Текст книги "Однажды в сказке (СИ)"
Автор книги: Eltera
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
– Да говорю же, я ничего не делала! – жалобно крикнула Ванда, сверкнув заалевшими глазами. – Дай взглянуть, если смогу, помогу, – попросила она, скосив глаза на Брока.
Роджерс, посверлив ее ледяным пронзительным взглядом, повернулся к Броку и вопросительно приподнял брови, отдавая ему право решать самому. Джек проворчал что-то себе под нос, одной злобной физиономией выражая недоверие к явно пытавшейся юлить ведьме, а Романова и Бартон с одинаковым выражением задумчивого осуждения на лицах разглядывали Ванду, у которой тряслись губы.
– Если на мне после этого появится платье, я придумаю, как тебя убить, – предупредил Брок, отодвигаясь от настороженно следившего за ведьмой Барнса.
Ванда тут же подошла к нему, старательно обойдя застывшего стеной Роджерса. Зал заполнил мелодичный перезвон ее браслетов, надетых один над другим, и у Брока тут же зачесалось запястье, на котором висела цепочка веера. Ведьма прикрыла глаза и развела над ним загоревшиеся алыми всполохами руки.
Только усилием воли Брок заставил себя не шарахаться в сторону. Все это колдунство, наводнившее мир за последние несколько лет, он очень недолюбливал, потому что ощущал себя беспомощным перед магией. Можно было сдохнуть в спортзале, но первая же вот такая вот ведьмочка просто размажет по стеночке, не особенно интересуясь спортивными достижениями.
Через несколько минут напряженно нахмурившаяся Ванда убрала руки. Красное свечение погасло, но первая же попытка Брока снять тиару провалилась.
– Ну и? – поинтересовался он, прикидывая, успеет ли вцепиться ведьме в шею до того, как его поймает Барнс.
Ванда растерла ладони, будто замерзла, и боязливо оглянулась на Роджерса. Почему-то именно его расположение всегда волновало ее сильнее всего. Впрочем, это работало не только на нее – рядом со Стивом Роджерсом всем хотелось быть лучше, чем они были на самом деле.
– Я не могу ничего сделать, – жалобно сказала она, глядя при этом только на сжавшего зубы Роджерса. – Стив, это и правда я была…
Барнс глухо рыкнул, как сторожевой пес, и Ванда, вздрогнув, торопливо добавила:
– Но я не специально, честно! Я… Пьетро всегда очень любил Хэллоуин. И я старалась отмечать его ради него, а тут эта хмурая рожа весь день портила настроение. Я разозлилась и просто представила его… ну… принцессой, я не хотела ничего делать! Простите, – она втянула голову в плечи, обхватила себя руками и всхлипнула.
Выглядела она действительно подавленной, и, не будь Брок безвинно пострадавшим, он бы, может быть, даже и проникся, но… Зато проникся Роджерс, бросивший на него виноватый взгляд. Барнс закатил глаза, но удивленным мягкотелостью своего Стиви не выглядел.
– И что в итоге? – поинтересовался Брок, которому не улыбалось остаток жизни проходить с короной на башке.
И это не говоря уже о тех безумных выходках, которыми его накрывало в моменты особенно сильного душевного расстройства.
Роджерс вернулся обратно на диван, по пути утешительно погладив Ванду по худой спине, и кивнул ей, показывая, что его тоже интересует ответ на этот вопрос. Брок, снова стиснутый с двух сторон, почти пожалел о том, что проклятое колдовство не превратило его в бабу – дышать, будь он помельче, было бы явно проще.
Ванда села на самый краешек своего стула, вытерла глаза и шмыгнула покрасневшим носом.
– Ну, во-первых, никакой опасности для жизни не было. Тони бы тебя не убил, – сообщила она торопливо, будто пыталась снизить градус напряженности.
Брок, прекрасно помнивший лицо Старка, на котором была написана жажда убивать, с ней не согласился. Барнс, Джек и Романова, кажется, были с ним солидарны.
– Если бы не Барнс… – начал он, стискивая уже почти привычный веер так, что он затрещал, хотя ломаться по-прежнему и не думал.
