Текст книги "Млечная пуля (СИ)"

Автор книги: Ч.С.В.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13. «Условия рынка»

– Что сообщил налоговый инспектор? Не зря же я сюда приехал, – сказал Глеб.

– Стандартная ситуация... Неуплата налогов, контрафактный товар, – с чувством произнес Арсений. – Налоговик узнал, что мы заинтересованы в расследовании экономических преступлений. И спустил на Шуркина всех собак. Словно сам с цепи сорвался. Я попросил наших поискать подделки. Здесь только бижутерия. Остальное – золотые часы и какие-то побрякушки. Ничего серьезного.

– В протоколе о подделках не должно быть и слова. Ясно?

Арсений опешил:

– Почему Глеб? Феофановы и так знают, что драгоценности в камине явно не оригинальны.

– Придерживайся официальной версии. И подключи Ульяну, а сам сделай вид, что вообще сюда случайно забрел. Лишнее внимание нам не нужно. Это не наш профиль.

– А что Ульяне сказать?

– Правду. Я попросил тебя разузнать о налоговом прошлом одной дамы. Вместо нее доблестный сыщик наткнулся на нового владельца этого бутика. А там...

Арсений рассмеялся:

– Понимаю.

– Я тут подумал, – сказал Глеб, смотря, как изымают документы из сейфа.

– О чем? – улыбнулся Арсений.

– Нужно найти геммолога.

– Кого?

– Чем ты на учебе занимался? Сторожил свою парту? – хмыкнул Глеб, тяжело вздохнув. – Эксперта по драгоценным камням. Хочу наведаться в элитный клуб. Сегодня же пятница. Видимо, обнаружу достопочтенную публику. Любят они перед своими хорохориться.

– А этот чем не эксперт? – осведомился Арсений, правой рукой указывая на копошащегося в бижутерии полицейского. – Он и проводит экспертизу.

– Не доверяю, – просто ответил Глеб. – Нужен свой. Точнее, гражданский. У тебя есть на примете?

– Как ни странно, одного могу посоветовать, – бодро сказал Арсений. – Его отец работает на одну ювелирную контору. Как раз занимается оценкой драгоценных камней.

–С чего ты решил, что он поможет?

– Узнаешь. Тупая ситуация с ним произошла. Ты сможешь попросить о помощи взамен одной услуге, – сказал Арсений. – Пойдем. Покурим?

– Ладно, – нехотя согласился Глеб. – Заодно поговорим без лишних свидетелей.

Они вышли на улицу. Каждый закурил и инстинктивно посмотрел на прохожих, которые останавливались посмотреть, почему магазин закрыт и что там происходит. Полицейская лента мешала подойди вплотную к главному входу. Некоторые зеваки предпочли остаться и понаблюдать за работой стражей порядка.

– Молодой парень. Двадцать лет всего. Ян Коробченков.

– Что за история? – процедил Глеб, затягиваясь сигаретой.

– Пару лет назад один мужик врубил магнитофон на всю улицу. Ян вышел из своего подъезда и сделал ему замечание. На часа было около девяти, но горловое пение алкаша никто не заценил. Также бил бутылки на детской площадке. Но не суть...

– Угу. Как мужика зовут?

– Фома Буераков, – буркнул Арсений, ежась от холода. – Этот Фома после словесной стычки отправился праздновать к себе в квартиру. В половине второго ночи его увезли на «Скорой» со сломанной челюстью.

– А в чем вина Яна?

– Так вот, Фома написал на него заявление, что они бодались во дворе. Я тогда приезжал на вызов. Молодежь на детской площадке никуда не уходила. Те угорали над Фомой, когда тот у них бутылку пива украл и побежал к себе. Они подтвердили, что тот был в порядке после ссоры с Яном. Крови во дворе не обнаружено. Зато в квартире...

– Интересная история, – процедил Глеб.

