Текст книги "Мы, аристократы - 6 (СИ)"

Автор книги: Бастет Бродячая Кошка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

У Ханны не было связного браслета – за свой счёт я делал их только для своих контактов – поэтому она весь день одолевала Джастина, не сообщил ли что о себе Невилл, и к вечеру накрутила себя чуть ли не до истерики. Вот же рёва... это просто счастье, что моя Ромильда совсем не такая.

– Что значит – "Ринки больше нет"? – в отличие от неё Джастин сразу ухватил суть. Невилл перевёл на него взгляд.

– То и значит, – сообщил он на удивление спокойным тоном. – И Ринки больше нет, и родителей больше нет... а дядю Элджи с тётей Энид я сегодня сам выгнал и сказал, что знать их больше не хочу. Они претендовали на дом, а они мне родня не по деду, а по бабушке.

– Эм... – Джастин запнулся. – Мои соболезнования?

– Спасибо. Без Ринки я как без рук. Не знаю теперь, на кого травы оставить.

– Невилл, а давай всё по порядку, – предложил я. – А то непонятно, чем помочь и что посоветовать.

– По порядку... – теперь стало заметно, что он не столько спокоен, сколько в глубоком шоке. – Значит, с пятницы. После занятий я отправился домой на выходные, как обычно. Дома – тишина, родителей не вижу, зову Ринки – не появляется. Стал искать. Нашел всех троих в ритуальном зале, все мёртвые. Мать с отцом – у родового камня, Ринки – поодаль, убита ритуальным кинжалом. Он тут же валялся, выпал у отца из руки. На родовом камне – трещина. Я вызвал авроров, они на следующее утро вызвали невыразимцев, а те уже поколдовали над телами и составили картину происшествия. Вчера были похороны родителей, на кладбище, рядом с бабушкой. А Ринки я похоронил еще в субботу, сам, в родовом склепе. Она заслуживает.

Невилл рассказывал тихо и медленно, без малейшего заикания. Он перестал заикаться после той истории с порченой травой.

– Ужас какой... – пробормотал Джастин.

– А что там, у камня, вообще произошло? – спросил я.

– Невыразимцы установили, что отец пытался провести ритуал становления главой рода, а мать... присутствовала. Это было вечером на Хеллоуин, они пролежали там как раз сутки, когда я их нашёл. Ринки, видимо, пыталась помешать ему и была убита, а родители погибли от выброса родовой магии. – Невилл устало вздохнул.

– Нев! – Ханна подхватила его за локоть и преданно заглянула ему в глаза. – Как я тебе сочувствую, Нев!

– Всё в порядке, Ханна, – он обвёл нас взглядом. – Правда, не беспокойтесь обо мне, всё в порядке. Никогда не жалейте о своих потерях – судьба знает, что делает.

Джастин, по натуре оптимист, честно попытался скроить сочувственную физиономию.

– Нев, ты вообще как? – заботливо спросил он.

Невилл ответил далеко не сразу.

– Когда кто-то рядом умирает, это всегда тяжело, – выговорил он, собравшись с духом. – Кто бы это ни был, а так... понимаю, что они больные люди, но это для всех избавление, и для них, и для меня.

– Может, тебе чем помочь?

– Ничего, справлюсь. Только с травами будет нелегко, без Ринки. Придётся на неделе домой ходить, за ними всё время уход нужен.

– Ты же хотел призвать ещё домовика?

– Не до этого было... из-за родителей... а теперь родовой камень треснул и не годится для ритуалов. Даже и не знаю, что с ним делать.

Никто из нас не знал, что делать, если треснул родовой камень. В кратком курсе начинающего главы рода, который нам когда-то читал на каникулах Люциус, ничего такого не говорилось. Я стал прикидывать, к кому бы с этим обратиться, чтобы не было неудобно и не слишком задолжать, как вдруг Тед предложил:

– Я напишу тёте, она наверняка знает.

