следить за своим мучителем из-под прикрытых век. Когда-то Стефан был другим. Он был добрым, он чтил данную некогда клятву. Он любил Тони и готов был сделать все ради его блага. Но время шло, и магия свела Стефана с ума. Сила возобладала над милосердием в его душе, и Стефан решил стать спасителем мира. Убить всех, кто потенциально может представлять опасность для мирного процветания человеческой цивилизации.

Он пришел с этим планом к Тони, счастливо и радостно расписывая, как прекрасно они заживут в обновленном мире. Старку план как-то не понравился количеством крови и смертей, и он понял, что единственный способ остановить Стрэнджа – стать сильнее и сделать сильнее мир вокруг.

Но проебался и Тони. Так что решать эту проблему придется кардинально.

Под удар грома он, пользуясь неожиданностью, вскидывает бедра и прогибается в спине, скидывая с себя мага. Перед глазами все плывет, ярко вспыхивают разноцветные точки – кислород покидает тело, и даже сыворотка не помогает. Старк до боли напрягает мышцы, чувствуя, как рвутся их волокна. Но вместе с ними – хвала формуле! – рвется и удерживающая его цепь. Старк вцепляется в Стрэнджа, притягивая его к себе, и глумливо усмехается, вдавливая колено тому в пах.

– Раз ты так много сделал, чтобы отомстить мне, то я даже готов пойти на скидку для твоей личной версии экстремиса, – из последних сил хрипит Старк и бьет по кнопке “принять условия”. Приложение активируется, и зараженный Стефан в ужасе распахивает глаза, чувствуя, как через агоническую боль восстанавливаются его руки. От потери концентрации его магия слабеет, шею Старка отпускает, и Тони переворачивает опешившего мага, оказываясь сверху и прижимая его ладони к земле.

– Мы сгорим вместе и оставим этот мир в покое, – обещает Тони, заряжая реактор. – Встретимся лет через сотню, волшебник.

Старк целует мага до крови, жадно, обещающе, наказывая, и запущенный предельной концентрацией экстремиса, смешанного с эндорфинами, ядерный взрыв стирает их с лица одной из возможных Земель.

***

– Черт, приснится же такое… – Стонет Старк, мотая головой. Он сидит в постели, и белое одеяло сползает с торса на ноги.

– Это был не сон. Это – одна из проекций возможных реальностей, которую мы увидели, потому что другие наши версии погибли, – невозмутимо сообщает лежащий рядом Стефан.

– А можно с утра не пичкать меня этим дерьмом? – Буркает Тони. – Кстати, я победил, – механик хмыкает и обвивает мага руками и ногами, забираясь ему на бедра. – Но ты прав. Разработку экстремиса в любых его видах нужно прекратить.

– Хорошо, что хотя бы так до тебя доходит, – серьезно говорит Стрэндж, но его нетерпеливо затыкают. Маг ухмыляется в поцелуй – даже сотня лет в другой реальности не изменит того, что в этой они с Тони вместе.

========== Что я писал ==========

Комментарий к Что я писал

*имеется в виду Клеа – канонная комиксная спутница Стрэнджа.

_____________________________________________

вот и закончилось наше путешествие по вселенным айронстрэнджа, ребята. мне немного жаль, что в конце я нестабильно выкладывала части, но я рада, что смогла справиться с тридцатью зарисовками. все благодаря вам, читатели, вы самые удивительные и классные, вы помогли этому сборнику появиться на свет и даже обрести статус “завершен”. мне приятно было писать для вас, читать теплые отзывы и стараться улучшать текст. я просто не могу передать словами свою благодарность, могу лишь сказать, что люблю вас четырнадцать миллионов и целую каждого три тысячи. теперь постараюсь взяться за новые истории, и да пребудет с нами всеми сила айронстрэнджа х)

Толстая потрепанная тетрадь, похожая на обычный гроссбух, если бы не желтые страницы со странными символами на них да кожаная обложка с золотым тиснением, лежит на столе из красного дерева. На листы бумаги падает косой свет из большого круглого окна, украшенного необычным витым узором. В лучах солнца видны микроскопические пылинки, золотое вечернее солнце бликует на стеклах фоторамок, что стоят в шкафу позади стола.

Рядом с тетрадью покоится большое темно-красное перо с испачканным чернилами кончиком. Стефан предпочитает все записывать по старинке, и хоть его руки дрожат, а по страницам то и дело растекаются кляксы, оно того стоит.

Воспоминания о миллионах просмотренных развитий реальностей, где они были бы вместе.

Стефан не уверен, что записывать все это было хорошей идеей, ведь зафиксированные воспоминания об альтернативной проекции реальности могут стать оружием против него самого или послужить каким-либо ключом к открытию портала в эту самую реальность. Мстители и так дров наломали с камнями бесконечности, обнажив все эти лазейки, однако, с другой стороны, Стрэнджу важно знать и помнить, во многом, потому что именно это придает ему сил для спасения своего по крупицам восстанавливающегося мироздания.

В первый раз он набросал неуверенной рукой воспоминания о том, как они долго притирались друг к другу и как забавно было впервые прийти к Тони с обедом и забыть у него свои перчатки, а потом нервничать в ожидании, когда Старк привезет их к нему. Или как тревожно было заметить в мастерской забытые Тони документы и жутко переживать, создавая портал в СтаркИн, и надеяться, что никто не заметит высоченного мужчину в чудных одеждах, просовывающего пакет бумаг под дверь в кабинет Тони. Благодарность в глазах Тони в тот вечер в той вселенной того стоила. И стоили все эти странные вещи, которые Стефану приходилось иметь при себе, того, что на их пальцах заблестели тонкие кольца.