Текст книги "Жертвы обстоятельств (СИ)"

Автор книги: Джилл-с-фонарём

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Локи сел, потер лицо руками, перевел взгляд на неожиданно обретенного небрата.

– Тор? – И потряс за плечо.

Никакой реакции. Впрочем, Локи уже и не ждал. Он тяжело поднялся на ноги, обошел кровать, нависнув над лежащим асгардцем, задумался. Следовало заняться ранами, привести в чувство, расспросить, накормить… Не для того ведь трикстер тащил Громовержца из Свартальхейма, чтобы наблюдать, как тот тихо умрет на его кровати. А для чего же? Чтобы выхаживать, лечить, и, в конце концов, им же быть закованным в кандалы и препровожденным в темницу? В том, что пришедший в себя Тор явно не обрадуется встрече, Локи не сомневался. Громовержец был помешан на справедливости, и вряд ли списал бы трикстеру похождения в Нью-Йорке всего-то за пару каких-то спасений собственной жизни. Хотя, помнится, умирающему в Свартальхейме Локи Громовержец слезно обещал, что объяснит все отцу, и тот, мол, якобы, даже что-то поймет и обязательно простит. Локи не верил ни одному слову. Просто потому, что Тор говорил в отчаянии, сам толком не осознавая, что несет. Что именно он собирался поведать Одину? С чего бы верховному асгардцу прощать приемыша-убийцу? Ведь и Один, и Тор толком ничего и не знали об атаке Читаури на Мидгард, поэтому вряд ли смогли бы что-то понять. Так что, для Локи было бы не самым плохим вариантом, если бы Бог Грома остался в Свартальхейме и скончался в камере пыток на корабле Малекита. Однако, трикстер не смог оставить Тора умирать в чужом враждебном мире, а значит, не должен позволить умереть и здесь, почти что у себя дома. А потом, будь что будет. В конце концов, не сразу же Тор бросится на Бога Обмана, чтобы водворить в темницу? Он слаб и у Локи будет возможность скрыться, если до этого дойдет.

Терзаемый противоречивыми мыслями, Локи принялся разоблачать спасенного асгардца. Тело Тора действительно исхудало, его щедро украшали раны разной степени тяжести, однако по-настоящему серьезных среди них не было. Локи не знал, хорошо это или плохо. Ведь если Тор без сознания не из-за физических травм, значит, дело в чем-то гораздо более серьезном. Но вспомнив о том, что проблемы следует решать по мере поступления, трикстер решил для начала подлатать тело Громовержца. И тут же столкнулся с проблемой, которая до этого его никогда не занимала.

Локи неплохо разбирался в медицине. В военных походах не обойтись без зелий, мазей, настоек, которые способствовали бы заживлению ран, дезинфекции и тому подобное. И в Асгарде он без проблем назвал бы те препараты, которые необходимы были для того, чтобы оказать помощь раненому. Однако, он не в Асгарде, а названий лекарств мидгардцев просто не знал. Разумеется, если бы Локи оказался в аптеке или же перед ним вывалили мешок разного рода медикаментов, он за секунды выбрал бы нужное, вот только ближайшая аптека была в городе, и ехать туда, оставив Тора одного, Локи не хотелось, а мешок с лекарствами ему просто некому было принести. Бог Обмана застонал от бессилья. Кажется, Вселенная вспомнила о его существовании и принялась вновь щедро угощать неприятностями.

Мысль, простая, банальная, тонкая, как ниточка, брошенная утопающему, заставила Локи замереть. А ведь у него все-таки был человек, который может привезти мешок лекарств. Вот только, согласится ли, в конце концов, Локи дал ей сегодня выходной. Впрочем, других вариантов просто не было. Локи укрыл пледом голого, пребывающего в беспамятстве Тора, проговорил, скорее, чтобы просто слышать свой голос:

– Лежи тихо. Не вздумай нас выдать. – И спустился в гостиную, где находился единственный в доме телефон.

Трикстер по памяти набрал нужный номер. На пятом гудке он, собирался было, класть трубку, когда до него донесся приглушенный и явно заспанный женский голос.