– Было бы замечательно, – обрадовался я. – А домовика, Нев, я тебе пока назначу из хогвартских, есть тут несколько, которые в теплицах помогают. Если он чего-то нужного тебе не знает, научи его сам, а еду тебе он сможет из Хогвартса доставить, я дам разрешение.

Лицо Невилла посветлело, глаза оживились. Похоже, больше всего его напрягали бытовые вопросы, а их решение было тем, в чём он больше всего нуждался – и непохоже, чтобы он сильно скорбел по родителям. Я тут же вызвал Фиби, выбрал по её совету лучшего домовика для ухода за теплицами и приставил к Невиллу. Затем мы оставили Невилла на Ханну и разошлись по своим делам.

После моего ритуала в Хогвартсе изменилась атмосфера. Замок больше не ощущался как дряхлый, он стал если не живым, то жилым и уютным. Магические факелы и светильники горели тепло и ярко, из внутренних помещений сама собой исчезла стылая влага, до этого казавшаяся неистребимой. Каменная кладка выглядела свежее, штандарты в Большом зале – новее, в углах и прочих укромных местах перестала залёживаться пыль. Даже портреты, и те выглядели как новенькие.

Вроде бы пустячное дело, а сколько всего хорошего! Я невольно обращался мыслями к другому, куда более серьёзному делу и начинал испытывать нетерпение. Система поддержки ритуала уже была установлена под бдительным руководством Теда, благоприятный день тоже был выбран: Лугнасад следующего года, по совместительству первый день моего совершеннолетия. Оставалось только заполнить накопители магией и дождаться выбранного срока.

Каждый вечер, сливая свою магию в накопители, я не мог не задумываться о мире, в который приведёт ритуал. Это от меня зависело, каким он будет, поэтому я старался вообразить его как можно детальнее и критически оценивал последствия от желаемого. И чем больше я над этим размышлял, тем чаще мне вспоминался анекдот про негра, умирающего от жажды в пустыне. Когда бог откликнулся на его мольбу и обещал исполнить три его желания, негр загадал, чтобы у него всегда была вода, чтобы он стал белым и чтобы на коленях у него сидели женщины. В итоге бог сделал его унитазом в женском туалете.

У меня тоже были три основных пожелания к новому миру – чтобы он был совместим с имеющимся, чтобы он был магическим и чтобы он был безопасным для проживания. С совместимостью всё было ясно: мы должны были без ограничений дышать его воздухом и иметь биологическую совместимость с его флорой и фауной. Это не обсуждалось и было обязательным условием.

Зато было совсем непонятно, как выбрать и задать степень его безопасности. На той же Земле уровень безопасности различался от эпохи к эпохе в одних и тех же условиях. Прежде люди легко погибали от хищников, от голода, от заразных болезней, от холода или жажды, если вдруг попадали в неблагоприятные природные условия – а сейчас, по крайней мере в цивилизованных странах, нужно было очень постараться, чтобы такое случилось. Как требование к безопасности могло аукнуться на климате, на составе живой природы и ресурсов? Наверное, следовало быть скромным и ограничиться тем, чтобы там при должном усердии можно было выжить.

Выходит, оба требования сводились к "как на Земле, с небольшими отклонениями в ту или иную сторону". Определяющим было третье – мир должен быть магическим.

Но насколько он должен быть магическим? Таким же, как Земля, на которой всё-таки можно колдовать? Но тогда и там маглы со временем разовьются настолько, что вытеснят магов. Сделать всех могучими магами? Но, учитывая человеческую агрессивность, это условие вступает в непримиримое противоречие с требованиями к безопасности. Лично я не представляю, как выживать в мире, где каждый, кому не лень, сможет стирать с лица планеты целые города.

Значит, не исключая существование великих магов, в целом было бы достаточно, если бы каждый там мог использовать магию в быту. Основная проблема была в том, как предотвратить доминирование маглов – ну, пусть не маглов, если их там вообще не появится, но любых слабосилков.

