Текст книги "Жертвы обстоятельств (СИ)"

Автор книги: Джилл-с-фонарём

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Локи смотрел на статую, и в груди у него разливалась горечь. С печалью и любовью царица Фригга смотрела, казалось, только на него, разочаровавшего ее приемного сына.

– Она страдала? – тихо спросил трикстер, забыв о том, что уже задавал этот вопрос однажды и какой получил ответ. Тор, однако, в этот раз не стал грубить. Вместо этого едва заметно пожал плечами.

– Я хочу думать, что нет.

Локи сглотнул ком в горле и, не отводя взгляда от статуи, медленно кивнул.

– Я тоже.

Они оба, Бог Грома и Бог Обмана, стояли почти что рядом перед ликом той, кто любила их по-настоящему, искренне, ничего не требуя взамен. Братья, соперники, враги в прошлом, не решившие, кто они друг для друга в данный момент.

– Мне жаль, что с твоей смертной так получилось, – неожиданно проговорил Локи, припомнив, что копаясь в мыслях Тора чувствовал жажду мести не только за себя и мать. – Ты потерял любимого человека. Это больно.

Тор кивнул. Лицо его, еще минуту назад сияющее силой и здоровьем, потемнело.

– Я бы хотел построить ей гробницу в Мидгарде. Теперь точно это сделаю. Она была…дорога мне…

Они вновь замолчали, каждый думая о своем. Мраморная Фригга смотрела на сыновей с печалью и любовью на искусно вырезанном каменном лице.

– Ты простишь меня? – тихо спросил Тор, все так же глядя на застывший в мраморе образ матери. – Я сделал много чего плохого. И в отношении тебя в том числе. И я…не позволил тебе попрощаться.

Локи понимал, что должен, просто обязан сказать колкость, нужная фраза уже готова была соскочить с языка, но вместо этого он еще раз посмотрел в печальные глаза статуи и с тоской произнес:

– Я тоже не подарок.

– Это точно!

Трикстер бросил быстрый взгляд на Тора, но тот не насмехался. Смотрел прямо, взгляд его был внимательным и полным участия.

– Мы друг друга стоим, – просто сказал он. А затем добавил: – Почему ты спас меня в Свартальхейме? Ведь мог же просто пройти мимо.

– Ошибся, с кем ни бывает, – ехидно заметил трикстер, а потом в него словно молнией ударило осознание того, что он сейчас услышал. – Подожди, что ты сказал?

Тор добродушно усмехнулся.

– Я все знаю. Видел, слышал, чувствовал. Ты злился, но все равно не бросил меня. Рисковал жизнью.

Локи почувствовал себя неуютно. Было бы проще, если бы ему задали вопрос о том, почему он сделал что-то плохое. Но сейчас, стоя перед внимательно разглядывающим его Одинсоном, трикстер отчаянно не находил ответа. Единственное, что оставалось – язвить.

– В следующий раз подумаю дважды, прежде чем тащить тебя к себе домой. Между прочим, именно из-за тебя я этого дома лишился.

– Буду должен! – рассмеялся Тор. А затем продолжил, посерьезнев: – С того момента как, Эфир попал в мое тело, я старался бороться, пытался вытолкнуть эту дрянь прочь. Из-за этого Эфир не мог как следует защищать носителя, и поэтому я попал в плен. Все произошло именно так, как ты предполагал.

– Надо же, – хмыкнул Локи, не зная, что еще сказать.

– Да, твои предложения оказались правдой, – кивнул Громовержец. – Эфир действительно закрыл меня от глаз Хеймдалла, а отец почувствовал, что со мной что-то произошло. Что-то страшное. Он посчитал, что я умер, а до этого узнал от меня о твоей гибели. И не выдержал…

– Ну, насчет меня ты преувеличиваешь, – покачал головой трикстер. – Одину плевать, убили бы меня Эльфы или нет. Но вот то, что Всеотец так реагирует на плохие известия, определенно не делает ему чести. Если бы он не впал в сон, а направил армию в Свартальхейм, тебя нашли бы сразу. Возможно, стоит подумать над тем, чтобы в скором времени сменить царя, как думаешь?

Тор опять засмеялся.