– Алло…

– Мэгги. – Локи бросил взгляд на висящие на стене часы. Без четверти одиннадцать утра. – Я тебя разбудил?

– Мистер Лафейсон?!

Голос стал сначала испуганным, потом деланно бодрым.

– Нет… Что вы… Я не спала, просто…

– Мэгги, я помню, что дал тебе сегодня выходной, – сказал Локи, не позволив девушке совсем перепугаться. – И ничего удивительного, если ты спишь. Прости, что помешал. Но мне сейчас очень нужна твоя помощь.

В трубке воцарилась тишина. Локи даже хотел окликнуть домработницу, думая, что, возможно, оборвалась связь, однако Мэгги заговорила.

– Моя помощь? – Медленно, недоверчиво и все еще сонно. – Что-то случилось?

Гениальный в своей оригинальности вопрос. Подавив раздражение, Локи проговорил, добавляя в голос нотки легкой растерянности.

– Да, Мэгги, боюсь, никто, кроме тебя, мне помочь не в силах. Ты сможешь приехать? Только быстро.

– Разумеется. – Теперь девушка говорила без пауз. Кажется, услышала именно то, что Локи дал ей услышать. Другого воздействия на столь большом расстоянии трикстер совершить не мог. Оставалось вполне по-мидгардски давить на жалость и доверие. – Я приеду. Что у вас произошло? Вы в порядке?! – С неприкрытым волнением в голосе.

– Я в порядке, но помощь нужна как раз медицинского характера. Необходимо, чтобы ты привезла из…аптеки все, что используется для обеззараживания и заживления ран. А так же все, что нужно принимать раненому…человеку.

В трубке вновь повисла пауза.

– Вы ранены? – встревожено спросила Мэгги.

– Нет, я в порядке, – повторил трикстер. – Но мне очень нужны эти лекарства.

– Антибиотики?

Локи едва не зарычал.

– Мэгги, видишь ли, я очень редко болею. Еще реже травмируюсь. И так уж получилось, что абсолютно несведущ в мидга…медицине. Однако, есть человек, которому нужно помочь. Он действительно ранен.

– Тогда нужно вызвать скорую. Или отвезти его в больницу…

Идея позвонить домработнице изначально не казалась хорошей. Теперь же она откровенно пугала Локи. Если девочка додумается вызвать скорую, сообщив, что в доме находится тяжело раненый, вслед за ней явится полиция, они увидят Тора, кто-нибудь обязательно узнает героя-спасителя Нью-Йорка, сюда нагрянут Мстители, и без того не сладкая жизнь Локи превратится в знаменитый в Мидгарде Ад.

– Послушай, нельзя, чтобы кто-либо узнал о том, что в моем доме находится раненый человек. Это может быть опасно… Понимаешь, я…

– Понимаю, – неожиданно серьезно проговорила Мэгги. – Это вы ранили этого человека, верно? И теперь не хотите неприятностей?

Локи устало потер лоб, опустился в кресло рядом с телефоном, отстраненно отметил, что ходит по дому в своей асгардской одежде.

– Ты приедешь? – просто просил он. – Поможешь мне?

– Да, мистер Лафейсон. Считайте, что я уже в пути. И…я никому не скажу. Обещаю.

Трикстер положил трубку, с непонятной грустью отмечая, как безжизненно произнесла обычно веселая девушка последнюю фразу. Наверное, теперь эта мидгардка будет в разы реже появляться в его доме. Шумная, назойливая, вечно чему-то радующаяся. Локи вдруг подумал, что ему будет не хватать ее улыбок и болтовни. Однако, он сознательно принес свой покой в жертву и винить тут некого.

Прежде, чем вернуться в комнату, Локи снял асгардскую одежду и спрятал в ящик в небольшом гардеробе. Облачившийся в домашний костюм, Бог Обмана отправился в спальню. Поначалу, он даже не понял, что именно показалось ему странным. Просто нечто заставило трикстера замереть у открытой двери, а чутье, распознающее амулеты и тайные тропы, на долю секунды сбило дыхание, участило биение сердца. В комнате абсолютно ничего не изменилось. Укрытый пледом Тор по-прежнему лежал без движения, под сомкнутыми веками остановились глазные яблоки, о том, что он жив, свидетельствовало лишь дыхание и биение сердца. Все было на своих местах, и Локи почти готов был списать увиденное на усталость и напряжение. Он даже потер глаза, чтобы убедиться, что все в порядке и нет никакого бледного алого света, исходившего, кажется, от кровати.