Один из вариантов – постоянная опасность, справиться с которой могут только великие маги. Тогда они станут самой почитаемой категорией общества и каждый будет стремиться стать великим магом. Но, откровенно говоря, даже у меня, не самого слабого мага на свете, не было ни малейшего желания жить с такой заподлянкой под боком и ежедневно трястись за своих близких.

Что же делает современных маглов такими крутыми? Да, это их чёртово электричество, а ещё природные ресурсы, называемые полезными ископаемыми. Если создать условия, в которых мало горнопромышленных ресурсов и не окупается добыча электричества, зато имеется много магических ресурсов и возможно использование магии вместо электричества, тогда развитие цивилизации наверняка пойдёт не научно-техническим, а научно-магическим путём.

Следовательно, на самом деле от меня требовалось задать только одно комплексное условие – нужен мир, законы которого направят эволюцию человечества по научно-магическому пути, совместимый с земным и по возможности безопасный. И чем меньше я буду настаивать на частностях, тем гармоничнее он получится.

Меня так грело осознание, что вместо здешней политической грызни я буду изучать и осваивать совершенно новый мир, что я почти не отслеживал политические новости и даже стал впадать в несвойственные для меня мечтания. Вот я ступаю в прокол между мирами и оказываюсь по ту сторону гейта, вдыхаю вкусный, насыщенный магией воздух... осматриваюсь вокруг, а передо мной знакомые британские пейзажи, и те же, и не те одновременно, ибо есть в них нечто неуловимое, говорящее с сокрушительной ясностью, что это совсем другая Британия. Какая там трава, по которой идут мои ноги? Какого цвета облака, как выглядит то светило? Кто прячется в тех кустах, как поют те птицы? Загадка...

Впрочем, мечтать было особо некогда: я досдавал оставшиеся лицензионные экзамены и удовлетворял бешеный спрос на моё экспертное артефактное оборудование для гильдии зельеваров, а в промежутках ломал голову над тем, как лучше организовать компактное хранение воспоминаний, и успевал еще позаниматься с Гвардейцами.

А тут и тётка Теда ответила, довольно скоро, потому что она уже вернулась с континента. Насколько она верила в интеллект племянника, стало ясно из того, что она просто прислала ему рукописную книгу родовых ритуалов с закладкой на нужной странице. На закладке были написаны два слова: "Книгу верни".

Во введении к рекомендованному ритуалу говорилось, что небольшие поверхностные повреждения родового камня допустимы, но трещины и крупные выбоины непоправимо его портят. Камень можно было заменить через ритуал переноса отпечатка, родовая магия при этом заметно теряла в силе, но это всё равно было лучше, чем инициировать новый. Для замены требовался кусок обсидиана, в точности повторяющий форму и размеры испорченного.

Тед скопировал описание ритуала на пергамент и пошёл в совятню отправлять книгу обратно, а я сообщил Невиллу через браслет, что для его проблемы с родовым камнем нашлось решение. Мы договорились встретиться в клубе, где Тед вручил ему копию описания.

Джастин был с Невиллом и активно интересовался родовой магией. Пока его друг ознакомлялся с ритуалом, он успел выспросить нас, как основать собственный магический род. Пришлось разочаровать его, потому что для основания рода помимо обсидиановой заготовки под родовой камень требовалось немного крови трёх поколений – отца, сына и внука.

– Это что же, я сначала должен стать дедушкой?! – возмущённо возопил он.

– А что тут такого? – удивился Тед. – Зачаток рода должен быть крепким. Зачем вообще основывать род, если нет хотя бы одного наследника мужского пола?

– И девчонка не подойдёт?

– Запрета на женщин как такового нет, но успех ритуала снижается в разы. Нагрузка по поддержанию родовой магии ложится на мужчину, потому что магия женщины сосредоточена на вынашивании потомства. Заставлять женщину брать на себя магическое главенство рода – верный способ нарожать сквибов. Только когда женщина уже закончила рожать детей... или если обстоятельства совсем уж вынуждают... – Тед пожал плечами, – но для рода это по-любому катастрофа.

