Текст книги "Клининг. Магия VS Швабра (СИ)"

Автор книги: Айлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Клининг. Магия VS Швабра

1

Я ненавижу попаданцев почему то именно после них остается такой бардак что хоть стой хоть падай! Нет сами по себе лично мне попаданцы ничего плохого не делали. Но… Ох уж это «но».

Вот только сегодня в газете прочитала: молодой княжич, мстя за погибших родителей, разнёс поместье своего кровника. Погибших всё ещё вывозят. Нападавший задержан инквизицией до выяснения, с подозрением на вселение. И да, просто так инквизиция никого до выяснения не задерживает – у них и так дел полно, одно противостояние с латинянами чего только стоит! За их дебатами пол-Европы следит, как за ток-шоу, неизвестно в каком сезоне. Мой личный фаворит текущего сезона Архиерей Митрофан, весьма красноречивый мужчина, в самом расцвете лет, умудрившийся заткнуть за пояс лидера прошлого сезона епископа Леопольда.

Я искренне надеялась, что княжич и последствия упадут на другую группу. Клинеров в империи не так чтобы уж очень много, но достаточно, чтобы меня не трогали в выходной. Звонок телефона перечеркнул эту надежду. Я поставила чашку с недопитым кофе на стол и направилась к телефону. Медленно, очень медленно – авось там надоест ждать и от меня отстанут.

Но нет, настырные попались.

– Ярёмина у телефона, – сухо отозвалась я, надеясь таким образом передать собственное недовольство звонком.

На той стороне хмыкнули с несколько издевательскими интонациями. Ну да, кто мог ещё поднять трубку, кроме меня.

– Евдокия Ильинишна, не потревожил?

Я скрипнула зубами. А то он и сам не знал. Его сиятельство князь Александр Павлович Рубинин имел свойство выводить меня из себя, даже если мы не встречались лицом к лицу, последнее, к счастью, происходило крайне редко, за что я искренне была благодарна судьбе.

– Нет, ваше сиятельство. Чем обязана звонку в свой выходной? – не преминула я напомнить о некоторых нюансах.

– Вы про княжича Стерхова уже в курсе?

Я поморщилась, словно лимон съела. Понятно, что просто так Рубинин мне бы звонить не стал, но для приличия мог бы найти другой повод, ну, например, новую машину выделить, наша уже на ладан дышит, и то только стараниями Свята. Так отвлеклась…

– В газетах прочитала. – Сложно быть не в курсе, когда это в каждой газете, в каждом журнале, включая дамские!

– Не могли бы вы съездить? – вкрадчиво начал этот лис.

Послать бы его, но он князь и личный секретарь его императорского величества. Его не пошлёшь.

– У меня выходной, – напомнила я. – И у команды. На дежурстве сегодня группа Велесова.

– Я в курсе, – заверили меня. – И про дублирующую группу Игнатова тоже. Но Игнатов чистит метро, а Велесов пропал.

Я поперхнулась и осела в кресле рядом с телефонной тумбой.

– Как пропал?

– Вот так, – я буквально увидела, как на той стороне развели руками. – Вместе со всей группой. Так что, Евдокия Ильинишна, собирайте своих и выезжайте.

– Оплата по тройному тарифу, – встрепенулась я. – И за риск надбавку. Там, где пропала одна команда, может легко пропасть две.

– Барышня Ярёмина, имейте совесть! – возмутилось его сиятельство.

Я развела руками, зажав трубку плечом, хоть понимала, что он меня не видит.

– У меня совести отродясь не водилось, только меркантильные интересы.