– Только этого не хватало, – процедил Бог Обмана сквозь зубы. Естественно, в комнате не было никакого алого света. Здесь вообще не было ничего даже отдаленно напоминающее красный. Решив, что если дело уже дошло до видений наяву, с этим определенно надо что-то делать. Возможно, стоит начать принимать лекарства для сна, которые периодически пыталась всучить ему Долорес. Потому, что если так пойдет и дальше, недалеко до того самого безумия, в котором трикстера обвиняли во время атаки на Нью-Йорк. Еще раз протерев глаза, поморгав и убедившись, что алый свет ему показался, Локи из проблем грядущих вернулся к проблемам насущным. Убрав плед, он еще раз внимательно осмотрел раны на теле Тора.

– Что же с тобой произошло? Почему ты не смог защититься? И, главное, почему тебя не спасли?

Ответа не последовало. Локи не ждал. Просто, находясь в компании пусть и пребывающего в беспамятстве асгардца, трикстеру вдруг захотелось услышать голос. Неважно, чей, главное, чтобы кто-то говорил.

– Я определенно схожу с ума. Но я хотя бы могу оправдаться тем, что плохо сплю. А вот Всеотец явно не в себе, раз бросил на произвол судьбы своего единственного наследника, и я не знаю, есть ли тому оправдание. Интересно, чем ты ему так не угодил…

Решив, что просто почистить раны будет недостаточно, Локи потащил Тора в ванную комнату, отмыл при помощи душа. Он как раз успел вернуть Тора в постель, когда снаружи, за высоким забором раздался автомобильный гудок. Мэгги выбралась из автомобиля, вытащила два бумажных пакета и направилась к калитке. Локи уже ждал ее в гостиной. Едва девушка переступила порог, он понял, что был прав в своих суждениях. За последние часы Мэгги круто пересмотрела свое отношение к работодателю, и теперь Бог Обмана вряд ли услышит в своем доме ее бессмысленную болтовню и веселые насвистывания.

– Как просили, – девушка осторожно, словно боясь коснуться рук трикстера, протянула пакеты. – Все, что нужно для того, чтобы обработать раны. И чтобы избежать заражения крови.

– Спасибо, – только и смог сказать Локи, принимая пакеты. Затем спохватился. – Я тебе должен деньги. Сколько?

Мэгги посмотрела на него исподлобья, как показалось трикстеру, с разочарованием и осуждением.

– Скажите, тот человек…что ранен…он будет жить?

«Мне бы самому очень хотелось это знать».

– Будет. Он очень сильный.

– Он ваш враг?

– С чего ты взяла?

Девушка нахмурилась, однако, впервые за последние несколько минут подняла голову и посмотрела на Локи прямо, открыто.

– Но вы же его ранили? Если он не враг, тогда кто?

«Удивишься, если я скажу, что, несмотря на желание, его ранил не я, и это мой вроде как брат?».

– Мэгги, все очень сложно и я бы не хотел обсуждать это… Сейчас. Скажи, сколько я тебе должен, и…

– Там, в пакете, чек. Добавите к зарплате.

Локи видел, обычно общительная, Мэгги явно говорила через силу и, кажется, хотела уйти. Сам трикстер не видел причин ее удерживать.

– Ты мне очень помогла. Не приходи завтра. И не говори Долорес.

Девушка кивнула и молча покинула дом. Локи, вопреки устоявшейся привычке, не стал наблюдать в монитор, когда Форд двинется с места. Заперев за домработницей дверь, трикстер подхватил привезенные ею пакеты и вновь отправился наверх.

Спустя полчаса с обработкой ран и перевязкой было покончено. Локи уселся на край кровати, пристально вгляделся в лицо раненого асгардца.

– Почему ты не просыпаешься?

Тишина.

