Текст книги "Клининг. Магия VS Швабра (СИ)"

Автор книги: Айлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7

По счастью, книжный червь оказался единственным обитателем библиотеки, так что мы смогли спокойно продолжать выполнять свою работу. Книг, кстати, так и не нашли – были отдельные обрывки, корешки, над одним из которых Иеремий долго убивался: рукописные жития святых тринадцатого века как-никак. Выкинуть не дал, собрал каждый обрывочек, каждую обложку. Глядя на кипу бумаг в его руках, я посомневалась, не отобрать ли половину в фонд помощи библиотеки Рубинина, но решила, что обойдётся. Слишком много хорошо будет плохо, а у Рубинина и так неплохая библиотека. Иеремий поняв что мы не претендуем на драгоценную макулатуру был счастлив.

Мы тоже, когда наконец закончили с помещением в целый этажа. Спину ломило, руки отваливались, желудок требовал восполнить потраченное, желательно с удвоением, а то и утроением. Алиса понимающе кивая под бурление и стенание принялась доставать еду. Откуда – я не знала, кажется, это было личное свойство Алисы. На чистой скатерке, разложенной на полу, появились курочка жареная, ещё горячая, между прочим, варёные яички, сало, чёрный хлебушек, зелёный лук, кастрюля борща, которая ещё дымилась и, кажется, побулькивала, кастрюля с котлетками, кастрюлька варёной картошки с укропом и маслицем. Плошка сметаны, огурчики, помидорчики и так, по мелочи: сушки, орехи, два термоса с чаем и компотом. Есть захотелось ещё сильнее уж больно все было аппетитным.

На немой вопрос Иеремия «как и откуда?» я развела руками. Кто б знал.

И вообще какая разница откуда – кушать надо, а то Свят котлетки хомячит как семечки, и куда в него только влезает, а потом девается, он же худой как палка⁈

После плотного обеда, по закону Архимеда, хотелось бы поспать, к тому же день уже клонился к вечеру, и надо было решать, переходить на первый, на второй, на третий этаж или всё-таки пока озадачиться четвёртым. С одной стороны, на первом этаже уже было апробированное место ночевки, с другой – пришлось бы снова стаскивать туда весь инвентарь, а утром поднимать обратно. Лишние телодвижения. Технически время ещё было, чтобы на третьем этаже почистить пару помещений. Там, судя по по планам, были хозяйские спальни, детские, по-моему, малый гостиный зал. Значит, есть места, где можно будет расположиться с комфортом.

Озвучив это предложение, я получила ответ:

– Давайте пойдём на третий, всё-таки на кровати спать удобней, – предложила Алиса, Свят, дожевывающий последнюю котлету, добытую в бою с Иеремией, покивал.

– А вас не смущает, что там до этого другие люди спали? – осторожно уточнил инквизитор изобразив что то вроде крестного знамения.

Мы переглянулись и дружно пожали плечами. С учётом того, где нам иногда приходилось ночевать, то, что это были постели других, было нашей наименьшей проблемой.

В итоге решили спуститься на третий и расположиться в первой же комнате, чтобы далеко не ходить, ну и лестницу почистить перед ночевкой. Лестницы как правило много времени не занимают если без сюрпризов.

На первой ступеньке мы остановились, с некоторым ожиданием подвоха, как на прошлой, но нет, обошлось: просто лестница, просто с перилами, просто с ковровым покрытием, которое требовало внимания. Оно местами носило следы подозрительно коричнево-темных пятен, где-то было прожжено, а где-то заворачивалось.

Ну и, возможно лестнице требовался еще и ремонт, в нескольких местах ступеньки были проедены каким-то жучком, а еще одна просто была проломана. Впрочем, ремонт – это уже не по нашей части, после нас пусть что угодно делают. В шесть рук приведение в порядок лестницы закончили как-то неожиданно быстро. Переглянулись, поняли, что ощущение грядущей проблемы стало сильнее просто потому, что, когда всё идёт абсолютно гладко, это значит, что где-то вот прямо сейчас ожидается что-то крайне неприятное.

Взяв инвентарь на изготовку, мы медленно потянули ручку ближайшей к нам комнаты. Дверь тихонько скрипнула, и медленно открылась. Кажется, это была детская, расположенная дальше всех. Я порылась в памяти, но поняла, что с ходу вспомнить, сколько детей было в роду Юрьиных, не могу.