Александр Павлович ненадолго замолчал, а потом тяжело вздохнул, словно я выбивала из него не казенные деньги, а личные. Мы конечно, на государевой службе, что не мешает нам выставлять цену за свои услуги. Службу клинеров еще триста лет назад, сразу после создания, на казенный кошт взяли. Не отдавать же частникам право устранять последствия магических инцидентов разного уровня сложности. Просто так в клинеры попасть было нельзя, была нужна предрасположенность, а когда кто-то очень нужен, но его очень мало, это позволяет диктовать свои условия. Нет, если б я была на дежурстве, то швабра в зубы – и поехала на зачистку, но у меня-то выходной. Законный и неприкосновенный. Я вздохнула ещё раз, намекая на то, что тройная оплата с надбавкой за риск – это не слишком уж и много и продолжила молчать. Сейчас всё зависело от того, насколько это поместье нужно короне. Или не совсем короне, судя по страданиям с той стороны. Рубинин занимал довольно высокое положение, чтобы попросить у государя в награду за службу небольшой скромный домик.

– Ладно, будет вам тройная оплата и надбавка за риск. Но я хотел бы обратить ваше внимание на то, что это очень старое поместье. Известное своими витражами, лепниной и фресками работы самого Амелио Вериоде. Это между прочим семнадцатый век!

Последнее озвучили с таким придыханием, что стало понятно, чего ради нас дёрнули с выходных, а не дождались, пока они закончатся. Некоторые виды магии просто отвратительно влияют на окружающие предметы, и есть шанс, что к тому моменту, как мы выйдем на смену, все приберем, а инквизиторы доберутся до поместья в что бы выяснить что там произошло на самом деле, всё самое ценное уже развалится. Особенно учитывая, что дом изначально старый. В общем, времени было не то чтобы в обрез, но и не слишком много.

– Высылайте договор, – согласилась я.

На той стороне скрипнули зубами. Я точно его деньги выцарапаю. Впрочем, его светлость знает, что без договора я и шагу из квартиры не сделаю. Так что трубка зло заорала гудками.

Буквально через двадцать минут в мою дверь уже стучал измотанный курьер в форме императорской канцелярии. Выглядел не сильно довольным, и я его понимала: в субботу через весь город – это ещё то удовольствие. Впрочем, грешно жаловаться – императорскую канцелярию пропускали всегда и везде. Так что слишком долго в пробке ему стоять не пришлось. Я внимательно, никуда не спеша, изучила документы, убедилась, что суммы проставлены верно, и подмахнула, довольная. Разумеется, курьер, которому пришлось ждать меня ещё двадцать минут, пока я со всем этим ознакомилась, доволен не был. Но это уже его счастье. Договор был типовой, иначе я бы ещё и сверялась с документами – прецеденты были, и его сиятельство об этом вспоминать не любит. А я, наученная горьким опытом, не забываю.

Я потянулась, взяла трубку, набрала номер Свята. Трубку взяли на тридцатом гудке, когда стало понятно, что я просто так не отстану, и недовольно заурчали – кажется, я кого-то разбудила, ничего, проснется.

– Собираемся и выезжаем на базу.

– Выходной, – сухо напомнили мне.

– Тройная оплата плюс надбавка за риск, – откликнулась я.

В трубке усмехнулись, а потом раздались гудки. Дальше Свят передаст по цепочке. И моя миссия на этом закончена. Сейчас мне необходимо направиться на базу и подготовить всё необходимое. Деньги в нашей компании любили все, и это был лучший из стимулов. Нет, свою работу и по стандартному тарифу мы выполняем хорошо, но если от нас нужно что-то сверх, то грамота, обещание повышения и даже похвала начальства не срабатывали, а вот звонкая монета… Так что я была уверена: Рубинин знал, что ему придется раскошелиться, и в связи с этим у меня начинало закрадываться некоторое подозрение, что я продешевила.

Это со стороны кажется, что клинеры приезжают, что-то там делают и загребают огромные бабки буквально ни за что. Вот только уборка последствий магических инцидентов – это ещё та задачка. Особенно если в ней были задействованы великие рода, перерожденцы или попаданцы. Наш мир на эту гадость был очень богат: стенки мира тонкие, боги ленивые – попадай не хочу, перерождайся, пока никто не смотрит, и развлекайся в меру своих сил. Разумеется, ровно до тех пор, пока не вмешается инквизиция или императорская канцелярия, что, в принципе, сопоставимо между собой.