– Тор, тебе нужно прийти в себя. Это только в твоих интересах.

Никакого ответа. Локи раздраженно фыркнул.

– Кого я обманываю. Теперь это и в моих интересах тоже. Если Асгард вычислит, что ты здесь, если они придут и найдут тебя в таком состоянии, мне конец. Ты это понимаешь, идиот? Я из-за тебя едва не умер в Свартальхейме. Я рисковал жизнью, вытаскивая твою полудохлую тушу с корабля Малекита. По твоей вине мидгардцы, которые неплохо ко мне относились, будут меня бояться. И это я молчу о Читаури и Камнях Бесконечности, твоих дружках Мстителях. Так что ты мне должен! Просыпайся, ну же!

Отмытый и перебинтованный Бог Грома оставался безучастным к возмущениям трикстера. Локи, поняв, что сорвался и начал кричать, шумно выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

– Может быть, это из-за того прибора на твоей голове. Он как-то воздействовал на твой разум, и ты поэтому не можешь прийти в себя? Интересно, зачем Эльфам то, что может быть в твоей голове? Что вообще может быть в ней полезного? – Локи криво усмехнулся. – Даже путь в Асгард ты знаешь только один. Его, кстати, все знают, а Эльфам он и вовсе не нужен, они неплохо справились с куполом над Асгардом самостоятельно. Так что, дело не в этом. Тогда, в чем?

Тор отвечать на вопросы не стремился. Локи задумчиво прищурился.

– Ты заложник? Эльфы тебя поймали и что-то хотят от Одина взамен? Что ж, кажется, Всеотцу явно дороже то, что им нужно, раз он до сих пор не пришел к тебе на помощь. Мои соболезнования, братец, кажется, в великом Асгарде нас обоих списали. Ну, меня, по крайней мере, понятно за что…

Бог Обмана отвернулся от Тора, пустым взглядом уставился на окно.

– Дожил. Разговариваю сам с собой…

Солнечного света, льющегося сквозь легкие занавески, было недостаточно, чтобы ослепить, однако он отвлек внимание. И когда боковое зрение трикстера уловило нечто непонятное, Локи не сразу сообразил, это правда было, или же его глаза просто успели привыкнуть с солнцу и то, что он увидел, на самом деле являлось визуальным обманом. Обернувшись к лежащему без движения Тору, Локи нахмурился.

– Что за черт?

Если бы не усталость, злость, напряжение, он готов был бы клясться, что мгновение назад его боковое зрение уловило, как над Громовержцем клубится бледное алое свечение.

Остаток дня прошел в обычном для Локи ритме. Бог Обмана бродил по дому, ел, смотрел телевизор, читал. Правда, теперь к списку этих дел добавилось еще одно. Трикстер периодически заглядывал в свою комнату, проверить, как там Тор. Локи оптимистично надеялся, что если Громовержец проведет некоторое время свободным от тех приборов, которыми его пытали Темные Эльфы, сознание вернется самостоятельно. Однако, пока его теория не подтверждалась. День клонился к вечеру, а Тор Одинсон все так же не приходил в себя. Хорошо было то, что Мэгги выполнила обещание, не позвонила в больницу, не донесла в полицию, да и Асгард не торопился явиться в дом трикстера в полном составе, чтобы забрать своего любимого кронпринца и покарать опального. Мстителей на горизонте так же не наблюдалось и это не могло не радовать.

Несколько раз Локи всерьез думал над тем, чтобы попытаться влезть в голову Тора, посмотреть, что происходит в мыслях пребывающего без сознания Бога Грома, возможно даже попытаться вытащить его из этого состояния насильно. Однако всякий раз, когда он, уже настраивался на нужное действо, виски простреливало тупой болью, а сердце начинало биться в учащенном ритме. Решив, что всему виной усталость и напряжение, Локи отложил процедуру на следующий день. В очередной раз проведав Громовержца и убедившись, что с ним все более менее в порядке, трикстер вытащил из шкафа подушку, плед, и отправился спать в так до конца и не оборудованную комнату для гостей. Гостей в этом доме Локи принимать не собирался, поэтому не особо заботился о том, чтобы в помещении было удобно. В гостевой был лишь большой диван, на котором и расположился асгардец. Он завернулся в плед, закрыл глаза и неожиданно скоро провалился в тяжелый сон.