– Предложишь кандидата? У тебя преимущество. Есть некоторый опыт правления.

Ехидные нотки исчезли из голоса Локи, враз отпало желание явить и огрызаться. Несмотря на то, что последние сутки провел отдыхая, да еще и выспался, он почувствовал себя смертельно уставшим.

– Покончим со всем этим, – сказал Локи, вновь переводя взгляд на статую. – Спасибо, что привел меня сюда. Теперь я буду знать, что она всегда рядом. И это ничего, что мне не позволили попрощаться. В конце концов, после всего, что натворил, я не имел на это права. А теперь, отведи меня в темницу. Или Один придумал для меня новое наказание?

Бог Грома нахмурился, поджал губы, однако, перебивать не стал. Когда трикстер закончил, Громовержец некоторое время смотрел на него, а затем заговорил:

– На самом деле я действительно должен был отвести тебя к отцу. Но решил, что могу и даже должен поговорить с тобой раньше. Это важно. Помнишь, в Мидгарде, ты еще не знал, что во мне Эфир и попытался влезть в мои мысли?

Локи молча кивнул. Тор продолжил:

– Ты видел то, что являлось для меня чем-то страшным. Смерть Джейн, твоя смерть, мамы… Но в то же время Эфир показал мне то, чего страшишься ты. И…это многое меняет.

Локи вспомнил, как там, в спальне мидгардского особняка сквозь алый туман пробивались в реальность его ночные кошмары. Трикстера передернуло.

– Я все рассказал отцу. И мне кажется, он многое понял. Гораздо больше, чем понимаю я. Мы долго обсуждали произошедшее, и сошлись на том, что должны выслушать тебя. Поэтому я должен был привести тебя к нему сейчас. Чтобы мы обсудили, что на самом деле произошло в Нью-Йорке.

– И что же, Один готов меня выслушать? – Локи не ждал ничего подобного, и просто не понимал, как действовать. Ему уже давно привычными стали погони, опасность, страх быть найденным всеми его врагами. Но желание выслушать, понять – это было чем-то давно забытым, и оттого нервировало.

– Готов, – подтвердил Тор. – Даже несмотря на то, что ты умудрился наговорить ему, когда прокрался во дворец. – При виде того, как от досады поморщился Бог Обмана, Тор хмыкнул. – Да ладно, все знают, что ты не способен держать язык за зубами, когда дело касается грубости, колкости, насмешек. За это не казнят, хотя ты и имел наглость выдать всю эту чушь, можно сказать, царю в лицо. – Тор помолчал немного, затем продолжил серьезно, глядя Локи в глаза. – Отец выслушает тебя, обещаю. И не запрет в темницу. Открывшиеся обстоятельства объясняют и оправдывают многие вещи. Наверное, теперь я понимаю тебя, как никто в девяти мирах. Ведь я тоже едва не убил мидгардскую девочку. И кто знает, каких бед натворил бы, не останови ты меня.

– Это был не ты, – непонятно зачем произнес Локи. – Это все Эфир.

Тор покачал головой.

– Знаешь, в отличие от тебя, я себе врать не собираюсь. Да, мною руководил Эфир. Но и какая-то часть моего существа жаждала убийства, разрушений. Темная часть. Я хотел убить тех свартальхеймцев, ведь они причинили мне вред. Хотел задушить девочку просто потому, что мог это сделать. Покончив с ней собирался убить тебя, моя сила позволяла мне это, а злость за прошлые твои поступки оправдала то, что я хотел сделать… А дальше передо мной была вся Вселенная и ощущение того, что я могу и должен ею владеть. Моя гордыня, моя уверенность том, что я непобедим, что достоин большего вскормили мою тьму, а Эфир выпустил ее на свободу, – Тор поморщился, словно ему было горько говорить. Он выдохнул и продолжил через паузу. – Это всегда было во мне, Эфир лишь дал волю тому, что все это время я думал, держал под контролем. Асгардец ли, мидгардец, свартальхеймец – теперь мне кажется, у каждого из нас внутри есть частица того первозданного мрака, из которого родилась Вселенная. Она ничтожно мала, но все плохое, что происходит с нами, делает ее сильнее и больше. Страхи, непонимание, злость, отчаяние, тщеславие, гордыня… Тьма питается этим, постепенно подчиняя себе. Тобой руководил Камень Разума, мной Эфир. Но в сущности, мы оба ощутили власть своей собственной тьмы. Твоя выросла из обид, моя – из эгоизма и гордыни. Нам жить с этим, нам, осознавшим, что наделали, строить свое будущее так, чтобы подобное не повторилось. И если ты останешься, я буду рад. Ведь мы действительно понимаем друг друга. Я знаю, ты ощущал нечто схожее, только не хочешь в этом признаваться.