На базе меня уже ждала Алиса. Ей до базы ближе всех, так что ничего удивительного, что она уже начала готовить экипировку и инвентарь.Большой ящик под завязку забитым бытовой химией в ее мощных руках казался игрушечным, а я бы его,между прочим, не то что не подняла б, с места бы не сдвинула. Алиса обернулась на меня и махнула рукой.

– О, Евдокия Ильинишна, уже прибыли? А я вот только собираться начала. Думаете, хватит?

Она легонько подбросила ящик в воздух от чего у меня немного замерло сердце. Я прикинула объем ящика, количество пострадавших, размер здания и решительно махнула рукой

– Еще один такой же брать надо. Там ещё непонятно что и непонятно от чего. Вдруг не хватит?

– А не многовато то? – Засомневалась Алиса, но я покачала головой

– Лучше лишку возьмем, чем в разгар уборки все закончится. Им срочно надо, так что пусть смирятся.

– Ну, как скажете, – потёрла затылок Алиса. – Значит, всего и побольше.

У нее в глазах зажегся огонек, в котором легко угадывалось: «Всё вынесу, вообще всё». В Алисе я не сомневалась. Она может, если для группы, она любую дверь, даже бронированную и запертую, вынесет и не заметит. А еще у нее был нюх на то, что складские крысы пытались заныкать себе, ибо «ишь чего удумали. За это, между прочим, деньги плачены большие. Фирма, а не то что это ваше хозяйственное мыло». Впрочем, зажать пару пачек хозяйственного с них тоже вполне станется.

– Иди, иди, – помахала я вслед своей боевой подруге и принялась проверять, что она там наскладывала. Не то чтобы я ей не доверяла, просто за годы работы в клининге привыкла проверять всё самостоятельно. Иногда это очень сильно помогало.

– Недоброго вам, – раздалось откуда-то слева, и появился ещё один член нашей команды, закутанный в чёрную толстовку, так что из-под капюшона торчал только кусочек подбородка. Осмотрев стоящий у машины ящик, Свят невнятно изобразил что-то рукой. И если б я не знала его уже очень давно, то ни в жизнь бы не догадалась, что это значит: «Мы уже погрузились с концами или еще что-то надо?»

– Надо пылесос и швабру запихнуть, – напомнила я. Химия химией но основные производственные средства забывать не стоит. Можно если что конечно и руками и веником наломаным из ближайшего куста, но спина после такого подвига скажет прощай и будет права, чай не в средневековье живем, когда кроме тряпки никаких вспомогательных средств не было.

– Одного хватит? – засомневался Свят.

– Думаю, нет, – согласилась я. – К тому же наш родной всё ещё в ремонте.

Мы в своей обычной работе пользовались стареньким «Бураном», немного модифицированным золотыми ручками Свята. И что самое странное – при его возрасте и том, что Свят приложил к «Бурану» свои ручки, он всё ещё работал. Ну до недавнего времени, хороший пылесос, в него такую гадость фонившую засосали, что пришлось бак инквизиции отдавать, а у него всего лишь мотор полетел и шланг местами оплавился. Вот что значит качество. Сейчас таких и не делают. Хотелось бы, чтоб нам его поскорее вернули, но очередь на ремонт техники на три месяца вперед расписана, и мы в ней далеко не приоритетные клиенты. У техников группа Игнатова в приоритете, они по-крупному работают и у них столько всего из строя выходит, что, можно сказать, ремонтники на них одних и работают. А на еще одну бригаду денег нет. Бюджет выбрали.

– Там вроде новый «Сосул-2 икс про» привезли, – вспомнил Свят. – Беспроводной, повышенная мощность всасывания, удерживает даже магические эманации. Говорят, даже эктоплазменные сущности может удержать. Ну, это так на форумах пишут, а в мануале про это ни слова. Автономная работа до сорока минут. Бесшумный, легкий, с лазерной подсветкой.