– Следов взлома нет. Фома полежал в больнице. После пришел в полицейский участок и написал заявление на Коробченкова. Я к тому времени опросил всех свидетелей и участников конфликта.

– Что в итоге? – поторопил его Глеб.

– Отказал в возбуждении дела из-за отсутствия состава преступления. Врачи обнаружили Фому лежащим в ванне. Упал, когда душ принимал. Соседи тогда вызывали. Коробченкова там не было от слова «совсем».

– И?

– Фома жалобы тоннами пишет. На всех. Даже доносами не брезгует. Ополчился на парня. Мстительный... Начал строчить во все инстанции. Письменно требовал с Яна деньги на лечение.

– Спиртом лечится?

– В точку, – усмехнулся Арсений. – Сейчас в третьем участке другой следователь этого идиота терпит. Уже на стену лезет...

Глеб кинул потухший окурок в пустую урну.

– Уверен, что Ян не при делах?

– Обижаешь, Глеб. Абсолютно уверен. Мне про Фому многое рассказывали.

– А почему следователь не предпримет меры?

– Бюрократия. Фома в мэрию, как к себе домой ходит. Бумагу не жалеет. Припугнули уголовным делом, а воз и ныне там...

– Ясно. У тебя есть их телефоны?

– А как же? В старой записной книжке. С собой вожу. Не просто так бардачок занимает.

– Отлично. Принеси.

– На черта такие карусели, Глеб? Просто попроси Коробченкова и все.

– Как ты будешь относится к полицейским, которые позволяют Фоме портить тебе жизнь. Не сомневаюсь, что почтовый ящик Яна пухнет от писем. Думаешь, он примет меня со всем гостеприимством?

–Твоя правда, – согласился Арсений, подходя к своей машине. Он открыл переднюю пассажирскую дверь и наполовину залез в салон.

– Сам езжай в участок к следователю. Пусть он напишет очередное отказное. После моего звонка отправь на адрес Коробченкову.

– Бери... – Арсений отдал потрепанную записную книжку, закрывая машину. – Ладно. Я пока не могу. Здесь обыска, как сам видишь.

– Подпиши протокол, а эксперты заключение нам в управление скинут...

– А куда мне потом?

– Домой.

– Может, с тобой прокатиться? Или патрулировать улицы?

– Зачем? – спросил Глеб, доставая ключи из кармана. – Езжай к семье.

– Но работа...

– Послушай, – Глеб остановился на полпути к «Дуксмобилю». – Постовые знают каждую улочку в городе. Все службы работают. Никуда беглец не денется, как и служанка. А включать трудоголизм не стоит. Трудоголизм – это всего лишь имитация бурной деятельности. Ты патрульный?

– Нет. Сыщик из «Млечного», – глупо улыбнулся Арсений.

– Вот и соответствуй. Договорились?

– Я тебя понял.

– Если их поймают, то сообщат. Полицейские без нас проверили все возможные места, в которых преступники могут прятаться. К тому же ориентировки даны. Нас с тобой не хватит, если мы будем круги по Мологе наворачивать из-за иголки в стоге сена...

– Я поехал, – кивнул Арсений. – Постараюсь решить вопрос.

– Вот и отлично. Где здесь таксофоны?

– Около заправки. Езжай прямо.

Глеб доехал до телефонной будки и терпеливо подождал, пока девушка вдоволь наговорится со своей подругой по телефону. Ей понадобилось четверть часа, чтобы обсудить с собеседницей свои отношения.

– Здравствуйте! Фома Буераков? – спросил Глеб, спустя минуту после того, как набрал номер нужного телефона. – Вас беспокоит Глеб Холодов из «Млечного». Нам поступило обращение в возбуждении уголовного дела.

В ответ послышался елейный хриплый голос мужчины.

– Вечер добрый, полицейский. Да! Я подавал заявление и жду, когда этого гада упекут в тюрягу. Он мне челюсть свернул, а вы его покрываете...

– Ты чего орешь?

– Что?

