Текст книги "Попаданка. Отвергнутая невеста дракона (СИ)"

Автор книги: Чинара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

– Либо ты станешь моей суреей, либо будешь до конца своих дней сидеть в Сумеречной башне, моля, чтобы я тебя навещал!

С этими словами он вышел из кабинета, так громко хлопнув дверью, что стекла в окнах задрожали.

Я безвольно рухнула на колени. Пол был холоден, но я не чувствовала ничего, кроме душевной боли. Горечь хлынула из глаз водопадом. Но я не пыталась ее остановить. Я чувствовала: брошенные им слова – не пустые угрозы. Это был приговор. Мне не оставляли выбора.

И я понимала, что мой мир, каким я его знала, теперь никогда не будет прежним.

Глава 5. Секунда в пустоте

Успокоиться мне удалось не сразу. Тревога, словно ядовитый плющ, обвивала мои легкие. Но когда это все же произошло, подойдя к зеркалу, обрамленному золотыми лучами, я отчетливо увидела правду: называться солнышком – не мой удел.

В красных глазах застыла тоска. Настолько глубокая, что я полагала, ничто не сможет ее вытравить. По крайней мере, так я думала, пока мои пальцы не легли на холодную ручку двери. Она была закрыта.

Сначала я решила, что это моя вина. Что я не приложила достаточно усилий. Но ошибки не было. Я была заперта. Заперта в тайном кабинете Риана.

Дернув ручку ещё пару раз, я почувствовала, как удивление начало вытеснять тоску, поселившуюся в груди. А вслед за ним устремилось упрямое сопротивление. Но оно было тщетно.

Мои попытки вырваться из этой комнаты, как и все мои надежды, разбивались о стальную стену его власти.

После разговора с Ри и вида собственного отражения, я точно знала – на торжество я больше не пойду. Красные отметины на шее – клеймо его поцелуев – казались мне еще более позорными, чем мои красные глаза. Они бы не остались незамеченными среди зорких гостей. Стали бы уликой и доказательством моего падения.

Единственное, чего я хотела – это спрятаться в дальнем восточном крыле Рубиновой Зари, в своей комнате. Зарыться под одеяло, окунуться в привычную темноту и вновь позволить тоске поглотить меня.

Но…он запер меня.

Запер.

Меня.

Мой любимый Риан…

Или, быть может, он никогда не был моим. Или никогда не был тем, кого я знала. Кого так страстно желала. Ведь он просто решил всё за меня. Не спрашивая моего мнения. Не заботясь о моих желаниях.

А теперь и вовсе ясно дал понять: мои желания ничего не значат. Они – лишь помеха на пути его планов.

Угроза запереть меня в Сумеречной башне, которая ещё пару месяцев назад могла показаться пустыми словами, теперь приобрела пугающую, осязаемую реальность.

Я прекрасно знала, что Риан ужасно упрям. Любые отклонения от его планов вызывали его недовольство. Но я отчего-то наивно полагала, что это правило не распространяется на меня. Что для меня он будет другим.

Почему я так считала? Почему так глупо верила? Почему?

Я пыталась вспомнить хотя бы раз, когда его желание уступало моему. И с изумлением обнаружила, что такое случалось… почти никогда. Его слово всегда было решающим. Но, откровенно говоря, в том была и моя вина.

Я никогда и не настаивала на своем. Я не была столь же принципиальна, как Ри, чьи убеждения были несгибаемы. Моей слабостью была его теплая улыбка, сияющая на прекрасном лице. И ради нее я всегда с легкостью шла на уступки, отдавая свои желания, словно ничего не значащие фантики.

Но, справедливости ради, стоит заметить: он всегда был добр ко мне. Всегда нежен. И ласков. Он хотел, чтобы я всегда была рядом. Чтобы я оставалась в его поле зрения…

Как послушный питомец, который день ото дня смотрит на своего хозяина с обожанием в глазах.