Невольно возникало ощущение, что в нашей группе этот пылесос будет самым высокоинтеллектуальным, в них, как правило, столько всего понатыкано, что каждый раз ждешь, когда они восстание устроят. Впрочем, звучало описание интересно. Да и попробовать новинку было интересно, так что я махнула рукой, давая добро.

– Ну давай тащи свой «Сосул», опробуем.

– А швабру паровую? – заинтересовался Свят. – Там тоже новинки есть. Итальянскую и немецкую обещали привезти, немецкая обогащает воду ионами серебра, тестировалась в местах с некротическими инцидентами, и она показала себя на тридцать девять процентов лучше итальянской, неприхотлива, заполняется обычной водой, разгон за двадцать пять секунд против тридцати шести у итальянской.

– Бери, – Понимая что сегодня мы действительно можем вынести склад подчистую… Свят подпрыгнул от нетерпения и рысью поскакал на склад.

– Обычную тоже запихай.– Крикнула я вдогонку. – Не хватало ещё что б все это засбоило на точке. – продолжать я не стала. Основной проблемой новомодной техники было то, что, несмотря на все заявления производителей, в местах магических инцидентов она работала через раз, а то и через два, а иногда вообще не работала, что создавало трудности в уборке.

Когда Свят вытащил новый… в смысле, новый пылесос, я с некоторым сомнением на него посмотрела. Нет, выглядел он очень даже симпатично: беленькие плавные линии, удобная и эргономичная ручка, добрый десяток сменных насадок, которые шли в отдельных кофрах, словно у нас и так место в машине бесконечное. Вот только бак для сбора мусора меня смущал. Он был маленький. Очень маленький.

Я с сомнением посмотрела на Свята. Свят развёл руками:

– Хороший пылесос, вместительный, – продолжал убеждать меня Свят, хотя сам, судя по всему, в этом несколько сомневался. – На форумах его хвалят.

– Запасные баки есть? – засомневалась я.

– Есть.

И, всучив мне агрегат, ускакал на склад за запасными блоками.

В это же время Алиса вытащила ящик, заставленный разными флакончиками, баночками, сверху на котором были навалены прорезиненные перчатки, тряпки, губки – в общем, всё, что необходимо в процессе уборки.

– Мешки, – напомнила я.

– Свят притащит, – отмахнулась она.

– Свят ускакал за запасными баками для своей новой игрушки, у которой объём вместимости, как желудок у котёнка.

Алиса раздражённо бухнула ящик в багажник и, громко топая так, чтобы все слышали недовольство, на всех своих ста тридцати пяти килограммах снова потопала внутрь. Я понимала: никто не хочет возиться на складе. Это ж надо всё записать, отметить, отпечатать. Отпечатать придётся всё равно мне, как главной по смене. Практически весь инвентарь, который мы брали, принадлежал компании и был подотчётным. Надо записать всё, что было взято, и поставить личную печать. Забавное заключалось в том, что журнал, в котором всё записывалось, был насквозь пропитан магией, а вот печать, которую мы ставили, – нет. Наоборот, она выедала всю магию, делая это место абсолютно инертным. Но у разных людей, работающих в клининге, нюансы антимагии были разные, поэтому определить, кто ставил печать, можно было даже если сама печать представляла собой абсолютно плоский круг.

Машина заполнялась всем необходимым. С одной стороны были классические тряпки и пипидастры. С другой – паровые очистители, автоматические швабры и роботы-мойщики окон. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы работало, – разрешая Святу набрать все это я исходила из этих соображений. Кому чем удобно, тот пусть тем и пользуется. Но мешков всё-таки стоит взять побольше.

Вздохнув, я направилась внутрь, где кладовщик, заламывая руки, причитал что «все вынесли, абсолютно всё». Я не представляла, каких размеров должна быть машина, чтобы мы загрузили абсолютно всё. Грузовик, а то и не один. Потому что в нашу скромненькую «Буханку» влезало не так уж много.

– Совести у тебя нет. – возмутился кладовщик.

– Разумеется, – напомнила я. – У меня одни только меркантильные интересы. Журнал давай, опечатаю.