Джастин остался до глубины души недовольным – эта магия вела себя не так, как ему удобно. Тут Невилл закончил читать описание и с трагическим видом уставился на нас:

– Что делать, у меня нет обсидиана!

– Мы можем проводить тебя на место, где он есть, – сказал я. – Но вся применяемая магия должна быть только твоя.

– А как мне взять этот обсидиан?

– Я научу тебя нужным заклинаниям. Мы поможем тебе найти залежь и вынуть оттуда копию твоего родового камня.

– А как мне её вынуть?

– Сначала применяешь к своему родовому камню заклинание снятия мерок. Затем эти мерки включаешь в заклинание взятия геологического образца. Не беспокойся, мы с Ноттом всё это уже делали, всё расскажем и покажем.

– А потом?

– А потом разместишь копию поверх родового камня и проведёшь ритуал.

Оставшиеся до ближайшей субботы вечера мы с Тедом натаскивали Невилла на нужные заклинания. Запоминал он хоть и медленно, но прочно. А когда наступила суббота, мы вместе с увязавшимся за нами Джастином отправились сначала в поместье Лонгботтомов, где проконтролировали взятие мерок с повреждённого камня, затем в Исландию за обсидианом, затем обратно для ритуала замены. Потратили полдня, но я замотался на подстраховке так, что лучше бы пять раз сам это сделал.

Родовой камень Лонгботтомов был благополучно восстановлен, но пока еще оставался совершенно пустым от магии – если сравнивать с человеком, обновлённый камень страдал сильнейшим магическим истощением. Как минимум год на нём было нельзя проводить никаких ритуалов, кроме подпитки в соответствии с Колесом года. Из-за этого в течение года было нельзя призывать новых домовиков для рода Лонгботтомов, да и помолвки Невилла и Джастина откладывались на год.

После получения экспертных лицензий по чарам и зельеварению я продолжал заниматься преимущественно артефакторикой, потому что со всей этой беготнёй у меня накопилось много работы по заказам от гильдий. Кроме того, мне хотелось поскорее сделать удобное хранилище воспоминаний, идея которого поначалу выглядела легко реализуемой.

Но когда всё было почти готово, разработка хранилища зашла в тупик. Если брать по частям, работа была знакомой: контейнер с обособленным пространством, каталог содержимого, точно такой же, какой я приделывал к своим безразмерным сумкам, стыковка контейнера с думосбросом – всё это работало по отдельности, но не объединялось в целое. Если я хранил воспоминания во флаконах, их нужно было вручную перекладывать из флакона в думосброс, а затем обратно, если же я пытался поместить их в контейнер просто так, без флакона, он вмещал ровно одно воспоминание независимо от размера контейнера.

Я, определённо, снова упускал что-то принципиальное, поэтому решил посоветоваться с Тедом. Усадил его рядом, разложил перед ним расчёты, схемы и описания используемых чар, рассказал ему всё подробно и наконец задал краеугольный вопрос "Что-Я-Делаю-Не-Так?".

– Всё у тебя так, – уверенно подтвердил он. – Но есть один нюанс...

– Это здорово, если ты его заметил, – обрадовался я. – Говори уже, я и без тебя знаю, что он должен быть.

– Понимаешь, безразмерные ёмкости предназначены для хранения материальных предметов и основой их внутреннего пространства является воздух. Воспоминания же – субстанция тонкоматериальная, поэтому они могут храниться либо внутри материальных предметов, либо в среде с особыми свойствами.

– Например?

– Например, музыка – тоже тонкоматериальная субстанция, а она у нас хранится в кристаллах. Почему бы тебе не начаровать безразмерное пространство со свойствами кристалла?

– А такое возможно?

Тед всем своим видом изобразил совершенное изумление:

– Сюзерен, ну откуда мне знать? Ты спросил, что не так – я ответил.

