Текст книги "Мы, аристократы - 6 (СИ)"

Автор книги: Бастет Бродячая Кошка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

А я вынес из нашего разговора, что если понадобится помощь в освоении нового мира, в Академии уже подготовлена почва.

В конце июля я списался с Люциусом, чтобы вместе с ним навестить его французскую виллу под Тулоном. Пора было удалять метки у амнистированных азкабанцев, отключенные на зимних каникулах. Удобнее всего мне было побывать там перед возвращением в Британию, чтобы до сентября уже не отвлекаться от проекта «Ровена».

Портключи и международные договорённости обеспечивал Малфой. Он явился за мной в Академию, и мы перенеслись камином в Берлин, оттуда международным порталом в Париж, а оттуда уже по французской каминной связи на виллу. Место было красивейшее, небольшая беломраморная вилла располагалась среди покрытых южной растительностью холмов, в полумиле от моря, с выходом на средиземноморский пляж. Безупречный газон и цветник вокруг фонтана перед парадным входом свидетельствовали о том, что за виллой круглогодично присматривают.

Нас ждали. Бывшие азкабанцы устроились в тени на передней террасе, в плетёных креслах, за бутылкой сухого вина. Их было не четверо, как я ожидал, а семеро. Мальсибер был с сыном, оба выглядели оправившимися после заключения, здесь же был и Барти Крауч, вполне довольный жизнью, а третьего я узнал благодаря портретам в газетах. Рабастан Лестрейндж.

Если Барти весь сиял, то остальная компания встретила нас с некоторой настороженностью.

– Мой Лорд! – воскликнул он, устремившись навстречу.

Остальные азкабанцы поднялись с мест, прощупывая меня взглядами. Ясно, он не мог не поделиться с ними восторгом по поводу моего возрождения, а они затруднялись определиться со своим отношением ко мне.

– Позвольте вас познакомить, – церемонно сказал Люциус во время обмена приветствиями. – Гарри Поттер, Рабастан Лестрейндж, Мелвин Мальсибер.

Мы дружелюбно заверили друг друга, что рады познакомиться, остальным я уже был представлен прежде. Образовалась заминка – азкабанцы не знали, как ко мне обращаться, а Люциус оставил инициативу на меня.

– Давайте, я сразу внесу ясность по поводу своей личности, – я направился к креслам, а когда все расселись, отпустил свою ауру, чтобы впечатлились, и продолжил: – Вам интересно, кто я такой – Гарри Поттер или Том Риддл, ваш бывший лидер. По-моему, это не так уж и важно, хотя моё тело, как видите, принадлежит Гарри Поттеру, душа, вследствие того хеллоуинского казуса – Тому Риддлу, а личность... можно сказать, новая личность. Гораздо важнее, как я отношусь к нашему общему делу и как я вижу его в дальнейшем.

Я сделал паузу и посмотрел на азкабанцев. Довольны? Недовольны? Готовы они принять меня в новом качестве? На что они настроены и насколько? Пока они слушали тихо, серьёзно, внимательно, без отрицания и не встревая с вопросами.

– В прошлый раз мы проиграли Дамблдору и его маглолюбцам, – начал я с главного, чтобы сразу оценить их реакцию. – Мы были молоды и горячи, мы действовали прямолинейно и решительно, но противник переиграл нас за счёт хитрости и жизненного опыта. Он сумел развернуть ситуацию так, что в какой-то момент мы забыли про цель и увлеклись средствами, и это было первым шагом к нашему поражению. Теперь мы с Люциусом учли прошлые ошибки и стали действовать хитро, благоразумно и осторожно. Благодаря этому наш главный противник мёртв, а мы малым составом сумели законно освободить вас и перехватить власть у маглолюбцев. Мирная стратегия оказалась эффективнее военной, поэтому мы её продолжим.

Мои слушатели заметно расслабились. Отсидев почти пятнадцать лет в Азкабане, они не хотели воевать. Особенно доволен был Люциус.