Ему снился Асгард. Треснувший купол больше не защищал Золотой Город и тьма, густая, клубящаяся, медленно обволакивала потускневшие строения, укрывая от глаз, поглощая. Не было ни звуков разрушений, ни криков раненых, и от этого становилось лишь страшнее. Зловещая тишина там, где звенели голоса, тьма там, где солнце играло на золотых поверхностях зданий, и над всем этим едва уловимое алое свечение.

Локи сел на диване. Дышать было трудно, словно воздух в легкие поступал сквозь ту самую густую тьму, которую он видел во сне. В окно издевательски смотрела луна, и еще не отошедшему от странного видения трикстеру показалось, что она приобрела легкий красноватый оттенок. А затем до его слуха донесся какой-то тихий шум. Не теряя времени, Локи вскочил и бросился в комнату, где оставил Тора. Шуметь в этом доме мог только он.

Бог Грома слабо метался на постели. Он словно бы пытался уклониться от чего-то, но ему как будто не хватало сил. Глаза Громовержца были открыты, однако хоть какой-то осмысленности в них Локи не обнаружил. Тряхнув головой, трикстер шагнул в комнату.

– Тор… Тор, проснись. Все в порядке, ты в безопасности…

Он попытался взять Громовержца за руку, но тот с неожиданной для отощавшего замученного пленника силой вырвался. Локи понял, что разбудить или хотя бы успокоить асгардца надо, иначе в таком состоянии он мог бы причинить себе вред. Игнорируя вновь ударившую по вискам боль, Локи с силой навалился на мечущегося Тора, прижал, как мог к постели, попытался поймать отсутствующий взгляд. Это было труднее, чем рассчитывал трикстер, Тор, несмотря на внешне плохое состояние, оказался поразительно сильным, и прежде, чем Локи удалось обездвижить асгардского наследника, он получил несколько ощутимых ударов по ребрам и в живот. Наконец, Богу Обмана удалось заставить Тора смотреть себе в глаза.

…Вулканическая пустыня Свартальхейма. Тор, здоровый, не истощенный, не замученный, против Малекита и его солдат.

– Асгардец, ты воочию увидишь гибель вашей Вселенной.

– Ты ответишь за все!

Сверкающие молнии смешиваются с густой тьмой поддернутой алым. Локи не может толком понять, что видит. Кажется, это битва, однако, он не уверен. Слишком темно, слишком сильные эмоции владеют Тором, и среди них преобладает желание отомстить. За мать, за не сумевшую оправиться от влияния Эфира смертную. За него, никчемного брата. Месть и ярость ведут Громовержца напролом, Локи, силящемуся разобраться в происходящем и при этом самому не увязнуть в чужих воспоминаниях, даже кажется, что Одинсон одерживает победу. А потом что-то происходит. Ослепительно яркая вспышка молнии сменяется густым алым светом и Локи словно с головой окунулся в кровавый поток, закрывающий его от видимой реальности. Следовало выбираться, вспомнить что-нибудь, что вытащит его отсюда. Трикстер уже собирался припомнить что-нибудь из своей новой мидгардской жизни, когда алый свет окончательно закрыл его от воспоминаний Тора.

Пожирающие изнутри ненависть и зависть. Желание выделиться, показать себя. Полная отчаяния попытка уничтожить Йотунхейм и неприятие Одином такой его жертвы. Радужный Мост, бездна, Читаури, Камни Бесконечности, Танос, Нью-Йорк, Мстители… Калейдоскоп образов, которые Локи затолкал подальше в памяти, которые имели возможность приходить к нему только в кошмарных снах. И над всем этим, будто утренняя дымка над влажной от росы травой, легкое алое свечение.

Локи дернулся, не удержал равновесие и неуклюже грохнулся спиной на пол. Пред глазами все никак не рассеивался алый туман, сквозь который словно бы пробивались в явь его кошмарные сны.

– Хватит… – прохрипел, не узнавая собственного голоса, не осознавая, к кому обращается.