Закусив губу, Локи слушал Тора и мрачнел на глазах. Он понимал, о чем говорил наследник асгардского престола. Его злость, его ненависть к Тору и всему, что тому дорого – вот, на что надавил Камень Разума. Артефакт лишь открыл дверь в ту темницу, в которой скреблась, рыча и воя, та самая первозданная тьма, что, по мнению Громовержца, присутствует в каждом существе во Вселенной. Это не делало его плохим или хорошим, умение контролировать свою тьму – вот истинный показатель добра и зла. Теперь трикстер понимал, ему действительно некого винить, все произошедшее – в первую очередь его рук дело. В конце концов, не Камень Бесконечности заставил Локи нанести удар Разрушителем, не он руководил трикстером на Мосту. В Нью-Йорке артефакт дал ему возможность сделать то, чего требовала грызущая изнутри тьма, насквозь пропитаная завистью и обидой. Вот только знать об этом будет только тот, кто пережил нечто подобное. Тот, кто несколькими фразами освободил Локи от чувства обиды, несправедливости. Ему действительно некого винить и не на кого обижаться. И тут до Локи дошел смысл последней фразы.

– Если я останусь? – переспросил он.

Тор кивнул.

– Да. Всеотец настроен по отношению к тебе более благодушно, особенно после смерти матери и осознания того, что он в один момент потерял и нас двоих тоже, но пройдет время, прежде чем все более менее утрясется. Он обещал не запирать тебя, и сдержит слово, но возможно, приставит охрану или что-то в этом роде. Поэтому я предлагаю тебе уйти. Если хочешь. Прямо сейчас. За тобой никто не будет гнаться, а если попробуют, я все улажу. И добьюсь того, чтобы тебя не искали, не преследовали.

– Вот так просто отпускаешь меня? – не поверил Локи. – После того, как сам только что сказал, что все, что я натворил, я делал потому, что хотел этого? Хотел убить тебя? Хотел разрушить Нью-Йорк?

– Да, – просто ответил Тор, – я тебя отпускаю. Потому, что был на твоем месте, хотел убивать, разрушать. А еще потому, что ты уже наказан за то, что совершил как по собственной воле, так и под влиянием Камня Разума. Ты достаточно дорого заплатил за то, что дал волю своей тьме. И никто больше не имеет права обвинять или наказывать тебя. Я благодарен за то, что ты спас меня, остановил, не позволил сделать то, за что я ненавидел бы себя всю оставшуюся жизнь. Мне горько осознавать, что я не сделал подобного для тебя. И если Асгард неприятен, если ты хочешь побыть один, иди. Я тебя понимаю и отпускаю. Но очень хочу, чтобы ты остался, и если решишь уйти сейчас, я буду ждать твоего возвращения. Теперь, после всего, что произошло, я осознаю, что многое в наших отношениях было неправильно, и в этом больше моей вины. Исправить прошлое невозможно, но я обещаю сделать все, что смогу, чтобы в будущем подобное не повторилось. Ведь ты мой брат.

Мраморной Фригги коснулся луч солнца, озаряя изумительной красоты лицо, и Локи показалось, печаль в глазах статуи сменилась теплотой и светом. Она словно бы радовалась тому, что видела, а возможно, где-то в другом мире, счастливо улыбалась, глядя на сыновей, верховная Богиня Асгарда, которая как знак своего участия, послала этот маленький солнечный луч. Трикстер смотрел на статую и думал, что вновь не знает, что ему делать. У него слишком долго не было выбора, он был гоним и презираем, его ненавидели, он ненавидел, и вот теперь… Асгард, дом, в котором он не скоро станет своим. Не вернет прежнее отношение, но, возможно, завоюет нечто подобное. В конце концов, он спас Тора, его друзей. И целая Вселенная перед ним, теперь уже свободным в первую очередь от тех демонов, что терзают изнутри. Оставались еще демоны, желающие растерзать его физически, но Локи почему-то казалось, теперь это не так страшно.