– Ты глухой? – твердо произнес Глеб. – Ты тогда бутылку пива зачем украл?

– Когда? – опешил Фома. – Как вы смеете так разговаривать?

– Я тебя спрашиваю...

– Не помню.

А я вот думаю, что ты просто охамел. Свидетели были, когда Коробченков с тобой ругался? – спросил Глеб на повышенных тонах.

– Ну, были. И что?

– Сколько ты заявлений накатал?

– Много. А можно мне другого следователя? Не привык общаться с такими хамами.

– Нет. Нельзя, – отрезал Глеб. – Я из «Млечного». Дальше писать некуда. Только в прокуратуру. И их ты уже успел осчастливить...

– Он мне челюсть сломал, понимаете?! Челюсть! А вы глумитесь!

– Я только вижу, что некий Фома Буераков бездоказательно пытается привлечь к ответственности соседа за замечание.

– Но...

– Слушай меня внимательно. Если по этому делу твоя деревянная голова додумается меня тревожить или любого полицейского в округе, то я каждый день буду вызывать тебя с повесткой в управление.

– Не имеете право!

– Ты о своих правах заговорил? Похвально. Но Коробченкова в этих же самых правах ущемляешь. Требуешь за свои проблемы с алкоголем деньги у гражданина, который посчитал нужным остановить вандализм во дворе? Так? Или нет?

– Нет...

– Ты сам хорош. Пиво украл. Буянил. Или думаешь, что сломанная челюсть по пьяни делает тебя неуязвимым? По поводу закона... Я могу пригласить свидетелей по делу о краже алкоголя. Этого хочешь? Допрос допустим только несколько часов в день. И вандализм тебе еще припомню. Повестка или свобода?

– Что?

– Выбор, – сказал Глеб. – Здесь и сейчас. И еще... Ты деньги у Коробченкова просил?

– Только пятьсот рублей, – выпалил Фома без зазрения совести.

– Попахивает мошенничеством.

– Как так?

– Наш разговор записывается, – солгал Глеб.

– Извините, господин полицейский. Я понял! Понял! – нервно заорал Фома, поняв, что лучше не спорить. – Я готов извиниться перед парнишкой.

– Лучшим извинением будет, если ты прекратишь транжирить время правоохранительных органов из-за своей глупости. Ты не понимаешь, что Коробченкова может вызывать следователь, который только приступил к своим обязанностям в третьем участке?

– Больше не буду... Простите... Усвоил... Слово мужика даю...

– На днях тебе придет бумага об отказе в возбуждении уголовного дела. Вижу, что ты умело пользуешься бюрократической проволочкой. Если хоть одно новое заявление появится у меня на столе по этому делу, то пеняй на себя. Я с тебя спрошу о мошенничестве, вандализме и краже. Надеюсь, что ты понял. Иначе...

– Больше этого не повториться, господин полицейский.

– Лучше не отказывайся от своих слов.

– А вы занимаетесь разбитыми дорогами? – уклончиво спросил Фома.

– Ты дурак?

– Все-все, господин полицейский. Можно я положу трубку? Доброго вечера.

Глеб скинул вызов.

– Дай мне сил, – взмолился он, закрывая глаза, чтобы сконцентрироваться на следующем важном разговоре.

Пришлось сделать пять звонков, прежде чем на той стороне телефонной трубки ему ответил старческий голос:

– Кто говорит?

– Здравствуйте. Вас беспокоит сыщик из «Млечного».

– Сколько можно? – разозлился старик. – Я уже посовещался с юристами, чтобы прищучить Буеракова. Мой сын ни в чем не виноват.

– Я хочу с ним лично поговорить.

– Его нет, – отчеканил старик. – Он ушел...

– Да будет вам, уважаемый, – парировал Глеб. – Я сыщик, а не следователь. Просто хотел бы обсудить с ним вопросы...

– Какие? – не унимался старик.