Его идея выглядела перспективной и у меня всё равно не было другой. Но сначала нужно было проверить, можно ли хранить воспоминания в кристаллах, чем я и занялся. Через несколько дней я установил, что можно и что кристалл сам по себе является довольно-таки ёмким пространством для хранения информационных объектов. Поэтому я забросил попытки начаровать пространство со свойствами кристалла и ограничился применением самого кристалла в качестве хранилища.

К началу декабря у меня уже был работающий образец хранилища воспоминаний. Его испытания я начал с того, что перекинул туда копии воспоминаний о состоянии магических структур Джастина после приёма моего восстановителя магии. С прошлого декабря Джастин пил его шесть раз с разными интервалами между приёмами и сейчас был уже довольно-таки сильным волшебником. Негативных эффектов в течение этого года я не обнаружил, а теперь меня интересовала полная история изменений его магии, которую можно было быстро составить благодаря артефакту.

Если результат мне понравится, можно будет взять ещё подопытных. Первым кандидатом у меня был Патрик Стаут, единственный из Гвардейцев, магическая сила которого была явно недостаточной, но и остальным не помешало бы принять это зелье, а затем я сравню картину до и после.

Я закрылся в клубной комнате с думосбросом и стал сравнивать данные Джастина по датам. Поскольку я снимал их не особо регулярно, картина получилась скорее качественная, чем количественная, но тем не менее она позволяла сделать некоторые выводы.

Зелье улучшало магические структуры тела в течение двух недель, причём эффект от приёма сильнее всего проявлялся в первые три дня. Так получилось, что интервал между приёмами у Джастина колебался от двух недель до двух с половиной месяцев, спада эффекта при этом не наблюдалось. Эффективнее всего были три первых приёма, но и последний, шестой, не был бесполезным. Года было достаточно для подтверждения, что зелье даёт если не постоянный, то длительный эффект, и что его нужно немного, чтобы слабый волшебник мог поддерживать свою магию на хорошем уровне.

Дальнейшие исследования могли уточнить общую картину, но для моих нужд хватало и этого. Сам я в последнее время пил это зелье на ночь чуть ли не ежедневно из-за необходимости сливать магию в накопители, поэтому был уверен, что оно безвредно. Но для слабых магов могла существовать возможность передоза, да и Гвардейцы были еще мелкими, поэтому я подготовил для них по половинной порции восстановителя.

В этот вечер у меня не было занятия с ними, но они обожали кучковаться в своём кабинете, где вместе делали домашки и занимались по своей специализации. Прихватив с собой шесть флакончиков с зельем, я отправился к ним в кабинет.

– Сюзерен пришёл! – обрадовались они.

Побросали дела, поспешили навстречу. Подтянулись, едят меня глазами, готовые подчиняться и благоговеть. Именно из-за этой мелочи я углубил своё понимание поговорки "короля играет свита".

– Ну как дела? – бодрое галдение сообщило, что всё у них отлично. – А у меня для вас есть сюрприз...

Разумеется, я не собирался использовать Гвардейцев втёмную. Рассказал, что это за восстановитель магии и сколько я его пью, затем перешёл на историю Джастина и закончил тем, что двое сквибов после приёма этого восстановителя смогли колдовать. Не стал скрывать, что хочу проверить зелье на них и что каждого оно усилит по-разному, а кого насколько, вот это я и хочу посмотреть. Ларцию разочаровал сразу, сказав, чтобы на многое не рассчитывала.

Затем я снял состояние их магических структур до начала приёма зелья и отправил их в зал на тренировку заклинаний до начального магического истощения. А когда они вернулись, напоил их восстановителем магии.

Я планировал для них три приёма зелья с интервалом в месяц, а в промежутках собирался ежедневно брать данные о ходе эксперимента и сохранять в виде воспоминаний. Помимо этого я составил письменный отчёт о Джастине и отправил в Академию отцу Ромильды, добавив к посылке флакон с итоговым воспоминанием и трёхгаллоновую мини-канистру свежеприготовленного зелья. Пусть медики тоже разбираются с этим, хуже не будет.