Столь мерзкое сравнение я услышала однажды от его кузины. Ирма, не подозревая, что я стану невольной слушательницей ее сердечной беседы с подругой, заставила меня буквально кипеть от гнева. Ее слова, произнесенные с такой непринужденной жестокостью, словно яд, проникли в мои уши.

Я думала, это просто зависть. Ее ревность к тому, как он всегда игнорировал ее существование, несмотря на все ее старания. Но сейчас что-то срывалось с моих глаз. И правда, острая, как осколок стекла, прижималась к моему горлу. Вредная Ирма, как оказалось, была права…

С новой силой, что родилась из отчаяния и желания свободы, я толкнула дверь.

Мне нужно было выбраться. Немедленно. Бежать из дворца, пока не стало слишком поздно. Уйти, пока ещё есть хоть малейший шанс. Покинуть стены замка любым способом. Воздух становился невыносимо густым. Мне казалось, что еще чуть-чуть и я задохнусь.

Эстель всегда говорила: те, кто считает, что знает меня, ошибаются. И за кротостью скрывается упрямство, подобное стаду баранов, если некая идея закралась ко мне в голову. И сейчас эта идея – выбраться отсюда – была сильна, как никогда.

Я дергала ручку снова и снова. Ничего. Дверь не поддавалась. Тогда, отбросив всякое подобие приличий, я закричала:

– Помогите! Дверь заклинило! Кто-нибудь, помогите! Выпустите меня!

Я кричала во всю мощь своих легких, но трезво понимала, что моя надежда – лишь призрак, тающий в тени. В этой части дворца даже в будни не встретишь и души. А сегодня, в день свадьбы наследника, здесь царило полное запустение.

Тишина в ответ была оглушительной.

Я металась по кабинету, как загнанный в ловушку зверь. Напуганный и нервный. Зверь, чье сердце скакало быстрее зайца, уносящего ноги от хитрой лисицы. Возможно, именно этот первобытный страх позволил безумной мысли просочиться в мой разум.

Она проникла внутрь, распушила хвост, покрасовалась так и эдак… и показалась мне не такой уж и невозможной.

Спешно метнувшись к окну, я распахнула створки. Высунулась наружу и едва сдержала стон отчаяния: как я могла забыть! Как?! Тайный кабинет Риана нависал над пропастью, там, где дворец впивался в скалу.

Теоретически, выход имелся. Крошечный путь по обветшалому каменному карнизу до соседнего балкона. Откуда можно было уйти и обрести свободу. Но этот шанс был смертельно тонок, ведь внизу зияла глотка тёмной и бездонной пасти

В здравом уме я бы никогда не рискнула и не пошла на столь отчаянный шаг. Но сейчас меня била внутренняя лихорадка. Казалось, что стены этой комнаты давят на меня сильнее, чем пустота снаружи. Они будто сжимались, и я чувствовала, что они вот-вот захлопнутся навсегда.

Мне чудилось, что остаться запертой в его кабинете – это то же самое, что добровольно шагнуть в бездну.

Несмотря на спутанность сознания, я посчитала, что карниз достаточно надежен. Страха высоты я не знала с детства. Я лазала по деревьям, крышам, а порой и стенам дворца, словно кошка. Да простит меня ее величество. И не раз перебиралась из окна в окно. Вот только прежде под ногами не было бездны. И Риан всегда был рядом.

Мы частенько такое проделывали, спасаясь от учителей – его и моих. Он всегда предлагал просто перенести меня на руках. Но я упрямилась, убеждая, что справлюсь сама. Желая показать ему свою ловкость. А в глубине души ликовала, видя, как он гордится моим бесстрашием.

Вот только Риан всегда строго наказывал, чтобы без него я «нигде и никогда не лазила, и не вылезала из окон». Эти слова, полные заботы, теперь звучали как зловещее предзнаменование.

Я всегда его слушалась. До этого дня. Дня разрушенных надежд.