– Позовите... Я не вызываю его в управление. Разговор ни к чему не обязывает.

– Ну... Ладно, – вздохнул старик и выкрикнул: – Ян! Ян! Тебя к трубке.

Через мгновение раздался мужской бас:

– Иду, отец!

Судя шуршанию в динамике, Глеб понял, что телефонную трубку положили на стол. Затем Ян поднял ее:

– Слушаю. Вы из полиции?

– Из отдела «Млечный». Ты не против, если сразу перейдем к сути нашего разговора? – прямо спросил Глеб.

– Конечно. В который раз отвечаю на эти обвинения. Соседи смеются над этим дуралеем...

– Разбираешься в драгоценностях?

Ян задумался.

– Да, – наконец ответил он. – Могу порекомендовать отца, если нужен эксперт. Я работаю у него младшим...

– Геммологом...

– Угу.

– Отличить подделку от оригинала сможешь?

– Конечно. А зачем вам? Я думал, что вы по делу об избиении беспокоите.

Глеб поудобнее перехватил телефонную трубку.

– Готов мне помочь? В свою очередь обещаю, что Буераков больше тебя не побеспокоит. Направлю по твоему адресу последнее письмо об отказе в уголовном деле. И станет намного легче.

– Это возможно?

– Зависит от твоего настроя мне помогать. Мой коллега уже договаривается со следователем, который принимает заявления от Буеракова. Готов к сотрудничеству?

– Хм... На постоянной основе?

– Только сегодня вечером. И то... Никто не должен об этом знать... Скажешь отцу, что дело сегодня окончательно закроют и ты поедешь в управление. Я могу подтвердить.

– А что именно нужно делать? – с недоверием спросил Ян.

– Элитный клуб «Все можно» знаешь?

– Слышал про такой.

– Сегодня пятница. Я знаю, что вечеринки в клубе проходят именно в этот день. Все собираются ближе к десяти вечера. От тебя требуется парадный костюм и желание провести экспертизу на подлинность камушек... Мне нужно встретиться с владельцем. Они не станет мне помогать, но если застать их врасплох...

– Хорошо, Глеб. Когда мне выезжать?

– Через час встречаемся у служебного входа в клуб.

– Я возьму такси...

– Молодец. Не забудь свои инструменты.

– Договорились.

– Буду ждать в красном «Дуксмобиле». Сам старайся не светиться.

***

Глеб принял сложное решение. Поначалу ему хотелось остановить мероприятие и силой проверить драгоценности у гостей. Но передумал и решил сфокусироваться на владельцах. В клуб вхожи только свои. Это значит, что члены элитного «Все можно» с трудом примут в свои ряды новеньких. Допрашивать элиту по отдельности тоже не стоит. Слухи распространяются с молниеносной быстротой. Паника сильно помешает. Стоит понимать, что у толстосумов свои «бравые ребята», которые с радостью закопают виновников распространения подделок без суда и следствия. По поводу следствия...

Нужно работать на опережение. Полиция «умеет» сливать оперативную информацию. Прям старательно это делает. Может, когда не нужно. Если гостей окажется много, то пока нет причин для беспокойства.

И еще... Владельцы клуба знают намного больше, чем их посетители. Вряд ли они пустят Глеба на порог в любой спокойный день. К тому же, он понятия не имел, кто сейчас руководит клубом. Словно пытаться достать важную папку с грифом «Совершенно секретно».

Их интересует официальность: ордер на обыск, например. Члены клуба не последние люди в городе. Их влияние огромно, пусть они и предпочитают занимать свое место за троном.

Почему Глеб выбрал единственный элитный клуб в Мологе, а не ювелирные дома? Он додумался до этого неосознанно. Потому что в бутиках все украшения проверяют на подлинность. А вот налоги больно бьют по самолюбию богатеньких дам. НДС никто не отменял. Лучше купить там, где вращаются такие же успешные, как и они. Со скидкой и без налогообложения. Фотография Марты и Лиды в ресторане наводила на мысль, что они сидели именно в элитном клубе. Зная Лиду, она бы предпочла сидеть с элитой, чем с обычными работягами и клерками, коих в ресторанах предостаточно. Кичиться местами, где не была нога простого гражданина, дорогого стоит.