Политический ноябрь прошёл весьма спокойно. Несмотря на опасения Люциуса, Крауча-старшего было не видно и не слышно, группа Грюма тоже затаилась. В газетах освещалась министерская текучка – штатные изменения, дела, дрязги и тому подобное. Всё выглядело так, будто правление Малфоя сумело стабилизовать обстановку в стране и теперь укрепляло власть. Я был доволен, ничто не отвлекало меня от подготовки к освоению новых магических угодий.

Сейчас у меня имелось два моих хоркрукса – медальон и диадема. Пора было вернуть и кольцо, которое, если верить Тому-из-дневника, хранилось где-то в Литл-Хэнгтоне. Тогда у меня останется ещё две попытки, даже если ритуал пройдёт неудачно.

Невилл, уже утешившийся после хеллоуинского происшествия, вместе с Джастином с головой погрузился в бизнес. Тот оставил на него благоустройство новых теплиц, записанных как собственность фирмы, а сам занимался расширением торговли. Меня они привлекали к делу только как эксперта-артефактора для изготовления заказных изделий, а оставшееся от заказов время я тратил на собственные разработки, а также на экипировку и обучение Гвардейцев.

Но в декабре Крауч-старший всё-таки объявился на политической сцене. Это обнаружил Тед, подошедший ко мне еще до завтрака со свежим номером утреннего "Пророка".

– Смотри, сюзерен, – он протянул мне газету, свёрнутую статьёй напоказ. – По-моему, это важно.

Я уселся в кресло и стал ознакомляться со статьёй.

«Мистер Бартемиус Крауч, недавно оправившийся от затяжной болезни и снова занявший своё кресло в Визенгамоте, на последнем заседании Визенгамота внёс предложение об амнистии политических осуждённых в связи с событиями майского путча. Он считает, что судом была проявлена ненужная строгость и что поскольку обстановка в стране успокоилась, теперь настало время проявить милосердие.»

Тед облокотился сзади на спинку моего кресла и заглянул в газету через моё плечо. Я повернул её, чтобы было удобно смотреть обоим.

– Это, случайно, не тот самый Барти, о котором ты рассказывал? – сердито поинтересовался он.

Судя по тону, Тед заочно записал Крауча-младшего в чёрный список своих конкурентов при моей персоне. Может, даже выше, чем Дирка Россета.

– Это, несомненно, Крауч-старший, а не младший, – сказал я. – Люциус ничего такого не поручит и вообще у Барти сейчас другая задача.

– Опять темнишь... – проворчал он мне в ухо.

– Лишние знания – лишние проблемы.

– Какие еще проблемы...

– Мои. Будто мне мало тех, которые и без этого вот-вот начнутся.

– А они начнутся?

– Смотри сам, в одиночку Крауч-старший не вылез бы, значит, он с кем-то связался и у них есть план. Буквально год назад мы делали то же самое – и чем всё кончилось?

– Но почему он вообще вылез на люди, если он незаконно вытащил своего сына из Азкабана?!

– У них с Малфоем патовая ситуация, – пояснил я. – Если Малфой предъявит это Краучу, тот в ответ потребует правосудия для Селвина, а Малфою это невыгодно, потому что Селвин – глава группировки, которая полностью поддерживает его и Роули в Визенгамоте. Заметь, Крауч сидел в застенке у Селвина и он молчит, а почему? Потому что знает, что ему после этого предъявят.

– Это такое равновесие, которое в любую секунду может рухнуть.

– Думаю, они надеются переиграть друг друга. Малфой промолчал, когда Крауч вернулся в Визенгамот – полагаю, хотел на какое-то время избежать скандала на уровне правительства. А теперь поздняк метаться, нужен повод.

– Знаешь, что... – задумчиво произнёс Тед. – Что-то у меня от этого предчувствие дурное...

– Знаешь, у меня тоже.

7.