– Баки, ну неужели так сложно называть нас по именам? – вклинился в его речь наглевший с каждой минутой все больше спаситель, на правах героя начиная предъявлять требования.
Роджерс, удерживая на лице благожелательное выражение, не глядя, ущипнул его за бок. Барнс ухмыльнулся, а Брок, прекрасно помнивший, каким он был в ГИДРе, очень подозревал, что ему просто нравилось дразнить любовника. Так, в конце концов, он был постоянно в фокусе его внимания.
– Если бы не Баки, – согласился Брок, мысленно решив, что этой уступкой отплачивает за свое спасение. – Старк бы меня убил. Он голыми руками швырнул Джека через половину коридора, бросил Романову в стену и проломил дверь.
– Я серьезно, – жалобно сказала ведьма. – Насколько я поняла из того, что вышло… Это сказки, и один этап не начнется без другого. То есть Тони бы не напал до того, как рядом появился бы тот, кто мог тебя спасти. К тому же в сказках главные герои, – а твое высочество явно главный герой – никогда не умирают.
Глаза у нее то вспыхивали алыми огоньками, то снова гасли. Брок, в свою очередь, подозревал, что скоро от злости у него пойдет из ушей дым.
Роджерс успокаивающе погладил его по колену, и Брок, даже не попытавшись себя остановить, шлепнул его по руке веером. Барнс старательно заглушил смешок.
Романова и Джек переглянулись и выжидательно уставились на ведьму.
– Простите, – Ванда опустила глаза в пол. – На угрозу сюжету сказка среагировала агрессивнее. Но вы тоже в целом были в безопасности. Тони же не погнался за вами, хотя мог бы.
Брок недобро сощурился, прикидывая, какой сказкой можно оправдать убийство ведьмы. Фольклором он никогда особенно не интересовался, сказки, читанные в детстве, давным-давно позабылись, стертые куда более произаичной реальностью и полной опасностей жизнью.
– Кстати, – вмешалась Романова. – Не то, чтобы я думала, что ты хорош, но почему ты сам не остановил Тони?
На Брока моментально уставились все, кто находился в зале. Под этими выжидательными, требовательными взглядами он почувствовал себя голым.
– Бар… Баки, дай ствол, – бросил Брок.
– Который? – предсказуемо спошлил Барнс, сверкнув глазами.
Брок и присоединившийся к нему Роджерс уставились на него одинаково укоризненными взглядами, но добились прямо противоположного – тот восторженно выдохнул и медленно облизал пухлые губы.
– Господи, наказание какое-то, – вздохнул наконец Барнс, так ничего от них не дождавшись, и вытащил припрятанный за спиной пистолет, перехватывая его за ствол.
Брок, уже зная, что будет, протянул руку, пытаясь сомкнуть пальцы на рукояти, но рука задеревенела, напрочь отказываясь браться за оружие. Баки отпустил пистолет, Брок его, разумеется, не удержал, и тот свалился на пол, утонув в высоком ворсе ковра.
– Вот тебе и ответ, Романова. Я не могу драться и не могу держать оружие. У меня есть только этот веер, а еще мне очень хотелось с визгом убегать по коридору! – рявкнул Брок и, сам от себя не ожидая, вдруг всхлипнул.
В носу защипало, горло перехватило, а из глаз полились слезы. Впервые за черт знает сколько лет он, Брок Рамлоу, вполне нормальный мужик, начал рыдать. И ладно бы просто рыдать, но он делал это перед охуевшими от такого спектакля зрителями. И не мог остановиться.
У Барнса от изумления открылся рот. Джек поспешно уставился в пол, Бартон и Романова походили на двух очень удивленных сов, а Ванда, покосившись на него, быстро обшарила глазами окна и двери, словно подбирала путь к отступлению. Один Роджерс невозмутимо обнял его, позволяя уткнуться в свое плечо, и Брок принялся заливать его слезами.
– Вообще-то, я злюсь, я не хотел плакать, – всхлипывая, невнятно сообщил он невольным зрителям.
– Это норма, – хором сказали Романова и Ванда, будто признали в нем подружку.