Юбка моего платья, могла бы стать помехой. Поэтому я безжалостно укоротила её, сделав быстрые разрезы, чтобы ничто не сковывало мои движения. Я чувствовала, что ткань рвется под пальцами так же, как рвется и моя прежняя жизнь.

Затем я прошептала единственную молитву из моего мира, которую помнила с детства. Перекрестилась, как учила бабушка, вверяя себя в руки судьбы. И вылезла в окно, чувствуя, как ветер хлещет по лицу.

Моя идея была проста. Также она была напрочь лишена всякой оригинальности и здравого смысла. Она не подразумевала эффектных акробатических номеров, достойных аплодисментов. Она была недалекой, крайне отчаянной и запатентованной мной. Потому искренне прошу вас: не стоит ее повторять.

Всё, что требовалось – это аккуратно перебраться по карнизам на соседний балкон, проникнуть в смежную комнату и обрести свободу. Шаг за шагом. Осторожно.

Я запретила себе смотреть вниз. Не из-за высоты. Ее я не боялась. Но я знала: страх – подлый союзник, всегда готовый напасть, когда ты наиболее уязвим. Иначе отчего я всегда ужасно нервничала во время варсса, танца, где драконы подбрасывают своих партнерш чуть ли не к потолку?

Я осознавала: страх может парализовать в любой момент. Лишить свободы движений, разрушить концентрацию и толкнуть в бездну. А без крыльев там, внизу, меня ждала лишь вечность.

Существовало поверье, что иномираням благоволят хранители этого мира, даруя им дракона, магию или иной дар, чтобы скрасить переход. Но во мне, хоть и была драконья искра, она оказалась крошечной и слабой.

Ни дракон, ни плетения магии так толком и не проявились. Именно поэтому я никогда не понимала, что нашёл во мне Риан. Что заставило его, до появления в его жизни истинной, выбрать именно меня.

Ехидный голос часто подсказывал, что симпатия зародилась из элементарной жалости, не более того. Как к бездомному псу, которого можно подобрать с улицы, приласкать, а потом незаметно привязаться. Но я всегда отчаянно гнала эти мысли прочь, потому что не хотела верить в такую унизительную правду.

Концентрация. Вот что действительно имело значение, когда карабкаешься по стене, желая остаться в живых. Быть здесь и сейчас, в настоящем моменте.

Стоило мыслям о принце затуманить разум, как нога соскользнула с ненадежного камня. Я вцепилась в выступы отчаянными пальцами, ощущая, как кожа на правой ладони разрывается от царапин. Боль была невыносима. Но она казалась ничем по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим грудь.

Из горла вырвалось невольное, грубое ругательство, подслушанное когда-то у конюха. Чужое слово в этот момент показалось невероятно неуместным.

Я зажмурилась, чувствуя, как холодный пот стекает по виску.

Интересно, будет ли он горевать обо мне, если я …

Нет!

Ни за что.

Я не позволю себе даже думать о таком финале. Моя жизнь не его собственность, чтобы он мог ее отнять, даже косвенно!

Собрав остатки сил, я начала шептать слова молитвы. Возможно, это было нелогично. Ведь правильнее звать на помощь хранителей здешнего мира… Но я не могла. Крестик, подаренный мне бабушкой – единственная ниточка, связывающая меня с прошлым, – всегда был при мне.

Я собралась с духом, потянулась насколько могла и сделала ещё один, казалось, верный шаг. В душе забрезжила обманчивая уверенность, что я смогу. Что эта темная полоса будет обязательно преодолена.

Я почти чувствовала вкус свободы.

Но, видимо, маленькая принцесса Этт расхрабрилась слишком рано. Позволила себе поверить в свою неуязвимость. В то, что она сильна. Слишком беспечно протянула руку и тонкий выступ поддался.

Срыв.

