Текст книги "Искушение Дракона (СИ)"

Автор книги: Цыпа Джо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

========== Повелитель Ночи ==========

Небесный Император не часто приходил к некогда любимому месту у реки. Слишком много дел требовали его внимания во дворце, да и воспоминания о прежних временах чаще всего приходили к нему именно у этого дерева, склонившегося над рекой. Иногда, здесь его охватывало такое чувство, что он готов был отдать вторую половину жизни, лишь бы только услышать, как кто-то назовет его – «дух Рыбешки». И тогда он с надеждой вглядывался в сумерки, стараясь разглядеть на мосту тонкую фигурку с корзинкой в руках. Прошло столько лет, но он отчетливо помнил каждую мелочь, каждый момент первой встречи.

Но, рядом с рекой так же и думалось ему лучше всего. Здесь, в дальней части царства, рядом с дворцом Небесных Сфер, никто обычно его не тревожил. Сюда всегда редко кто заходил. А подумать сейчас было о чем. Его беспокоили проблемы Темного царства.

Хоть Лю Ин, так и не примирилась с Жун Юем и до сих пор относилась к нему с подозрением и неприязнью, он всегда признавал, что Лю Ин была хорошим правителем. Заботилась о своих людях и придерживалась политики нейтралитета, справедливо полагая, что любой, хоть плохой мир, лучше самой маленькой войны. По природе своей она была справедлива и честна, хотя, горяча и вспыльчива. А также и недальновидна. Она не видела, что за ее спиной плетутся интриги, потому что сама была не сильна в них. «Они с Сюй Феном так похожи, гораздо больше, чем мы с ним. Как будто это они родные брат и сестра» – думал Жун Юй. Он, хоть и пытался себя убедить, что так же относится к Лю Ин холодно, как и она к нему, все же присматривал за ее противниками, чтобы они всерьез ей не навредили. Небесный Император прекрасно знал, что рассказать о заговорах и недовольных ее правлением сам не может, потому что Лю Ин, конечно не поверит ни одному его слову. Мало того, как человек лишенный дипломатического дара и привычки продумывать последствия своих поступков наперед, она может начать слишком активно устранять угрозу, чем, несомненно, вызовет бунт среди знати Темного царства, и сама спровоцирует войну. Поэтому Жун Юй обычно доносил ей аккуратно о каких-то проблемах в ее королевстве через Сюй Фена.

Сейчас положение было более чем серьезным. Идея о том, что Небесное царство слишком долго стоит во главе всех 6 царств, никуда не делась. Знать Темного царства и духи, некогда верные прежнему правителю, так же активно ее поддерживают и обсуждают за спиной Лю Ин, как и прежде. Но сейчас у них созрел реальный план, как развязать войну. Они полагают, что без Феникса, Дракон в одиночку не сможет с ними справится и, вероятно, они правы. Так что, пока Феникс пребывает в смертном мире, они нападут непременно. Для этого, им надо будет убить Лю Ин, но и перед этим они не остановятся. Надо было срочно придумать план, как увеличить мощь армии или найти какой-либо мощный артефакт. Что-то вроде Цюн Ци. Вспомнив о Цюн Ци, Дракон замер. Еще так живо было воспоминание о зеленом яде демона, который холодом растекался по его венам и абсолютном безумии, жажде крови и разрушения, которое внушал ему своим присутствием дух древнего зверя. Нет, больше на такой эксперимент он никогда не решится. Но, должен существовать еще какой-либо способ показать силу Небесного царства, чтобы раз и навсегда прекратить попытки других царств развязать войну за власть. «Надо бы внимательно еще раз просмотреть наследство мамы– тайную библиотеку древних заклинаний. Возможно, там найдется что-то полезное».

========== Чже Янь ==========

В сумерках мальчишка-дух в испачканных одеждах подошел к реке, за которой виднелся мост. Весь его вид говорил о том, что он проделал долгий путь из дальнего поселения и явно не магическим способом. Парень присел прямо на белый песок и оперся спиной о дерево. "Наконец то почти дошел до дворца. Надо было отдохнуть и привести себя в порядок, а иначе, могут ведь и отказать зачислить такого оборванца в армию".