Барнс, неловко кашлянув, сходил к столику и налил воды в стакан. Пока Брок, стуча зубами о тонкую стеклянную стенку, запивал свою истерику, они с Роджерсом, сталкиваясь руками, гладили его по спине.
– Пиздец, – резюмировал Бартон, когда все более-менее успокоились, и, видимо, ситуация и впрямь была из ряда вон, раз даже его проняло.
Броку, правда, было не до этих размышлений. Потому что он, ощущая уже привычную чуждость в своей собственной голове, вдруг жеманно хихикнул, ловко, словно всю жизнь тренировался, раскрыл веер и прикрыл им рот. От неожиданно накатившего смущения у него горели, кажется, даже уши.
Воцарилось долгое молчание. Первым отмер, разумеется, Барнс, состроивший шкодливую физиономию, будто кот, вздумавший повиснуть на дверном косяке.
– Блядь, – на пробу сказал он.
Брок снова хихикнул, как школьница, впервые увидевшая порнушку, и со стоном огрел заржавшего Барнса веером.
Романова, Бартон и Ванда с каменными лицами поднялись и двинулись к дверям. Джек, подозрительно кусавший большой палец, посеменил за ними. Из коридора, в котором они скрылись, раздался громогласный хохот.
Брок, понадеявшись на сознательность Роджерса, повернулся к нему. Тот сидел, закрыв лицо обеими ладонями, и так явственно страдал, сдерживаясь, что его стало даже жалко.
– Да давай уже, – разрешил Брок, скрещивая на груди руки.
Роджерс сдавленно хохотнул, примирительно погладив его по плечу.
– Прости, – выдохнул он и, встретившись взглядом с державшимся за живот Барнсом, все-таки засмеялся.
Брок впервые видел его таким – без его привычной капитанской маски, открытым и искренне проявляющим свое веселье. Пожалуй, за одно только это можно было потерпеть приключившиеся неудобства. Поймав себя на этой мысли, Брок обреченно констатировал у себя влюбленность последней степени и мысленно поставил пометку «неоперабельно».
Барнс, боднув его широким лбом в плечо, одними губами произнес «прорвемся» и снова зафыркал от смеха.
– Паяц, – сказал ему Брок, кое-как найдя в памяти цензурное слово.
На этот раз дисциплина восстанавливалась долго. Даже от его рыданий оправились быстрее, чем от его краснеющей от смущения физиономии и противного, жеманного, кокетливого смешка. Немного успокоились все только после того, как пришлось обстоятельно рассказать обо всех выкрутасах Старка.
– Кстати, – Брок, поднявшись, обшарил карманы своего несостоявшегося убийцы и вытащил оттуда связку ключей. – Никто ничего не терял?
Разумеется, ключи потеряли все, причем и сами не поняли, когда и как это случилось. Брелок, правда, разобрать не получилось.
Ванда, задумчиво разглядывая связку, посмотрела сначала на Старка, а потом на Барнса.
– Раз единственным, у кого получилось достать Тони, был Баки, значит, так и должно было случиться. Магия подгоняет обстоятельства под сказки, и раз ты оказался принцессой, то тебя должны спасать, – сообщила она медленно, пытаясь сформулировать свою мысль. – Тут все понятно, Синяя Борода.
Брок попытался вспомнить все, что знал об этой истории, но помнил он только, что этот Синяя Борода был придурком, который зачем-то резал своих жен и держал их трупы в кладовке. Его профдеформированный мозг моментально выдал, что из этой кладовки должно было здорово вонять, так что следующие жены, видимо, были начисто лишены обоняния и ума.
Правда, сам он тоже полез в запретную дверь, решив, что Старк просто наклюкался и прикалывается…
– Но его же победили, почему тогда я все еще… это? – Брок ткнул пальцем в корону.
Ванда растерянно пожала тонкими плечами. Все замолчали, переглядываясь друг с другом, будто это должно было помочь найти ответ.
– Хотя стоп, кажется, в этой сказке злодея убили, а жена потом унаследовала все его состояние, разве нет? Барнс, давай ты его того, а я тебе двадцать процентов от наследства, а? – воодушевился Брок, припомнив подробности сказки.