Страх обрушился стеной. Безжалостной и оглушающей. Камни рвали кожу на руках. Всё случилось за одно дыхание. Секунда падения в пустоту. Секунда понимания, что ты больше не сможешь улыбнуться солнцу. Секунда позорного вопля, и тут же – секунда жгучего стыда за этот крик.

А затем, словно сам ветер вырвал меня из падения. Прижал к своей груди. Окутал теплом, таким внезапным и абсолютным. Зажмурившись, я вцепилась в чью-то рубашку, и волна странного спокойствия нахлынула на меня, смывая боль, ужас и стыд.

Осознание спасения успокаивало так сильно, что хотелось потерять сознание. Лишиться чувств и навсегда забыться в этом тепле.

Чужие руки стали для меня колыбелью, в которой хотелось укрыться от внешнего мира. Не принимать назойливых гостей. Ссылаться на вечную занятость. И вдыхать этот пряный, незнакомый аромат.

Казалось, эта специя создана специально для меня. Она была моим личным сокровищем. Чай с её вкусом – только мой. И никто другой не смеет его попробовать.

Такие вот странные и тягучие мысли витали в моем сознании, пока тот, кто держал меня, наконец не начал медленно и осторожно спускаться.

Вскоре мой спаситель уже стоял на твердой земле. А я всё ещё лежала в его руках, свернувшись калачиком, словно детёныш, не в силах открыть глаза. Не могла разжать пальцы, которые мёртвой хваткой впились в его рубашку, боясь, что стоит отпустить, и я снова упаду.

Мой спаситель молчал. Видимо, он был достаточно тактичен, чтобы дать мне время прийти в себя. Или просто ждал. Я ощущала его дыхание у своего виска. Чувствовала, как его сердце бьётся под моей ладонью. И этот сильный, мерный ритм умиротворял меня.

Мне было так уютно. Так тепло и спокойно, что хотелось остаться там… навсегда. Почти так же хорошо, как в руках у Ри. Но эта непристойная, предательская мысль ударила, как обухом по голове. Утопила в чувстве липкого стыда. Ошеломила. Ведь я знала, что это не Риан. Не мой Ри…

Я знала запах наследного принца – горький василёк, залитый солнцем. А мой спаситель пах пряной грозой, прошедшей по полю.

Я попыталась собраться. Сделала глубокий вдох. Медленно открыла глаза. Перед ними всё ещё плясали чёрные пятна, или…

Догадка, словно смешливая нимфа, коснулась меня, хихикнула и уплыла. А меня пронзил пронизывающий холод изумления, когда я, очень медленно, подняла голову и встретила взгляд темного рыцаря. Взгляд Сиана был не просто суров, он был холоден, как зимний ветер.

Рыцарь не попытался утешить меня. Не спросил, в порядке ли я. Он лишь вдоволь испепелил меня своим хмурым взглядом и произнес без тени сочувствия, с едкой иронией:

– Ваше высочество, не желаю вас как-то оскорбить, но, скажите, вы правда такая дура?

Глава 6. План "Б"

В обычной жизни подобные слова, брошенные с такой безапелляционной дерзостью, оскорбили бы меня. Меня только что назвали дурой. В лицо. А интонация, подобно ледяной стреле, ясно давала понять, насколько сильно ставится под сомнение моя разумность.

Возможно, я бы даже вскипела от гнева…

Но в тот момент, когда сама смерть еще не отпустила мою руку, а ледяной страх не успел полностью отступить, мне было не до раздражения. Не до условностей, и уж точно не до ответной колкости.

Все это казалось такой мелочью…

За те секунды полёта, когда ты стоишь на пороге мрачного финала, ты успеваешь, как ни странно, пропустить через себя целый вихрь прошедших событий и речей. Они несутся внутри тебя быстрее света. Сталкиваются, перемалываются, и вдруг ты и ты начинаешь замечать совершенно новые акценты.

Оттого, когда ты внезапно оказываешься в руках спасителя, чудом избежав неминуемо-незапланированной гибели, в тебе просыпается нечто первобытное. Дикая решимость или же, лучше сказать, отчаянная неуместность.