Какой странный этот мир. Как же он отличается от родного Ванахейма[1]. Краски неестественно яркие, птицы не щебечут, вообще не видно птиц, пчелы не вьются над цветами, да и сами сорванные цветы моментально тают в руках, как мираж и ничем не пахнут. Я иду уже несколько дней, где же этот дворец?

Найа оглядела себя. Единственное, что внешне отличало ее здесь от простого духа, это тонкий магический браслет на ноге, который удерживал физическую форму, которую она присвоила. С виду сейчас она выглядела как дух– обычный мальчик, обладающий воздушной магией. Тощий и неприметный. Она подсмотрела эту внешность в первом же поселении воздушных духов, которое располагалось у границы Северного царства. Внешность, ее стараниями, конечно была почти неотличима от внешности здешних духов, но что-то неуловимое привлекало внимание. Возможно глаза. Они все еще были похожи на глаза ее подруг в Обители, Уны и отца, которого почти не помнила. Почти все воспоминания стер эликсир забвения. Но сейчас, по прошествии почти 200 лет, проведенных за стенами Обители, воспоминания возвращались. Например, она отлично помнила тот день, когда отец отвел ее к норнам.

Яркий летний день, когда они с отцом спустились в долину и подошли к огромному дереву. Найа в первый раз увидела легендарных норн[2]. Двое из них поливали корни этого дерева, в тени которого сидела самая старшая норна с прялкой. Она пряла шнуры из разноцветных нитей. Найа никогда не видела столь старых божеств или духов. Руки старухи, выглядывавшие из рукавов белого балахона, были похожи на ветки этого дерева, какие же узловатые и коричневые, а лицо на сморщенный гриб– это несомненно была Урд[3]. Вторая, Верданди[4] с рыжими кудрявыми волосами, была красивой, дородной женщиной. А третья, совсем юная девушка, скорее девочка, тонкая, почти прозрачная, с грустной улыбкой на милом лице– Скульд[5]. У всех трех были светло серые, почти белые пустые глаза. Увидев, что девушка напугана их необычным видом, Верданди, мягко взяла ее за руку и погладила по голове.

Она эйра[6]. – Скрипучим голосом произнесла старуха, -Ты и сам это знаешь, у нее уже довольно давно белеют пряди, которые ты пытаешься зачем-то скрыть.

–Я не верю! Это проявилось так поздно. Ей уже почти две тысячи лет, а локоны появились совсем недавно. Возможно это просто какое-то заклятие или болезнь.

Урд то ли рассмеялась, то ли закашляла. Тогда продолжила юная Скульд:

Ты понимаешь, что это означает. Иначе повел бы ее к лекарям, а не к нам. Ведь ты заплатил немалую цену за то, чтобы услышать наше предсказание. Мы просто расскажем тебе, что сплелось из ниток ее судьбы, мы не будем тебя ни в чем убеждать. И ты знаешь, что она ни на шаг не сможет ступить в сторону от предначертанной ей тропы.

Отец опустил глаза и сильнее сжал руку Найа.

Прошу, простить меня. Я покорно выслушаю ваши предсказания.

Она эйра – мягко и с улыбкой повторила Верданди, – Будет жить там, где и положено жить таким девам. Но ее судьба иная. Она с нами, в этом мире не на долго. Не пройдет и 5000 лет, и твоя дочь навсегда покинет наш мир.

И нет никакой надежды что -либо изменить?

Старуха Урд уже явно расхохоталась скрипучим противным смехом разевая свой беззубый рот.

– Это ведь неплохая участь для нее. Ведь даже ты боишься, что не справишься с искушением. Ты знаешь историю рода. Сейчас это большая редкость. Подумай о других, ведь если такие мысли посещали тебя, а они посещали …..

Отец в ужасе отшатнулся от старухи.

Нет! Никогда, я никогда об этом не думал!