– Так твои всё ещё выносят и уносят.– попробовал возмутиться кладовщик

Я посмотрела на Алису, которая демонстративно прихватила ещё пару мешков повышенного объёма.

– Поместье большое, – напомнила она. – Я в реестре проверила: четыре этажа, три террасы и сад.

– На сад нас не заказывали, – отмахнулась я. – Так что три террасы, четыре этажа и парадная входная группа. Думаю, ещё пару мешков точно прихватить придётся.

– Разорительница, – возмутился кладовщик, но больше ничего не сказал. По крайней мере, мне.

2

Когда мы наконец загрузились и двинулись вперёд, было уже ближе к вечеру, но ничего – так даже удобнее. По крайней мере, не так жарко. Всё-таки старенькая машина не предполагала климат-контроль, а поэтому иногда в ней бывало просто жарко, а иногда адски жарко. И тогда даже открытые окна не спасали.

Свят прокладывал маршрут, изучая отчёты, чтобы посмотреть, что же там всё-таки случилось: число погибших и, возможно, тип применяемой магии. Не то чтобы это имело какое-то особое значение – просто с некоторыми стихиями и школами работать приятнее, чем с другими.

Я, например, предпочитала работать со стихиями воды. Там даже если инцидент, то по минимуму, без всяких эманаций, прорывов и прочего. Вода, она такая – нейтральная.

В этот раз на такое везение я не рассчитывала.

Я была права. Ага, в реестре значились следы школы теней. Вот как есть – попаданец. Потому что княжич Юлий Юсупович Стерхов значился в реестре как целитель. Причём не самый сильный.

Нет, конечно, прецеденты бывали, когда что-то шло не так и стихия менялась, но не так же резко! Целители практически никогда не становились боевиками. Единственный такой прецедент, кажется, был зарегистрирован где-то в Европе в начале XIII века. После этого – ни одного.

Если целитель, то целитель. Все другие варианты боевой магии, а магия теней относилась как раз к боевым, тебе недоступны.

Разумеется, это не значит, что все целители были белыми и пушистыми и совершенно не умели убивать. Как показывала практика, иногда они были гораздо более извращёнными на предмет того, как причинить человеку боль или быстренько его убить. В конце концов, милосердная смерть тоже была частью целительского дара.

При этом, как и любой дар, целительский можно было извратить. Ну, там уже другие показатели в реестр заносятся.

А тут конкретная магия теней – боевая.

Ну надо же, как интересно.

Нет, вообще нет.

Я порылась в памяти и сама себе кивнула. Вообще фамилия Стерховых уже мелькала в реестре клинеров, правда, в тот раз выезжали не из-за них, а к ним. Кажется, лет пять назад выезжала команда. По-моему, того же Велесова или Лапина?

Я точно не ездила.

Я в то время выезжала в глухую деревеньку, где селяне, решив, что померший помещик-маг – это причина больше не платить налоги, его даже хоронить не стали. Так дом досками заколотили и прожили зиму спокойно и без проблем.

А потом закономерно получили упыря. Голодного.

По счастью, запертого в доме.

Что не мешало ему с упорством, достойным лучшего применения, пытаться прогрызть проклятый старый дом. А упырь-маг – это само по себе то еще развлечение, не говоря уже о том, какое магическое заражение расходилось от дома.

Такую проблему себе на пустом месте создать.

Нас тогда ещё на вилы чуть не подняли, когда поняли, что налоги всё равно платить придётся, а ещё оплачивать клининг, который они не вызывали.

Так, что-то я отвлеклась на воспоминания.

У Стерховых по итогам в протоколах прописано, что там была весьма сложная уборка, вызывали несколько дополнительных команд. Юрины, боевики со стихией огня, тогда всё, что могли, разнесли. Им даже император высказывал своё высочайшее недовольство.

Ведь вырезали Стерховых всех от мала до велика, ну, за исключением княжича, которого хотели, но, судя по всему, просто не успели. А потом уже и не смогли, потому что Стерхов находился на императорском попечении. А император очень не любит, когда сирот, которых он взял под своё крыло, неожиданно убивают кровники.