От размышлений Глеба отвлек стук по стеклу водительской двери. Глеб опустил стекло и увидел худощавого молодого человека с копной рыжих волос на голове. А округлое лицо было покрыто веснушками.

– Глеб? – спросил он, лучезарно улыбаясь.

– Садись, Ян.

– Ладно.

Ян обогнул автомобиль и уселся на переднее пассажирское сиденье с кожаным портфелем в руке. На нем красовался твидовый дорогой черный костюм. А с лакированных туфлей на коврик попадал грязный снег. Они находились на заднем дворе клуба. Около серой двери «Служебный вход» стояли и курили официанты, с подозрением взирая на единственную припаркованную люксовую машину с включенными фарами.

– Что дальше? – вежливо спросил Ян.

– А почему ты не подал на Буеракова за клевету?

– Пытался. От меня отмахивались. Сказали, что статья не такая уж и рабочая. Я остался один на один с этим чудиком...

– Мы это поправим...

– Спасибо.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Глеб. – Сейчас заходим внутрь. Держись рядом. Не обращай внимание на замечания. Я все улажу. Идем...

– Стойте. А если мне сказать, что я из аукционного дома? – предложил Ян. – Затем сделаю вид, что забыл документы в машине. Так они приведут меня к владельцу. Я вернусь и покажу дорогу до кабинета. Так меньше шансов, что они быстро среагируют на вас.

– А ты голова, – кивнул Глеб. – Давай.

– Ждите.

– Оставь портфель здесь, – усмехнулся Глеб.

– Точно. Не подумал.

– Иди. Потом открой дверь и кивни мне. Я захвачу портфель.

Ян отправился на свой страх и риск. План простой, но может не сработать. Вдруг владелец не пришел или не хочет никого видеть.

Минуты тянулись. Глеб не сводил взгляда со служебного входа, боясь, что в любой момент выйдет охрана. Уже минуло десять минут. Наконец дверь распахнулась, и в проеме показался Ян, кивнув Глебу.

Глеб схватил портфель и быстрым шагом проследовал к Яну. Вместе они зашли в коридор. Обслуживающий персонал не обращал на них никакого внимания. Повара готовили заказы у больших плит, а официанты брали готовые блюда с металлического стола. Вечер был в самом разгаре.

Впереди находилась лестница, ведущая на второй этаж. Там стоял охранник (бугай в белой футболке и зеленых джинсах), зорко смотревший за порядком. Ян сделал вид, что ведет деловую беседу с Глебом.

– Куда? – надменно спросил охранник.

– Я же был здесь, – возмутился Ян. – Мы с моим партнером пришли договариваться о мероприятии с Ксенией Максимовной. Наш аукционный дом собирается провести закрытый аукцион.

– Проходите, – грозно ответил охранник.

Ян указал на левую дубовую дверь, откуда доносился раздраженный женский голос. Глеб понимаю кивнул и нажал на бронзовую ручку. Заскрипела защелка, а дверь поддалась вперед. Весь кабинет представлял собой: дубовый паркет, антикварная мебель, с потолка свисает хрустальная люстра.

Женщина повернула голову к гостям с телефонной трубкой у уха, стоя у резного стола. Аристократическая натура: вечернее приталенное платье изумрудного цвета, аккуратные бирюзовые туфельки. Но куда же без драгоценностей...

На шее женщина носила изящное колье, которое играло в лучах искусственного света. Золотые серьги поблескивали в ушах. Такой люксовый облик прекрасно сочетался с серьезным лицом: угловатые брови, выступающие скулы, янтарные глаза и тонкие губы.