Джек одобрительно закивал, показывая в знак согласия поднятые вверх большие пальцы.
– Брок, – укоризненно пророкотал Роджерс, невольно улыбаясь.
– Пятьдесят и по рукам, – отозвался Барнс моментально, как всегда легко включаясь в предложенную игру.
Из них троих он был самым легким на подъем и вообще напоминал воду – текучую, подстраивающуюся под любую форму. И одновременно с тем способную сточить камень.
– Что-то очень грабительский процент, – не согласился Брок.
– Так мне еще потом от копов откупаться, имей совесть, – возмутился Баки.
Романова зафыркала и засмеялась. Ванда, внимательно разглядывавшая то Стива, то Брока с Баки, сощурила вспыхнувшие огоньком глаза.
– Это же сказка, – вдруг сказала она, мечтательно поглядев в потолок. – Она должна заканчиваться хорошо. Принц и спасенная принцесса, – с намеком добавила чокнутая ведьма.
– Что, пожениться нам что ли? – язвительно отозвался Брок.
– Я за, – моментально встрял Барнс. – Стиви, кажется, наши молитвы наконец были услышаны!
За его напускной веселостью остро чувствовалась искренняя радость, хотя Баки явно должен был понимать, что к алтарю никто никого не поведет, и Брок просто не смог заставить себя его осадить. Роджерс, судя по смягчившемуся лицу и нежному взгляду, был с ним солидарен, потому что даже привычного «Бак» не последовало.
Брок попытался припомнить, что обычно в фольклоре подразумевалось под «закончилось хорошо», но на ум шли одни только хрустальные туфельки, свадьбы и поцелуи суженого. Последняя мысль заставила его задумчиво оглядеть своих принцев. В конце концов, не попробуешь – не узнаешь, так ведь?
– Пойдем, – позвал Брок, поднимаясь на ноги. – Счастливый конец будем устраивать.
Барнс, что-то поняв по его лицу, хищно осклабился, поднялся, будто завороженный, и поплелся за ним. Брок дошел до двери, ведущей на открытый балкон, и обернулся. Второму принцу, оставшемуся сидеть на диване с каменным лицом, кажется, требовалось особое приглашение.
– Роджерс, а ты чего как бедный родственник? – поинтересовался он.
Тот удивленно и радостно вскинулся и нагнал их в несколько широких шагов. Брок закатил глаза и первым вышел в вечернюю прохладу. На небе все еще вспыхивали редкие огоньки фейерверков, звучала музыка, долетавшая до базы даже через реку, гул множества голосов, сливаясь, напоминал потревоженный осиный рой.
Брок вдохнул полной грудью воздух, после душного здания показавшийся манной небесной, и с почти радостной обреченностью подумал о том, что жизнь, кажется, решила очень неплохо так форсировать события. Рефлексировать ему не дали – Баки шагнул к нему, прижимая спиной к высоким перилам, и поцеловал. Нежно, мягко, с такой трепетностью лаская его губами и языком, что в голове моментально не осталось ни единой цельной мысли. Брок зарылся руками в его длинные волосы, прижался всем телом и, услышав сбоку сбивчивый выдох, не глядя притянул к ним Роджерса. Стива, который, обняв их обоих, принялся обжигать их короткими поцелуями – в щеки, в висок, в подбородок. Было тепло. Хорошо. Правильно.
Сцепившись друг с другом, замкнувшись в круг, они просто неторопливо целовались, дарили ласку, и она, к удивлению никогда не верившего в полиаморию Брока, действительно была общей, разделенной на троих, без перекосов и условий. Где чьи губы он, отдавшийся нежной томной неге, различал только по наличию или отсутствию щетины на лице, и сам с удовольствием осыпал поцелуями, куда дотягивался, потянувшихся друг к другу Стива и Баки, не чувствуя себя ни лишним, ни обделенным.
Из конференц-зала раздался возмущенный вопль пришедшего в себя Старка, который, обнаружив себя скованным на полу, явно немало озадачился. Но все это прошло фоном, как что-то неважное, потому что важное было здесь, на небольшом узком балконе, где Брок, как какой-нибудь мифический феникс, рассыпался в прах и возрождался снова, разгорался в чужих руках, ощущавшихся такими родными, своими.