Из коридора, сквозь открытую дверь, мы видели просторную комнату в бежевых тонах. Обилие дерева, элегантная старинная мебель из цельного массива, на которой спали целые поколения, такую можно встретить только в старых родовых домах. Основная масса людей сейчас предпочитает либо сканди, либо минимализм, либо дофаминовые интерьеры. Ну и, справедливости ради стоит заметить, что подобная кровать с бархатным балдахином, из цельного массива дерева, покрытая резьбой в виде зайчиков, ёжиков и прочей мелкой лесной живности, далеко не каждому по карману. Ну и не в каждую квартиру она влезет – например, в мою спальню точно нет. Да я, приди мне в голову поместить в квартиру подобную детскую кроватку копила бы на нее наверно лет десять без еды и питья.

Комната была на удивление чистая, возникало ощущение, что маленький хозяин только вышел и скоро вернётся: брошенный заяц на полу, кубики в недостроенном замке. Единственное, что меня смущало, – это обилие пыли. Толстый, очень толстый слой. Ну не должно быть такого, уж совершенно точно, внутри казалось бы недавно убранного дома. Точнее, за два-три дня столько точно не должно было осесть на поверхностях.

Чтобы привести в порядок комнату понадобилось не более пятнадцати-двадцати минут на нас троих. Иеремий тихонечко стоял в сторонке, не мешая, и уже начинал подавать нужные инструменты; ассистент из него получался неплохой. Поняв, что пора уже окончательно успокаиваться, мы достали мелки и начали обводить кровать, на которой, в принципе, трое взрослых могли разместиться, пусть и с некоторым трудом.

– Что, и здесь будете обводить? – поинтересовался Иеремий.

– Разумеется, – ответила Алиса. – Это же детская комната, здесь это даже обязательнее, чем в других.

Инквизитор недоумённо посмотрел на нас, мы со Святом переглянулись и усмехнулись: кажется, ему предстоит ещё одна бессонная ночь, ну и очередное открытие.

Спустя некоторое время мы наконец устроились и задремали, а потом часы в комнате гулко пробили полночь. Звуки маленьких шагов заставили меня вздрогнуть; я приоткрыла глаз и убедилась в том что происходит. Как всегда, детские комнаты на месте магического инцидента обладали очень интересным свойством: в них оживали игрушки. Всегда, без каких-либо исключений, милые зайчики, оловянные солдатики, куклы – все они смотрели сейчас на нас пустыми, горящими глазами, по периметру барьера, и пытались до него дотянуться.

– Что происходит? – Иеремий едва не подпрыгнул в воздух.

– Детская, – пожал плечами Свят. – Здесь всегда такое происходит.

– Так, вы серьёзно? – у него глаза стали по пять копеек. – Это же проклятие высокого уровня, ближе к единице.

– Да нет, – отмахнулась я. – В детской единицы никогда не бывает, не выдерживают игрушки единицы. Тут в лучшем случае не больше тройки, видишь, Машенька держит.

В это время раздались шаги. Основная масса игрушек начала почтительно отступать. Фарфоровая кукла с упругими белокурыми локонами, явно сделанная на заказ, возможно даже скопированная с какой-то милой девочки, в пышном платье, медленно ковыляла в нашу сторону.

– А, вот и двойка пожаловала, – усмехнулась я. – Я ненавижу кукол, с ними всегда столько проблем.

Я взяла бутылку с ионизированной водой и несколько раз пшикнула в сторону игрушек. Мелкие разбежались, сопровождаемые шипениями. Пульверизатор работает и на кошек, и на демонические игрушки. Фарфоровая двойка осталась на месте, глядя на нас недовольными глазами. Вокруг неё было гораздо темнее, чем должно быть, словно она стояла в центре круга теней. Так, а вот это уже интересно. Я увидела, как двигались тени вокруг неё – хаотичные, шевелящиеся, словно щупальцы тянущиеся в разные стороны. Часть из них направилась к столу; кажется, их интересовала бутылочка, выполненная в достаточно интересной технике. Когда я протирала столешницу, я увидела её и, интереса ради, покрутила в руках. Кажется, она была из мозаичного стекла; сейчас именно она привлекала теней гораздо больше, чем мы. Само же создание в виде демонической куклы сфокусировалось на нас. Это было нам даже на руку: чем меньше сил сконцентрировано в одном месте, тем больше шансов у нас на спокойную ночь.