Правила приличия сгорбившись отступают в тень. А в голове, еще дрожащей от пережитого, распускается безумная мысль. Неожиданный «План Б» начинает разукрашивать контурные линии…

Дикая мысль источает дурманящий аромат. Совсем как цветок, скрывающий под лепестками острые шипы. Но времени на раздумья нет. Сумеречная башня, словно голодный хищник, приветливо дышит тебе в затылок.

Оттого, я, по всей видимости, решила укрепить уверенность Сиана в моей полной неадекватности. Взглянув ему прямо в глаза, с сердцем, бьющимся как пойманная птица, я отчаянно произнесла:

– Вы не возьмете меня в жены, дэр Гораэль?

Можно смело предположить, что делать подобного рода предложение самому угрюмому рыцарю королевства, который к тому же относится к тебе с пренебрежением и открыто называет дурой – решение, мягко говоря, несколько недальновидное.

И, вероятно, слегка отдающее терпким ароматом безумия.

Но, как я уже успела убедиться, в отчаянии логика отступает на второй план.

За те критические секунды, пока я всматривалась в холодные глаза Сиана, я внезапно осознала: он – мой неожиданный шанс. Шанс выбраться из дворца. Шанс на свободу.

А так как я с детства питала слабость к знакам судьбы, то и посчитала, что не зря именно он, а не кто-либо другой, спас меня. Это было предопределено.

Надежда на побег, хрупкая, как крылья бабочки, все еще трепетала где-то под ребрами. Но я понимала: беги, не беги, но, если Риан захочет найти меня, он найдет. Найдет и вернет обратно во дворец.

Надеяться, будто кто-нибудь из королевства осмелится жениться на мне после того, как будущий наследник открыто заявил мне о своем желании сделать меня своей суреей, было бы верхом глупости. Я, может, и дура, как считает Сиан, но не настолько… Никто не посмеет пойти против слов Риана.

Никто… кроме одного человека.

Дэру Гораэлю было откровенно плевать на мнение и слова наследного брата. Он жил по своим правилам, в своем мире, вдали от столицы.

Возможно, многие или большинство, оказавшись на моем месте, предпочли бы стать фавориткой Риана. Почему бы и нет, скажете вы, если это тот, кого я люблю? Да, я могла бы… могла. Но это значило бы предать себя. Растоптать свои мечты. Перечеркнуть принципы. Предать ту единственную любовь, что жила во мне все эти годы.

Нет. Я не могла. Не могла!

Я была готова уйти в уединение монастыря ради него. Забыть о личной жизни. Отказаться от всего. Провести остаток жизни, молясь лишь о его благополучии и вечном счастье. Но Ри не захотел принять мою жертву. Он растоптал мое самое светлое чувство.

И сейчас, единственное, чего я яростно желала, так это сбежать. Покинуть дворец, который казался родным домом, но намеревался вскоре стать золотой клеткой, из которой нет выхода.

Потому я переступила через свою гордость. Бессердечно растоптала ее. Отбросила в сторону плотный, необъяснимый страх перед темным взглядом Сиана. И, насколько могла, смело встретилась с недоумением в его глазах, чувствуя, как сердце бешено колотится.

– Ты… просишь меня взять тебя в жены? – в его голосе прозвучала нотка удивления, граничащего с абсолютным неверием. А сильные руки сжали мою талию с такой силой, что на мгновение мне показалось, будто он намерен меня сломать.

Я проглотила последнее дрожащее в горле сомнение и кивнула.

Морщинка пролегла между его бровями. Он склонил голову, словно изучая пойманную добычу. И в уголках его губ заиграла едкая усмешка, не предвещающая ничего доброго.

– Так ты… желаешь отблагодарить меня за спасение?

– Ни в коем случае, – ляпнула я, не успев подумать. И тут же прикусила язык.