– Принесли брошюры? – не растерялась женщина, смотря на Яна. Затем она обратилась к Глебу: – А Вы кто?

Глеб выступил вперед с удостоверением наготове.

– Стойте там, – возмущенно произнесла женщина. – Я не вызывала полицию. У нас все хорошо. Охраны на благотворительном вечер предостаточно. Кто вас вообще пустил?

– Я по другому поводу, – сказал Глеб. – Глеб Холодов. Из «Млечного». Сыщик.

– Не припоминаю, чтобы сыщики по моему клубу бродили. Издевательство...

– Может быть вы представитесь? – мягко спросил Глеб.

– Элеонора Феликсовна. Я являюсь президентом закрытого клуба. Не вижу орды полицейских... Они ждут в засаде...

– Глеб Холодов. Пока никого нет.

– Что значит «пока»? – вызывающе бросила Элеонора Феликсовна. – Вы в курсе, что здесь благотворительный вечер в помощь малым театрам?

– Уже да, – равнодушно парировал Глеб. – Давай на «ты». Бесит меня эта фамильярность. Не до нее сейчас.

– Охрану позвать?

– Тогда я остановлю праздник лицемерия и вызову оперативную группу...

– Мерзкий человек, – злобно прошипела Элеонора Феликсовна. – Клавдия говорила о тебе. Пришел занять место Лиды? Она хотя бы чутко относилась к нашим проблемам...

– А я называю это не чуткостью, а банальным покровительством. Я не собираюсь вступать с тобой в конфронтацию. А когда ты готова принять полицейского, а? В среду? В четверг? – усмехнулся Глеб. – Нет. Поэтому и приходится пробираться к вам окольными путями. Не желание помогать – это ваше естественное состояние. Думаете только о себе. Пару минут уделишь?

– Ты же не отстанешь?

– Нет.

– Что тебе нужно?

– Вот так бы и сразу, – процедил Глеб. – Мне нужны драгоценности...

Элеонора Феликсовна удивленно подняла брови.

– Значит, я оказалась права. Пришел за данью?

– Я не так выразился. Здесь же их продают? Можешь не отвечать. Это риторический вопрос. Так вот, если я не ошибаюсь, то в этом клубе ходят люди с пустышками за десятки тысяч рублей...

– Быть такого не может, – прошептала Элеонора Феликсовна. – Мы все приобретаем в официальных магазинах.

– Эту байку расскажешь наивному дурачку. Вы делаете бизнес на всем. Думаешь, что я не увижу в общем зале импортный алкоголь, который прошмыгнул через границу без документов? – посуровел Глеб. – Поэтому выгодно не впускать сюда простой люд. Кого можно встретить на этом славном вечере? Адвокатов, судей и чиновников разных мастей. Или я не прав?

– У нас продажники не водятся, – настойчиво произнесла Элеонора Феликсовна. – Как тебе доказать?

– Есть два варианта. Один из них тебе не понравится. Выцепить одного гостя из зала и проверить подлинность украшений.

– А другой?

– Ты сама дашь нам на экспертизу оставшиеся у тебя драгоценности. Видишь, и я в детстве читал словарь синонимов. Могу грациозно попросить, если хочешь...

Элеонара Феликсовна дотронулась до своего колье, а потом села за стол. Казалось, что взвешивает последствия, которые замаячили на горизонте.

– Я приобрела его через посредника. На сколько дней ты его забираешь? – наконец проговорила она.

– Можно Ян присядет? Он геммолог.

– Пожалуйста, – буркнула Элеонора Феликсовна.

Ян с улыбкой принял украшение из рук женщины и принялся его внимательно рассматривать.

– Молодой человек, проверьте и эти, пожалуйста, – попросила Элеонора Феликсовна, когда Ян полез в портфель. Она встала из-за стола, подошла к сейфу. Ввела комбинацию, открыв дверцу. Вытащила несколько подарочных коробок. – Я надеялась, что до этого не дойдет...