Перед зимними каникулами внезапно обнаружилось, что накопители поддержки ритуала заполнены до насыщения. К сожалению, я не мог оценить, много это или мало – никаких средств количественного измерения магии не существовало. Не считать же за таковое проверочный артефакт, оценивающий силу мага при приёме в авроры – там была скорее качественная оценка, чем количественная.

Я еще летом заказал в Академии разработку измерительных артефактов, но Эйвери-старший ответил на запрос, что там ничего и близко не готово. Было непонятно, в чём у них там затык – по мне, не так уж сложно выбрать эталонное магическое воздействие и составить по нему измерительную шкалу.

Проще всего было бы подождать до лета, но терять впустую полгода? За этот срок ничего не изменится, потому что я без понятия, что и как нужно изменить в подготовке к ритуалу и нужно ли вообще. К Теду было бесполезно обращаться за советом, его ответ я знал заранее. Тед ненавидел, когда я рискую собой, и непременно заставил бы меня подождать.

Зато можно было обратиться к Регулусу, который умел пользоваться магловской программой для астрологических расчётов и буквально за полчаса определил для меня самый благоприятный день на период летних каникул. Пусть он сделает такой же расчёт на ближайший месяц, а заодно и посоветует что-нибудь по ситуации с ритуалом. Я послал к нему сову с просьбой о встрече, а сам направился в клуб.

К чаю я опять опоздал, это уже становилось традицией. Газетные новости давно обсудили, на просторных общих тарелках сиротливо маячило по паре одиноких пирожков. Чайное общество сегодня развлекал Рольф, которому на днях в семейной посылке прислали очередную приключенческую книгу. Вся семья Скамандеров увлекалась магловской фэнтези – у маглов было что почитать.

Помнится, с месяц назад он рассказывал за чаем про какую-то длиннейшую фэнтезийную сагу, нечто вроде "колесо времени и правила волшебника", хотя я назвал бы её "герой-телок и сборище злобных бабёнок". Как уж их там называли... то ли ай-сисяйки, то ли морд-ситайки... или это были две разных саги? А не суть, мне без разницы.

Сейчас же Рольф рассказывал про кучку магловских попаданцев, пытавшихся колонизировать магический мир, набитый свирепыми волшебными тварями, одна страшнее другой. Я невольно задержал шаг и прислушался, тема была мне не чужая. Остальные едва удостоили меня вниманием – не то чтобы Рольф был выдающимся рассказчиком, но в Хогвартсе было слишком мало развлечений.

Отвлеклась от него только Луна. Её и без того круглые глаза выкатились на меня в изумлении.

– Гарри, твои мозгошмыги...

Я понял, что у неё вырвалось непроизвольно, но уже успел ответить ей таким же непроизвольным взглядом "прибью на месте". Мы одновременно спохватились, и она замолчала, а я перестал излучать угрозу.

Луна дружелюбно улыбнулась, я ответил ей благосклонным кивком. Мы оба знали, что вышло недоразумение. Понизив голос, она вдруг прошептала, уже вполне осознанно:

– Не переживай ты так, у тебя всё получится.

В который раз я озадачился – что она знает?! Весь мой проект и все его подробности? Или что я что-то делаю и теперь в затруднении? Или просто заметила, что я из-за чего-то переживаю, и решила подбодрить?

Бесполезно было гадать, что творится у неё в голове. Даже если спрашивать её напрямик, свои ощущения в слова она перевести не может. По крайней мере, без подсказок с моей стороны.

Никто не заметил нашего короткого общения, все заслушались Рольфа. Я потихоньку пробрался на своё место, которое никто не занимал, и присоединился к слушателям. У магловских колонистов катастрофа шла за катастрофой, но где-то через полчаса "наши победили" и за столом началось обсуждение.

Больше всех историей прониклись Гвардейцы – им эта тема тоже была не чужая. Они наперебой стали критиковать колонистов, потому что десять из десяти колонистских несчастий случались из-за их беспечности, тупости или недальновидности. Я-то понимал, что автору было проблемно заморачиваться с обоснованиями бедствий его марионеток, но дети приняли всё всерьёз. Конец их бурному возмущению положил Грег, добродушно протянув:

– Да ладно вам, это же маглы...