Тор стоял рядом и терпеливо ждал решения Бога Обмана. Он больше ничего не говорил, считая, что и без того сказал достаточно, к тому же, не был уверен в том, что если попытается выдать еще хоть что-то – это не будет рассчитано как попытка давления и ожидаемо воспримется в штыки. Наконец Локи оторвался от созерцания пляшущего по мрамору лучику света, вздохнул и перевел взгляд на Тора.

– Думаю, если Всеотец решит приставить охрану, а мне вдруг захочется прогуляться, проблем не возникнет. – И в зеленых сполохах принял облик сначала стражника, потом девушки-служанки, и, наконец, вернул свой истинный вид. – К тому же…я должен рассказать ему о Таносе. Возможно, это может оказаться полезным…

Тор с самой искренней благодушной улыбкой положил руку на плечо Локи. Первым желанием было немедленно сбросить тяжелую ладонь и отступить, но посмотрев в сияющее от радости лицо Громовержца, Бог Обмана передумал.

– Я рад, – просто сказал Тор. – Обещаю уладить все вопросы в отношении тебя. Правда, не гарантирую, что все произойдет быстро…

– Меня пугает твоя решительность, – выдал Локи, пряча за насмешливым тоном растерянность. – Уж не собираешься ли ты затыкать рты всем и каждому, кто отзовется обо мне в нелестном ключе? Или введешь смертную казнь за оскорбления приемыша царской семьи? Или, может быть…

– Заткнись, – не прекращая улыбаться проговорил Тор, и чуть сильнее сдавил пальцы на плече трикстера. Тот покорно кивнул.

– Ладно, казнить не стоит. Можно просто выбить зубы. Пойду-ка я спровоцирую Франдалла. А потом Вольштагга. Очень хочется отрезать ему бороду.

Одинсон удивленно моргнул, а в следующий миг разразился хохотом.

– Ты не исправим!

Они еще немного постояли у мраморной статуи верховной Богини Асгарда, поговорили о какой-то отстраненной ерунде, старательно обходя тему предстоящей беседы с отцом, а затем медленно побрели в сторону дворца.

– Кстати, все хотел у тебя спросить, – вспомнил Тор. – Тот дом в Мидгарде. Откуда он у тебя? И прислуга?

Локи сбился с шага. Тор правильно расценил жест.

– Не врать! – пригрозил он. А затем добавил спокойнее. – Мне просто интересно. Честно. Простое любопытство.

– Кхе, дело в том…что я позаимствовал некоторую сумму денег у мидгардцев, – заговорил Локи, старательно разглядывая огромный куст жасмина, усыпанный цветами.

– У мидгардцев? Позаимствовал? Некоторую сумму? – вздернул бровь Тор.

Локи скривился.

– Ну ладно. У опреденного мидгардца. Твоего железного приятеля.

Теперь с шага сбился Тор.

– Ты обокрал Энтони? Как?!

– Я бы не назвал это воровством. Скорее, компенсацией. Твои Мстители мне должны, я жертва обстоятельств, а не псих! А помог мне один мидгардец. Неплохой парень. У него была мечта, он хотел круто изменить свою жизнь. И мы договорились. Новые впечатления взамен на помощь с присвоением денег. Согласился без вопросов.

– Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, – недоверчиво прищурился Одинсон. Локи пожал плечами.

– Как хочешь.

– Ну, допустим, – отступил Тор. – Если не секрет, сколько ты…позаимствовал? Все-таки эти деньги стоило бы вернуть. Пожалуй, я найду слова, чтобы объяснить Энтони, почему так получилось…

Локи назвал сумму. Тор споткнулся и едва не грохнулся прямо в розовый куст.

– Ты спер у Старка целое состояние?! – в голосе Громовержца помимо шока от услышанного отчетливо звучали нотки уважения и даже восхищения.