– Тогда, очевидно, ты напрочь лишена стыда. – произнес рыцарь мрачно, опуская меня на землю.

Его лицо исказилось, будто рядом нестерпимо завоняло тухлой рыбой. Это было такое демонстративное отвращение, что казалось, ему неприятно даже стоять напротив меня.

Мысли беспорядочно метались в голове. Желание ответить колкостью, спрятанной за вежливыми словами, отчаянно рвалось наружу, но я держалась. Прикусив язык до боли, я ощущала, как мой мозг лихорадочно пытается найти подходящий ответ, пока взгляд Сиана прожигает меня насквозь. Ведь я собиралась предложить договорной брак. Временный.

– Решила убиться ради одного, а после сразу просишь другого взять тебя в жены. – он криво усмехнулся. – Не любишь терять времени даром, эри Этт? Или ты… лишилась рассудка? В любом случае, мой ответ: нет. Мне не нужна жена. Ни здоровая, ни припадочная, ваше высочество.

Мои пальцы впились в ткань юбки, угрожая разорвать ее. Каждый жест был попыткой сохранить хоть каплю достоинства.

– Я вовсе не собиралась убивать себя, – проговорила я, пытаясь придать голосу твердость. Но он, как и я, предательски дрогнул, выдавая всю мою боль и отчаяние.

– Значит ли это, что прыжок из окна для бескрылых нынче зовется обычной прогулкой? – дэр вскинул взгляд к стенам дворца, словно ожидал увидеть эри, праздно шатающихся по карнизам, как стайка безмозглых птиц, – Давно не был в столице. Не знаком со всеми тонкостями здешнего досуга.

Этот человек был просто невыносим!

Каждый его взгляд, каждое слово, словно меткий удар. Но именно он, этот угрюмый и язвительный рыцарь, казался мне тонкой соломкой спасения. Последней ниточкой, за которую я могла ухватиться.

Прилагая неимоверное усилие, я накинула на лицо маску приторной любезности. Затянулась туже, чтобы более не выдать ни дрожи, ни паники. И произнесла безмятежным тоном, будто говорила о чем-то совершенно обыденном:

– Я всего лишь прогуливалась по карнизу, дэр Гораэль. Собиралась заглянуть в соседнее окно. Но, увы, камень под ногой оказался предательски скользким. Какое счастье, что вы оказались рядом. Благодарю вас от всей души.

Внутри меня все кричало от нелепости собственной речи. Но снаружи я была воплощением вежливости. Хоть и понимала, что рискую показаться ему окончательной дурой. После такого я бы тоже не рискнула брать себя в жены.

Мы медленно двигались вверх по узкой тропинке у подножия замка.

– Какое счастье, – прошептал он, и в его голосе зазвучала откровенная насмешка. – Двери вас, эри Этт, видимо, совсем не интересуют? Быть может, вам стоит к ним присмотреться и попробовать их открыть?

Он не только невыносим. Но еще и беспросветно груб. Я, конечно, подозревала... но так явно?

– Дверь в комнате, где я находилась, оказалась запертой, – тихо обронила я, стараясь говорить спокойно.

И тут же почувствовала, как его взгляд стал острее. Он впился в меня немым вопросом, будто пытался прочесть мои мысли и проникнуть сквозь слова.

– То есть… дверь заклинило, – быстро проговорила я, пытаясь исправить сказанную оплошность.

– Так заперта или заклинило? – его голос был холоден, как лед. – Вы уж определитесь, эри.

– Заклинило. Я… я просто неверно выразилась. Из-за перенесенного страха стала путать слова.

– Если бы вы не гуляли по карнизам, страха бы не было. И, быть может, слова бы не путались, эри Эттнель. – в его глазах полыхнула злоба.

А это я чем заслужила?

Почему такая агрессия?