Я только хмыкнул про себя, потому что с этой стороны маги ничем не отличались от маглов, но для критиков его слова оказались ведром холодной воды. Это был универсальный аргумент, который всё объяснял, поэтому Гвардейцы переключились на рассуждения о том, что они сами сделали бы на их месте – и неплохие, кстати, подкидывали идеи. Неожиданно в дискуссию втянулась Диана – Тед даже обеспокоенно поглядывал то на неё, то на меня, с видом "я ей ничего не говорил, сюзерен".

Раз уж выдалась возможность понаблюдать, кто и как относится к идее колонизации магического мира, я вовсю воспользовался ею. По горящим глазам Гвардейцев было видно, что они готовы туда хоть сейчас и что именно этого им и не хватало для полного счастья, но в них-то я как раз не сомневался. Гораздо полезнее было посмотреть реакцию остальных.

С Рольфом тоже всё было ясно. По натуре он исследователь и с энтузиазмом полезет в любую дыру, где не ступала нога человека – и чем она дырее, тем лучше. Читает он гораздо больше, чем рассказывает, и если он захотел повесить эту книгу на подставленные уши, значит, она его здорово зацепила. У него вся семья такая, она наверняка радостно отправится вслед за ним.

А вот Луна не такая, при всей её эксцентричности она совсем не исследователь, но она охотно пойдёт туда, где её привечают и где закроют глаза на её странности. Сейчас она следует за Рольфом, которого выбрала для себя, и, видимо, разделит все его идеи.

Ромильда не участвовала в обсуждении, она прислушивалась к нему с умеренным любопытством, как к чему-то такому, что её не касается, но годится провести время. Диана же словно бы примеряла колонистскую шкурку на себя – я и прежде знал, что она волевая и предприимчивая, но не ожидал, что в ней так ярко выражена авантюрная жилка. В обычных условиях этого было не заметно за её традиционным воспитанием.

Грег и Винс, моё недавнее приобретение... Оба выглядели так, словно охотно попытали бы удачи лицом к лицу с опасностью. Грег иногда вставлял дельные замечания по боёвке и охране, Винс молчал, но искренне и живо сопереживал обсуждению. Сильные и незамысловатые парни, они хотели вызова и одобряли сообщества, где сила была на первом месте, а замысловатость только мешала жить. Их женщины, Падма и Милли, без сомнения, будут за их плечом.

Эрни и Дирка идея колонизации совсем не зацепила. Оба они были воспитанниками технической цивилизации, оба были умниками, для которых сила – ничто, а изобретательность – всё, поэтому они откровенно скучали, считая саму тему идиотской с начала до конца, а Дирк вдобавок злился на "это же маглы", что легко определялось по его неприязненному взгляду на Грега. Если они и станут первопроходцами, то ради того, чтобы не отрываться от обжитой компании, но скорее всего охотно останутся позади, за своими книгами, и в лучшем случае подтянутся позже.

Джастин, бизнесмен по натуре, и не подумал обижаться на Грега – он знал и цену, и причины ярлыкам, которые люди любят вешать друг на друга. Насчёт колонизации он был ближе всего к Ромильде, в том смысле, что это в чём-то любопытно, но никак его не касается. Его таланты относились к экономически развитому сообществу, и если взять реальную колонизацию, его первым вопросом было бы: а сколько на ней можно заработать?

Невилл был полностью вне дискуссии – рядом с ним сидела Ханна, усиленно привлекавшая его внимание каким-то своим девичьим разговором. Он прислушался только однажды, когда речь зашла о набеге плотоядных растений, загадочным образом способных перемещаться на своих корнях. Не удивлюсь, если окажется, что его мнение о колонизации целиком и полностью определяется Ханной, а она у него такая курица домашняя...