Не лги нам! – голос Урд неожиданно прозвучал как гонг, отозвавшись эхом многократно. Найа присела и закрыла уши ладонями. Все вокруг замерло, птицы, пчелы.. только звенящая от напряжения тишина разлилась вокруг.

Это все, что мы должны были тебе сказать из того, что увидели и то, что ты должен был услышать. – Ответила Скульд. Норны отвернулись и вернулись к своим занятиям, давая понять, что на этом встреча окончена.

По возвращению, отец заперся в своих покоях и так не пришел поговорить и увидеться с дочерью до самого расставания. Няня уговаривала, что она должна понять его,

Он не приходит, чтобы не причинить тебе лишней боли от расставания. Ведь вы, может быть и не увидитесь больше.

«Чтобы он меньше вспоминал обо мне.» С горечью думала Найа. Она понимала отца, наверное, он был прав, так лучше. Но в сердце не могла простить за то, что не дал выплакать свое горе ему. Отец поступил разумно, как должно поступить великому воину, принадлежащему роду асов[7] – высшим божествам, он не потерял хладнокровия. «А теперь я даже не могу вспомнить его лица. Только глаза.»

Комментарий к Чже Янь

Ванахейм– в германо-скандинавской мифологии родина Ванов

но́рны – в германо-скандинавской мифологии три женщины, волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов.

Урд —прошлое или судьба.

Верданди —настоящее или становление.

Скульд —будущее или долг.

От валлийского eira – "снег"

асы – в германо-скандинавской мифологии основная группа богов, некогда враждовавшая с Ванами – боги, связанные с плодородием

========== Снежные девы. ==========

Найа была единственной дочерью Хара, потомка великого рода асов Гёнир[8]. У нее было 3 старших братьев. Они редко посещали чертог отца, девочка всегда была рада видеть этих огромных бородатых воителей. Чертог отца стоял на самой границе Свартальвхейма[9] у реки Ванаквисль. Это было мирное соседство. Гномы активно торговали с ванами[10], а иногда заходили и за границу Северного Царства. Найа родилась в благодатное время, когда старые войны и вражда между асами и ванами были давно забыты, а для новых еще не нашлось причины и граница была спокойна. Она никогда не видела страшных великанов -йотунов[11] и знала о них лишь из рассказов отца и няни– Уны. С малых лет Найа заслушивалась историями, которые рассказывала на ночь Уна. И про братьев, и про Фрейю, Тора и Одина[12]. В этих сказаниях упоминались и о Снежных девах – эйрах, как их называли в этом мире. Кто мог тогда знать, что она одна из них.

Эйры или Снежные девы, редко появлялись и только в одном из роде Гёнир. За что такое проклятие было ниспослано потомкам этого рода, в Эддах об этом не сказано ни слова. Но именно в их семьях иногда рождается девочка, которая в начале жизни выглядит как обычный ребенок. Но, со временем, глаза ее выцветают и становятся ярко синими, а волосы белеют, совсем как у древних старух или как снег. И тогда ее изгоняют из Ванахейма и запирают в Обители, вместе с другими эйрами. Там девушка изучает древние манускрипты и становится хранительницей истории, постигает тайны врачевания и владения боевыми искусствами. И будет оставаться в Обители до той поры, пока волосы и глаза ее опять не приобретут цвет, который был дан при рождении. У всех это время было разным, но ни у одной эйры перерождение в прежнюю форму не заняло меньше 8000 лет. Когда бывшая эйра наконец покидает стены своей тюрьмы, она окружена почтением, но ни одно божество, даже низший альв[13] не рискнет взять ее в жены. Она до конца жизни служит другим божествам как лекарь или наравне с валькириями сопровождает верховного бога Одина и сражается на полях брани, либо уходит служить вайделотам– жрецам и хранителям легенд и преданий. Всего, за все известное время родилось 26 эйр.

Найа знала, что одна бывшая эйра живет на краю леса и исцеляет раны воинов. Она смогла выйти только через 15000 лет…. 15000 лет просидеть в этом каменном мешке! Не удивительно, что она слегка не в себе. Вечно бродит по лесу и бормочет что-то под нос.