– Наша первоочередная задача – закрепиться у власти. Сейчас Люциус и Торфинн Роули делают всё возможное, чтобы стабилизовать обстановку в стране, затем они начнут вводить нужные нам изменения в законодательстве, чтобы надёжно отодвинуть маглолюбцев от власти. При этом необходимо учитывать, что дискриминация сейчас непопулярна, зато имеются более гибкие и мягкие методы, позволяющие достигнуть того же результата.

Я снова прервался и оценил их настроение. Всё пока шло нормально, они, похоже, готовы были признать во мне бывшего лидера.

– Теперь о маглах, – затронул я больную тему. – Еще тогда было ясно, что нам с ними тесно на одной планете. С тех пор ситуация не улучшилась – напротив, она обострилась. Я только что из мюнхенской Академии, там всерьёз озабочены возможностью падения Статута уже в ближайшие десять-двадцать лет, из-за магловских электронных приборов, – увидев непонимание, я пояснил: – Это почти как следящие артефакты, только работают не от магии, а от электричества. Так вот, лично я не верю в беспроблемное сосуществование нас и маглов – достаточно вспомнить Средневековье и его "Молот ведьм". Маглы всё те же, и зависть у них та же самая.

Все одобрительно закивали – никто из них тоже не верил в беспроблемное сосуществование с маглами.

– К сожалению, – продолжил я, – сейчас эта проблема радикально уже не решается. Мы опоздали с этим как минимум века на полтора. Сейчас я вижу только один выход – стратегическое отступление. Если бы у нас были защищённые от обнаружения земли, мы смогли бы закрепиться на них, расселиться и при необходимости использовать их как плацдарм. Или не использовать, если бы эти земли полностью обеспечили бы нам независимое существование. Но это тема не сегодняшнего дня, сначала нужно разобраться с внутренними проблемами страны.

Здесь реакция азкабанцев была неоднозначной. Досада, разочарование, сомнение, недоумение, недоверие. Им непросто было осознать и смириться с тем, что с маглами ничего не поделаешь и что Статут уже не гарантирует безопасности волшебного мира.

– Перспективы мы можем обсудить попозже, а пока давайте перейдём к насущным делам, – отвлёк я их от мрачных размышлений. – От меток нужно избавиться, сейчас это слишком компрометирующий знак. Время мирное, в срочных вызовах нет необходимости, но если даже она вдруг появится, будем использовать другие средства связи. Тем, кому я отключал метки зимой, я удалю их сейчас, остальным отключу сейчас и удалю позже. Люциус, здесь найдётся обезболивающее?

Малфой кликнул эльфа, и тот принёс обезболивающие зелья. Долохов, Руквуд, Трэверс и Мальсибер-старший остались без меток, а метки Барти, Рабастана и Мальсибера-младшего были отключены.

– Теперь вы знаете мою позицию, – сказал я, закончив с метками. – Что же касается нашей организации, Вальпургиевых рыцарей, сейчас она и её идеи скомпрометированы, точно так же, как и её знак. Я считаю, что если мы хотим возродить её, нам следует пересмотреть её цели и идеи с учётом современных реалий. Нужно беречь память о прошлом и учитывать его опыт, но нужно и уметь отказываться от прошлого, чтобы идти в будущее без груза старых ошибок.

– Том, – начал Долохов. – Или Гарри?

– Теперь уже Гарри.

– Ты же понимаешь, чем мы держались там, в Азкабане? Тем, что ты вернёшься, освободишь нас и мы продолжим наше общее дело. И что теперь?

Остальные дружно подтвердили свой интерес, поддерживая вопрос. Одинокие люди, потерявшие всё в борьбе за то, что считали правильным.

– Наш союз и прежде был добровольным, и теперь я не хочу никого принуждать. Может, кто-то из вас надумает заняться восстановлением рода или просто захочет спокойной жизни. Все мы расплатились за свои ошибки – я прошёл через смерть, вы – через нечто худшее. Мне по-прежнему нужны единомышленники, но если кто-то из вас пойдёт своей дорогой, я пойму.

– Ты изменился.

– И не считаю, что к худшему.

– Возможно. Ты всегда знал, чего хочешь. Ответь, чего ты хочешь сейчас, Том?