– Остановись…

Он крепко зажмурился, а потом резко открыл глаза. Как ни странно, помогло. В комнате было темно, в окно заглядывал бок яркой луны, тишину нарушало тяжелое сбившееся дыхание трикстера, а сердце грохотало в висках. Тор на кровати больше не издавал ни звука. Тяжело опираясь на руки Локи осторожно сел, с усилием заставил себя успокоиться, затем поднялся на ноги. Одинсон пребывал в том состоянии, в котором Локи нашел его в Свартальхейме прошлой ночью. Тихий, спокойный снаружи, погруженный в свои личные алые кошмары внутри.

– Что это такое… – прошептал Локи, растерянно глядя на асгардца. – Что же с тобой случилось?

Остаток ночи Локи сидел на кухне, стискивая пальцам ручку чашки, смотрел, как уже не настолько большая луна уползает из вида, и думал, что ответы на свои вопросы он может найти только в двух местах. Оставалось решить, какое из них для него безопаснее.

========== Глава 4. ==========

Скрываясь за скалами, Локи крался к кораблю свартальхеймцев. Украшенную вмятинами, но в целом работающую лодку он припрятал намного дальше, чем в первый раз, надеясь на то, что Эльфы не станут расширять радиус патруля и не обнаружат уже знакомый им транспорт. Всю ночь до утра, а потом и до полудня решивший разобраться в происходящем трикстер сомневался, куда лучше отправиться за сведениями, что все это время происходило между Асгардом и Свартальхеймом, что Эльфы сделали с Тором Одинсоном, и, главное, почему того никто не торопится спасать. Безусловно, Асгард дал бы больше информации, однако шастать под носом у Хеймдалла и, главное, царя Одина, Локи пока готов не был. Поэтому, отбросив опасения прямо у тропы наткнуться на ожидающих его свартальхеймцев, оставив на свой риск пребывающего все в том же бессознательном состоянии Тора дома одного, Бог Обмана отправился добывать информацию. У тропы однако же было тихо. О том, что совсем недавно здесь упал челнок, свидетельствовали лишь разбитые скалы. Засады тоже не обнаружилось, и Локи так толком и не решив, с чего на этот раз начнет поиски, направил лодку в нужном направлении.

Гигантский крестообразный звездолет находился на том же месте. Только на этот раз его окружало гораздо больше боевых машин размером поменьше, а по воздуху плавали челноки-разведчики. Прижимаясь к скале так, чтобы оставаться максимально незамеченным, Локи с раздражением отметил, что Темные Эльфы все-таки сделали выводы и усилили охрану территории. Оставалось надеяться, что лодку он спрятал достаточно хорошо и по возвращении, не встретит у нее отряд поджидающих его солдат. Локи удалось приблизиться почти на такое же расстояние, как и в предыдущий раз, прежде чем показались первые свартальхеймцы. Поняв, что теперь может попробовать смешаться с толпой, он набросил иллюзию и, улучив момент, вышел из укрытия.

На его появление никто не обратил внимания. Патруль бродил между скал, и Локи просто присоединился к осмотру территории. Медленно сужая радиус, трикстер осторожно приближался к звездолету. Наконец, ему удалось присоединиться к тем, кто был занят у самих машин. На этот раз Эльфы не занимались погрузками и настройками, несмотря на закрывающие лица забрала, явно ощущалось, как они напряжены. Присмотревшись, Локи сделал вывод, что свартальхеймцы скорее всего ждут нападения и готовятся обороняться.

«Они думают, это асгардцы нашли и забрали Тора, – предположил Бог Обмана. – И теперь уверены, что царь Один придет мстить за своего сына».

Он еще немного походил между звездолетов и челноков, перекинулся парой ничего не значащих фраз с другими патрульными, попутно осторожно касаясь их мыслей, и, решившись, направился в главную машину. Среди простых солдат нужную информацию искать было бессмысленно, следовало найти источник посерьезнее.