– Я стану очередной Снежной девой в этом доме. У меня отберут мою одежду, мое имя, память, мою духовную силу, надев на меня магический венец и похоронят в этом каменном мешке минимум на 8000 лет, а может и больше, кто знает. А когда я выйду-все будут шарахаться от меня, как от трехголового волка, потому что все знают, что любая, бывшая или будущая эйра, принесет беду. И всем все равно теперь, что я из рода асов, потомок брата Одина– аса Гёнира, на сколько красива и необычна моя истинная форма– чернобурая лиса, что я люблю петь и играть с подругами, как метко я стреляю из лука и даже умею плавать как рыба… теперь все все равно… … Все не имеет значения, только потому что у меня светлеют волосы. Это так несправедливо!

Когда они вернулись от норн, отец поставил магический засов на двери ее комнаты. «Это для твоей же безопасности» – сказал он. Это было так странно, что могло вдруг угрожать Найа в родном чертоге? Она металась по комнате в ярости расшвыривая вещи, кричала и колотила в дверь. Но магические чары отца и слуги караулили ее тюрьму. И только няня– Уна, как всегда, была с ней рядом. Раньше, когда волосы только начали белеть, Найа казалось, что ее стали сторониться слуги. Они боялась даже заходить к ней в комнату, увиливая от своих обязанностей под разными предлогами и многочисленная родня, постоянно гостившая в чертогах ее отца, разъехались. И только верная Уна скрашивала ее одиночество. Да и она вечерами стала чаще отлучаться. Найа много раз просила вывести ее из дома, придумывала план побега, но няня плакала вместе с ней и твердила, что так будет только лучше для всех и для нее самой.

В отчаянии Найа каждый день обрезала свои косы, но за ночь волосы опять отрастали и становились только светлее, чем прежде. Однажды ночью, накануне дня посвящения, когда все были заняты приготовлениями и Уна, как всегда, ушла, Найа приняла свою истинную форму и сбежала из чертога. Она бежала как в последний раз по бескрайним лугам Ванахейма наслаждалась видом каждой травинки, запахом каждого цветка. Но, конечно, ее быстро нашли. Как она могла далеко убежать на своих тонких лисьих лапах от гончих псов.

В день церемонии все было как обычно. Небеса не разверзлись, рыбы не вышли из вод и даже дождинка не упала с неба. Обычное утро. Церемония проходила на редкость просто. С утра пришла Уна одевать и причёсывать будущую эйру. Найа с интересом вглядывалась в свое отражение в серебряном зеркале. После посещения норн, она завесила его тканью, чтобы не видеть как все прибывают с каждым днем эти ненавистные белые пряди и становятся все светлее ее косы. Сейчас же она с любопытством разглядывала себя. В ее, от природы темных, каштановых волосах было полно белых локонов, как будто иней покрыл отдельные пряди. Эти «другие» волосы были белоснежные, очень гладкие и мягкие, как шелк. Довольно красивые. Брови совсем побелели. Но самое странное – это глаза. Один глаз остался зеленым, второй стал ярко синим. Девушке стало не по себе. Это было неприятное чувство– видеть в отражении незнакомку с ее чертами лица. Она закрыла глаза и позволила Уне плести косы и выбирать украшения на свой вкус. Какой теперь в этом толк, как Найа будет одета и заплетена? Ее никто больше не увидит, как минимум 8000 лет и когда она тут появится, все уже забудут о ее существовании, а она забудет обо всех и всём, как только ступит на порог Обители.