– Того же, что и тогда. Чтобы магия жила, процветала и была могущественной. Вот почему я никогда не пойду на сосуществование с маглами. Мы в них просто растаем, как кусок сахара в бочке воды.

– Если нам их не осилить, ты знаешь, как от них защититься?

– Тони, – само как-то вылетело, я от неожиданности даже запнулся. – Я над этим работаю.

– И как?

– Дай мне ещё год, и тогда поговорим.

Долохов усмехнулся.

– Как ты был скрытным, так и остался.

– Есть немного. Но обещаю, что как только, так сразу. А пока вам же есть чем заняться? Полгода на восстановление здоровья – всё-таки маловато, а ещё через год будет как раз.

– Я вспомнил, мой Лорд! – воскликнул вдруг Мальсибер-младший. – Это же вы поили меня зельем, когда меня вытащили из Азкабана!

Вся компания, кроме Люциуса, который был в курсе, удивлённо уставилась на меня.

– Да, это я возглавлял штурмовую группу, – подтвердил я, раз уж всё равно разоблачили. – Но как ты мог узнать меня, если ты был в полуобморочном состоянии, а я был одет в нашу боевую форму?

– Ваша аура, мой Лорд, вы же были совсем рядом, – сообщил Мелвин. – Её невозможно ни забыть, ни перепутать.

– Учту на будущее, – я хмыкнул. – Хорошо, что авроры не такие наблюдательные.

– Серьёзно, это был ты? – восхитился Долохов. – Так это ты прикончил две трети дементоров? Ну ты и могуч, Том!

Азкабанцы дружелюбно рассмеялись. Если прежде они ко мне присматривались, то теперь я почувствовал, что меня признали.

– Мой Лорд! – Барти Крауч, как и тогда в моём присутствии, пребывал в экзальтированном состоянии. – Подскажите, как нам готовиться к тому, что вы планируете через год?

Все мгновенно замолчали, приготовившись слушать.

– Надеюсь, что это будет не война с чужими, а возрождение своих, поэтому готовьтесь заселять и колонизировать. Через год я получу наследство рода Поттеров, деньги на это у нас будут. Люциус, какова у нас вероятность новой гражданской войны?

– Мы с Торфинном делаем всё, чтобы исключить её возможность, – ответил Малфой. – Грюм с приспешниками всё еще на свободе, но мы не думаем, что общество их поддержит. Практически все неблагонадёжные личности выявлены и под присмотром. Мы сразу же заметим, если они вдруг начнут подозрительную деятельность.

– Ну вот, вы сами всё слышали, – сказал я азкабанцам. – Пока Грюм не пойман, всем вам лучше оставаться здесь. Как я уже говорил, займитесь своим здоровьем и делами рода. Люциус, всем амнистированным нужно или вернуть конфискованную Министерством собственность, или выкупить её по дешёвке.

– Я позабочусь об этом, мой Лорд, – пообещал тот.

– Рабастан, Барти, – продолжил я, – вы в Британии вне закона, и я не вижу, как это исправить законным путём. Если у вас нет иных планов, через год я возьму вас под руководство, и тогда мы разберемся с этим по-другому.

– Я с вами, мой Лорд! – с энтузиазмом воскликнул Барти.

Рабастан пожал плечами, усмехнулся и кивнул. Всем было очевидно, что у него нет другого выбора.

– Эй, я тоже с вами! – заявил Долохов. – Ты же не прогонишь меня, Том? Может, я тоже хочу стать таким же молодым, красивым и могучим, как ты!

– Ты и сейчас ничего, – ответил я под общий смех.

– Я тоже хочу в твою команду, мой Лорд, – вызвался Август. – С тобой не соскучишься.

Воздержались только Трэверс и оба Мальсибера. И если Джошуа приглядывался к нам с интересом, но не спешил с окончательным решением, то по отчуждённому лицу Мальсибера-старшего было видно, что с него хватит. Он чуть не потерял сына в Азкабане и, похоже, сломался сам.

Вдруг вибрационный сигнал с браслета сообщил, что со мной кто-то хочет поговорить.

– Минуточку, – сказал я окружающим, – меня тут вызывают.