Петляя по коридорам и уровням корабля, асгардец шел к командному пункту, рассудив, что там он должен встретить того, кто объяснит ему, наконец, что происходит. Конечно, было бы лучше не сталкиваться с Малекитом один на один, общаться с повелителем Темных Эльфов Локи желанием не горел, однако, по всему выходило, что именно он сможет прояснить ситуацию. В конце концов, еще четыре месяца назад Малекит обладал Эфиром и готовился погрузить во мрак все девять миров. А сейчас пусть и при армии, он лишился артефакта и потерял возможность выпустить на волю тьму. При этом каким-то образом взял в плен и пытал Тора. И это алое свечение, которое преследовало трикстера с того момента, как он принес к себе домой раненого Громовержца… В том, что оно реально Локи уже не сомневался, хотя не мог объяснить для себя его природу. Трикстер как будто видел отдельные фрагменты одной картины, разбросанные, перемешанные, при этом не мог понять, как собрать все это в единое целое. И намеревался получить объяснения у того, кто имел к происходящему непосредственное отношение.

По мере приближения к командному пункту Локи, отметив, что простые солдаты все же отличаются от свиты повелителя, сменил уже третье обличие. Трикстер думал, что неплохо было бы принять облик того, кто по-настоящему является приближенным к верховному свартальхеймцу, однако опасался быть изобличенным, ведь он многого не знал и мог попасться на какой-нибудь ерунде. Поэтому, для начала выбор Локи пал на охрану, а затем он решил действовать по обстоятельствам. И когда, наконец, перед ним появился вход в огромное помещение, где шеренга солдат с оружием наизготовку готовы были в любой момент броситься на защиту своего повелителя, Бог Обмана осторожно пристроился к ним, тут же слегка прощупав мысли эльфов-воинов.

Малекит разговаривал с тремя Темными Эльфами. Оставив в покое бесполезные мысли телохранителей, Локи напряг слух, стараясь не упустить ни одного слова.

– Прошло достаточно времени, повелитель. Если бы Асгард завладел Эфиром, их армия уже была бы здесь.

Предводитель Темных Эльфов махнул рукой, заставляя говорившего замолчать.

– Мы лишились возможности выпустить тьму во все миры Вселенной. Схождение закончено. Но пока Эфир был в наших руках, все еще был шанс нанести удар по Асгарду. Теперь мы лишились и его тоже.

Он раздраженно дернул головой, и Локи стало видно обожженную Мьельниром часть лица Малекита.

– Если не асгардцы, кто мог похитить пленника?

Ответом повелителю была тишина.

– Он был похож на асгардца, – высказался, наконец, один из советников. – Может быть, в Асгарде не знают о том, что Эфир находится у одного из них, и они просто спасали своего сородича?

– Один не может быть таким дураком, чтобы не распознать столь могущественный артефакт, – отрезал Малекит. – Нет, если армия Асгарда до сих пор не напала на нас, значит, они не знают ни о том, что мы здесь, ни о том, что мы лишились Эфира. Пленник не в Асгарде. Тогда, где он?

И вновь ответа не последовало. Малекит раздраженно вышагивал по залу, застывшие каменными статуями советники ждали указаний.

– Найдите его. Верните пленника, и приведите того, кто посмел его забрать. Они не могли исчезнуть просто так. Еще раз осмотрите место, где их видели в последний раз. Мне нужен Эфир. Без него наша раса вновь вынуждена будет скрываться в космосе, ожидая, когда артефакт призовет нас. Без него тьма не будет нам помогать.

– Я дам указания, повелитель, – сказал один из советников, и все трое покинули зал.

Локи, которому кое-что уже стало понятно, решил оставить рассуждения и окончательные выводы на потом, и поспешил коснуться разума всех троих по очереди. Он действительно начал понимать, разрозненные части картины постепенно складывались в голове трикстера, а то, что сумел разглядеть в мыслях приближенных повелителя Свартальхейма, лишь подтвердило догадки. Однако, некоторые вещи еще нуждались в пояснении. Поэтому, не теряя времени, асгардец пристроился к последовавшим за советниками солдатам, чтобы, спустя недолгое время блужданий по коридорам, улизнуть и вернуться в зал уже в облике того, кто обещал дать указания разыскать беглецов.