Эйрам стирали память на весь срок жизни в Обители, чтобы сделать их пребывание взаперти менее мучительным. А может для того, чтобы они и не думали о побеге. Ведь они не помнили ни родителей, ни сестер, ни братьев. Не было у них дома, кроме Обители, так куда стремиться? От этой мысли стало так тоскливо, что, когда Уна застегивала последнюю застежку на платье, Найа чуть не расплакалась. Но тут, за спиной, дверь открылась, и кто-то вошел. Она просто почувствовала, что это отец, его шаги, его присутствие за спиной. В слезах, она не рассмотрела лица, просто бросилась к нему на грудь. Отец погладил ее по голове, затем твердо взял за руку и решительно повел во двор. Уна держала ее под руку с другой стороны и на лестнице, что-то торопливо сунула в руку. Это был браслет в виде тонкой цепочки. Уна что-то горячо шептала на ухо о древности и незаметной магии, но девушка почти ничего не слышала.

Ее вывели во двор, и вот, она в парадных одеждах, стояла одна посреди двора. Вокруг столпились домашние альвы, образуя круг и не решаясь приблизиться к ней, пугаясь необычной внешности. Найа почти ничего не слышала, оглушенная своим горем, оглядываясь в поисках отца. Вдруг все расступились и к девушке подошли 2 богини, одетые в белое. Одна встала перед ней и взяла за обе руки. Вторая стояла рядом, она взмахнула рукой, послышался хлопок– и вот они втроем уже стоят во дворе чертога из ржаво красного камня. Ни одной травинки вокруг. Высокие красные стены без ворот и небольшой чертог, такого же цвета. А на ступеньках сугроб снега. Приглядевшись, Найа поняла, что это несколько девушек в белых одеждах, с белыми волосами. И она теперь одна из них. 27-я эйра.

Комментарий к Снежные девы. 8. Гёнир – в скандинавской мифологии товарищ и брат Одина; даровал первым людям разум, бог из числа асов, живущий как заложник с ванами.

Свартальвхейм – в скандинавской мифологии подземный мир гномов

ваны– группа богов в германо-скандинавской мифологии, связанных с плодородием, в одно время враждовали с асами.

йόтуны в германо-скандинавской мифологии – великаны, были противниками асов и людей.

Божества в скандинавской мифологии

альвы – в германо-скандинавской мифологии низшие духи

========== Обитель ==========

Обитель– так назывался огромный чертог в самой отдаленной части леса, окруженного со всех сторон горами, на границе Северного царства. Раньше он принадлежал высшим альвам и служил им крепостью, сейчас же это был приют, где жили эйры. Тюрьма, в которую прятали невинных девушек, чтобы они не могли навредить миру, хотя никто толком уже и не помнил, КАК именно они могут навредить и в чем состоит их сила.

Сейчас в обители жили 5 эйр. К девушкам были приставлены наставницы – 3 валькирии, которые обучают их боевым искусствам и 2 бывшие эйры, не пожелавшие покинуть Обитель после перерождения. Обучающие искусству врачевания без использования духовных или магических сил и истории их мира– Эдде. Духовная сила Снежных дев на протяжении всех лет, проведенных в обители, подавлена и не развивается, зато это компенсируется изучением боевых навыков, на столь высоком уровне, что после того, как эйра покидает обитель, она, наравне с валькириями может присоединиться к свите Одина. Или может стать целительницей и излечивать болезни, неподвластные духовным практикам. Или уйти в услужение к вайделотам– хранителям, ведущим записи в Эдде – книге преданий. Это считалось весьма почетным занятием -знать родословную всех родов во всех царствах, включая низших альвов и йотунов.

Живя в обители, Найа почти ничего не помнила из прежней жизни. Какие-то отдельные события, лица, обрывки разговоров приходили к ней во снах. Вероятно, из-за того, что, когда ее сущность проявилась, ей уже было почти 2000 лет, все прочие стали эйрами в гораздо более юном возрасте, эликсир стер не все из ее памяти. Девушек в основном обучали военному искусству и врачеванию. На Эдды же отводилось совсем немного времени. 27-я эйра с большим энтузиазмом принялась за изучение истории. Но никаких записей о судьбе и предназначении эйр, почему их запирают в Обители, кем были и куда ушли первые эйры и даже о причине тысячелетней войны, она не нашла.