– Дустом, что ли, на неё попшикать? Должно помочь.

– Демоническая кукла второго порядка, – сомневался Свят. – Дуста, может, не хватить.

– А какие ещё есть предложения?– поинтересовалась я. Барьер-то конечно выдержит. Наверно.

– Ну не знаю, давайте… им пирожки дадим, – предложила мне Алиса.

Кто о чём, а Алиса о еде.

Словно услышав наш диалог, кукла протянула свои фарфоровые ручки к барьеру и вцепилась в него. Фарфор начал плавиться, барьер, созданный мелком, вспыхнул, озарив нас голубоватым светом, словно стена. Кукла продолжала пытаться оторвать от него какие-то кусочки.

– Так, что там у нас осталось против подобной твари? – истерично хихикнула я. Кажется, у Иеремии есть свойства кликать неприятности. Здесь, кажется, не чистая двойка, а что-то промежуточное между двойкой и единицей.

Проломить барьер кукла пока не могла. В какой-то момент она взмахнула руками, и огромный комод, медленно взмывший в воздух, полетел в нашу сторону, пролетев барьер насквозь. Если наделённое маной и эфиром он ещё удерживал, то вот физические объекты – нет. Единственное, что нам сильно помогло, так это то, что проклятая не рассчитала своих сил, и комод благополучно пролетел мимо нас. Иеремий проводил взглядом комод, который врезался в стену, пробив обивку.

– Сильно, – пробормотала я, продолжая копаться в химии.

– Может, светлячка достанем? – предложил Свят.

– А у нас ещё есть переносные?– посмотрела я на Свята.

– Да, парочка, – он достал из кармана маленьких гномиков,—Коллекционки.

Один из них был одет в купальную шапочку с жёлтым кругом, в виде уточки, а ещё один – в розовую балетную пачку, а поверх традиционного гномьего колпачка, корона балерины.

– Где ты это взял? – удивилась я.

– Выменял у команды Игнатова. Я им, между прочим, хлебопека выдал, и смерть, тоже редкие.

Пока мы со Святом продолжали пререкаться, Иеремий взял себя в руки и принялся читать какую-то молитву. Кукла сильно замедлилась – по крайней мере, кресло, которое она уже подняла, чтобы бросить в нас, упало. Всё-таки инквизитор – довольно неплохое приобретение в группе. Правда, судя по всему читал Иеремей, далеко не инквизиторские молитвы. Если прислушаться, можно было услышать знакомый мне текст экзорцистов. Когда растёшь в большой семье, всякого нахватаешься. Особенно если родственники у тебя есть практически в любой сфере, и в императорской канцелярии тоже. Ну надо же, как интересно получается. Кажется, у меня появились несколько вопросов, которые я бы очень хотела задать Иеремию. Правда, подозреваю, сходу на них он не ответит.

Тем временем мы шарахались в стороны и продолжали пшикать святой водой, игрушки отбегали и обиженно смотрели на нас пластиковыми глазками. Одно мне бросилось в глаза: когда светлячки заработали, тени, испугавшись яркого света шмыгнули в разные стороны, да и бутылочка, к которой они тянулись, как мне показалось, тоже дёрнулась. Кукла, сумевшая всё-таки поднять кресло, швырнула его в Иеремию – видимо, видя в нём основной источник угрозы своей силе. Тот даже не дрогнул, продолжая сохранять полную концентрацию. Всё-таки молитва экзорцистов – это крайне затратные вещи, и обычно просто так им не учат. Кресло поймала Алиса, поставила его на пол и погрозила кукле пальчиком. Никакого эффекта на ту такая угроза, естественно, не возымела.

– Ладно, пойдём вспомним, что там из рун подходит для усиления круга. Непонятно, сколько ещё Иеремия сможет начитывать не свойственные его типу послушания молитвы.