Раздавшийся легкий треск заставил подскочить всех троих. Брок оглядел Баки, чьи припухшие влажные губы бросались в глаза даже в густых сумерках, Стива, глаза у которого были такими шалыми, словно он здорово перебрал с выпивкой и держался на ногах исключительно благодаря силе воли, и почувствовал, что больше не сможет от них отстраняться. Проще было пустить себе пулю в лоб. Его личный Рубикон был пройден, мосты сожжены, и терять было уже нечего. В конце концов, всегда лучше попробовать, чем страдать и даже не пытаться что-либо сделать.
Баки, усмехнувшись, вдруг протянул руку к его голове и продемонстрировал отколовшиеся зубчики тиары.
***
– Поверить не могу, что согласился на это, – пробормотал Брок, выходя на площадь.
Все дороги перекрыли, и теперь улицы полнились людьми, но не было ни одной машины. Это было даже приятно – вдруг оказаться в знакомом городе, но без осточертевших автомобилей, на которые обычно натыкался на каждом шагу.
Романова, повисшая у него на руке, хихикнула. Ванда, шедшая с другой стороны, поучительно сказала то, что он и сам знал:
– Чем больше вокруг народу, тем больше шансов наткнуться на очередную сказку. Ты же хочешь побыстрее избавиться от своей внутренней принцессы?
– Я хочу побыстрее избавиться от одной ведьмы, жаль, что не все мечты сбываются, а? – огрызнулся он.
Ванда сверкнула алыми глазами и, подумав, тоже схватилась за его локоть. Позади шли воодушевившийся происходящим Старк, терпеливо вздыхающий Бартон и трижды успевший извиниться перед женой по телефону Джек. Прекрасных принцев отослали с базы в город еще раньше, чтобы они своим постоянным присутствием не портили принцессе процесс поиска приключений на задницу.
После первого же пройденного квартала Брок слегка успокоился. Вокруг оказалось столько фриков, что его скромные корона и веер вообще никого удивить не могли. Оставалось только поражаться людской изобретательности и жажде тратить кучу денег на этот кошмар. От нескольких встреченных образов и повидавшему всякое Броку стало не по себе.
Они дошли до узкой аллеи, старательно обогнули танцующую толпу людей, от которой во все стороны раскатывался дым, напущенный несколькими генераторами. Грохочущая музыка била по ушам, и оставалось только гадать, каково было тем несчастным жителям, которые остались дома и пытались спать.
Из ближайшей урны, едва ее не опрокинув, выскочила жирная, почти черная крыса. Брок, тонко взвизгнув, с ногами запрыгнул на скамейку, мимо которой они в это время проходили, неловко пошатнулся и наверняка свалился бы, если бы не удержавший его за локоть Бартон, на лице которого была написана привычная философская созерцательность.
– Ненавижу тебя! – прорычал Брок, погрозив веером Ванде, которая, спрятавшись за спину смеющейся Романовой, радостно хохотала, будто и не она была во всем виновата.
– Да ладно, крошка, со всеми бывает, слезай со скамейки, – утешил его Старк, впервые в сознательном состоянии увидевший эффект от колдовства ведьмы и оставшийся, судя по нездорово горящим глазам, от него в восторге.
Крыса, пугливо застывшая рядом с урной, пискнула и помчалась прятаться под скамейку. Брок, страстно мечтая потерять голос, снова трусливо заверещал. Верный Джек прогнал крысу подальше и помог ему слезть.
– Эх, жаль, наши прекрасные принцы этого не видели, – мурлыкнула Романова, снова повисая на его локте.
Брок мысленно порадовался тому же, хотя уже не слишком заморачивался со всем этим. Стыдиться перед людьми, с которыми хотелось оказаться в одной постели, было глупо.
– Не беспокойся, я все снял и уже отправил видео, – радостно сообщил Старк. – Пусть оно положит начало вашему семейному архиву.