– Во-первых, не спер, а позаимствовал, – невозмутимо поправил трикстер. – Во-вторых, не я, мидгардец. Хороший умный смертный. Надеюсь, ему нравятся те перемены в жизни, которые я ему организовал. Я старался.

Тор потер подбородок, соображая.

– Такая куча денег… Тони меня убьет, если узнает, кто за всем этим стоит. То ты его в окно выбрасываешь, то его мир завоевываешь, то воруешь его деньги… Он очень ценит свои миллиарды, даже удивительно, что ни ты, ни твой мидгардец не попались, – Локи при этих словах прикусил нижнюю губу, пряча ухмылку. – Знаешь, – Тор поднял взгляд на трикстера, – пожалуй, ничего не буду ему говорить. В конце концов, это не мое дело. И мне знать не положено. Да и вообще, может, Энтони и не заметил, может и не знает даже… Вот только, куда ты все это состояние дел?

– Часть потратил. Мне же нужно было как-то жить, – стал перечислять Бог Обмана. – Часть вложил во всякие интересные вещи. Акции и прочее. Эти деньги, как говорят в Мидгарде, работают, приносят прибыль. Так что, в одном из любимых тобой миров я достаточно богат. Кстати, если ты не планируешь возвращать все это, позволишь мне потратить некоторую сумму так, как я хочу? Уверен, твоему железному другу понравилось бы. В Мидгарде ценят помощь ближнему. Почти так же, как спорт.

– Расскажешь?

– Обязательно.

– И про черта, – добавил Тор.

– Черта? – удивился трикстер.

– Ну да. Когда ты в Свартальхейме звал меня, вытаскивал из Хельхейма, то назвал «чертов герой», а потом добавил что-то вроде «черт возьми».

– Так ты меня слышал? – присвистнул Локи. – Я думал, все впустую…

– Наверное, на твой голос я и пришел, – пожал плечами Громовержец. – Ты был зол, кричал, что от меня зависит судьба девяти миров. Хотя на самом деле, последние несколько суток судьба девяти миров целиком и полностью была только в твоих руках. – Тор грустно улыбнулся увидев, как напрягся Локи, и осознав, с каким трудом и недоверием брат воспринимает добрые слова в свой адрес. – А еще ты ругался… Так что насчет черта?

– Нууу, – потянул Локи. – Это такое существо, в реальность которого верят в Мидгарде. С рогами, черное… Как бы тебе описать… Чем-то похоже на Хеймдалла, когда тот в шлеме. Правда, насколько я понимаю, оно значительно мень…

– Правда? – Тор уважительно цокнул языком. – В таком случае, чертов герой – это что-то вроде похвалы. Выходит, ты меня похвалил. А мне показалось, это ругательство.

Локи закусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. Внутренний голос больше не давал команды бежать. Бог Обмана принял решение, и в данный момент считал, что поступает правильно. Для себя он решил, что помогает не только Асгарду и девяти мирам: рассказав правду и заручившись поддержкой Тора, трикстер возможно сможет наконец, перестать бояться того, что враги из других миров выследят его однажды, одинокого, брошенного, забытого. А что будет потом… Проблемы стоит решать по мере их поступления. Уже не враги, но еще не братья, Бог Грома и Бог Обмана шли по выложенной камнем дорожке, каждый со своей болью, со своей тьмой внутри, и с верой в маленький солнечный лучик, скользящий по мраморному лицу любящей их Богини.

Порой, чтобы разогнать мрак достаточно крошечной искры.

***

Сопровождаемая двумя одетыми в черное телохранителями, Мэгги шла по коридору огромного офисного здания. Впереди шагал неизвестный ей мужчина, представившийся адвокатом мистера Лафейсона. Полчаса назад в крохотную закусочную, в которой она посменно работала официанткой, вошел этот самый адвокат и сказал, что Мэгги обязательно должна ехать с ним. Решив, что дело вновь будет связано с тем пожаром, девушка отпросилась у шефа, и переодевшись, покорно направилась к автомобилю адвоката.