*

Если он обвинит меня в том, что я сама себя заперла, или что дверь заклинило из-за моего неумения обращаться с замками, то я откажусь от своего плана "Б" окончательно. Как-нибудь обустроюсь в Сумеречной башне, возьму с собой любимый плед и буду надеяться, что мне позволят читать книги и пить черносмородиновый морс…

– Собираетесь вернуться на торжество? – неожиданно спросил рыцарь.

Я посмотрела на него. Ирония и злость внезапно исчезли с его лица, сменившись задумчивостью. В этой задумчивости было что-то… благородное. Что-то, чего я никогда раньше не видела в его глазах. Что-то, что на мгновение возродило мою поникшую надежду, заставив тонкие крылья бабочки затрепетать вновь.

– Вы не возьмете меня в жены? – прошептала я очень тихо, снова рискуя своей измазанной в саже репутацией.

Его взгляд, до этого скользивший по стенам дворца, устремился на меня. И тут же раздавил хрупкие крылья надежды, что только-только начали расправляться. Темные глаза превратились в стекло, за которым грохотала буря. А на висках и подбородке Сиана начали проступать черные чешуйки.

Рыцарь склонил голову, и его голос, звучавший прежде вполне человечно, превратился в нечто первобытное, рычащее, исполненное древней ярости:

– Испытываете ли вы хоть каплю стыда, эри Эттнель?

Я не могла оторвать взгляд от его глаз, в которых теперь бушевала неведомая мне сила. Такая пугающая и завораживающая одновременно. И я не понимала, с кем говорю – с человеком или с его драконом?

Щеки вспыхнули пламенем. Но это было пламя негодования, а не стыда. Как он смеет?! Несмотря на все сплетни, я никогда не позволяла себе лишнего с Рианом. Все что между нами было – несколько вполне невинных поцелуев и мимолетные прикосновения, которые сейчас казались мне нереальными.

– Мне нечего стыдиться, – ответила я, гордо подняв голову. Бросая вызов его обвинениям.

Рыцарь цинично усмехнулся, будто ему была известна другая правда, более грязная. И снова мне пришлось сдерживать свой язык. Страх, отчаяние и жгучее негодование боролись во мне, сплетаясь в безумный танец, который сжигал изнутри.

– Что ж, – он сложил руки за спиной, излучая холодное превосходство. – Тогда и мне незачем стыдиться своего повторного отказа, эри Эттнель.

Тот хрупкий листок надежды, что так упрямо держался на ветке, оторвался и унесся прочь. Два отказа за день. Я могла бы потягаться с дэром Кассишем в части несговорчивости избранника.

Но у меня оставался мой изначальный план «А». Побег. Что мне терять, когда я уже стояла на краю пропасти? И только что потопталась на собственной гордости, сделав ее пылью под ногами.

Подавив подступающее отчаяние, я сделала вежливый книксен и с преувеличенной безмятежностью произнесла:

– Благодарю за ваше время, дэр. – это был учтивый ответ, которым обычно дэры сухо одаривали дам после полученного отказа. Формула вежливости, предназначенная для того, чтобы сохранить лицо. И я надеялась, что подобная любезность применима и в моем случае, когда отказали мне.

– И позвольте вновь выразить мою искреннюю признательность за спасение. – следующие слова дались мне с трудом. Но без них моя честь была бы запятнана. А сама я навсегда осталась бы в долгу перед темным рыцарем, – Позвольте преподнести вам ценный дар в знак моей глубочайшей благодарности.

Он внимательно слушал. И в его обычно непроницаемом взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес.

Благородные рыцари в ответ на подобные слова обычно с достоинством отвергают дары. Но Сиан, похоже, упивался властью, которую давало ему мое унижение. Он кивнул с царственным видом:

– Позволяю. Но дары мне ни к чему, эри. Я предпочитаю иную плату. Ты исполнишь одно моё желание.

Мне удалось скрыть замешательство, но внутри забилась тревога.

– Разумеется, – сдержанно согласилась я. – Назовите его. Какое желание я должна исполнить?