Брок, за неимением других вариантов, показал ему веер. И почему он вообще согласился на такую свиту? Одной чокнутой ведьмы было бы за глаза, раз, по мнению Ванды, кроме принцев (хотя пока было не до конца понятно, работает это только с Барнсом или с Роджерсом тоже) никто ничего не смог бы поделать с очередной сказочной вакханалией.
Мирно шедшая рядом Ванда вдруг резко остановилась. Взгляд ее, и так не особенно адекватный, на мгновение расфокусировался, а рот смешно приоткрылся. Едва не налетевший на нее Старк, глумливо хихикавший в экран своего очередного новомодного смартфона, ойкнул от неожиданности.
– Ох, что же это мы, деточка? Ты же должен попасть на бал! – запричитала внезапно отвисшая Ванда, оббегая вокруг остолбеневшего Брока кругом.
Романову окончательно одуревшая ведьма не слишком деликатно отпихнула в сторону, чтобы не путалась под ногами. Та, хмыкнув, уселась на скамейку, закинула ногу на ногу и состроила такое лицо, будто находилась в кинотеатре и требовала фильм. К ней тут же присоединились Бартон и Джек, тоже решившие, что на разворачивающееся зрелище стоит посмотреть сидя. На ногах остался один Старк, с еще большим азартным восторгом носившийся рядом и снимавший все происходящее, как чертов кинооператор.
Брок, вокруг которого, как акулы, нарезали круги эти двое, закатил глаза и скрестил на груди руки. Только эта глупая ведьма могла накосячить так, что получила в ответ своей собственной магией.
– Ох, ну и вид! – сокрушенно сделала вывод Ванда, внимательно оглядев его со всех сторон. – Ну ничего, на то я и твоя крестная, чтобы все поправить, – она покровительственно ущипнула Брока за щеку.
Со скамейки донесся чей-то приглушенный смешок, но определить его авторство у взбешенно повернувшегося в ту сторону Брока не вышло – все трое сидели с абсолютно непроницаемыми лицами.
Ванда тем временем зажгла на ладонях уже знакомые красные огоньки, пощелкала пальцами, будто разминалась, а затем змейки ее магии поползли вперед, опутывая Брока целиком, с головы до ног. В этом алом коконе ему было до чертиков неуютно и страшно, но проклятые сказки, как они уже успели выяснить, не любили, когда все шло не по плану, так что рыпаться было бы неразумно.
На удивление приятно ощущавшаяся волна магии окутывала теплом, будто он оказался в нагретом солнцем море. Брок почти успел расслабиться, когда она схлынула, и на него обрушилась прохлада позднего вечера.
– Оп-па, – задумчиво проговорила Романова. – Никогда не видела тебя… таким. Почти симпатичный, – сообщила она, наклоняя голову набок.
Брок, зная ее специфическое чувство юмора, опасливо оглядел себя. Его любимые коричневато-серые штаны сменились черными кожаными (по счастью, не обтягивающими), а вместо простой черной футболки и кожаной куртки появилась многослойная конструкция, состоящая из нижней тонкой рубашки со стоячим воротником и накрахмаленными оборчатыми рукавами, черного жилета, отороченного по краям золотистыми узорами, и как будто небрежно наброшенной поверх всего этого длинной, до середины бедра, черной же туники с очередной, только чуть более крупной, золотистой вышивкой по краям.
Зато обувь на этом празднике жизни осталась прежней – Брок едва не заржал, когда увидел свои тяжеленные берцы, выглядевшие при всей этой средневековой роскоши так же нелепо, как бриллианты на дешевой шлюхе.
Джек, в отличие от разглядывавшей наряд Романовой, с ужасом смотрел на его лицо. Брок, прикидывая, что с ним могло случиться, ощупал его ладонями. Свое абсолютно гладкое безволосое лицо.
– За что щетину-то?! – рявкнул Брок на довольную собой «крестную», которая благожелательно кивала, восхищаясь своей работой.
Брок уже и не помнил, когда в последний раз сбривал растительность на лице полностью. Кажется, лет эдак десять назад, когда еще не заматерел настолько, чтобы считать, что гладко выбритое лицо придает ему беспомощный вид.