Последние несколько дней стали для нее сущим кошмаром. Полиция допрашивала девушку, постоянно задавая одни и те же вопросы в разной формулировке, ее даже проверили на детекторе лжи. Однако ничего нового узнать не удалось. Мэгги помнила лишь, как подвела свой старый Форд к воротам особняка, как открыла калитку… Еще она помнила смутное чувство тревоги, которое, несмотря на приказ мистера Лафейсона оставить его одного, гнало девушку к этому дому. Пожар… Мэгги очнулась, когда под рев сирен к особняку приближались пожарные бригады. Наверное, она действительно видела огонь. Иначе, отчего потеряла сознание, едва шагнув за калитку. Именно это девушка рассказала полиции в первый раз, и повторяла на протяжении нескольких дней. Умолчала она о том, что не понимает, откуда эта странная боль в горле, и когда она успела изрезать ноги, ведь плитка, которой была выложена дорожка к дому и на которой очнулась девушка, была абсолютно гладкой. И еще, как Мэгги ни старалась, она не могла четко вспомнить, что почувствовала, увидев пожар.

Адвокат остановился у одной из бесконечных дверей коридора, открыл и жестом пригласил Мэгги войти. После чего вошел сам, оставив охрану снаружи.

– Послушайте, мистер… – Мэгги мысленно выругалась осознав, что забыла прочитать имя адвоката на табличке. – Если это касается пожара, я все сказала полиции. Меня проверяли на детекторе лжи. Я не знаю, что произошло и не имею отношения к…

Адвокат поднял руку ладонью вперед, заставив Мэгги замолчать. Затем указал ей на большое кожанное кресло напротив своего. Теперь их разделял огромный и совершенно не захламленный письменный стол.

– Вы здесь совершенно по другому вопросу, мисс, – проговорил мужчина приятным тихим голосом. Мэгги сама собой немного успокоилась и притихла, не желая упустить ни слова. – Это касается завещания.

– Завещания? – брови Мэгги взлетели на лоб. – Но вы же говорили, это из-за мистера Лафейсона…

– Верно, – согласился адвокат. – Это касается завещания мистера Лафейсона. Так понятнее?

– Не особо, – честно призналась Мэгги. – Позвольте воды?

Адвокат кивнул и направился к графину. Заполучив в руки стакан, девушка несколько пришла в себя. Адвокат вернулся на свое место.

– Видите ли, мистер Лафейсон – персона очень, как бы это выразиться…эксцентричная. Он умеет эффектно появиться, и не менее эффектно исчезнуть.

Мэгги со стуком поставила стакан на стол.

– Вы хотите сказать… Этот пожар…

– Я ничего не хочу сказать, – отрезал мужчина. – Мне ничего не известно и вообще, это не мое дело. Пусть полиция решает, что произошло в особняке и где его владелец. Я лишь выполняю волю работодателя. В данном случае, зачитываю завещание, которое согласно воле мистера Лафейсона следует зачитать сегодня в вашем, мисс, присутствии. – В руках мужчины появился конверт.

– Погодите, но… Какое я имею ко всему этому отношение? И завещание… Его ведь пишут перед смертью? Это значит…

– Мисс, человек не обязательно должен умирать, чтобы отставить кому-то некоторую сумму денег. К тому же, о судьбе мистера Лафейсона пока ничего не известно. Я лишь считаю, что оплакивать того, чье тело не найдено, весьма странно. Давайте покончим со всем этим, у меня много дел.

Адвокат разрезал конверт, вынул оттуда сложенный пополам лист белой бумаги, распрямил и углубился в чтение. Мэгги завороженно смотрела, как бегают глаза мужчины по невидимым ей строчкам и напряженно ждала.

– Ну вот, Маргаретт Миллер. Это ведь ваше полное имя, верно?

– Д-да, – выдавила Мэгги и полезла в сумку за документами. Мужчина остановил ее.

– Не стоит. Вы действительно упоминаетесь среди наследников. Вам мистер Лафейсон оплачивает обучение в любом учебном заведении мира. Полностью. Еще здесь говорится о вашей матери, Долорес Миллер. Ей выделяется ежемесячное пособие, в размере… – и мужчина назвал сумму.

Мэгги моргнула, словно бы что-то припоминая, затем хлопнула себя ладонью по лбу.

– Это же зарплата!

– Прошу прощения? – вскинул бровь адвокат.