Я направил на браслет другую руку и призвал в неё переговорное зеркало из встроенного в браслет пространственного кармана. Недавняя доделка, уже в Академии, по совету Дирка с Эрни. Может, они и не колдуют как я, но идеи подкидывают хорошие.

Из зеркала на меня глянула обеспокоенная физиономия Теда.

– Ты куда пропал, сюзерен?

– А что такое?

– Мы все на обеде, а тебя нет.

– Но я же еще позавчера предупреждал, что на днях за мной заедет лорд Малфой и я отправлюсь с ним по делам, а оттуда сразу в Британию. Ну вот, часа полтора назад он забрал меня с кафедры.

– Но не сегодня же, сюзерен! – возмущённо вскричал Тед. – Не в такой же день!

– Какой такой день? – я покопался в памяти. – На сегодня мы ничего не намечали.

– Твой день рождения, какой же ещё?! Мы не напомнили, потому что хотели сделать тебе сюрприз!

– Хм... забыл, – и верно, за делами я совсем об этом забыл. – Будем считать, что сюрприз вам удался. Передай всем моё спасибо за поздравления.

– А подарки?!

– В Хогвартсе отдадите, сейчас у меня другие планы. В следующий раз давай без сюрпризов, чтобы я мог спланировать время. Ладно, Тед, не огорчайся, – сказал я, увидев его расстроенное лицо. – Я правда всем вам очень благодарен, но уже не стану возвращаться ради этого в Академию. Сегодня не получится, а потом уже без разницы.

Распрощавшись с ним, я вернул зеркало в браслет. Скосил взгляд на Люциуса – тот выглядел настороженным, но не удивлённым. Явно ведь помнил про мой день рождения, когда мы договаривались о встрече, но не сказал ничего, оставив это на меня.

– Да, теперь у меня день рождения летом, а не в канун нового года, как тогда, – подтвердил я азкабанцам, которые слышали весь разговор.

– Том, за это надо выпить, – глубокомысленно заявил Антонин.

Так и получилось, что своё шестнадцатилетие я отмечал в неожиданной компании. Ко мне приглядывались, искали сходство с прежним Томом – и находили. Когда алкоголь подействовал, все стали раскованнее и заговорили откровеннее, благодаря чему я много узнал о себе прежнем. Больше всего рассказывал Долохов, с которым мы были однокурсниками и жили в одной комнате – втроём с ним и с Лестрейнджем-старшим, отцом Рабастана с Рудольфусом, умершим в Азкабане, о котором я нынче мало что знал и ничего не помнил. А в соседней комнате, как он сказал, жили Эйвери-старший, которого я знал по Академии, Нотт, который был дедом Теда, и рано погибший Мальсибер, двое присутствующих здесь Мальсиберов были его сыном и внуком.

Долохов здесь единственный знал меня со школы, и он сказал, что узнаёт мои прежние черты и привычки. Манера держаться, мелкие двигательные особенности, характерная реакция на поведение собеседников и даже разговорная интонация, только тембр другой – всё это перешло мне в новую жизнь по наследству. Та же самоуверенность, непринуждённо переходящая во властность, как проболтался он после пятой рюмки элитного коньяка, тот же чёткий немногословный тон, та же склонность оставлять за собой последнее слово. И в пьянке я всё так же не компания – и не допиваю, и через одну пропускаю – с некоторой досадой констатировал он.

Нашёл он и отличия – прежде я, оказывается, был нетерпимо самолюбив и обидчив, а теперь, как обнаружилось, мне плевать. Рисковый мужик Антонин проверял меня умышленно и, похоже, наговорил чего-то, на что я должен был обидеться. Я же только хмыкнул и ответил, что давно уже вышел из сопливого возраста, чтобы на что-то обижаться.

Наконец он заявил, что я Том и он будет звать меня Томом, потому что "Гарри" мне не подходит и вообще чужое имя, а я ответил, что ладно, но если это окажется не к месту и при посторонних, оставляю за собой право делать вид, что это не ко мне. И этим рассмешил его – оказывается, когда я начал зваться Волдемортом, тогда он сказал, а я ответил то же самое и теми же словами.