– Понимаю, – сказал Глеб, навострив слух. В коридоре кто-то пробежал.

– Можно тебя на пару слов? – спросила Элеонора Феликсовна Глеба, аккуратно кладя драгоценности перед Яном. – Молодой человек тоже из полиции?

– Нет. – Глеб мотнул головой. – Но он свой. Временно помогает в этом деле...

– Пошли на балкон. Нас никто не услышит. Хочу рассказать пару моментов. Не знаю, как они смогут помочь.

– Договорились. Куда?

– Сейчас.

Они вместе вышли из кабинета. Элеонора Феликсовна с улыбкой кивнула охраннику, что все нормально. Тот остался стоять на месте, как вкопанный.

Крытый балкон был пуст. На тумбочке стояла пепельница, а рядом с ней лежали пачка тонких сигарет и зажигалка.

– Курите? Здесь можно. Вытяжку включу.

– У меня свои есть. Но курить не буду. Что ты хотела мне сказать...

– Признаться, – просто ответила Элеонора Феликсовна. – Я сбывала драгоценности. Можешь меня арестовать.

– Продолжай.

– Лида пришла ко мне поздней ночью и предложила продавать их со значительной скидкой. По поводу экспертизы я не заморачивалась. Авторитет Лиды был непреклонен. Как я могу поругаться с ней, Глеб?

– Понимаю, – ответил Глеб, смотря через мутное стекло на оживленную зимнюю улицу.

– Раз мне суждено отвечать по закону, то...

– Все зависит от ситуации. Если Лида нашла поставщика, значит, есть и сообщники. Товар нужно провести в Мологу, а потом греть молчаливых взятками...

– Ты прав. Я помогу... Лида посоветовала мне взять на работу одну девчонку. Настю Крикову. После смерти Лиды она испарилась. До этого снабжала наш клуб этими драгоценностями. Ее оставили за старшую, если правильно выражаться. Других я не видела. – Элеонора Феликсовна взяла с тумбочки сигарету и зажигалку. Закурила дрожащей рукой: – Все через нее.

– Где она может быть? Как ты думаешь?

– В последний раз мой водитель подвозил Крикову к мотелю «Ух! Сова»! Она перебивается случайными заработками. Но вполне возможно, что залегла на дно. Я вот думала о то, что худшего места для жизни не найти. Комнаты с большим количеством коек. Как в тюрьме. Патрули туда не заезжают. – Она скинула пепел в пепельницу.

– Тебе известно о Рите Вафушевой?

Элеонора Феликсовна задумалась:

– Вспоминаю. Нет, она в наших деловых отношениях не фигурировала. Только Настя Крикова. Лет двадцати пяти. Вроде... У меня осталось ее дело. Она так и не соизволила прийти и забрать трудовую книжку... Мой ассистент найдет...

– Ладно. Арест пока подождет. У меня другие планы. Если солгала...

– А зачем?

– Выгородить себя.

– Я же призналась, – нервно усмехнулась Элеонора Феликсовна.

– Мы беседуем. А на допросе ты заднюю дашь...

– Попрешь против Лиды, останешься на обочине бедности, – изрекла Элеонора Феликсовна, положив окурок в пепельницу. – Ты же сам вкусил ее злость...

– Вот поэтому твое задержание откладывается. Будь честна до конца. Я прекрасно понимаю, что против твоих адвокатов и купленных чиновников не попрешь.

Вернувшись в кабинет, они застали Яна готовым уйти. Он стоял у своего стула и понимающе улыбнулся.

– Ну что? – спросил Глеб, пока Элеонора Феликсовна осталась ждать «приговора» в дверном проеме.

– Подделка, – заключил Ян. – Извините. Но колье, браслеты и подвески – это стекло... Можно провести химическую экспертизу... Но я уверен, что найдем примеси марганца и других веществ, которые придают товарный вид. Даже бусы из жемчуга умудрились подделать. Об упаковке можно и не говорить.