Как оказалось, долго. А ведь подобное крайне изматывало – это я знала по рассказам троюродного дядюшки, который читал лекции в одной из семинарий. Кукла продолжала швыряться тяжёлыми предметами, Алиса их ловила, мы со Святом играли в карты. Мы, конечно, укрепили круг рунами, и по большому счёту нам бы уже ничего не грозило, ну кроме предметов, которые в нас кидала кукла. Судя по всему, у Иеремии случился священный транс. Так что пока он не изгонит эту тварь, он не успокоится. Точнее, будет сосредоточен на молитвах. А судя по тому, что кукла совершенно не собиралась изгоняться, делать это он будет ой как долго!

В какой-то момент тени почувствовали что еще немного и их все-таки изгонят и начали собираться вокруг куклы. Фарфоровое тельце начало деформироваться. С протяжным хрустом фарфор ломался, руки удлинялись. И кукла, и без того выглядевшая жутко, становилась ещё более безобразной и пугающей. Такое еще долго будет сниться в кошмарах. Расколотое лицо, на котором появлялись ещё такие же подобия лиц. Непропорционально длинные руки. Сквозь трещины фарфора, была видна чернота. Непропорциональные ноги. Волосы, неожиданно отросшие, заворачивались в жёсткие спирали, которые принялись пытаться просверлить барьер. Судя по всему, вода с ионами серебра уже не помогала бы.

– Нашла, – порадовалась Алиса.

Я посмотрела на упаковку и покрутила пальцем у виска:

– Это ж белизна. Она немного не для этого.

– А есть другие варианты? – уточнила Алиса, с крайне знакомыми мне интонациями в голосе

– Да вроде как нет.– признала я.

Иеремий всё ещё находился в трансе, и его окутывало золотистое сияние. кажется он все-таки не совсем инквизитор.

– В какой пропорции будем разводить? – заинтересовалась я.

– Может, концентрированную?—Засомневалась Алиса

Я посмотрела на бутылочку, изолированную в несколько слоёв разными материалами в том числе и магическими.

– Концентрированная дом разъест. Это такая ядрёная химия, что туалеты при виде её сами отмываются. Давай хотя бы один к одному. Один колпачок воды, одна капля белизны на один пульверизатор.

– А не маловато ли будет? – засомневалась Алиса, и ливанула в бедный пульверизатор куда более щедро чем предполагалось, там явно получилась не одна капля белизны.

– Ой, – смущённо улыбнулась она.

Вот точно от меня нахваталась. Вечно я на свою команду плохо влияю.

Алиса взболтала, прицелилась и пшикнула,фарфор начало разъедать – кукла заверещала. В этот момент Иеремий закончил читать молитву, и в ту ударил ещё и столб света. Тени бросились врассыпную, и стало так светло, что аж резало глаза. Свят поймал падающего и потерявшего сознание инквизитора. А может, всё-таки экзорциста?

Глава 8

– Ну как он? – спросила я у Свята, который устраивал Иеремию поудобнее на полу.

– Живой, – отмахнулся он. – Только сильное истощение. Похоже, отоспится, и всё в порядке будет.

Я облегчённо кивнула. Все игрушки, которые до этого окружили барьер, лежали абсолютно без движения; какие-то ещё сохраняли свою форму, какие-то были похожи на оплавленные кляксы. А Иеремий силён. Кукла, до этого возглавлявшая всё это, тоже напоминала разбитый кусок фарфора. Что ж, всё, что ни делается, всё к лучшему. К тому же регламент клинеров гласит: все игрушки из детской всегда утилизируются. Даже если они не шевелятся и не пытаются тебя убить.

– Сколько там до рассвета? – спросила я, обернувшись к окну; кажется, небо уже светлело.

– Около часа осталось, ещё подремать успеем, – откликнулся Свят.

Алиса кивнула, передала ему пульверизатор с белизной и напомнила:

– Не перепутай с другими.

Свят достал из кармана маркеры и торжественно написал: «Применять в особо тяжёлых случаях. Процентаж: хз сколько белизны на один пульверизатор. Работает даже на двойки».

– Точно надо будет занести это в протокол уборки, – зевнула я. – Мало ли, потом каким-нибудь командам тоже пригодится.

Выспаться в эту ночь нам так и не удалось, так что утром мы были относительно вялые. Первым делом после того, как солнце осветило спальню, я направилась к стоящей на столике бутылочке. Всё-таки интересно, зачем она была нужна теням. Я подняла её на свет и прищурилась. Сквозь неё на пол падали красивые цветные отсветы. А ещё, если присмотреться, можно было увидеть тоненькую не то искорку, не то тень, мелькнувшую и забившуюся куда-то в самое тёмное место, куда не доставал солнечный свет в этой бутылке. И самое интересное: тень была не в бутылке, она была в стекле.