– Ах, милый, негоже на бал идти неопрятным, – безмятежно отозвалась Ванда. – Давай, тебя уже ждут, – она махнула рукой в сторону картинной галереи на другом конце улицы, в которой периодически важные шишки устраивали званые вечера.
Судя по яркому освещению, сегодня там проходил один из этих вечеров и, по забавному стечению обстоятельств, ему, кажется, предстояло быть звездой «бала», как главному герою очередной идиотской сказки.
Брок, скептически оглядев себя еще раз, закатил глаза и потащился в сторону входа в галерею. Его «свита», исключая, впрочем, довольную собой крестную, с противным хихиканьем последовала за ним. Лучше бы ведьма превратила эту бесполезную глумящуюся ораву в достойный его высочества транспорт. Из Старка, например, вполне можно было бы вылепить карету. А Романова с Джеком сошли бы за лошадок. Бартона, единственного, кто очень редко над ним смеялся, можно было бы просто переодеть в кучера, так уж и быть.
За этими приятными размышлениями Брок и не заметил, как дошел до входа в галерею. Смешные молчаливые ребята у дверей, одетые, как стражники, чинно ему поклонились и открыли двери. Мелодичная, приятная музыка – ничего общего с теми вопящими треками на улице – зазвучала громче. Роскошный отделанный мрамором пол под светом многочисленных хрустальных светильников сиял так ярко, что наступать на него казалось кощунством. Разодетые люди – забавно, что помимо средневековых «аристократов» тут были вполне себе современно наряженные гости, – разбившись на стайки, делали вид, что обсуждают очень важные дела. Выбирали, в какую сторону двигаться стране, не меньше.
Брок, хмыкнув, прошел дальше, больше обращая внимание на закрытые толстыми стеклами картины, оставшиеся после последней выставки. Судя по невнятной мазне, полному отсутствию узнаваемых предметов на полотнах и общей абсурдности рисунков, на суд общественности вынес свои работы очередной юный адепт современного искусства.
Последней инсталляцией было подсохшее уже яблоко с надетой на него резиновой прозрачной перчаткой, больше напоминавшей презерватив для осьминога, и Брок даже думать не хотел, что это должно было значить. Не настолько он был молод, чтобы разбираться в такой херне. Зато его свита залипла на творении современности, но ждать их Брок не стал.
Очередные стеклянные двери перед ним снова услужливо отворили – на этот раз выряженные в слуг юнцы, совсем еще мальчишки. Похоже, их очень любили дома, раз переодели в мальчиков на побегушках.
В главном зале оказалось еще светлее, настолько, что в первое мгновение Брока ослепило, и он услышал только надрывно-торжественное:
– И наш последний гость, таинственный незнакомец! – герольд надрывался без микрофона, ухитряясь перекрикивать музыку и гвалт гостей, и было искренне жаль его горло.
Завтра, кажется, кто-то пожалеет о ночном кутеже. Об этом подумать тоже не получилось, потому что Брока, все еще пытавшегося проморгаться, трепетно перехватили за ладонь. Для того чтобы узнать владельца этих чутких нежных пальцев, глаза ему были не нужны.
– Наконец-то, – выдохнул Стив, загораживая своей широкой грудью свет. – Я уже начал думать, что что-то случилось, уже битый час тут пытаюсь отмахаться от женихов и невест.
– Вот Баки-то не в курсе, – ехидно отозвался Брок, сбитый с толку внимательным, пристальным взглядом Роджерса, в расширившихся зрачках которого тлело жаркое горячее желание.
Громче зазвучала музыка, заскучавшие гости вполголоса принялись переговариваться, напрочь не обращая внимания на принца, за которым охотились еще пару минут назад, до появления Брока.
Стив, все так же не отводя взгляда, поднял его ладонь, которую до сих пор не отпустил, и на несколько томительных секунд прижался к ней губами, незаметно для остальных и очень заметно для Брока скользнул по ней горячим влажным языком.
– Вот ведь, – выругался Брок, которого прошило таким возбуждением, что впору было заваливать Роджерса на пол прямо здесь.
– Никогда тебя без щетины не видел, – с восторженной искренностью сообщил Стив, погладив его свободной рукой по гладкой щеке. – Потрясающе выглядишь.