Для остальных я не был другом детства, они помнили меня только как лидера. Причём, боюсь, в последние годы уже изрядно поехавшего рассудком – и тем не менее я как-то заслужил такое их уважение, что они верили в меня даже в Азкабане, да и теперь считали, что для прошлого меня не было ничего невозможного. Я самокритично напомнил, что не справился с Поттерами, но меня дружно заверили, что это исключение, которое только подтверждает правило, потому что я здесь, а Поттеры где?

К концу вечеринки, наслушавшись рассказов о моём участии в недавних политических событиях, они признали окончательно, что я и в самом деле тот, за кого себя выдаю. За вечер никто из нас не упился до бесчувствия, каждый просто поддерживал свой градус расслабленности для доверительной беседы, но засиделись мы чуть ли не до утра, поэтому я заночевал на вилле. Главное, у меня получилось убедить их, что не всё еще потеряно и что мы не в тупике, поэтому к завтраку все вышли бодрыми и воодушевлёнными. А после завтрака я перенёсся портключом в Британию.

Теперь у меня был свой дом, но поселился я всё равно в Хогвартсе. В замке всё было под рукой – и Выручай-комната, подстраивающаяся под любую лабораторию или мастерскую, и безотказные домовики, готовые к службе в любое время дня и ночи, и тайные комнаты Ровены и Годрика, необходимые для проекта «Ровена», которому я собирался посвятить весь август. Заглянув ненадолго в Годрикову лощину, я убедился, что с домом всё в порядке, и вернулся в общежитие.

С нашим бизнесом тоже было всё в порядке. Джастин держал меня в курсе через связной браслет, и если бы там что-то случилось, он сразу же известил бы меня. Поставка сырья и зелий была налажена, от меня больше не требовалось варить их, зачарованные изделия раскупались хорошо, но я наделал их с запасом, до конца августа должно было хватить. Прибыль шла понемногу, на неё даже можно было жить, но если было бы куда расширять бизнес – было бы не на что. Впрочем, Джастин над этим неутомимо работал, он не собирался ограничиваться одной лавкой.

Для начала я заглянул в лавку. Поболтал с Джастином и с миссис Кларк, удостоверился, что никаких происшествий не было и от меня пока ничего не требуется. Затем я отправился на фабрику мётел, где уже должны были изготовить опытный образец небохода. Чтобы зачаровать опорные точки для ритуала, мне предстояло хорошо побегать по всей Великой Британии, побуду заодно и лётчиком-испытателем.

По сравнению с магловскими средствами индивидуального передвижения небоход выглядел примитивно. Даже обычный велосипед с виду опережал его на эпоху. Это была лёгкая деревянная конструкция по типу крупного самоката с сиденьем, установленная на небольшой платформе, которая опиралась на пару коротких лыж. Пока я разглядывал образец, моя рука сама потянулась к затылку.

– Почему лыжи? – удивлённо спросил я сотрудника мануфактуры, выдававшего небоход на испытание.

– Это просто подпорки на рессорах, они не для езды, а для посадки.

– А руль? Он вообще поворачивается?

– Он и не должен поворачиваться. Здесь чары такие же, как на метле, они распознают усилие и направление, когда ездок тянет за рукояти.

– А это что за сенсорная кнопка рядом с большим пальцем?

– Включение-выключение скрывающих чар. А эта включает и выключает погодный щит, – сотрудник опередил мой вопрос, указав на симметричную кнопку с другой стороны. – От ветра, дождя и прочего, даже от града.

– Ещё что-нибудь есть?

– Больше ничего не планировалось, это и так уже очень проработанная модель. Управляющие чары здесь не хуже, чем у последних моделей мётел.

Я уселся за руль небохода, рессоры мягко спружинили. Рулевая дуга была сделана по типу велосипедной, держаться за ручки было удобно.

– Он весь из дерева? – я погладил пальцами лакированную поверхность.

– Да, только рессоры из твёрдой резины и на сиденье используется кожа и набивка. Зачарован на прочность и от возгорания, и молния в него точно не ударит.

– Ладно. Как им управляют?