Кажется, Эстель была права, сегодняшний день, отмеченный красной луной, был для меня днем, полным стрессов и испытаний.

– Всему свое время, эри Эттнель. Узнаете, когда приедет время. – его глаза блеснули темнотой и мне стало не по себе.

А после захотелось громко рассмеяться над собственной глупостью. Всего минуту назад я сама просила его взять меня в жены. Отдавала себя на его милость. А теперь вдруг испугалась одного его желания. Очевидно же, что, как женщина, я его не привлекаю. Он видит во мне лишь пешку, которую спас. Пешку, которой позже можно будет распорядиться.

Наверное, он считает, что вскоре я стану любовницей Ри, с россыпью украшений и доступом к сокровищнице. Все знают, что там, помимо золота и драгоценностей, хранятся сундуки с редчайшими артефактами. Вот тогда он и попросит что-то по-настоящему стоящее.

Я снова молча кивнула.

– Тогда позвольте откланяться.

Но стоило мне сделать несколько шагов к замку, как меня снова настиг его властный вопрос:

– Ты мне так и не ответила. Собираешься снова вернуться на торжество?

Нет. Я собираюсь сбежать отсюда. Сегодня самый подходящий день, в котором есть хотя бы крошечная вероятность, что моя задумка удастся, так как практически все сейчас веселятся на торжестве.

– Нет. Я иду в свою комнату.

Я сделала еще несколько шагов, надеясь, что он оставит меня в покое.

– Переодеться? – насмешливо предположил он. – А потом вернуться на торжество?

Вот чего он пристал, спрашивается? Ведь уже отверг. Два раза! Даже желание себе попросил. Неужели после всего этот допрос так необходим? Хочет довести меня до полного изнеможения?

– Нет, – ответила я, вновь оборачиваясь к нему, измученная и не желающая продолжать бессмысленный разговор. – Я останусь в своей комнате.

– Весь праздник? Веселье только началось. Или вы все еще не оправились от падения?

И снова этот морозный взгляд.

– Я оправилась, благодарю за заботу. Но я устала. Пускай веселятся другие.

Я снова отвернулась. Но стоило мне сделать пару шагов, как меня подхватили сильные руки, и мы взмыли вверх вместе с темным рыцарем.

Лететь вверх – это совсем не то, что падать вниз, ощущая, как пропасть готовится поглотить тебя.

Падение похоже на чистый ужас, холодный и липкий. А полет можно описать, как дикий, необузданный восторг. Ты не испытываешь страха. Вместо него по венам разливается эйфория. Она поет и стучит в каждой клеточке твоего тела. По крайней мере, так происходит со мной.

И даже его горячие руки, крепко обхватившие мою талию, не вызывали дискомфорта. Наоборот, они дарили пьянящее чувство свободы. Ощущение полета, которому невозможно сопротивляться. Но я не успела насладиться этим чувством.

Вскоре мы приземлились на моем балконе.

Сиан осторожно поставил меня на ноги и тут же отступил, словно прикосновение ко мне было ему крайне неприятно.

– Благодарю, дэр Гораэль! – вымолвила я, все еще пребывая в смятении от полета. И, стараясь соблюсти приличия, добавила, – Не стоило так беспокоиться.

Мне показалось, что за железной завесой его взгляда на мгновение вспыхнул свет. Словно пойманный в ловушку светлячок. Или это было лишь коварное отражение солнца на его волосах?

– Отдыхайте, лэри Этт, – бесстрастно произнес дракон. – И постарайтесь изучить механизмы здешних дверей. Вам будет полезно.

Он чинно кивнул, расправил темные, как ночь крылья и улетел.

Только когда его фигура скрылась из виду, я вдруг задумалась: откуда ему вообще известно, где расположены мои покои?

Даже не все обитатели дворца знали о них. Риан говорил, что я его самое ценное сокровище, которое нужно прятать ото всех…