Он потянулся за поцелуем, и Брок бы не устоял, если бы не поймал негодующий взгляд своей «феи-крестной», которая невесть как оказалась здесь раньше него и теперь пялилась на него из толпы.
– Э, нет, я таинственный незнакомец, ты должен меня завоевывать, – увернувшись от Роджерса, сказал он.
Стив легко улыбнулся, предложил ему руку и повел вниз по ступенькам.
– Вообще-то, если это та сказка, о которой, я уверен, мы оба подумали, то в ней была обоюдная любовь с первого взгляда, – сообщил он, поглаживая его по пальцам, которые Брок, после недолгой борьбы с самим собой, все же уложил ему на предплечье.
Брок хмыкнул.
– Но что-то я не помню, чтобы принц с принцессой сбегали с бала, чтобы предаться разврату.
– Это же детская сказка, естественно, о таком в открытую не напишут! – застенчиво потупив взгляд, возразил Роджерс и засмеялся, когда Брок удивленно уставился на него.
Кажется, он действительно получал удовольствие от происходящего, захваченный возможностью получить новые неординарные впечатления. Легко проведя Брока через расступающуюся перед ними толпу к столам с закусками, Стив вручил ему тарелку и налил в бокал сок. Шампанское, которое было изначально в этом бокале, он, не особенно заморачиваясь, выплеснул в кадку с раскидистым цветком. Брок изумленно посмотрел на него.
– Что? Я принц, мне все можно, – невозмутимо отозвался Стив, не желая объяснять, что бестолковые мальчишки, игравшие в этом сказочном спектакле роль слуг, были абсолютно бесполезны.
Разве что двери открывать умели, и то хлеб.
– Тебе и Капитаном Америкой все можно, – хмыкнул Брок, вгрызаясь в тарталетку.
Только сейчас, рядом с едой, он вдруг понял, как был голоден. Весь день проторчав в кабинете с бумагами, он питался разве что кофе, забив на обед, а ужин у него сорвался, когда за ним с кинжалом погнался Старк. Хотелось, правда, нормальной горячей еды, но за неимением лучшего сгодятся и закуски.
– Капитаном Америкой я даже пиво в магазине не могу купить, чтобы мне не попытались вручить иски за деморализацию чьих-нибудь детей. Сегодня… хорошо. Никто ни на что не реагирует и, я уверен, все забудут, что я из предложенных невест выбрал мужчину, – признался Стив и, протянув руку, стряхнул с подбородка Брока прилипшую крошку.
Брок, скорчив ему рожицу, запил тарталетку соком, делая вид, что не замечает, каким взглядом он смотрит на его гладко выбритое лицо. Собственное отражение в зеркальных дверях ему ну очень не понравилось – как Брок и ожидал, без растительности на лице видок у него был тот еще. Только обтягивающих штанишек и леденца на палочке не хватало.
– Как ты тут оказался, кстати? – подтягивая к себе блюдо с фруктами, поинтересовался Брок, кое-как пропихнув мешавшийся веер под цепочку на запястье.
Роджерс хмыкнул, махнул рукой объявившейся наконец в зале свите «принцессы» и, стащив с блюда ломтик яблока, закинул его в рот.
– Мы с Баки были на улице, когда ко мне подбежали какие-то одетые слугами ребята и заголосили, что я давно должен быть на балу, который мой дорогой отец устраивает в мою честь. Я тут, понимаешь ли, должен выбрать себе пару, мой король-отец очень обеспокоен моим одиночеством.
Роджерс, высмотрев на столе кремовое пирожное, посыпанное шоколадной стружкой, взял его в руку и взглядом, приподняв брови, предложил ему. Брок, посмотрев на цербером следившую за соблюдением приличий «крестную», ухмыльнулся и перехватил Стива за запястье, с удовольствием наблюдая за тем, как темнеют от моментально плеснувшегося в кровь возбуждения его глаза и жарко пламенеют щеки. Насладившись произведенным эффектом, Брок откусил кусочек от пирожного, намеренно скользнул по пальцам Роджерса языком и тут же отстранился, запивая приторную сладость десерта соком.