Всё страньше и страньше. Изначально мы предполагали, что магия теней – это магия Стерхова. Ну да, княжич, целитель, и поэтому грешили на попаданца в его теле. Но что, если всё может быть немного не так? И откуда в детской была бутылочка с тенью? Вряд ли это подарок Стерхова кому-нибудь из детей Юрьиных на день рождения.

Живые тени хоть явление редкое, но не уникальное. Они – часть того плана, который находится за пределами нашего мира и отделён от него тонкой завесой, впрочем как и другие миры. Завеса действительно не самая плотная, и преграда из неё так себе, поэтому тени, как и многое другое, тоже просачивались в наш мир раньше, и их даже пытались изучать. Тени хоть и не обладают собственным разумом или волей, всё же наделены чем-то, что сложно описать. По крайней мере, наш мир они очень не любят. Для них здесь слишком светло. Да, они могут здесь использоваться, и очень даже хорошо, как показывает практика. Сами по себе они в этом мире остаются редко. Предположим, это тени Стерхова. Это он их призвал. Но княжича забрали давно, только мы здесь уже два дня. Тени уже должны начать рассеиваться. В месте магических инцидентов завеса миров больше напоминает решето, и просочиться на свой план – не такая уж и большая проблема. Но тени всё ещё здесь, а значит, есть что-то, что их удерживает.

Я вздохнула, голова болела – никогда не любила ребусы. Так что разбираться с этим будет кто-нибудь другой, моя задача – просто прибрать дом. Вместе со всеми сопутствующими вещами. Ну, не сильна я в артефакторике, призывах и прочей магической лабуде, не сильна.

После того что произошло в детской, я ожидала достаточно много последствий магического инцидента в других комнатах, но нет – как ни странно, уборка третьего этажа пошла быстрее даже, чем четвёртого с библиотекой. Была разная мелочёвка: пару клякс, пару проклятий, нашли ещё игрушек, разбредшихся по этажу, оттёрли зеркало, которое отражало нашу мучительную смерть при помощи всяких пыточных инструментов, засосали в пылесос несколько эктоплазменных явлений, которые даже в классификацию не попадали, – и всё. Кажется, основным источником загрязнения всё-таки была детская. Так что с наведением порядка мы управились быстро. В конце концов, основная проблема была именно в куклах.

Судя по всему, основная гадость ждёт нас на втором и первом этажах, а третий этаж казался практически не затронутым влиянием магического инцидента. Бывает, хотя мощность выброса при первичном осмотре предполагалась куда выше, судя по количеству погибших.

Пошли на второй. Честно говоря, на втором этаже я ожидала последствий кровавой расправы. Наверняка кто-то успел выбежать из зала, не обливаясь кровью, подняться подальше, попытаться спрятаться. Но нет, ничего. Большие кабинеты, ещё одна гостиная, несколько гостевых спален.

Я бы подумала, что здесь уже убрался Велесов, если бы находила хоть какие-то следы активной уборки. Всё происходящее мне очень и очень не нравилось.

– Евдокия Ильинична, – раздался голос Свята.

Я зашла в кабинет, в котором он убирался, вздрогнула. Там, где сейчас был снят ковёр, была начерчена печать.

– Ого! – восхитилась Алиса, пришедшая на звук. – Это ещё что?

– Без понятия, – развела я руками. – Настолько сложные печати, к тому же настолько старые, нам в академии не преподавали.

А это была очень странная печать. Не просто нарисовано, а даже вырезано. Доски тёмные, а вырезано светло. Я перевела взгляд на Иеремию – среди нас он, наверное, лучше всего разбирается в подобном. Инквизитор, несколько оклемавшийся ближе к десяти часам, всё ещё был бледен, пошатывался и, кажется, похудел килограммов на десять – по крайней мере, ряса болталась на нём сильнее, чем обычно. Он посмотрел на меня глазами некормленного корги и, придерживаясь за стеночку, подошёл ближе.