– Точно так же, как и метлой, чары те же. Послушный артефакт получился, можете не беспокоиться, мистер Поттер.

Я сделал на небоходе несколько кругов по двору мануфактуры и на первый взгляд остался доволен. Но и замечания нашлись.

– Сюда нужно добавить управление вертикальным взлётом и посадкой, – сказал я сотруднику, приземлив машинку рядом с ним. – Небоход – всё-таки не метла, пикировать на нём неудобно. Ещё желателен прозрачный пол вот здесь, под рулём, а то нижний обзор недостаточен.

– Пол – легко, а вертикальный взлёт и посадка – отдельная разработка, которой у нас на мануфактуре не было прежде. Мы этого даже не планировали.

– Так запланируйте, финансирование будет. Этот образец я забираю на пробную эксплуатацию, а вы делайте следующий, с учётом моих замечаний. И ещё – что произойдёт, если я вдруг забуду отключить скрывающие чары или щит и отойду от небохода?

– Когда вы выйдете за пределы чар, он исчезнет из вида. Если на сиденье никого нет, минут через пять чары отключатся сами, – сказал сотрудник. – До этого вы можете использовать заклинание обнаружения скрытого или поискать небоход наощупь.

– А погодный щит?

– Он пропускает живые существа.

– В воздухе всегда летает всякая мелкая дрянь, мне она еще на метле надоела. Можно зачаровать его на распознавание живых существ, хотя бы на их размер?

– Мы обсудим эту проблему.

Сотрудник извлёк из своего пространственного кармана блокнот и карандаш – выглядело это так, словно вещи появились из воздуха – и стал записывать.

– А его привязка к владельцу у вас предусмотрена? – поинтересовался я.

– Как и у мётел, только если на заказ.

– Ограничитель на скорость есть?

– Восемьдесят миль в час, возможна перенастройка.

Ещё пару часов я потратил на углублённую проверку небохода. Если вдруг проявится какой-то очевидный недостаток, лучше обнаружить его прямо здесь, на мануфактуре – но образец достойно выдержал все мои испытания, и я отправил его в свою безразмерную сумку, к метле. От метлы я не собирался полностью отказываться, она меня пока еще не подводила.

План зачарования опорных точек был у меня готов еще к концу весны. Их получилось около трёхсот, разбросанных по всей Британии, включая Ирландию, и если я хотел уложиться в август, нужно было зачаровывать в день примерно по пятнадцать точек, которые я разделил на группы, соединённые оптимальным маршрутом. Парные обсидиановые фишки были уже пронумерованы и объединены связующими чарами, направляющие части каждой пары установлены и закреплены на карте в ритуальном зале, а принимающие разложены по мешочкам согласно дневной норме работы. Оставалось разместить их на местности и проверить правильность установки.

Для первого дня работы я выбрал группу точек в окрестностях Хогвартса. Методика была для меня новой, поэтому, закопав по нужным координатам первую принимающую фишку, я вернулся в Хогвартс и проверил связь со стороны направляющей фишки. Всё работало, как и было задумано, и я отправился размещать остальные фишки, отложенные на сегодня. Закончил затемно, походу обнаружив мелкий просчёт планирования.

Нужно было брать с собой бутерброды.

С небоходом я полностью освоился дня за четыре. Получилась приятная и надёжная машина, но для моих нужд требовалось внести пару изменений в её функциональность. Я отправился на мануфактуру, где попросил снять с неё ограничение скорости и на случай, если вдруг не справлюсь со скоростью, добавить в чары амортизирующий щит, примерно такой же, как на детских игрушечных мётлах. Работа была не новой для мастеров, к вечеру обещали её сделать, а пока я направился в нашу лавку, поговорить о делах и узнать, не появилось ли чего-нибудь срочного.

Джастина я нашёл в кабинете, с Ханной. Она сидела в клиентском кресле перед письменным столом и плакала навзрыд, а он топтался рядом и тщетно пытался утешить её. Увидев меня, он просиял, наверняка от безысходности, потому что я ничем не зарекомендовал себя на этом поприще.

– Гарри, как удачно, что ты пришёл! – воскликнул он. – Входи же наконец, чего ты в дверях застрял?!