Боевые навыки давались Найа без особого труда. Девушка бродила с ранних лет по лугам и лесам, не боясь никого. Отец и иногда братья, учили обращаться ее с луком и кинжалом. Таков был обычай в чертоге Хара, все должны были уметь постоять за себя, и мужчины, и женщины. С изучением Эдды было сложнее, особенно с запутанными родословными высших богов и низших духов. Но, по крайней мере, готовясь к занятиям, Найа могла пользоваться библиотекой. Среди многочисленных рукописей там были и манускрипты, написанные древними символами. В нескольких из них, описывались рунические заклинания, которые очень ее интересовали. Ей не хватало ее духовных сил, поскольку она забыла не все, и по привычке, пыталась ими пользоваться. Но, магический венец, который не снимая носила каждая эйра, подавлял их. С врачеванием было совсем плохо. Она никогда не интересовалась ни травами, ни болезнями. Ей, приходилось запоминать кучу названий трав, как их собирать и когда, как сушить и в какой воде, меду варить. Занятия были невероятно скучными и Найа постоянно срывала уроки, отвечая невпопад или провоцируя на смех и болтовню других эйр. 12-я эйра – целительница, частенько наказывала непоседливую девушку запирая на несколько дней в келье и накладывая заклинание тишины. Это было самым мучительным наказанием для непоседливой девушки, которая постоянно если не болтала и смеялась, то непременно напевала себе что-то под нос.

Становилась серьезной она только в библиотеке. Там было немного старинных рукописей, написанных древними символами. Но, по сколько никто из эйр не умел читать древние руны, рукописи свободно пылились на самых верхних полках. Найа обнаружила это сокровище, когда искала сведения о тысячелетней войне. Чтению старых рун ее научила Уна. Благодаря ей, Найа довольно свободно разбиралась в древних знаках и даже хотела похвастаться этим перед наставницами. Но, поняв, что в этих рукописях содержится заклинания рунической магии, решила промолчать. Скорее всего ей бы запретили изучить эти рукописи. Потому что магия в этих стенах должна быть доступна только наставницам.

Именно из рунических текстов она узнала, что браслет, подаренный Уной, настолько древний артефакт, что о нем упоминалось вскользь только в одном сказании. Там говорилось, что он был подарен прародительницей своему возлюбленному, чтобы он мог входить к ней беспрепятственно. Это была совсем тонкая серебряная цепочка с почти стершимися письменами на звеньях. Магия этого браслета была столь древней, что нынешние духи и даже божества не могли ее почувствовать. Она позволяла менять облик в человеческой форме, на истинную она не действовала. С помощью этого браслета нельзя было стать волком, если твоя истинная форма– лиса, но стать мужчиной вместо женщины– запросто. Только вот возраст останется прежним и трудно будет изменить лицо. Можно было даже вернуть цвет волосам, но, как же поздно Уна нашла этот браслет.

Один день был в точности похож на другой. Так прошла первая 1000 лет. И, на исходе второй тысячи, Найя ни о чем не могла другом думать, кроме как о побеге. Лучше бы ей стерли память полностью, как другим. Иногда жить тут было довольно сносно, все были добры друг к другу и дни летели незаметно за бесконечными занятиями. Но когда к девушке приходили воспоминания во снах о внешнем мире, на следующий день она не находила себе места. Несчастная 27-я эйра не могла видеть ни эти ржаво красные камни, ни подруг, ей хотелось стать птицей, мухой, пусть даже навсегда, лишь бы покинуть чертог и обрести свободу. Еще хоть один раз посмотрев вдаль, увидеть не стену, а бескрайний горизонт, реку, луг, других божеств и духов. Ее страдания были невыносимы еще и от того, что вокруг, казалось никому не нужна была свобода. Все были вполне довольны своей участью. И не с кем было даже поделиться своей тоской.

На исходе второго тысячелетия Найа знала о стене, окружающей Обитель, все. Она излазила и исследовала каждый камень в кладке, каждый уголок, но все было тщетно. Кладка из камней была подогнана так ровно, что даже свет не проникал между ними. И сколько бы несчастная узница не пыталась хотя бы расшатать один из камней, ничего не получалось.