– Судя по всему, это печать призыва, только очень старая, – прохрипел он. Не знала бы, что он полночи экзорцизм читал, решила бы, что с перепою.

– Мы это и так знали, – буркнула я. – Какие там ещё детали?

– Очень старая, – тяжело вздохнул он, понимая, что мы просто так не отстанем.

Я тяжело вздохнула, показывая, что мы догадались.

– Примерно с середины пятнадцатого века.

Я закашлялась.

– Этот дом построили в середине семнадцатого, – напомнила я.

– Судя по всему, эту печать перенесли откуда-то ещё, – развёл он руками.

– Ого, это ж насколько надо было заморочиться!

– Сильно, очень сильно. Думаю, – я посмотрела на Свята, который с интересом ковырял старые доски, – что это можно сравнить с алтарным камнем некоторых родов. Ну, тех, которые ведут свою родословную от времен ещё до крещения.

– Ой, – Свят подвис, а потом выдал: – У нас таких четыре.

– Ага, – сказала я, – в том числе и императорский. Считалось до этого, что крупных старых печатей просто нет. По крайней мере, в нашей стране.

– Причём я бы сказал, что, похоже, печать односторонняя, – продолжил радовать нас Иеремий, которому после пирожка, скормленного сердобольной Алисой, стало полегче. – То есть рассчитан на то, чтобы призвать и оставить. А современные подобные печати работают и в ту, и в другую сторону: призвать и отослать.

– Нет таких идиотов, которые хотели бы оставить у себя существ другого плана, – усмехнулся Свят.

– Да ну, – усмехнулась я и ткнула в печать. – Вот что-то мне подсказывает, у нас был целый род подобных идиотов.

Мы некоторое время помолчали, обдумывая происходящее, а потом Алиса спросила:

– Интересно, об этой штуке все Юрьины знали, или только избранные?

– Думаю, если бы об этом знали все Юрьины, кто-нибудь бы да проболтался, – отмахнулся Свят. – Не все люди умеют держать язык за зубами. Особенно когда это касается их власти и силы. Пусть даже не личной, а родовой.

– Ну, вряд ли они такие идиоты, чтобы разглашать семейные секреты, – покачала головой Алиса; она вообще иногда думала о людях лучше, чем они того заслуживали.

– Они держат у себя печать пятнадцатого века, которая работает только на призыв, – напомнила я.

– Аргумент, – согласилась Алиса и присела на корточки рядом со Святом, осторожно касаясь печати.

– Получалось, что Юрьины почти шесть или семь столетий призывали тварей с другой стороны. Зачем?

– Как зачем? – усмехнулся Иеремий. – Для повышения собственной мощи, для чего ещё нужны твари?

– Юрьины не контракторы, – развела я руками. – Контракторов мало, и они все наперечёт. Если в губернии есть такое счастье, то детей чуть ли не с садика учат, как выглядит дядя или тётя контрактор, чтобы при встрече перейти на другую сторону и, не дай бог, не сказать чего лишнего.

– Да, – не стал спорить инквизитор с замашками экзорциста, – только совершенно не обязательно быть контрактором, чтобы получать силу с другой стороны. Её можно высасывать, запечатывать и даже вливать в кровь.

– Это ж незаконно, – не выдержала я, понимая глупость данной фразы.

– Последние лет триста – да. После того как один из родов, не будем упоминать его имя, организовал в центре империи чёртову падь, где до сих пор в центре никто не живёт, а на окраину мы отправляем ссыльных каторжан, – усмехнулся Свят.

А я тяжело вздохнула:

– Я бы сказала, что надо связаться с инквизицией, но у нас уже есть инквизитор под боком. Что-то мне подсказывает, чего-то подобного ты ожидал.

Иеремий даже попробовал изобразить некоторое раскаяние, с учётом того, что ему и так до этого было плохо, его сейчас, болезненного, хотелось прижать к груди и погладить по головке, ну или просто оставить в покое. Но не дождётся.

– Не совсем. Хотя Юрьины были на карандаше инквизиции уже лет сто – сто пятьдесят. После того как вырезали ещё один род – Шибатовых. А там вообще никого не осталось, под ноль. Отговорились кровной местью за зверски убитую дочь, там всё было аккуратно, чисто, придраться не к чему. Службы клинеров тогда не было, и что там произошло в доме Шабатовых, неизвестно до сих пор. После повторения уже со Стерховым за ними стали наблюдать внимательней.