В общем, дело подзабылось, а княжич вырос и не забыл.

Жаль, что никого из команд, которые убирали у Стерховых, под боком не было. Надо было расспросить, на что они там натыкались. Возможно, Стерхов решил перенести то что случилось в его доме в дом кровников.

С другой стороны – тени, а там огненная стихия.

Ненавижу такую работу, когда ничего не понятно, а проблем обещают выше крыши.

Может, ещё заранее кого-нибудь вызвонить для усиления?

Да нет, думаю, сами справимся, а то делиться придётся. Потому что контракт на нас, деньги наши. Как и проблема.

Поэтому тройной тариф и надбавка за риск.

Может быть, наконец даже сумею ремонт закончить?

Вот только всё-таки – попаданец или не попаданец?

Сложно всё с ними. Там, где погулял попаданец, может быть всё: от межмирового разрыва до просто большого количества крови. Я за всю свою карьеру попадала и на те варианты, и на другие.

Так что всё было возможно.

– Слушай, а может, не попаданец? Может, реинкарнатор? – заинтересовалась Алиса, уплетая пирожок, который достала непонятно откуда.

– Реинкарнаторы, – напомнил Свят, – как правило, стараются свою семью спасти. Ну или выполнить другую сверхценную задачу. Полностью изменить траекторию своей жизни. Что за жизнь была у княжича Стерхова, если он поставил себе целью полностью уничтожить Юриных?

– А если не успели? Они же не по желанию реинкарнируют в какую-то конкретную временную точку. Вдруг разошлась система? Как к Юриным пришёл мстить? Тут уж проще предположить, что у него какая-нибудь система появилась, которая требует закрыть вопрос с кровной местью.

– Всё возможно. Остаётся только один вопрос: почему тогда магия теней? Реинкарнаторы кем были, теми и остаются. А попаданцы либо осваивают способности, которые изначально были, либо приносят свои, которые замещают исходные. А уж что там притащили – никто не ведает. Да и, как правило, они своему новому телу всегда помогают отомстить в качестве благодарности.

– А если всё-таки сам? – предложила я. – Прецедент в истории был хоть и один. Вдруг повторение?

– Наименее возможный вариант, – отмахнулся Свят. – По статистике, большая часть таких разборок – это попаданцы. Восемьдесят пять процентах случаев. Ещё десять на контракторов приходится.

– Кстати, а может, он тоже контрактник? – спросила я, прикидывая, чего можно ждать от места, где разгулялся контрактник. Тоже получалось что ничего хорошего. Они ещё хуже попаданцев. Потому что, как правило, контракты заключаются далеко не с самыми приятными личностями.

– Он что, в школе не учился? – возмутилась Алиса. – Про последствия договоров два года твердят. И это если в обычной школе учишься, а не в лицее. Там, говорят, с самой началки объясняют, что к чему.

Алиса училась в обычной школе. Я как раз училась в лицее, и да – про последствия контрактов нам рассказывали с самой начальной школы.

В мире, где боги абсолютно доказуемы и не поддаются сомнению, также не поддаётся сомнению и существование дьяволов, которым для собственного усиления нужны души, а в идеале – души людей, способных манипулировать эфиром.

Так это объясняется в школьных учебниках.

Короче, я никогда не любила заумные формулировки, но классная дама заставляла их заучивать наизусть. Сколько лет со школы прошло, а до сих пор помню: чем больше у демона контрактов, тем демон круче и выше находится в своей сословной иерархии.

Если Стерхов в контракте, это, с одной стороны, делает всё проще, с другой – сложнее. Ибо с ними, как с попаданцами, только хуже.

В этом случае проще реально вызвать экзорцистов и забить на все чудесные витражи, которые так нравятся князю.

На выезде из города мы ненадолго встряли в пробку, но, по счастью, в нужном нам направлении машин было не так чтобы уж много. До поместья добрались уже под вечер.

Проехали сорванные с петель ворота, уже насквозь проржавевшие, проехали по длинной подъездной дороге через сад, который уже начал увядать.