– Повелитель, я выполнил твой приказ, – сообщил Локи, подходя к Малекиту. Тот смерил его тяжелым взглядом.

– Ты пришел доложить мне об этом? – с холодной злостью спросил он.

– Повелитель, я лишь хотел сказать, что беглецы все еще могут быть где-то неподалеку, – сообщил трикстер в обличие советника. – Пленник слишком слаб, а спутник у него был один. Они не смогли бы уйти далеко.

Изуродованный Темный Эльф резко вскинул руку, и Локи послушно замолчал, надеясь, что в попытке разговорить верховного свартальхеймца, сам не сболтнул какую-нибудь глупость.

– Их здесь нет. Разве ты не чувствуешь? Эфира нет в Свартальхейме, он исчез из нашего мира. И асгардец. Он не достаточно слаб, чтобы я смог забрать Эфир из его тела, он силен, в тысячи раз сильнее той смертной, что являлась первым сосудом. И просто так забрать у него Эфир я не в силах.

«Так вот почему вы пытали Тора, – догадался Локи. – Потому, что отнять Эфир у здорового Громовержца ты, Малекит, не в состоянии».

Повелитель Свартальхейма пристально смотрел на Локи, тот понял, что затянул с паузой, и надо бы убираться. Некстати мелькнула мысль, может ли Малекит читать мысли своих подчиненных, или ощущать тьму, что является частью существа свартельхеймцев? Если да, у Локи намечаются серьезные проблемы. Он и без того допустил ошибку, дав понять, что не ощущает присутствия артефакта как, видимо, должны все Эльфы.

– Мы сделаем все возможное, чтобы найти асгардцев и вернуть Эфир, повелитель, – заверил Малекита Бог Обмана, развернулся и, буквально ощущая на свой спине все тот же тяжелый пристальный взгляд, покинул командный пункт.

Шагая по звездолету и на ходу по мере необходимости меняя обличия, Локи изо всех сил старался держать себя в руках и не броситься бегом – привлекать лишнего внимания определенно не стоило. И все же он старался как можно быстрее покинуть корабль потому, что чувствовал, Малекит вполне мог заподозрить неладное. Снаружи Эльфов тоже было немало, к тому же в воздухе висели челноки, которые в любой момент могли открыть огонь по любой мишени, и все же, если так случится, трикстер предпочел бы отбиваться на открытом пространстве, нежели в пределах малознакомого ему корабля. Поэтому, когда асгардцу удалось выбраться на безжизненный песок Свартальхейма, он позволил себе выдохнуть с облегчением. Осталось незамеченным добраться до лодки и покинуть неприветливый мир прежде, чем у тропы появится толпа эльфийских разведчиков. Затерявшись среди солдат, патрулирующих территорию, Локи направился в нужную ему сторону.

Он прошел половину пути до скалы, за которой спрятал лодку, когда внимание его привлекло нечто, полузасыпанное песком. Поначалу Локи решил, что это палка или же остаток какого-то дерева и хотел, было, идти дальше, однако тут же остановился. Свартальхейм не изобилует растительностью, откуда здесь, посреди пустыни палки и, тем более, деревья? В очередной раз пойдя на поводу у собственного любопытства, Локи подошел к предмету. И в очередной раз за последнее время удивленно вскинул брови. Наполовину увязший в черном вулканическом песке у ног трикстера лежал асгардский символ силы и могущества непобедимый Мьельнир. Забыв, что пребывает в облике Темного Эльфа, асгардец опустился на одно колено перед оружием, осторожно счистил песок с рунной окантовки.

– Вот ты где. А я все думаю, куда делась любимая игрушка нашего Громовержца.

Локи поджал губы, презрительно хмыкнул.

– Что же ты не пришел на помощь своему хозяину? Вот я, например, его спас. Может быть, этого достаточно, чтобы стать достойным, а?

Бог Обмана поднялся на ноги, чуть помедлив, все же обхватил пальцами рукоять и потянул на себя. Мьельнир остался на месте. Не просыпался даже песок, оставшийся на узорах. Локи убрал руку. Он не был разочарован просто потому, что не ждал другого результата. Однако, в очередной раз не смог не попробовать.