Однажды, она обнаружила руническое заклинание, которое делает любое вещество мягким и податливым, как мокрая глина, но, не больше чем на пару минут. Она была так воодушевлена этим открытием, что все ночи проводила за экспериментами, применяя заклинание к стене в своей келье. Но всего несколько минут ....это так мало. Она не сможет сделать достаточно большое отверстие, чтобы успеть проскочить. Стены были слишком толстыми и было больше шансов замуровать саму себя в одном из камней, чем за минуту протиснуться через небольшое отверстие. От этой мысли мороз шел по коже. Как-то во сне она увидела себя в истинной форме лисицы. В этом сне на лисе был ошейник, в точности как ее венец. Это было первое утро в Обители, когда Найа проснулась счастливой. Наконец то она нашла путь к свободе.

Стояла уже поздняя осень и это означало, что скоро выпадет снег. Надо было скорее решаться на побег, потому что по следам на снегу, даже любой смертный ее живо найдет. Ждать больше нельзя ни дня, ибо, если промедлить, то придется остаться здесь еще на год. Найа знала, что, прождав всю зиму, ей может уже не хватить решимости воспользоваться таким опасным методом побега. А на поиски и обдумывание другого, может уйти еще тысяча лет. Значит это должно случиться до того, как выпадет снег. Медлить больше нельзя, если пойдет дождь, то пусть это будет сегодня ночью. Лишь бы пошел дождь.

Вечером, 27-я эйра была особенно разговорчива и ласкова с подругами и наставницами. Она обняла перед сном каждую. Все привыкли к тому, что 27-я была слишком свободной и не всегда следовала правилам. Отец и братья баловали ее, но никогда не учили хорошим манерам и этикету. Несмотря на то, что эликсир стер эти воспоминания из памяти Найа, ее натуру не смогли изменить и 2000 лет, проведенных в Обители. Она могла и обнять, и первая заговорить со старшими или рассмеяться в присутствии главной валькирии. Но, при этом ямочки на щеках и искрящиеся, живые глаза были такими милыми, что все мгновенно попадали под чары ее обаяния, и наставницы никогда не относились к ней с положенной строгостью. Эйры любили 27-ю сестру, за то, что она была мастерица развлечь веселой болтовнёй или разными забавами. Но также и была ко всем добра, могла и утешить, и посочувствовать.

Итак, Найа закрыла дверь комнаты, легла в кровать и сложила нарисованные на кусочках пергамента руны у себя на груди, как делала это уже много ночей подряд. Через полчаса после того, как все расходились по комнатам, наставница заглядывала в комнату к каждой эйре, с помощью магии насылая сон. Руны защищали от этого воздействия, и она могла бодрствовать всю ночь, не боясь, что кто-то помешает. Наставница привычно толкнула дверь и быстро пробормотав заклинание, закрыла келью 27-й на засов. Девушка тут же вскочила с кровати и принялась складывать руны, боясь ошибиться в темноте. Она наклонила голову к рунической надписи и дотронулась пальцем до венца, тут же почувствовав, что он потерял свои магические способности, став мягким как сырая глина и без труда соскользнул с головы. Несколько секунд она наслаждалась прекрасным чувством, когда в тело возвращается духовная сила, как будто подул легкий ,теплый ветер в холодной и довольно сырой келье.

Так, силы восстановила, но пользоваться ими нельзя, сразу же заметят. – сама себе прошептала Найа и принялась составлять следующее заклинание, которое перенесло ее к стене.

Мелкий дождь превратился уже в настоящий ливень. Дрожа от холода и страха, эйра последний раз оглянулась на Обитель. «Лучше рискнуть, чем прожить тут еще не одну тысячу лет». Она решительно и быстро написала заклинание на мокрой земле и приняв свою истинную форму ринулась вперед изо всех сил. Камень действительно стал мягким, но сама стена была очень толстая. С трудом чёрно-бурая лиса пробиралась вперед сквозь вязкую жижу, считая секунды. Вот уже высвободилась голова, плечи, передние лапы, она оттолкнулась от земли и в последний момент почувствовала, как что что-то больно дернуло ее за хвост. Но теперь это не имело никакого значения. Она выбралась, она была свободна. Найа неслась вперед, так быстро, как могла, к горам, что темным силуэтом возвышались над лесом.