Мы остановились перед входом в поместье.

– Поздновато, – протянул Свят.

Я кивнула.

Соваться в дом, где использовалась магия теней, в сумерках или ночью было настоящим безумием. Это знали все клинеры. Никто не рискнул бы провернуть подобный финт.

Учитывая, что здесь уже пропала одна команда, приходилось быть вдвойне, а то и втройне осторожнее.

Вообще я изначально надеялась приехать пораньше, но как получилось.

– Достаём светлячков и ставим, – решила я.

Я с некоторым сомнением смотрела на поместье.

Возможно, светлячков могло и не хватить.

– Я их недавно заправлял, – похвастался Свят.

– Ну давай! – решила я. – Хотя бы зайдём, осмотримся, что нас там ждёт. Если что – потом выйдем.

Светлячки – большие садовые фонари в виде гномов – позанимали едва ли не половину «Буханки». Мы их никогда не выкладывали. Да и другое всякое необходимое барахло у нас обычно неизменно оставалось в машине, потому что сначала это барахло, потом необходимый инвентарь.

Светлячков у нас оказалось в запасе штук двадцать.

Когда последний гном был поставлен на своё место и глаза вспыхнули ярким светом, дом оказался в перекрестье солнечных лучей. И, как мне показалось, аж поморщился от такого натиска.

Старый дом напоминал большую осиротевшую собаку, очень недовольную тем, что на её территорию явились нежданные гости.

На то, чтобы оцепить весь дом светлячками, гномов не хватило, впрочем, света хватит, чтобы хотя бы оценить, что происходит за парадными дверями.

Под моей ногой неприятно скрипнула и осыпалась прахом половица.

Э…

А не слишком ли быстро? Таким макаром домик сложится быстрее, чем мы с ним закончим.

Я задумалась.

А нам надо его почистить побыстрее от всех возможных неприятных сюрпризов. Император не любит, когда то, на что он положил глаз, складывается до того, как он успел с этим что-то сделать. Рубинин тоже не любит.

Если про императора мне ничего не было известно, то про то, что его светлость положил глаз на витражи, я точно знала.

Перекошенная дверь висела на одной петле, голова льва, которой она была украшена, смотрелась не грозным хищником, а дворовой ободранной кошкой.

Вторая створка вообще отсутствовала, на петлях сидело лишь несколько её обломков.

Вот это силища удара.

Я на глазок прикинула толщину массива – там сантиметра три будет, если не пять.

– Не нравится мне это, – пробормотала Алиса, стягивая с головы косынку. – Слишком мрачно.

– А когда там, где мы убираем, было не мрачно? – удивилась я.

– Ну, в целом да, – согласилась Алиса, – но здесь как-то особенно. Да и дом такой, навевающий, готичненький. Если бы здесь даже инцидента не случилось, смотрелся бы он весьма жутковато. Как в таком люди могут жить?

– И инквизитора нет, – напомнил Свят, успевший оглядеться. – И ограждений.

Вот, кстати, да.

Велесов, конечно, отличается некоторой снисходительностью к инструкциям, предписаниям и алгоритмам, но обвешать место уборки соответствующими запретами в три ряда не забывает никогда.

По инструкции, кстати, всего в один ряд положено.

Да и инквизитор должен находиться на месте магического инцидента до тех пор, пока команда клинеров не даст добро и не подтвердит, что место чистое и безопасное.

Потому что ничего так не привлекает людей от тринадцати до ста тридцати, как «пойдём, я тебе такое покажу».

К тому же в последнее время начали ходить крайне неприятные слухи, что, если оказаться в месте магического инцидента, то можно стать магом, если не был, и стать сильнее, получив инсайт, если был до этого.

Естественно, никакого отношения к реальности этот слух не имел.

Ну не работало это так.

Ты либо маг, либо нет.

И уровень твоей силы определён с рождения, и поправить это можно только одним способом – через контракт.