– Зарплата, – повторила Мэгги. – Столько мистер Лафейсон платил маме в месяц за то, что она приходила к нему убирать и готовить. Она всегда говорила, что платит он ей так, будто она сутки напролет надраивает пол, потолок и стены. А на самом деле…

– На самом деле, у меня действительно много дел, – подвел итог адвокат. – Вам следует расписаться, – он вытащил из полки рабочего стола несколько бумаг, обошел стол и положил документы перед девушкой, – здесь, здесь и вот здесь…

Мэгги покорно поставила подписи даже не ознакомившись с документами. Адвокат цокнул языком.

– Вы слишком легкомысленны, мисс Миллер, – сказал он. – Надеюсь, свое будущее вы будете выбирать не так, как подписываете бумаги. Перед вами открыты все дороги. Подумайте прежде, чем сделать шаг.

Мэгги робко улыбнулась.

– Я, почему-то ни мгновения не сомневалась, что с мистером Лафейсоном все в порядке. Мне и сейчас так кажется. Не могу представить, что он может быть уже не в этом мире. Надеюсь, я смогу стать достойной его подарка. И смогу дать ему знать, что у меня все получилось. Он очень хороший человек… А знаете, ведь на моем месте, на месте мамы мог бы оказаться кто угодно, – неожиданно произнесла она. – Любая женщина, умеющая делать уборку, могла бы стать домработницей у мистера Лафейсона. Выходит, все это, – Мэгги кивнула на бумаги, – не более, чем стечение обстоятельств?

– Возможно, – не стал возражать адвокат. – Но в таком случае, вы являетесь жертвой этих самых обстоятельств. Никогда бы не подумал, что подобное возможно в положительном смысле слова.

Закрывая за собой дверь, Мэгги показалось, что в оставшейся щели она заметила странную зеленую вспышку. Сжимая пальцами дверную ручку, Мэгги несколько секунд раздумывала, стоит ли вернуться и посмотреть.

– Мисс? Все в порядке?

Светловолосый молодой мужчина в больших роговых очках, за стеклами которых сияли яркие голубые глаза, и фигурой супергероя смотрел на нее насмешливо и вопросительно. Мэгги подумала, что где-то его видела.

– Да…да, в порядке. Показалось, наверное, – она нехотя отпустила ручку, которой немедля завладел светловолосый мужчина. Отступила в коридор, и тут же оказалась в компании телохранителей. – Вы отвезете меня домой?

Пока Мэгги шла по коридору, ей ужасно хотелось обернуться, и лишь свернув за угол девушка поняла, отныне она должна смотреть только вперед.

Комментарий к Глава 8

Хэппи энд! Ванильный, приторный, сладкий-сладкий, просто жуть! 😂 Именно такого я и хотела. Пусть уже все будут счастливы, без недосказанности, без условий, без всего, что реально мешает жить. И герои, и читатели, и комментаторы… Всех вас люблю, всем спасибо за внимание! Ведьма Джилл 🧙‍♀️

========== Бонус ==========

Комментарий к Бонус

Моей подруге Ольге Северный Ветер посвящается. Жду тебя на совместную работу)

Яркий солнечный свет проникал сквозь большие окна, щедро заливал просторную спальню, и раздражал так же сильно, как мидгардская полная луна. Локи опустил тяжелые навесы у кровати, в созданном полумраке улегся на покрывало и, заложив одну руку за голову, второй принялся подбрасывать и ловить большое зеленое яблоко. Пятнадцатый день он находился в Асгарде. Тринадцатый – пытался осознать, что в золотом городе его не считают врагом. Четвертый – вдруг оказался без навязчивого присутствия Тора Одинсона рядом.