С помощью рун она могла продвигаться вперед довольно быстро, но все же, переместиться на большие расстояния с этой примитивной магией было нельзя. Когда она оказалась по ту сторону гор, уже была зима. Черно-бурой лисе были не страшны морозы. Единственное, что волновало ее – это следы, которые она заметала хвостом и это было довольно утомительно. Наконец, она подошла к магической границе между мирами и пошла вдоль нее, точно зная, что где-то есть лазейки, по которым низшие альвы переходили границу. Они часто заходили в царство Ветров, чтобы торговать там своими поделками.

Перебравшись за границу своего мира, почти полгода Найа бродила по лесу на границе миров в своей истинной форме– чернобурой лисицы, прислушиваясь и присматриваясь к жителям царства Ветров. Она изучила их обычаи и язык и только после этого решилась на трансформацию. Вскоре, в поселении, что рядом с лесом, прошел слух о странном серебристом звере, который в сумерках подкрадывается к домам и заглядывает в окна. В конце концов духи стали бояться выходить вечерами. Они даже позвали заклинателя. Потому что решили, что это оборотень из Северных земель. Всякая нечисть время от времени переходит границу между мирами. И Найа поняла, что время пришло. Она уже достаточно знает об этом мире и сможет легко смешаться с толпой духов и прожить время до избавления от проклятия эйры на свободе. В этот же день, быстрые лисьи ноги несли ее прочь от границы миров, в центр царства Ветров.

Она неслась все дальше от границы и побывала во многих поселениях возле бескрайнего леса. Пока не остановилась неподалеку от крохотной деревушки воздушных духов. Рядом с деревушкой протекала река и это пробудило в Найа какие-то воспоминания. Она сразу почувствовала, что-то знакомое и родное И решила, что это и будет ее новым домом, где она сможет переждать эти 8000 лет. Теперь оставалось самое трудное. Две недели в лесу она пыталась как можно сильнее изменить свою внешность, сидя у небольшого озерца и поминутно заглядывая в него, чтобы оценить плоды своих усилий. Пол духа менялся без труда, стоило только сложить правильно руны и поднести к ним браслет. Но это был лишь мальчик с внешностью эйры. Цвет, разрез глаз, нос и белые волосы, все осталось на месте. Она пыталась как можно точнее воспроизводить в памяти лица духов, подсмотренные в первом селении. Но добилась лишь того, что глаза, брови и волосы потемнели, но черты лица изменились совсем немного. Фигура же никак не поддавалась трансформации. Парень из нее получился уж больно худой и маленький. Но, не стоит унывать, все-таки магия браслета древняя и неповоротливая, а она смогла разобраться в ней, пусть и не так хорошо, как хотелось бы. И, к тому же, теперь ее лицо не выглядело таким уж девчачьим. Теперь она обычный парень– дух, обладающий магией ветра, по имени ЧжеЯнь.

Утром Найа как следует извалялась в грязи, расцарапала и измазала себе лицо и вошла в поселение духов северных ветров. Она заранее придумала легенду, в которую легко было поверить, но трудно проверить. Историю о том, как они жили с братом в лесу, на границе миров она прекрасно заучила. И теперь рассказывала жителям поселения с таким вдохновением, что и сама пустила слезу. Отца и матери не помнит, о ЧжеЯне всегда заботился только старший брат. Однажды брат ушел охотиться и, наверное, перешел границу миров и так и не вернулся. Может быть, его взяли в плен низшие альвы или даже великаны, которые подходили к границе довольно близко. А может повстречал оборотня или мало ли какая нечисть идет с северной стороны. А сам ЧжеЯнь долго брел по лесу, потому что его магия совсем не развита и так мало духовных сил, что он не мог ни узнать о брате, ни найти помощь и в конце концов заблудился.