– Может, я помешал? – с надеждой спросил я.

– Нет-нет, напротив! Лучше бы Нотт, но и ты сойдёшь.

Увидев меня, Ханна притихла и стала вытирать платком зарёванное лицо. Так что некоторая польза от меня и в самом деле была.

– Что у вас случилось? – спросил я, уже догадываясь, что у неё какая-то размолвка с Невиллом.

– Ханна, я расскажу Поттеру, ты не против? Он парень умный – может, что посоветует.

Она молча кивнула, и Джастин стал рассказывать.

– Ну, ты знаешь, как Нев мечтал наконец забрать домой своих родителей. Как только учебный год закончился, вы отправились в Академию, а он понёсся в клинику, где их лечили. Он привёз их и ему стало не до лавки, он всё с родителями да с родителями. Я тут один за всех вас отдувался, кстати – даже с семьёй в Европу не поехал.

– Сочтёмся, – пообещал я. – Тебе премию или как?

– Потом, – отмахнулся он. – Так вот, неделю я вообще его не видел, а потом он объявился и сказал, что бросает наш бизнес. Родители, видите ли, не одобряют, что он занимается таким шкурным делом вместо того, чтобы дружить с маглами и помогать маглорожденным.

– Что же ты не сообщил сразу?

– А что бы вы с этим сделали, если даже у меня не получилось? Я не хотел сообщать, потому что уговорил Нева подождать до начала учебного года и думал, что к тому времени всё утрясётся. Надеялся переубедить его, а вот сейчас сомневаюсь. Гарри, ну вот как это вообще – бросать бизнес?! Даже если он собрался заниматься всякой херн... – Джастин покосился на Ханну, – ...благотворительностью, на это всё равно нужны деньги. Я ему не Энгельс, чтобы всю жизнь содержать его, Маркса недоделанного!

Я с досадой вздохнул про себя. Знал ведь, что не надо связываться с человеком, которым каждый как хочет, так и вертит.

– Но еще не всё, – продолжал между тем Джастин. – Родители Нева познакомились с Ханной и она им не понравилась. Она поддержала его насчёт бизнеса, и они сказали, что их сын не должен брать за себя такую мещанку. Совсем запретить встречаться с ней они не смогли, но вот сегодня, когда она пришла к Неву домой, как они договорились, тот, оказывается, получил письмо и срочно куда-то отправился. Ханна, ты не знаешь, из-за чего?

Та всхлипнула и отрицательно помотала головой.

– В общем, вместо Нева Ханну встретила его мать, наговорила ей всяких гадостей и потребовала, чтобы ноги её в этом доме больше не было. Ну, а Ханна, вот, явилась ко мне.

Ситуация с родителями Невилла стала понятной. Даже если в клинике с них сняли закладки Дамблдора, они и без закладок были узколобыми агрессивными гриффиндурками – в смысле, революционерами-анархистами гриффиндорского разлива. И это уже не лечилось.

Я прикинул, как это нам аукнется. Можно было выкупить пай Невилла, но основой нашего бизнеса были именно травы Лонгботтомов. Если родители сумели заставить его бросить дело, сомнительно, что они будут продавать нам травы по прежней цене. Сомнительно даже, что они вообще будут продавать их нам, значит, придётся искать других поставщиков и отказываться от тренда на радость конкурентам. Мы еще не настолько закрепились в нише, чтобы это выдержать, и не факт, что раскрутимся повторно.

Предстоящая помолвка Джастина тоже оказывалась под вопросом. Родители Гвенды могут и не отдать дочь под такое покровительство, когда познакомятся со старшими Лонгботтомами. Я уж не говорю о Ханне, потерпевшей жизненный крах, в конце концов, она мне никто и это её личное дело.

Пока я размышлял, Джастин с очень серьёзным видом дожидался моего мнения.

– Гарри, – не выдержал он наконец. – Что ты посоветуешь?

– Подожди, – сказал я. – Ты целый месяц над этим думал, а я только что узнал. По всему выходит, что нужно как-то перетянуть Невилла обратно, но даже если это у нас сейчас получится, что будет потом, если они так и будут на него влиять? Я затрудняюсь сказать, какой из вариантов окажется менее проигрышным.