– А почему? – не удержалась я.

– Потому что Шибатовы, как и Стерховы, были целителями.

– Слушай, – не выдержала я, – а почему тогда здесь вместо команды инквизиторов работает команда клинеров?

Иеремий пожал плечами и криво усмехнулся, тут же застонав от боли:

– Потому что протокол.

Я закатила глаза.

– Протокол – протоколом…

Моё выразительное молчание после этой фразы намекало на то, что надо договаривать до конца.

– Ну, например, такую тварь, как мы видели в детской, экзорцист выжжет вместе со всем, что здесь есть. А вы работаете более точечно и локально. После вас есть хоть какой-то шанс понять, что здесь произошло, чем после команды инквизиторов или экзорцистов.

– А ты, кстати, всё-таки кто? Инквизитор? Экзорцист? – решила прояснить я один момент, очень мне интересный.

– А я универсал, – криво усмехнулся Иеремий.

– Так, универсалов же не бывает, – рехнулся Свят. – Разная механика обетов.

– Вот такая я забавная зверушка, – развёл инквизитор руками. – Ну и, как вы понимаете, это тайна церкви, и после выхода из дома вам придётся дать подписку о неразглашении.

– У нас этих подписок как собак нерезаных, – фыркнула Алиса. – Одной больше, одной меньше – нашёл чем напугать.

– Ну да, – согласился Иеремий. – По-хорошему, с вас бы обет о неразглашении, но…

Мы заулыбались, но мы нулёвки, какой с нас обет, поэтому только подписки. Озвучивать мы это не стали.

– Интересно, а почему второй этаж пуст? Да и на первом, когда мы проходили, было слишком чисто для кровавых разборок, – вспомнила Алиса. – Помните, когда нас на Вяземскую вызвали, где двое мелких из враждующих кланов столкнулись? Так там крови было на три этажа вверх, ну и другого всякого…

– Потому что то, что осталось в этом доме, выжило, – выдохнула я. – И оно уже сожрало всё, что можно было сожрать. И по-хорошему оно бы уже ушло домой, но не может, потому что привязка работает по-другому. Я правильно понимаю?

Я перевела взгляд на Иеремия.

– Да, – согласился он. – Они могут сожрать всё, но это, скорее, для них как сухпаёк, что ли. Любые создания с другой стороны, как правило, питаются маной и эфиром.

– Слушай, – поинтересовалась я. – А чтобы оставаться в этом мире, этим созданиям ещё что-нибудь нужно?

– Разумеется, это ж для них чуждая среда. Им требуется, во-первых, укрытие и питание. Подвал, как минимум. Но в подвал ходят люди, а значит, он не подходит. Вряд ли Юрьины ежемесячно нанимали новых слуг. Чем-то же их нужно кормить. Они же не демоны, душами явно не питаются. А вот человечинкой, судя по всему, могут. Такое количество пропавших рано или поздно заинтересует не только нас, но и жандармерию. А от жандармерии отбрехаться уже гораздо сложнее, чем от инквизиции. Всё-таки мы сильно завязаны именно на ту сторону происшествий, магическую так сказать, и если такого нет, то и призвать нас к расследованию становится сложнее. Мы можем неофициально оказывать содействие. Но в случае суда наши показания учитываться не будут за неимением состава преступления с нашей стороны.

– И что нам теперь делать? – нахмурился Свят.

– Как обычно, свою работу. Убираем то, что находим, приводим дом в порядок, потом отдаём инквизиторам на расправу. Помним, что где-то на первом этаже у нас будут большие проблемы.

– А почему именно на первом, а не в подвале? – заинтересовался Иеремий.

– Потому что, как только ты думаешь про подвал, он становится пустым, – усмехнулась я.

– Ни в одной методичке подобное не написано, – попробовал оспорить утверждение инквизитор.

Мне оставалось пожать плечами:

– Ни в одной вашей методичке подобного действительно не напишут. Это в наших методичках пишется, клинерских. Потому что к тому моменту, как инквизитор куда-нибудь заходит, там уже ничего нет. Либо нашими стараниями, либо стараниями экзорцистов, в зависимости от… Ладно. Постонали, пострадали и пошли работать.