Когда Громовержец неожиданно изъявил желание отправиться в Мидгард, поговорить со своими друзьями Мстителями, предупредить о той угрозе, о которой ранее поведал Локи, и обсудить возможность сотрудничества мидгардских героев и асгардцев чтобы остановить безумного титана, трикстер ощутил легкую нервозность. На почти что прежних правах во дворце он прожил тринадцать дней, и успел привыкнуть к тому, что все это время Тор был рядом. Громовержец взял на себя ответственность за вернувшегося брата и с нездоровым рвением принялся реализовывать план по возвращению младшего принца в жизнь Асгарда. Игнорируя возражения, Тор таскал брата везде, куда ходил сам. Так Локи вынужден был побывать в городе, осмотреть учиненные Темными Эльфами разрушения, участвовал в совете по поводу того, как стоит укрепить купол и нуждается ли Асгард в дополнительной защите. Ни дня не проходило без того, чтобы в гостиную не ввалился взъерошенный кронпринц, сжимающий в руке свой мерзкий Мьельнир, и не потребовал, чтобы Локи немедленно собрался и следовал с ним. Все еще избегающий публичности трикстер даже решился придумать себе укрытие, и, прежде чем Одинсон в очередной раз заставил его участвовать в каком-то совещании, скрылся в лазарете, где под предлогом того, что его помощь там сейчас более уместна, отсиживался почти два дня подряд. Целительница, которая чуть ранее выхаживала раненого в Свартальхейме Бога Обмана, относилась к его присутствию спокойно, к тому же тот действительно оказывал серьезную помощь в подборе и изготовление лекарств для раненых в бою воинов. Однако вот уже четвертый день подряд трикстера никто не трогал. Не требовал присутствия на очередном совещании, не просил помощи в каких-то расчетах, и, главное, не таскал с собой в обеденный зал, где три раза в день Локи вынужден был находиться в компании царя Одина.

… – Не хочешь меня проводить?

Сияющий новенькими доспехами, готовый к отбытию в Мидгард Тор Одинсон не забыл заглянуть в покои своего полюбившего уединение брата. Громовержец стоял у окна и солнечные блики, отраженные от металла доспехов, искрились по всей гостиной, слепили глаза, а и без того могучая фигура Бога Грома в лучах асгардского солнца приобретала воистину колоссальные размеры. Развалившийся в любимом кресле Локи прищурился, прикрыл глаза книгой, которую до этого читал.

– Не мог бы ты отойти от окна? Я уже понял, насколько ты сегодня блистателен и величествен. Сверкаешь, как Старк в его идиотской броне, здоровый, как Роджерс. Мстители впечатлятся, поверь мне.

Тор скорчил рожицу, но выполнил просьбу. Некоторое время братья молчали.

– Ну так что, не хочешь прогуляться со мной до Обсерватории? – повторил свой вопрос Громовержец.

Локи пошевелился в кресле, покусал губы, думая, как правильно сформулировать мысль.

– У тебя там и без меня будет достаточно провожающих.

Одинсон вздернул светлую бровь.

– Ребята? Будут отговаривать?

– Они не понимают, зачем тебе мидгардские смертные. Считают, что можно справиться своими силами, – пожал плечами Локи. – Собственно, я услышал немного, они быстро ушли и… – снова пожал плечами, осознавая, что, если бы озвучил все, что услышал на самом деле, выставил бы асгардских героев в не самом лучшем свете. И тут же подумал, а не стоит ли попробовать.

– Зря ты от них прячешься, – тем временем зацепился за тему Тор. – Может они чего-то и не понимают. Пока. Но со временем поймут. Надо просто сделать шаг навстречу…

– Мне и так удобно, не планирую никуда шагать – отрезал Локи, демонстративно открывая книгу. – А вот ты, действительно, шагай. Вольштагг и Франдал тебя уже заждались, наверное. Не понимают, бедняги, как ты мог променять их на каких-то жалких смертных мидгардцев, испытывают праведный гнев…

Громовержец во все глаза уставился на Бога Обмана.

– По-твоему они что же, ревнуют?!

– Я тебе этого не говорил. – Перевернул страницу Локи, не без удовольствия осознавая, что все-таки не удержался, и теперь в глазах Тора его дражайшие приятели выглядят как капризные детишки, не желающие делиться игрушками. Или, в данном случае, другом.

– Это же не правда! – возмутился Бог Грома. – Они все мои друзья и я никого не променял! С Вольштаггом, Франдалом, Огуном и Сиф мы выросли. С Мстителями мы вообще Мидгард спасли от… – он запнулся, осознав, что сказал и не понимая, как закончить фразу.

– От меня, – услужливо подсказал Локи, вновь перевернув страницу.

– От Читтаури, Камня Разума и того титана… Таноса, – буркнул Тор.