А вот он на месте магического инцидента заключался куда как легче, хотя бы потому, что стенки миров здесь уже в труху, так что услышат зовущего с большей вероятностью и с большей вероятностью придут на зов.

Так что инквизитор здесь быть должен.

А его нет.

Мы не скрывались и довольно сильно шумели. Если он был где-то на территории, то, скорее всего, услышал бы нас.

«Буханочка» старенькая – это вам не тихая англичанка, тарахтит так, что танки за свою принимают.

Ой как мне это не нравится…

– Внутрь пойдём? – уточнил Свят, подкидывая в руках ярко-жёлтую ленту с чёрной надписью «Идёт уборка, не входить».

– Давай сначала ограждения поставим по периметру, – решила я. – Заодно, авось, на инквизитора наткнёмся. Потому что прежде чем в храм сообщать, надо убедиться, что он пьяный под кустом не валяется.

Вообще пьяный инквизитор расстроил бы меня гораздо меньше, чем пропавший, потому что пропавший – это запросы, протоколы, объяснительные, а пьяный – это водой облить, растолкать и посадить на место.

Возни куда меньше, как и проблем.

Когда дом пялится на тебя глазницами пустых ставней, а в углах копошатся плотные сгустки теней, по коже сам по себе пробегает мороз.

Мы со Святом надели налобные фонари, схватили ленты и пошли опечатывать поместье – раз это не сделали за нас.

Лента отчаянно не хотела цепляться за ворота. Если бы она была живой, то, наверное, попыталась бы сбежать.

В конце концов её пришлось завязать узлом.

– Брак, – вздохнул Свят. – Она должна липнуть к любому предмету.

– Ага, – согласилась я. – А прилипает только к ноге, рабочим перчаткам, волосам… Ну, в общем, к чему угодно, кроме того, что нужно.

Я потрогала узел – держался вроде крепко – и продолжила цеплять ленту за проржавевшие решётки.

Некоторые уже сильно почернели, а некоторые даже осыпались при прикосновении.

В документах писали, что основной удар принял дом. А судя по всему, получалось, что и сад сильно пострадал.

Да уж.

А под сад мы ничего не брали – запрос был только на дом.

Кажется, Рубинин не собирался сохранять уникальную коллекцию роз и пионов, которыми хвастались Юрины.

А между прочим, их сад тоже на всю Европу звенел в какой-то момент.

Кажется, он выиграл «Лучший сад империи» и «Лучшие розы Европы».

В общем, как правило, цветы, да и вообще растения, сильнее всего реагируют на магические инциденты.

Впрочем, если найду непострадавший куст, думаю, пару черенков взять можно будет – Алиса порадуется.

Она нежно любит всякие цветочки-лепесточки, а если с них ещё можно что-то интересное получить – любит вдвойне.

У меня от бабушки завалялся где-то рецепт варенья из роз и розовой воды.

Вот с черенком и будет ей подарок на день рождения.

– Вот чёрт!

Я дёрнулась и увидела, как Свят опрыскивает какой-то куст водой с ионами серебра из пульверизатора неотъемлемой части экипировки клинера.

Куст съёжился и уполз куда-то вглубь, не иначе как зализывать раны и готовиться ко второму раунду.

– Сильно покусал? – забеспокоилась я.

– Да нет, даже сапог не прокусил, – отмахнулся Свят. – Давайте быстрее, а то лента заканчивается, а забор ещё нет.

В итоге на весь забор захваченного с собой не хватило, пришлось возвращаться к «Буханочке».

Алиса сидела на коробке, вокруг был расставлен уже весь инвентарь, а сама она плела веночки из цветочков, глядя на которые хотелось оттащить их в инквизицию и попросить проверить на одержимость.

Вот уж кто мог подчинить себе любое растение и любую живность, так это Алиса.

– Эй, – возмутился Свят, – а тебя они почему не кусают?

Алиса развела руками:

– Они чувствуют, что я добрая и их люблю.

Свят прошипел что-то, что я с трудом разобрала, касающееся «доброты Алисы», и пошёл выковыривать из «Буханки» ещё одну пачку ленты.