– Вот и я тоже, – мрачно подтвердил он.

– Ханна, тебе легче всего, – взглянул я на девушку. – Ты в нашем бизнесе не завязана, тебе достаточно поддержать убеждения родителей Невилла.

– Чему ты её учишь?! – возмутился Джастин. – Я надеялся, что она поможет нам, ей как раз наше дело нравится.

– Ну, если выбирать между бизнесом и личным счастьем... для девушки всегда лучше выбрать второе.

– Нет! – выпалила Ханна и снова зарыдала. – Они... просто ужасны... – разобрали мы сквозь плач. – Я никогда... с ними... не уживусь...

Мы с Джастином беспомощно переглянулись, не зная, как прекратить её истерику. Какое-то время мы крутились рядом, пытались что-то говорить, но каждое наше слово только вызывало вспышку её рыданий.

– Воды! – озарило Джастина, и он воззрился на меня с видом великого первооткрывателя.

– Воды, – согласно кивнув, я прямо из воздуха сконфигурировал стакан, наполнил водой через Акваменти и протянул ему.

Джастин подсунул стакан Ханне, та закрылась руками и отвернулась, всячески сопротивляясь попыткам напоить её.

– Не берёт. Гарри, что делать?

– Носовой платок?

Он оценивающе посмотрел на Ханну.

– Нет. Полотенце.

Я сконфигурировал полотенце и подал ей. Полотенце было принято, но она зарыдала ещё громче.

– Здесь успокоительное есть? – спросил я Джастина.

– В алхимической лавке? Конечно, есть! Поттер, ты гений!

Он помчался на склад за пузырьком, а я продолжил нелёгкое дело утешения разбитого девичьего сердца. Вскоре он вернулся с успокоительным.

– Ханна, вот, выпей. Так надо!

– Ханна, не плачь, – поддержал его я. – Выпей, и мы прямо сейчас что-нибудь придумаем.

– Что? – спросила она сквозь слёзы.

– Сначала выпей.

Ханна выпила успокоительное, запила водой и уставилась на меня мокрыми глазами:

– Что вы придумаете?

– Мы – это вместе с тобой, – разъяснил я.

– Поттер, ты сжульничал, – обиделась она.

– Ничего подобного. Ну вот как мы можем думать, если ты тут ревёшь?

– Всё равно тут ничего не придумаешь, – устало пробормотала Ханна и заговорила в сторону, словно сама себе: – Для Невилла на первом месте родители, он вообще не видит, какие они на самом деле. Это только кажется, что они здоровые, а они живут в каком-то своём мире и ничего другого знать не хотят. Эта его мать, она такая командирша, она вообще не терпит, чтобы хоть что-то было не по её, она с Невиллом обращается, как с пятилетним, а он и рад... а отец у него полный тюфяк, у него вообще своего мнения нет, он как будто её эхо, а не человек. Не знаю, способен ли он вообще на свои мысли, что-то у него в голове совсем поломалось. И они всё время улыбаются, когда молчат и она не сердится – они, наверное, и сами про себя этого не знают. Я Невиллу даже намекнуть боюсь, что они не в себе, он же мгновенно от меня отвернётся... для него каждый, кто против его родителей, тот враг... он любую чушь, любую гадость от них принимает как подарок... Это безнадёжно, тут ничего не поделаешь...

Слёзы у неё кончились, она стала обессиленно всхлипывать.

– Я с Невом теперь мало общаюсь, Ханна лучше всех знает, как у него там в семье, – пояснил мне Джастин. – Она девушка мягкая, терпеливая, и если она так говорит, то на самом деле всё ещё хуже.

– Спасибо вам обоим, – прошептала она. – Этот месяц был просто ужасен – извините, накопилось. Пока Невилл был за меня, я еще смирялась, но теперь, когда она меня выгнала... я даже не знаю, чью сторону он примет. И если всё-таки мою, она всё равно меня в конце концов выживет.

– Но если они настолько не в себе, как Невилл мог этого не заметить? – спросил я.